Глава 40

В комнате повисла гнетущая тишина, разбавляемая моими сдавленными всхлипами, за окном догорали парковые деревья, а ректор стоял, отвернувшись, словно лицезреть меня в один момент вдруг стало выше его сил. Трясущейся рукой я вытащила из кармана артефакт, что передал мне Эмбер, и положила побрякушку на диван.

– Они дали мне эту брошь, чтобы во время танца с тобой я активировала ее, – заговорила тихо, чувствуя, как перехватывает горло от нарастающей обреченности. – Как именно действует артефакт и что должно произойти после, я не знаю. Мать-прародительница заметила твой интерес ко мне, поэтому и подослала магистра Эмбера в расчете, что опытный привлекательный мужчина легко сможет окрутить молоденькую адептку. Они хотели сыграть на контрасте: ты ко мне лез с безапелляционным упорством, а Эмбер действовал мягко, постепенно приручая. Он же и привел меня на собрание. Все были в капюшонах, так что сказать, кто еще состоит в секте, я не могу. Знаю только, что это они виноваты в гибели двух дракониц и что в императорском дворце у них есть связи. Надеюсь, эта информация хоть немного пригодится тебе, – я умолкла, не зная, что еще можно добавить, а Аэрик продолжал молчать, никак не реагируя на слова. – Ну, я пойду тогда, – выдавила жалко и поднялась.

Продолжать сидеть в гостиной у ректора, когда так сильно разочаровала его и пустила все то хорошее, что едва зародилось между нами, под откос, было глупо. Очевидно, Драйгон больше не хотел иметь со мной ничего общего, и я не смела настаивать, хоть сердце сжалось до размеров крупинки и пылало, будучи не в силах вместить в себя всю боль. Что ж, я сама виновата. Никто не заставлял врать собственной паре, скрываться от него и тайно посещать наших врагов, пускай даже и из лучших побуждений. Как выяснилось на практике, это недостаточная причина для предательства. Так что я своими же руками разрушила собственное счастье и теперь буду вынуждена пожинать горько-соленые плоды…

Я направилась к выходу, шаркая ногами, словно старуха. Впрочем, таковой я себя и ощущала. Полученный опыт грудой камней давил на плечи, сутуля их и словно прижимая к земле. Увидь меня мама, непременно бы отчитала и наказала, заперев в комнате и заставив часами отрабатывать приличествующую леди осанку и плавность движений. Как будто хоть что-то могло быть хуже, чем то, что я сделала со своей жизнью.

– Куда ты собралась? – вытянутая мужская рука преградила мне путь.

– К себе, – ответила, понурив голову. Смотреть в лицо Рику не нашла смелости. – Не хочу мозолить тебе глаза…

– А что хочешь, еще немного пошпионить или покрутиться под носом у матери-прародительницы, а то вдруг она не догадалась еще, что ты тоже дракон?

– Нет, – замотала головой, капая слезами на дорогущий ирсинский ковер. – Я хочу вернуть все, как было. Рик, прости меня! – я всхлипнула и бросилась на крепкую грудь дракона. Тыкалась мокрым носом в нее, цеплялась пальцами за тонкую ткань рубашки и тряслась. От страха, что сейчас прогонит. Что не примет такую, не простит, не поймет, откажется. Аэрик продолжал неподвижно стоять, никак не реагируя. И надо было бы прекратить позориться, перестать вешаться на мужчину, но я не могла. Я почти отчаялась, но не находила в себе сил оторваться от столь пленящего тела. Хотя бы напоследок насладиться ощущением близости, пускай и ворованным, выдранным без согласия пары, украсть у судьбы таящие на глазах мгновения. Вдохнуть еще разок такой родной и любимый запах…

– Тесса, – сквозь зубы выдохнул дракон – мое имя прозвучало как скрип старых заржавелых пружин – и наконец положил ладонь мне между лопаток, еще сильнее вжимая в себя.

От облегчения, окутавшего вуалью, я зарыдала пуще прежнего, словно простым движением руки Аэрик умудрился сорвать плотину, и нас ждал потоп. Откуда-то с потолка обрушился ливень. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу. Стихия Драйгона бушевала за окном, превращая красивый некогда парк в пепелище, моя же заливала ректорскую гостиную, не щадя ни нас, ни баснословно дорогую обстановку. Слова были излишни, хотя я и понимала, что чуть позже придется все-таки договорить.

– Ну все, заканчивай, – ректор поднял мой подбородок и заглянул в глаза. Его радужки хоть и не приняли еще привычный мне травянистый оттенок, все же изрядно посветлели, чтобы понять, что Аэрик достаточно успокоился. – А то нам придется вплавь из комнаты выбираться.

– А ты точно от меня не откажешься?

– И хотел бы, да не могу, – криво улыбнулся он, а я снова безутешно расплакалась и даже икать начала.

Тело подбрасывало от каждого спазма, а холод от воды пробрался под одежду, заставив дрожать. Наверное, я выглядела хуже некуда, и привлечь даже собственную пару не могла, но силы быть истинной леди испарились. Осталась только я настоящая, охваченная горем. Удивительным образом оно обнажило, скинув все наносное.

– При нашей первой встрече я была уверена, что мне не повезло, а оказывается, не повезло как раз тебе, у-у-у-у, – взвыла я, ощущая себя самой несчастной и бестолковой драконицей на свете.

