Глава 16

– Макс, – моим голосом можно было лимонад охлаждать. Я кивнула бывшему жениху и намеревалась пройти мимо, но тот внезапно ухватил меня за плечо.

– Не уходи. Пожалуйста, нам надо поговорить.

Как будто нам было, что еще сказать друг другу. Да я скорее в объятия дракона добровольно упаду, чем дам предателю еще один шанс.

– А нам не о чем разговаривать больше, Макс, – развела я руками и улыбнулась невесело. – Слова уже ничего не поправят, впрочем, как и поступки.

– А что поправит, Тесса? – он приблизился ко мне и заглянул в глаза с видом одинокого брошенного котенка. Зрелище не для слабонервных, но лимит моего доверия и теплых чувств к Максимилиану Кантенгему исчерпался в тот вечер, когда я собственными ушами услышала его развязные речи. Если бы рассказал кто, ни за что бы не поверила, посчитав за зависть, но тут без вариантов. И даже если Макс действительно все эти годы хранил мне верность, как и утверждал, тех бравурных, унизительных речей в мой адрес оказалось достаточно. Подобного леди не прощают. Но будущий герцог, похоже, этого не понимал. – Я люблю тебя и не могу потерять.

– Ты сам-то себе веришь? – как ни странно надрывные слова бывшего жениха не затронули ничего в душе. То ли сердце после предательства заковалось в броню и отказывалось откликаться, то ли события последнего времени стали настолько яркой полосой, что затмили собой все любовные переживания.

– Тесса, клянусь, у меня ничего не было с другими девушками! Пожалуйста, поверь мне. И я так рад, что ты поступила учиться именно сюда, и теперь я каждый день могу любоваться твоим прекрасным лицом. Не знаю, чем заслужил такой подарок.

– Ничем не заслужил, Макс, – я устало потерла лоб и подумала, что раньше не замечала за женихом такой непробиваемой настойчивости. – Дай мне пройти, уже поздно, и я устала.

– Значит, я обязательно заслужу! – Максимилиан говорил пылко и, кажется, на самом деле верил в то, что нес. – Любимая, я не отступлюсь, мы же не позволим себе потерять столько замечательных лет и предать все, что было! – он накинулся на меня внезапно и принялся покрывать поцелуями все лицо.

Щеки, губы, нос… Ничего кроме брезгливости в тот момент я не испытывала, а перед глазами так и стояла сцена, как бывший жених прижимает к себе двух хохочущих девиц, а его руки бесстыдно гладят их спины и спускаются ниже.

– Отпусти, – задергалась я, но ладони Макса крепко удерживали мое лицо.

Магия, которая так нужна была в тот момент, на помощь, как назло, не приходила, а на улице оставались только мы одни, и помощи ждать было совершенно неоткуда. Я размахнулась ногой, чтобы наподдать подлецу как следует, но он ловко заблокировал меня и перехватил таким образом, что я и пошевелиться особо не могла. Словно спеленал своим телом, боевик гадов.

– Я все исправлю, любимая, – бормотал он, спускаясь губами по моей шее. – Вот увидишь, ты обязательно простишь меня, и мы будем счастливы. Такие чувства не проходят незаметно…

Я крутилась, приказывала отпустить и не верила, что все это может зайти далеко, ведь мы находились в каких-то считанных метрах от общежития! Но вот уже рука бывшего женишка забралась мне под вырез платья и ощупывала вмиг покрывшуюся мурашками кожу.

– Я закричу, перестань! – пригрозила я, и тогда скользкие противные губы Макса заткнули мне рот.

Я дергалась, мычала и мысленно призывала свою молчавшую магию. А помощь пришла, откуда не ждали. Нас с Максом озарил короткий зеленоватый отблеск, а потом женишка просто отбросило от меня и с силой впечатало в ствол ближайшего дерева. Я хватала ртом воздух, брезгливо отерла обслюнявленные губы, а рядом сверкал янтарными глазами ректор Драйгон. Из его ноздрей валил черный дым, вместо ближайших кустов тлели алыми сполохами кучки пепла, а Макс со стоном сползал на землю прямо по толстому древесному стволу.

«Плохо, все очень плохо!» – поделился умными мыслями внутренний голос.

– Что тут происходит? – меняющимся голосом проскрежетал дракон.

Его лицо плыло, то покрываясь чешуйками, то возвращая нормальный цвет. Выросшие клыки выглядывали из-за губы, а сжатые кулаки белели в свете луны. Макс откашливался, пытаясь вернуть себе дыхание после сильнейшего удара, я же напряженно следила за Драйгоном, а потому вопрос его так и повис в воздухе, пахнувшем гарью, без ответа.

«Нам хана!» – скуля, вопил внутренний голос. И как-то совершенно ясно я осознала, что, если сейчас ничего не предприму, нам всем действительно хана – дракон тут все разнесет. Но я была так поражена происходящим, напугана, что тело отказывалось слушаться, а язык – поворачиваться и выдавать хоть какие-то слова.

