Глава 26 · Разговор с мамой

Эмилия де Лорелье

Толкаю дверь и застываю на пороге. После тяжёлого, но надо признать, очень продуктивного разговора с месье Буксье у меня будто память напрочь отшибло, и все этапы плана канули в бездну.

Я совсем забыла про записку, отправленную утром, и про… маму, которая, уже, оказывается, ждёт меня. В том самом состоянии, что я и предрекала — на взводе.

Это видно с первого взгляда, стоит только взглянуть на неё. Лея де Лорелье нервно ходит по комнате из угла в угол и даже не замечает, что дверь уже давно открыта и я здесь. Настолько глубоко она погружена в себя.

Её глаза не горят, сейчас в них не фирменный огненный прищур. Они прямо-таки полыхают, как два живых костра. Огонь в них такой яростный, что, кажется, ещё секунда, и она подожжёт шторы, кровать, стены, а следом и всю Академию одним лишь взглядом. И это, если не брать в расчёт огонь, что следует за ней по пятам.

Зрелище не для слабонервных. Уж точно не для таких, как де Керье.

Лиара резко хватает меня за локоть и тянет назад, почти в коридор.

— Мне… мне нужно к Кейну, — шепчет быстро, панически. — Я потом вернусь, и ты мне всё расскажешь. Но сейчас… Удачи, Эми. Держись!

Она даже порог не переступает. Нервно обнимает меня, бросает взгляд на Лею, потом сразу же разворачивается и почти бегом уходит по коридору. Я не обижаюсь и не виню её в том, что оставила меня одну, потому что прекрасно знаю, мама опасна в гневе и может поджечь всё что угодно, каждого, кто попадётся ей на пути.

Я остаюсь одна. Выдыхаю и громко закрываю дверь, чтобы привлечь внимание.

Она замирает.

Мы стоим напротив друг друга. Ничего не говорим. Только огненный взгляд против чёрного, как бездна рогатых. Только молчаливый диалог, или же монолог, потому что я не знаю, чего ожидать. Не знаю, как эта женщина поведёт себя с её-то непредсказуемым характером.

Лишь жду, что она привычно взорвётся, обрушивая на меня всю накопленную ярость и, возможно, тревогу. Я готова. Даже хочу этого. Пусть кричит. Пусть ругается. Пусть. Потому что тогда хотя бы будет понятно, кто виноват в этом сумасшедшем хаосе.

Но мама… мама делает то, чего я никогда в жизни прежде не видела.

Она сдаётся первой. Без помощи папы, по своей воле.

Плечи опускаются. Огонь в глазах гаснет — не исчезает, а именно гаснет, сменяясь чем-то другим: усталостью, отчаянием, такой огромной любовью, что у меня аж перехватывает дыхание.

Она делает несколько прерывистых, почти шатких шагов вперёд, будто ноги не слушаются, будто каждый шаг даётся через силу и вдруг… обнимает меня.

Крепко, но в то же время нежно. С материнской любовью, с теми чувствами, что мне сейчас необходимы.

Тьма моя родная! Я замираю. Буквально в ступор впадаю.

Но потом… потом я обнимаю её в ответ. И даже позволяю себе пустить несколько слезинок. Потому что это мама. Моя мама. Та, что всегда была неприступной крепостью, той, кто никогда не плачет, не показывает слабости, не ломается и не сдаётся. Сейчас же она дрожит в моих руках, и я чувствую каждый её всхлип, каждый судорожный вздох.

— Мама… — голос срывается на полуслове. — Что… что мне делать?

Она отстраняется чуть-чуть. Всего на несколько сантиметров, но этого хватает, чтобы я увидела её глаза: мокрые, красные, но всё ещё полные той же безграничной любви.

Берёт моё лицо в ладони и смотрит так, будто перед ней не взрослая девушка, уже женщина, а та маленькая пятилетняя Мими, с которой когда-то началась эта запутанная история.

— Сначала расскажи мне всё, что произошло, — мама делает шаг назад, нервно вытирает слёзы, потому как для неё сентиментальность тоже до боли непривычна. Затем садится на кровать, закидывая нога на ногу. Спину держится настолько ровно, будто сзади привязаны доски. Она очень напряжена. Впрочем, я не меньше.

Сажусь рядом и начинаю рассказывать то же, что и вчера Лиаре, как магпластинка, которую включили по второму кругу.

В интимные подробности стараюсь не вдаваться, но она и так всё прекрасно понимает: что я была с де Талье и он стал моим первым мужчиной. Что я влюбилась и моя магия приняла его. Мы пара. По крайней мере были до того случая в его спальне.

Про поцелуй с демоном я говорю открыто, потому что это важная часть истории. Мы уже виделись с ним, и моя тьма приняла его. Не просто приняла, она хочет его, так же как и Аурелиана.