– Ты должна была хотя бы посоветоваться или предупредить, понимаешь, Тесса? В паре играют вместе, а не за спиной у другого.

– Но ты ведь тоже мне многого не рассказываешь.

– Потому что за нашу с тобой безопасность отвечаю я. А ты захотела взвалить на себя то, что не предназначено для хрупких женских плеч. Думаешь, если бы все сложилось не так удачно, и ты пострадала серьезно, – мужские руки неосознанно сжали меня крепче, – мне было бы легче от осознания, что ты всю эту дурь затеяла ради нас? Я видел, что стало с отцом после смерти матери, родная, и не хочу, чтобы это стало нашей с тобой историей тоже. Думаешь, мне легко дается жить вдали от тебя? Видеть, как смотрят на тебя другие адепты, потому что считают свободной? Довольствоваться совместной трапезой раз в день в лучшем случае?

– Нет, – шмыгнула я носом.

– Но я знаю, ради чего терплю и что получу в итоге.

– Я пошла на риск ради того же, – слабо заметила я.

– Нет, Тесса. Ты напрочь убила мое доверие, и теперь я не знаю даже, как можно оставить тебя хоть на пять минут без присмотра.

– Мне не пять лет, чтобы я нуждалась в опеке, – я нахмурилась и чуть отодвинулась от широкой груди, чтобы иметь возможность видеть строгое и серьезное лицо Аэрика. – Я совершеннолетняя, Рик, хоть и значительно младше. Но я могу самостоятельно решать за себя, как и нести ответственность за совершенные поступки. Очень жаль, что ты видишь все по-другому.

– Пока что я вижу девушку, у которой эмоциональные порывы слишком часто затмевают голос разума.

– Эмоции – это нормально для женщин, мы ими живем.

– Это ты вычитала в тех же книгах, где написано про пары драконов? – прищурившись, хмыкнул Драйгон.

Поверить не могу, что он произнес это! Я выпуталась из объятий и отступила на шаг. В центре груди так больно саднило, что пришлось растереть кожу ладонью.

– Вот значит какого ты обо мне мнения? – я в неверии покачала головой. – Малолетняя глупышка, не способная мыслить критически и поступать по-взрослому. Оттого и нянчишься, как с младенцем. Конечно, умудренный жизненным опытом дракон растит и воспитывает для себя пару из несмышленыша. Как хлопотно, зато, наверное, результат стоит того, чтобы помучиться.

– Тебе действительно не помешает повзрослеть, – серьезно кивнул Рик.

– А тебе – начать воспринимать меня, как взрослую. Да, возможно я ошиблась или рискнула слишком сильно, но это было мое взвешенное решение, на которое я имею полное право. Я не снимаю с себя вину за обман, но тебе стоит пересмотреть свое ко мне отношение. С детьми не целуются до звезд перед глазами и не женятся на них, – закончила я твердо.

Драйгон неожиданно улыбнулся:

– Не передать словами, как мне приятно видеть, что у моей пары есть зубки и она не упускает возможности ими воспользоваться.

– Я пойду, нам обоим следует подумать и сделать выводы из сегодняшнего разговора, – в этот момент я почему-то чувствовала себя гораздо старше стоящего напротив ректора.

– Никуда я тебя не пущу, – покачал он головой. – Ты останешься здесь, Тесса, а завтра вместе со мной пойдешь на бал. После всех твоих подвигов уже нет смысла скрываться.

– Я не буду на глазах у всей академии ночевать в доме неженатого мужчины! Это попросту непозволительно для леди, – я топнула ножкой, подняв сноп брызг, и задрала подбородок.

– Мы драконы, милая, нам можно практически все, – губы Драйгона дрогнули, являя едва заметную улыбку.

Отправиться к себе я так и не смогла. Послала Рите вестник, в котором просила не ждать меня на ночь, и стребовала у дракона отдельную спальню. А поскольку в домике она была в единственном числе, ректору пришлось уступить и согласиться ночевать на диване в гостиной. Я, конечно, провинилась, но и он оказался не лучше со своим высокомерным пренебрежением, так что мы были квиты. Ужин проходил в молчании. Я не спешила заводить разговор, так как все еще негодовала, Драйгон же, судя по рассеянному взгляду, размышлял о чем-то своем.

– Благодарю за трапезу, – чинно промокнула я губы салфеткой и поднялась. Рик любезно проводил до спальни, на порог которой я его не пустила, и выжидательно уставился на меня. – Спокойной ночи, – отрезала и захлопнула дверь прямо перед драконьим идеально ровным носом.

Внутри все бушевало в протесте и требовало вернуться в коридор, чтобы как следует пожелать ректору приятных снов, но гордость оказалась сильнее. Ни за что не подойду к нему, пока не извинится за свои слова и не признает меня равноправной взрослой! Если уступлю в этот раз, так и придется прогибаться под чужой волей всю оставшуюся жизнь. Я прислонилась спиной к закрытой деревянной створке – можно подумать, в нее кто-то рвался и стремился распахнуть – и медленно сползла по гладкой поверхности спиной. Ноги ослабли, отказавшись и дальше держать глупую хозяйку.

В грудь, туда, где обычно стучит сердце, словно груду камней насыпали, и так тяжело было от этого, что хотелось просто лечь, закрыть глаза и ничего не чувствовать. Не помню, как доползла до кровати и забралась под одеяло. Только тут же окутавший меня запах Аэрика отложился в памяти, а потом – темнота.