– Я задал вопрос! – в абсолютной ночной тишине раздался металлический голос ректора.

Макс тряс головой, пребывая в полной прострации, дракон ждал, а я все никак не могла вернуть себе контроль. «Давай, сделай же что-нибудь!» – верещало внутри меня, наполняя паникой, а я не придумала ничего лучше, чем просто расслабить и без того трясущиеся ноги и позволить себе повалиться безвольным кулем на землю. Аэрик среагировал мгновенно. В один миг оказался рядом со мной и поднял на руки, сверкнул очередной портал, отправляя Макса в неизвестность, и вот перед нами открылся уже другой переход. А моя сумка с вещами – и главное рефератом! – валялась где-то в траве.

– Нет! – заорала я на весь парк во всю мощь легких, руша свой же обессиленный образ, и вцепилась руками в отвороты рубашки ректора. – Нет-нет-нет! – трясла я его отчаянно, но до дракона никак не доходило.

– Тес-с-са, – сквозь зубы рычал дракон. – Вот сейчас тебе лучше молчать.

– У-у-у, драконище! – взвыла я от обиды. Сначала заставляет реферат писать, а потом его же и теряет. – Моя сумка с рефератом! – наконец я внятно сформулировала претензию. Аэрик полоснул сердитым взглядом и сделал шаг в сторону портала. Пришлось срочно расшифровывать, а то так и унесет меня неизвестно куда, а сумка с кропотливой работой осиротеет, оставшись в безлюдном парке. – Про истинную пару, я его весь вечер делала. По вашему заданию, между прочим.

Подхваченная магией, моя сумка взлетела, приземлилась мне прямо в руки, и ректор со мной шагнул в портал. Знакомая гостиная, все тот же горящий камин, раскрытая книга на низком столике, только вот тех двух картин в тяжелых позолоченных рамах в прошлый мой визит, кажется, не было. В этот раз на диване лежала уже я, а Драйгон мерял шагами комнату, видимо, в попытке успокоиться. Получалось у него из рук вон плохо – об этом явно говорили его сжимавшиеся в кулаки руки и бранные слова, что ректор цедил едва слышно. Я старалась слиться с мебелью и не мешать, попасть под горячую руку лорда дракона хотелось меньше всего. И в какой-то момент я сама не заметила, как задремала. Все звуки смазались, слившись в неразборчивый гул, свет померк, а мягкая поверхность дивана словно примагнитила мое тело к себе. Даже ворчание Аэрика и треск камина стали казаться уютными и убаюкивающими. Я плыла на морских волнах, слушала их шепот, хоть не могла разобрать, о чем они говорили.

– Только не убивай его, – зачем-то попросила я море. – Он, конечно, тот еще идиот, но пускай живет пока. Хотя можно припугнуть его, акулу там натравить, пускай осознает…

Проснулась я в своей комнате, переодетая в сорочку, и даже не сразу сообразила, что тут что-то не так. Пребывала в блаженном неведении, пока Рита, зевая, не поинтересовалась:

– А ты во сколько вернулась? Я даже и не заметила, хотя спать долго не ложилась.

Тогда-то события вчерашнего вечера и навалились грудой. Библиотека, неудачный разговор с Максом, появление Драйгона и ректорская гостиная, где я так беззаботно и беспечно отдалась в руки сна. А сейчас я здесь, без платья и понимания, каким таким образом произошла рокировка. Хотя с догадками, и они мне очень не нравились. В крайней степени не нравились.

– Задержалась в библиотеке, – в который раз соврала я подруге и, чтобы не продолжать неловкий разговор, воскликнула: – Чур я первая в ванную!

Практику по начертательной магиматике я выдержала с трудом. Мысли скакали как блохи, нога сама собой притопывала по полу, раздражая соседей, линейка ерзала по миллиметровке, а построения получались кривыми, словно я только сегодня карандаш в руки взяла. В перерыв сказала Рите, что забыла тетрадку в комнате, а сама отправилась в кабинет ректора.

Его секретарша была, конечно же, на посту и с блаженной улыбкой помешивала что-то в изящной фарфоровой чашечке. Строгий костюм, сидевший на брюнетке, казался таковым только на первый взгляд. Разрез, открывающий вид на аппетитную ногу, она точно увеличила ладони на две – я эту юбку видела в одном из каталогов, и на модели, изображенной там, юбка смотрелась куда как приличнее. Внимание к излишне распахнутому вороту блузы привлекал золотой кулон с изумрудом по центру, что резко контрастировал с бледной кожей и до зубовного скрежета соответствовал цвету глаз ректора.

Сфера под платьем нагрелась, предлагая окатить развратницу ледяным душем, и мне стоило немалых усилий не поддаться настойчивым уговорам воинственного артефакта.