Глава 41

Я проснулась от ощущения чужого взгляда. Он, как слишком яркий солнечный луч, щекотал кожу, заставлял выныривать из зыбкой утренней дремы. Переворачиваться было лень, да и организм недвусмысленно намекал, что пора бы вставать. Так что я распахнула глаза и увидела перед собой безмятежное лицо Рика. Он сидел на кровати поверх одеяла, одетый в свежую рубашку, чисто выбритый, а из драконьей прически не выбивался ни один волосок. Магией он их укладывает, что ли?

– Такая красивая сразу после сна, – с нежной улыбкой сообщил ректор, бархатный голос прошелся по нервам, вызывая мурашки на коже.

– Светлого утра, – я подавила желание юркнуть под одеяло, чтобы спрятаться от слишком пристального мужского взгляда, и осталась лежать неподвижно. Теплые пальцы убрали перепутавшиеся волосы с моего лица, обрисовали щеку, спустились к шее. Я сглотнула заполнившую рот слюну. Может, вчерашняя ссора мне привиделась?

– Я тут подумал, ты кое в чем права, – сообщил Рик завораживающе и остановил пальцы на том месте, где у меня часто-часто билась жилка. – Моей ошибкой было воспринимать тебя как ребенка. Безусловно, ты сформировавшаяся девушка, очень красивая девушка, – понизил он голос. – И я обещаю впредь считаться с твоим мнением и не давить авторитетом.

– И какова будет плата за это? – выдохнула я, ожидая подвоха. Рик невесело усмехнулся.

– Мы уже платим за наши ошибки, не находишь? Я всего лишь хочу допускать их как можно меньше. Не думай, что я не оценил твоей самоотверженности, когда сумел остыть после услышанной правды. Ты смелая, искренняя, немного безумная и отчаянная, но такая удивительная. Я считаю, что мне страшно повезло оказаться твоим истинным.

– Страшно – это сарказм? – сипло уточнила я.

– Это признание, что больше всего на свете я боюсь потерять тебя, моя отважная, – губы Аэрика прихватили мои и показали, насколько нежным может быть один немного провинившийся дракон.

И, конечно же, я ответила. Не могла не откликнуться. Потонула в затопивших нас чувствах. Раскаяние, практически болезненная потребность друг в друге, теплота, надежда и безусловная любовь. Без Аэрика, что бы он ни сделал, этот мир не был для меня достаточно полным. Пустым, холодным, туманным, да каким угодно, но только не цельным. Любые разногласия растворялись без следа, когда мы сплетались друг с другом телами и душами, становясь едиными.

– Люблю тебя, – выдохнула, когда дракон чуть отстранился. – Спасибо, что пришел первым.

– Обещай, что больше не будешь иметь от меня секретов. А еще общаться с посторонними мужчинами даже ради моей жизни.

– Обещаю, – с готовностью закивала я. – Хуже, чем эта, у меня ночи не было.

– Нам еще предстоит пережить сегодняшнюю.

– Мы пойдем на бал? – не поверила я своим ушам. Откровенно говоря, я готовилась к тому, что мы с Драйгоном покинем академию в ближайшие сроки.

– Надо же довести твое дело до конца, – криво ухмыльнулся он.

А я подумала, что мне достался лучший дракон на свете.

– Что случится, когда я активирую артефакт?

– Алестер утверждает, что я стану одержим и накинусь на тебя у всех на глазах. А поскольку равных по силе мне в бальном зале не найдется, я не остановлюсь, пока не растерзаю тебя. Тогда у приспешников матери-прародительницы появится замечательный повод избавиться от меня, как ректора, и требовать казни. А после и всех остальных драконов взять под контроль, как нестабильных и несущих опасность. Не думаю, что император в этом случае сможет отказать.

– Но это же кошмар, Рик, – я в ужасе прикрыла рот руками. – Давай лучше уедем. Не очень уж мне и нужна эта учеба, чтобы так рисковать. Наверное, я даже готова всю жизнь просидеть в твоем замке, лишь бы знать, что с тобой все будет в порядке, – я вцепилась в Аэрика и дергала за тонкую ткань рубашки.

– Артефакт обезврежен и передан нужным людям, – горячие ладони накрыли мои пальцы, а губы приблизились к лицу. – Нам нужно будет завтра всего лишь подыграть, чтобы выявить участников тайного кружка. Когда они поймут, что их план не сработал, начнут действовать. Я специально затеял проверки преподавателей, так что они понимают, что времени у них не так много. Уверен, что основную массу мать-прародительница набрала не среди адептов. А если поймаем с поличным хотя бы одного, сможем выбить из него сведения про всех остальных. Все будет хорошо, моя рисковая, ты придумала рабочий план, но воплотим в жизнь мы его вместе с тобой.

Собиралась на праздник там же у ректора. Отправила друзьям еще пару вестников, в которых просила не беспокоиться и пообещала встретиться уже вечером. Рите и Мэлори разрешила выбрать по одному из своих платьев и наказала явиться на бал красавицами. Для меня Аэрик подготовил просто невероятное платье, оказавшееся очередным шедевром от леди Бонди-Ваганны, уж ее почерк я всегда могла распознать. Расшитый искрящимися чешуйками белоснежный лиф, тончайшее кружево, покрывающее верх груди и уходящее на спину и руки, пышная юбка жемчужного цвета, состоящая из множества слоев летящей ткани. Самой себе в нем я так напоминала свою драконицу, что сердце сжималось от восторга. А уж когда ректор добавил к образу жемчужные нити на шею и серьги и вовсе чуть не разрыдалась от переполнявших эмоций. Хотелось в ответ подарить ему весь мир, но я могла лишь шептать слова благодарности и целовать любимое лицо. Хотя по счастливому взгляду Аэрика становилось понятно, что ему и этого достаточно.

