Глава 41

Из лазарета парней выпустили только ближе к обеду. Итан не встретился с Брином и в столовую тоже не пошел намеренно. Уже вся академия гудела, делясь информацией об успешном испытании и готовясь чествовать героев. Как-никак Брин был единственным первокурсником, прошедшим «Лабиринт», а Шикейри — один из тех немногих, кто сделал это дважды. Пусть мельник пожинает свои лавры, что говорить — заслужил. Итана же сейчас куда больше радовало предстоящее вечером свидание. Нет, формально это, конечно, будет дружеская встреча, но он-то знает правду. В ночь перед «Лабиринтом» Милли пришла именно к нему, и в ночь после — тоже.

У Итана даже была мысль прогулять оставшееся занятие, но, как назло, лекцию вел ректор собственной персоной, а в его глазах предстать зазвездившимся не хотелось.

Аудитория встретила Шикейри шквалом аплодисментов. Все-таки надо было постараться опоздать, тогда, быть может, удалось бы избежать всего этого. Парни сразу обступили Итана и стали засыпать вопросами.

— Вдвоем легче, чем командой, или сложнее?

— Правда, что в девять часов уложились?

— Как ты его там не убил?

Шикейри честно отвечал на вопросы и даже заступился за Чеса, когда кто-то высказал предположение, что первокурсника пришлось тащить за ручку — «вероятно, очередной чей-то незаконнорожденный сынок». Девчонки, к счастью, пробиться сквозь плотное мужское кольцо не могли, и Итан в кои-то веки радовался, что оказался недосягаем для их внимания.

— Что ж ты не подойдешь к своему герою? Он же, наверное, ждет награду? — услышал Шикейри среди стоящего гвалта ехидный голосок одной из Сабрининых подружек.

— Пусть уж парни тоже получат кусок внимания! Их он на десять минут перемены, а мой на весь оставшийся день, — самодовольно проворковала Сабо.

Демоны побери! А он-то и забыл, что разрешил принцесске продолжать представляться его девушкой! Так, эту проблему надо решить сразу после лекции. Только-только у них с Милли начало все налаживаться! «Что творишь? Тебе улетать-улетать!» — постарался воззвать к разуму голос совести. Но Итан, фигурально выражаясь, засунул ему кляп в рот, не желая больше даже обдумывать эту тему. Он безумно устал делать то, что должно, прятаться и кого-то из себя изображать. Поэтому сегодня пойдет на свидание и, хоть прорви все вулканы Цвага, будет на нем счастлив!

Наконец зашел задержавшийся ректор, и Итан с облегчением смог сесть на место и прикинуться слушающим лекцию. Именно прикинуться, так как мозг наотрез отказывался концентрироваться. Ощущения от вчерашнего прикосновения к руке Милли были настолько фантастическими, что у него в голове словно разрядился десяток боевых амулетов. Шикейри ни разу в своей далекой от пуританства жизни не ощущал такой эйфории. Как будто его магия сошла с ума и устремилась к девушке, желая слиться с ее силами, раствориться в них, но одновременно и присвоить. И Итан не представлял, каким надо быть стоиком, чтобы не стремиться этого повторить, ощутить вновь. Он таким точно не был.

Одновременно со звонком, чтобы избежать повторения прошлой перемены, парень буквально кинулся к месту Сабрины. Та послала подруге самодовольный взгляд, и их вдвоем сразу оставили в покое. Итан набросил полог тишины и, дождавшись, когда все покинут аудиторию, произнес:

— Я аннулирую наше соглашение. У тебя есть время до завтра придумать, за что ты меня бросила.

Сабо, видимо, ожидающая совсем не такого поворота, в шоке округлила глаза и рот.

— Что-о-о? Да кто же бросает победителей! В это никто не поверит! Я буду выглядеть посмешищем!

— Скажи, что отец организовал тебе помолвку с принцем Цвага, да хоть с Эриком III, и теперь нам не по пути. А я просто быстро утешусь в чужих объятьях.

— Ах, в объятьях, — зашипела Сабо, наступая на Итана, но, поскольку тот не сдвинулся с места ни на дюйм, только уперлась в его грудь, и для продолжения фразы ей пришлось задирать голову. — Значит, ты разрываешь наши отношения ради этой шмакодявки⁈

— Нельзя разорвать то, чего не было, Сабо. А договор больше не действует, ты верно поняла.

Казалось, еще секунда, и прима кинется выцарапывать своему «бывшему» глаза, но она лишь бросила:

— Уничтожу!

И кинулась прочь из класса.

Итан выдохнул. Вот теперь, когда точка окончательно поставлена, можно было идти к себе и готовиться к переходу в столицу.

Костюм, который ему купил Зартак для вечеринки, был крайне забавный. Белые высокие гольфы, песочные бриджи чуть ниже колен с завязками, оканчивающимися красными помпонами, белая рубашка с дурацкими рукавами-фонариками и манжетами чуть ниже локтя, вышитая жилетка. Неужели правда кто-нибудь где-нибудь так носит? Итан осмотрел себя с одного бока, потом с другого и расхохотался. Да, в таком виде лишь ворон в поле отгонять! Пугало и шут гороховый в одном флаконе. Но ради Милли он, естественно, потерпит. Если она лишний раз улыбнется, то это только хорошо. Для нее Итан согласен побыть и шутом. Тем более что женские платья в этом стиле тоже вряд ли лучше. Хотя… на Милли он готов был смотреть, надень она хоть мешок из-под картошки. А уж когда представлял, что под этой дерюгой ничего нет… Стоп. Вдох, выдох. Бриджи сверху слишком узкие, чтобы в них можно было представлять подобные вещи.

— Мне неприятно портить вам настроение, мой принц… — начал внезапно материализовавшийся около зеркала узмен.

— Не зуди! — сразу перебил его Итан. — Я знаю все твои доводы. Сотни раз слышал. Я поеду сегодня в кофейню, даже если ради этого мне придется применить родовую магию и запереть тебя в сундук!

— Да о ней же вы подумайте! Ну урвете вы до лета свои мгновенья счастья, а как потом она? Не замечал в вас ранее подобную черствость души.

— Зартак, я же тебя насквозь вижу, — ухмыльнулся Итан, стараясь перевязать помпоны так, чтобы они не слишком мешали при ходьбе. Казалось, что сейчас никакие силы не в состоянии испортить ему настроение. — Прекращай мной манипулировать! Что там это лето? Может, мы сейчас повстречаемся, а через месяц друг другу опостылим? Или портал давно закрылся и я никуда из этого мира не уйду? Или, ну, не знаю, воздух здесь для обращения в дракона неподходящий? И даже если все так, как ты говоришь, я улетаю в другой мир, а не за Грань. Только из-за Грани нельзя вернуться. Так что иди вон в Уолшир… развлекись.

Узмен недовольно фыркнул.

— Вы летите прямо в пропасть, мой принц, и, как малое дитя, не желаете этого признавать!

Итан наконец распрямился и, в последний раз оглядев себя в зеркало, подхватил с вешалки куртку.

— Если я все равно лечу в пропасть, то хотя бы не мешай мне делать этот путь приятным!

И выскочил за дверь.