Пусть разумом я к этому абсолютно не готова, но магия и сердце уже сделали свой выбор. Как и судьба, что связала нас троих истинностью.

Мама слушает молча. Только глаза всё больше и больше загораются и руки сжимаются в кулаки. Когда я заканчиваю, она даёт себе несколько минут, чтобы осмыслить информацию, после чего сама начинает говорить.

— Когда тебе исполнилось пять лет… тебе в сон пришёл золотой дракон.

Да, я вспомнила это, когда разбился кулон. Лишь думаю про себя, но молчу, чтобы не сбивать Лею.

— Мы с Ником… обрадовались. Потому что быть избранной дракона — это не просто удача. Это защита. Долгая жизнь. Сила. Любовь, которая длится века. Мы знали, что ты будешь в безопасности рядом с драконом. Что ты проживёшь жизнь, равную нашей и твоего брата. И мы тебя не потеряем.

Она делает паузу.

— Но потом ты проговорилась, что во сне был кто-то ещё… Ты не понимала, кто он, потому что не знала о существовании рогатых. После долгих расспросов и наводящих вопросов мы поняли, что это демон. Кто-то мощный, обладающий безграничной силой, раз смог проник в сон. Он сказал… что придёт за тобой через восемнадцать лет. Тогда, когда по меркам древних демонов наступает совершеннолетие.

Я перестаю дышать. Значит, всё, что я помнила, правда. Не моя детская фантазия, а самая настоящая правда!

— Ник… твой папа, он ведь всё знал о прошлом. Знал о конфликте. И понимал, что это значит и что за этим последует. История грозилась повториться. Два высших существа. Одна истинная… и война, которая на этот раз уничтожит всё.

Мама долго смотрит на меня. Будто пытается что-то прочесть.

— Ты уже что-то знаешь об этом⁈ — это скорее не вопрос, а констатация.

— Знаю, — подтверждаю, но не уточняю, что всего лишь около часа. Что ещё утром эта информация была для меня закрыта.

Она кивает, принимая мой ответ.

— Мы не могли рисковать тобой. Не могли рисковать миром. Поэтому… папа принял решение. Самое тяжёлое в своей жизни. Поверь, Мими! Для него это действительно было очень тяжело. Он пожертвовал истинным драконом, пожертвовал твоей любовью, подарив тебе кулон. Тот самый, который блокировал магическую связь.

Магия внутри меня начинает волноваться. Злость волнами прокатывается по телу. Мне абсолютно не нравится то, что я слышу. Раздражает. Выводит из себя.

— Почему… почему вы просто не сказали мне⁈ — соскакиваю и начинаю нервно ходить по комнате. — Можно было сделать всё по-другому. Уверена, можно! Не тогда, когда я была ребёнком, а когда стала старше. Вы же видели, как я страдала, будучи всегда одной!

— Потому что надеялись… — голос мамы тоже приобретает яростный оттенок. — Надеялись, что если ты не знаешь о демоне, то он тебя не найдёт. Мы думали… если связь заблокирована, если ты не почувствуешь его, то он больше не придёт. Как видишь, мы ошиблись.

Она делает глубокий вдох и собирается продолжить, но я перебиваю.

— А чем виноват Аурелиан? Почему мой дракон столько лет страдал без меня⁈ А я? Я? Все и всегда боялись меня, а, оказывается, рядом был тот, кто смог бы принять и полюбить меня такой, какая я есть. Со всей моей тьмой! — срываюсь на крик.

Бездна!

— Мы хотели как лучше, Мими! Пойми это. Мы с папой очень любим тебя!

— Не понимаю, мам. Правда, не понимаю… потому что ничего из того, что вы сделали, не сработало. Как лучше не стало! — язвительно выделяю. — Кулон самоуничтожился, а Астарот всё равно меня нашёл. И теперь только мне разбираться со всем… — машу руками. — Этим! Мне одной. Спасибо, Великим, что не вам. Иначе, боюсь, глупостей стало бы больше! — не удерживаюсь от подколки.

В глазах мадам де Лорелье читается искреннее сожаление, но мне от этого легче не становится. Извинениями и сожалениями делу не поможешь. Что сделано, то уже сделано. Время назад не обернуть, ничего не исправить. По крайней мере, в прошлом, но будущее сейчас зависит от меня. И от моих истинных. Местонахождение которых, остаётся до сих пор неизвестным.

— Где они сейчас? — на выдохе. — Где папа? Он говорил тебе что-нибудь?

Николас де Лорелье — правая рука Императора драконов, поэтому, думаю, маме должно быть многое известно.

— Сейчас крылатые держат разлом. Не пускают демонов в наш мир. Папа… он там, но без связи и без возможности покинуть границу. Думаю, что и Аурелиан тоже. Сколько они ещё продержатся… я не знаю. Предварительные прогнозы были неутешительными. Твой Астарот очень настойчив, ни перед чем не остановится.