– А артефакт, Рик? – вспомнила я перед самым выходом и невольно залюбовалась своим драконом. Высокий, в идеально сидящем костюме и такой красивый, что глаз было не отвести.

– Я сам возьму его, ни о чем не беспокойся, – он поцеловал меня в нос, чтобы не смазать уже нанесенную помаду. – Не думай о плохом, оставь все проблемы мне, ты и так сделала слишком много.

– Пожалуйста, будь осторожен, – я вцепилась в Аэрика, не щадя дорогую ткань и немного портя безупречный образ.

– Ради тебя, – пообещал Рик, все-таки не выдержал и припал к моим губам.

Я против совершенно не была, но пришлось нестись наверх и поправлять краску. Из-за этой вынужденной задержки в комнату, где ожидали приглашения девушки-первокурсницы, я вбежала последней. Тут же от пестро одетой и восторженно гомонящей толпы отделились и пошли мне навстречу две девушки, в одной из которых я без труда распознала Риту, а вот вторая казалась незнакомой. И лишь приглядевшись получше, распознала в яркой красотке простушку Мэл. Без двух косиц и нелепых очков, с умелым макияжем она словно стала другим человеком. Слишком уж привлекательной девушкой, способной разбить не одно мужское сердце.

– Ого, Мэлори, какую невероятную красоту ты от нас скрывала! – не сдержалась я и обняла подругу. – Я еле тебя узнала, даже не представляю, что скажет Патрик.

– Да уж, наша Мэл умеет удивлять, – Рита протянула ко мне руки и прижала к себе. – Впрочем, не одна она, – мне достался взгляд с прищуром.

– А давайте все неприятное оставим на потом, а сейчас как следует повеселимся? – я взяла девочек под руки и повела к стульям. – Бал первокурсников, как свадьба, только раз в жизни бывает, портить такое событие недальновидно.

Не успели мы присесть, как двери, ведущие в бальный зал, распахнулись, приглашая нас на торжество. Приятная неспешная мелодия коснулась ушей, блеск светильников почти ослепил, и, несмотря на то что впереди ждала опасность, в душе само собой рождалось предвкушение праздника. Наверное, привычка или выработавшийся рефлекс, ведь сколько я, столичная леди, тех балов повидала.

Первокурсники ручейками потекли в зал, наполняя его под аплодисменты остальных адептов и преподавателей, девушки постепенно смешивались с юношами, приветствуя друг друга, изучая в непривычной обстановке. Патрика мы увидели сразу благодаря высокому росту парня. Его волосы все так же залихватски кудрявились и со строгим, торжественным костюмом совершенно не сочетались, внося некоторый налет бунтарства в классический образ.

– Светлого вечера, дамы, – церемонно приветствовал нас друг с заразительной улыбкой. – Вы прекрасны как напитанные утренним солнцем и влагой бутоны. А где Мэлори? – обвел он наши лица слегка растерянным взглядом. Мы с Ритой переглянулись, и в глазах подруги я почему-то распознала тревогу.

– Позор на твою голову, – постаралась я разрядить обстановку. – Приглядись к нам получше, никого знакомого не замечаешь?

Меллер по очереди обводил нас взглядом, пока не остановился на сияющей Мэл. Я ожидала увидеть восторг на лице друга, но вопреки всему он застыл на какое-то время, не отрывая глаз от лица Мэлори.

– Мэл? – неуверенно уточнил он, будто был шанс обознаться. Подруга кивнула и нервно поправила рукава пурпурного платья. На лице Патрика словно маска застыла, губы, обычно растянутые в улыбке, сжались в одну тонкую линию, а глаза покрыла корка льда, сквозь которую, казалось, не пробиться. – Мне нужно идти, – отрывисто сообщил Меллер и на самом деле сбежал, оставив нас троих справляться с недоумением.

Мэлори прикрыла рот трясущейся рукой, а я растерянно брякнула:

– Что это только что было?

– Просто Мэл оказалась слишком красивой, – тяжело вздохнула Рита, явно понимавшая в произошедшем побольше нас.

– И что с того?

– Это все из-за Донны Ланвин, первой любви Патрика. Помните, я вам рассказывала? С тех пор брат предпочитает держаться подальше от красоток, считая их всех меркантильными предательницами. Видимо слишком сильной оказалась боль от подлого поступка Донны. Пожалуйста, не обижайся на него, – рука Риты осторожно опустилась на рукав Мэл, – а попробуй понять. Он обязательно одумается, просто дай Патрику время, и он поймет, что ты не такая и что глупо судить обо всех по кому-то одному.

– Все в порядке, – Мэлори нервно одернула платье и выпрямилась. Ее лицо ничего не выражало, но вот убрать печальный блеск из глаз оказалось подруге не под силу, как и остановить предательскую слезинку, прочертившую мокрую дорожку по украшенной веснушками щеке.