Глава 20

– А не хотите рассказать мне, уважаемый лорд ректор, где сейчас ваш адепт по фамилии Кантенгем? – я быстренько рассудила, что лучшая защита – это нападение, чем и поспешила воспользоваться.

– Твой бывший жених, – выделил он интонацией предпоследнее слово. Будто я была виновата в том, что жила и имела отношения, а не ждала благочестиво, пока в мою жизнь ворвется один дракон и заберет с собой в светлое будущее, – в прекрасном здравии и в данный момент постигает премудрости сложносоставных щитов на занятиях. Еще вопросы?

– Да, – я задрала подбородок и приободрила себя тем, что имею право защищать себя от внешних посягательств. – Как вы смеете влиять на мои сны? Думали, я не догадаюсь, что это вы приходите под видом моря и стараетесь приручить?

– Тебя нельзя приручить, моя своевольная пара, – неожиданно светло улыбнулся дракон. – Можно только быть рядом и ждать, когда ты сама согласишься взять все то, что я готов тебе дать.

– И мы опять возвращаемся к тому, что я не дракон.

– Но обязательно им станешь, когда мы разбудим твою древнюю кровь, и она возьмет верх над человеческой.

В глазах ректора не плясали огоньки, губы не подрагивали, готовые вот-вот разойтись в улыбке, он смотрел прямо и открыто. То есть, заподозрить его в тонкой издевке, увы, никак не выходило.

– Вы это серьезно? – сумка выпала из моих рук, усыпав пол учебниками, а я плюхнулась на кровать, потому как ноги внезапно ослабли. – Это же шутка, да? – прошептала и взглянула на Драйгона с мольбой.

«Ну пожалуйста, скажите, что вы сейчас глумитесь. Неудачно, зло, но шутите»…

– Тебя тянет ко мне, – начал загибать пальцы ректор и одновременно с этим приближаться ко мне. Неумолимо, как и правда, звучавшая из его уст. – У нас есть ментальная связь во сне, моя магия пропускает тебя и не может причинить вреда, а еще ты меня ревнуешь, огненная девочка.

Я вспыхнула.

– Неправда!

Подумаешь, мне его секретарша не понравилась, так с такой внешностью и манерой одеваться ей самое место в увеселительном заведении для мужчин, а не в самом престижном учебном заведении империи.

– Кстати, ты не в курсе, откуда девушки узнали о том пункте устава академии, в котором говорится о том, что, если преподавателя и обучающегося застанут в компрометирующей ситуации, им придется связать себя священными узами брака? – прищурился ректор.

– Нет, – я почувствовала, как кровь отлила от лица, но постаралась ничем не выдать себя. – Я ничего такого не знаю. А что?

– Ничего. Просто за вчерашний вечер в моем кабинете разделось аж три первокурсницы, дабы порадовать ректорский взор, вот я и подумал, с чего бы это?

Мои руки сами собой сжались в кулаки, из горла вырвалось натуральное шипение, а в туалетной комнате что-то грохнуло, бахнуло и вылилось в комнату небольшой лужицей.

– Что и требовалось доказать, – торжествующе оскалился Драйгон.

Хотелось кричать, что все это вранье, что я могу сама решать, с кем мне связывать или не связывать свою жизнь, да и вообще, кем быть, но глубоко внутри я точно знала – дракон прав. Все эти мелочи, от которых можно бы было отмахнуться, проявись они поодиночке, навалились скопом, принеся с собой неудобную горькую правду – я навсегда связана с Аэриком, как и он со мной, хотим мы того или нет. И все время, пока еще была во мне жива надежда на иной исход, я держалась, не сгибалась под ударами, шла только вперед, веря, что смогу так или иначе выкрутиться, отстоять свободу, а сейчас силы кончились. Истощились внутренние резервы, сорвались барьеры, и слезы хлынули бурным потоком. Я позорно разрыдалась прямо перед Драйгоном, признавая-таки свою слабость и его правоту.

Вот только вместо самодовольного торжества победителя, которое я ожидала с лихвой получить на свою голову, мне достался сочувственный вздох и теплые объятия. Так полюбившееся мне море уже наяву убаюкивало меня, качало, принимая на себя все горести, разделяя их со мной, и даря взамен поддержку, уверенность и обещание впредь быть вместе. Навсегда. Только вдвоем.

Новый поток слез хлынул из меня, пропитывая соленой и наверняка колючей влагой рубашку ректора, его очередной щегольской сюртук и галстук. Аэрик, надо отдать ему должное, стоически терпел неудобства, болтал всякую обнадеживающую чушь и гладил меня по волосам.

«Какой красивый!» – резанула вдруг неожиданная мысль, заставив буквально взвыть от горя, а внутренний голос добил: «Красивый, надежный, сильный и весь… наш!» Если бы он мог облизываться, то точно бы сделал это как кот на сметану. Я зарылась носом поглубже в драконью шею, лишь бы ни о чем таком не думать, не чувствовать и не решать. Хотя что тут решать, и без того за меня уже все решено.

Не знаю, сколько мы так просидели, тесно прилипнув друг к другу, но Драйгон недовольства не выказывал. Наоборот, чувствовалось, что он-то как раз способен все ближайшее столетие в таком положении провести. Во мне же заворочалась совесть. Я отстранилась и уставилась в теплые светло-зеленые глаза, что были так невообразимо близко.

– И что теперь? – спросила тихо.

– Теперь мои нервы не придется каждый день лечить настойками доктора Мариуса, – улыбнулся ректор. – Они до того жгучие, что еще чуть-чуть и у меня язва на языке открылась бы.