Скрещиваю руки на груди, смотрю в упор. Злиться я, конечно, не перестаю, однако нужно думать, как избежать жертв и реальной бойни, когда рогатые всё-таки прорвут оборону драконов.

— Что мне делать, мам? — задаю вопрос скорее от обречённости. Я в тупике.

— Принять их обоих.

Дыхание останавливается. Кажется, я ослышалась.

— Что?.. — всё-таки решаю переспросить.

— Принять их обоих, Эми. И сделать так, чтобы они приняли друг друга.

Я открываю рот. Закрываю. Не могу выдавить ни слова.

Серьёзно⁈ И это говорит моя мама? Помогите, Великие!

— Как? Тьма, я не верю своим ушам! Ты… ты правда только что это сказала? Принять их обоих? — жар накрывает всё тело с головы до ног, сердце заходится в безумном ритме.

Принять их обоих…

— Да, моя девочка, другого выхода нет. Если ты выберешь одного… второй уничтожит всё. Если ты отвергнешь обоих… твоя тьма уничтожит тебя. Она уже почувствовала их, теперь её ничто не остановит. Единственный шанс — быть вместе.

Я качаю головой.

— Они никогда не согласятся. Никогда. Да и я сама не представляю, как это… — добавляю шёпотом, всё-таки как-то стыдно при маме такие вещи говорить. — … быть с обоими.

— Я же тебе рассказывала, как на последнем курсе вызывала дух прабабки? Мне ещё родители Лиары помогали, Леонард же некромант… — приободряется.

— Ну, — не понимаю, к чему она клонит.

— Она мне тогда поведала очень интересную историю. Была у нас пра-десять-раз-прабабка с двумя истинными. Там, конечно, были дракон и человек, но всё-таки двое мужчин. — мама останавливается, видимо, прокручивая в голове весь рассказ. Потом произносит что-то невнятное себе под нос. — Великие, плохой пример! Забудь всё, что я только что сказала, Мими! У тебя всё получится, доченька! Ты не она, ты совсем другая.

Очередной эпичной истории от Леи де Лорелье не будет, ну и тьма с ней! Мне ничего не остаётся, кроме как закатить глаза и недовольно цокнуть.

Мама встаёт, подходит ко мне, крепко обнимает и шепчет на ухо.

— Ты должна хотя бы попробовать, Эмилия. Иначе… иначе погибнут все.

Мама уходит, я остаюсь одна. Вымотанная, с кучей вопросов в голове, но также и с решимостью.

Я попробую. Не потому, что должна, а потому что сама хочу этого. Хочу их обоих.

Ложусь и смотрю на пустую кровать напротив. Ли так и не возвращалась, осталась у Кейна. Думаю, видя в каком она эмоциональном напряжении, парень просто-напросто не отпустил её, оставив возле себя под присмотром. Что очень даже правильно. Ведь это проявление настоящей любви и заботы.

Мне сейчас тоже хочется оказаться в объятиях Аурелиана де Талье, или… Астарота. Пусть я и не знаю, как чувствуются объятия второго, но мне будто даже их не хватает.

Прикрываю глаза, представляя, что сейчас рядом со мной мужчины. Оба. Странное чувство. Необычное. Но мне нравится. Становится так легко и спокойно, что я не замечаю, как засыпаю.

Мне снится сон. Не подстать тем приятным и лёгким ощущениям, что были перед ним.

Странный. Страшный. До ужаса реалистичный.

Я вижу Академию в руинах. Круго́м погибшие и раненые. Кровь. Огонь. Крики. Запах гари и смерти.

А в небе… два Великих создания. Демон и дракон. Мои истинные.

Астарот в демонической ипостаси. Чёрные крылья с алыми прожилками, пылающие руны по всему телу и горящие адским огнём глаза. Он рычит, машет когтями, выпускает тьму, которая беспощадно пожирает всё вокруг — стены некогда великой академии, людей, сам воздух. Он уничтожает буквально всё, сантиметр за сантиметром.

Аурелиан в облике золотого дракона. Огромный, сияющий, с крыльями из чистого золота и пламенем в пасти. Он извергает огонь, рассекает хвостом воздух, ревёт так, что земля дрожит, а небо будто раскалывается. Несмотря на то что он свет, его магия сейчас тоже работает на разрушение.

Они сражаются не на жизнь, а на смерть.

И кажется, что это уже длится целую вечность. Но никто не побеждает и не проигрывает. Потому что тьма и свет равны. Равны по силе. Равны по ярости. Равны по любви ко мне.

Я стою внизу. Смотрю вверх. И понимаю…

Это не просто сон. Это будущее. Это то, что нас ждёт, если я не найду выход.