– А если серьезно? – вздохнула несчастно, принимая завуалированный упрек. Кажется, потрепала я самообладание дракона знатно.

– Да ничего, – пожал плечом дракон и нежно дунул мне в нос. – Если захочешь, будешь и дальше учиться, а не захочешь, уедем в мой замок.

– У вас… тебя… вас… – совсем запуталась я, как теперь к собственному ректору обращаться, – еще и замок есть?

– На скале, над морем, с сетью разветвленных пещер в подземелье – все как полагается любому уважающему себя дракону.

– Почему не в городской особняк? – мой взгляд приковался к четко очерченным губам, казавшимся мне в тот момент страшно притягательными, и только поэтому я заметила короткий миг, когда Аэрик напрягся, чуть сжав их.

– Там я не смогу гарантировать твою безопасность.

– А разве мне что-то угрожает? – ответом мне стало продолжительное молчание. – Аэрик, не молчи, пожалуйста, – позвала я через какое-то время. – Я ведь надумаю, мать знает что, а тебе потом последствия разгребать, – попыталась я разрядить обстановку, но тщетно. Тревога не желала уходить из потемневших зеленых глаз.

– Драконы вымирают, Тесса, – полный боли взгляд обжег меня. – В какой-то момент мы слишком отдалились от общества, стали вести излишне затворнический образ жизни, пытаясь сохранить свой вид, но, сама видишь, ни к чему хорошему это не привело. Старики умирают, дети не рождаются, а с молодыми то тут, то там происходят несчастные случаи. Невинные и ничем не связанные на первый взгляд, однако такого количества совпадений просто не бывает. На это уже никак не получается закрыть глаза. А самое страшное – роковые случайности стали происходить с невестами драконов, будь то истинная пара или просто союз двух симпатичных друг другу особей.

– Ты уверен в том, что говоришь? Потому что никто среди магов ни о чем таком не говорит, и даже слухи подобные не ходят.

– За последние несколько месяцев в столице трагически погибли две драконицы, обе собирались в скором времени выйти замуж за драконов, а одна пара и вовсе была истинной. Сейчас жених погружен в магический сон, чтобы не натворил с собой чего-нибудь с горя. Потерять пару для нас – что вырвать сердце и сделаться механической куклой. Ешь, пьешь, дышишь, а смысла во всем этом нет, лишь открытая рана кровоточит без надежды хоть когда-нибудь затянуться и каждый миг напоминает, что ты еще не сдох.

– Откуда ты это знаешь? – я положила ладони на щеки ректора и слегка погладила гладкую кожу. Слишком уж ярко и точно он описывал, чтобы полагать, что эти сведения он мог добыть из книг или посторонних рассказов.

– Мой отец через это прошел, когда не стало матери, им повезло познать счастье обрести истинную связь и не повезло познать, что это такое – ее потерять, – горячий лоб прислонился к моему.

– А как он сейчас? – чуть слышно выдохнула я.

– Принял драконью ипостась, улетел в Изначальные горы и обернулся камнем, слившись с ними. Древние хребты забрали его боль, сделав взамен частью себя. Не переживай, с тех пор прошло уже достаточно лет, чтобы я перестал искать забвение в напитках по вечерам.

– Ох, Аэрик, мне так жаль, – произнесла я искренне. – Знаешь, я поначалу злилась на своих родителей, не понимала, как они могли так беспрекословно отдать меня первому встречному, хоть и дракону, даже не попытавшись ничего возразить. А теперь понимаю, что бывают вещи куда как более страшные, и не передать, как мне горько от этого, – и тут я ни капли не лукавила. Я действительно каким-то образом почувствовала застарелую боль дракона как свою собственную.

– К слову, твои родители знают, где ты и что с тобой, я держу их в курсе всего происходящего. И они очень расстраиваются из-за того, что до сих пор так и не получили от тебя письма или хотя бы короткого вестника.

– Я не смогла, – призналась сдавленно. – Боялась, что за все поспешные поступки они от меня отрекутся, я ведь такого натворила – ни одной леди и в страшном сне не приснится.

– Ты только начала жить, Тесса, – печально улыбнулся дракон. – Если бы мог, я сделал бы все, чтобы не дать тебе столкнуться с изнаночной стороной жизни так рано.

– Так и прошел бы мимо, – не удержавшись, фыркнула я, а горячие ладони крепко стиснули мою талию.

– Так и собирался сделать, как только ты засияла. Сбежать подальше и сделать вид, что ничего не видел. Но ты начала так вдохновенно говорить подругам о женишке и вашей предстоящей свадьбе, что все мои благие намерения полетели в первородный огонь. Захотелось немедленно унести тебя куда подальше и спрятать ото всех, оставить только себе, даже памятуя о печальном конце моих родителей. Истинная связь оказалась сильнее любых доводов разума. Да и потом за тобой погоняться пришлось, а ты убегала так рьяно, словно задалась целью как можно сильнее распалить мой драконий инстинкт.

– Да ты бы видел себя в тот момент, страшнее я никого в жизни не видала! Ты – моя! – передразнила я с рычащими интонациями. – Любая бы сбежала на моем месте.

– Знала бы ты, как я удивился, когда понял, что ты не чувствуешь того же притяжения, что и я. А твои убеждения насчет истинной пары и вовсе добили, – покачал мой ректор головой.

– Не напоминай, – я наверняка густо покраснела, а потому поспешно спрятала лицо в ладони.