Глава 33

Я никогда ничего лучше и острее не испытывала. Его вкус, запах, магия — дурманило, вознося до пика наслаждения. Оказывается, доводить дракона до бурного оргазма неимоверно приятно! Полное слияние на всех уровнях. Это было настолько естественно, будто мы созданы друг для друга.

Тело еще подрагивало, когда я забралась Никки на руки и прижалась к его мощной груди. Гладила твердые мышцы своего альена, что перекатывались под кожей при каждом его движении и думала о будущем. Мы ведь истинная пара, как сказала Мика? Он же только мой? И как-то совсем не вовремя внутри вскипела глупая ревность.

— Интересно, я одна для тебя лакомка или ты каждую так называл? — я нахмурилась, пряча от Никса взгляд.

— Других я просто трахал, — мягко перебирая мои волосы, спокойно ответил он.

— Вот как, — невольно улыбнулась. — А меня с какой-то целью?

— Тебя… — он провел кончиком пальца по моим губам, — изучал, ласкал… чтобы жить, потому что я не представляю свой дальнейший путь без тебя.

— Как хорошо, — посмотрела я ему в глаза, — что я тебя пробудила. Теперь до смерти от меня не отвяжешься, — поцеловала его в подбородок и потерлась щекой.

Он будто окаменел, но быстро расслабился и даже потянулся.

— Ты чего-нибудь хочешь? Пить? Есть?

— Да, дико проголодалась, — чмокнула его в шею и ловко соскочила с рук Никса. Начала собирать вещи и одеваться.

— Одевайся теплее, слетаем в поселок, — тоже поднимаясь, велел Никс и, надев только исподнее, взял вещи и вышел из комнаты.

Дверь приоткрылась, Никки глянул на меня.

— Ты ведь не боишься летать? На драконе?

— Не знаю, — растерянно пожала я плечами. — Никто еще не катал, — вырвался истерический смешок. Я даже не представляла, боюсь ли высоты. Никогда летать не приходилось.

Никс как-то загадочно заулыбался.

— Значит, я буду первым.

— Так ты во всем у меня первый, — игриво подмигнула.

— И это невыносимо приятно. Собирайся.

Поднявшись в свою спальню, я оделась потеплее, как и просил Никс. Брюки, высокие кожаные сапоги и длинный красный камзол с разрезами до талии по бокам. Собрала волосы в тугую косу и остановилась напротив зеркала, любуясь серьгами, которые он подарил. Провела кончиками пальцев по амулету на шее и тепло расползлось по телу. Приятно.

Спустилась в гостиную и мило улыбнулась своему альену.

Мы, держась за руки, вышли из академии, прошли главный корпус, погруженный в мерную тишину, и направились к площади. Здесь тоже было умиротворенно и пусто.

Николас остановил меня, повернул кольцо-неисчезайку на своем пальце камнем вниз.

— Самое главное, когда взберешься на меня, ремни на седле закрепи и пряжки застегни.

Я покорно кивнула и сердце часто забилось в предвкушении. Так близко мне еще не приходилось оборот альена видеть. Полетами они занимаются на склоне в отдалении от академии и туда не связных эртинок не пускают.

Он отступил, глядя мне в глаза, затем еще и еще отдалился. Слегка присел, махнул руками, имитируя крылья и плавно перетекая в черного дракона, склонил передо мной голову. Но все еще не отрывал взгляда с проблесками магии. Только голубой дым растекся по площади будто подкрашенное молоко.

Медленно, чтобы получше рассмотреть, я подошла к огромному ящеру сбоку и осторожно коснулась шипастой морды. Повела ладонью по каменной ребристой чешуе, отливающей серебристыми искрами. Добралась до перепончатого крыла и погладила по шраму, который остался у Никки после нападения эхила. Тяжело вздохнула, собралась с силами и залезла на спину дракона. Устроилась в магическом седле и пристегнулась. Ухватилась за выступающие из холки серебристые шипы и поджилки затряслись от нетерпения и страха.

Дракон плавно поднялся и, обогнув одну из башен академии, полетел в сторону полного лона.

Ветер шелестел в ушах, обдавал прохладными потоками лицо, трепал волосы и полог кителя, а я едва сдерживала застывший в горле крик восхищения. Зря боялась полета. Потрясающее чувство свободы и превосходства над миром. В какой-то миг я даже перестала держаться за шипы и раскинула руки в стороны, словно они крылья. Закрыла глаза и полностью погрузилась в пьянящую невесомость.

Николас еще приподнялся, мы оказались среди тумана облаков, что будто вата ложились на плечи, над пиками деревьев, сейчас таких черных, словно там раскинулся частокол. Сияние лона окрашивало тело дракона в синеватый свет, а по черной чешуе пробегали серебристые искры.

Сделав вираж, отчего я снова схватилась за шипы, Никс полетел в сторону сияющих огней поселка.

Приземлились мы на площади, что явно днем служила аронцам для торговли. Здесь все еще стояли телеги, палатки, мирно отдыхали закрытые лавки и пустые сейчас ряды для выносной продажи.

Я отстегнулась и мягко спустилась с дракона по крылу. Застыла в нетерпении, оглядываясь по сторонам.

Никс плавно вернулся в человеческий облик и, на ходу поправляя кольцо, подошел ко мне.

— А теперь придется прогуляться, — он повернул меня немного и, обняв за продрогшие плечи, показал в сторону. Там от торговой площади вели широкие ступени. — Наверху, к сожалению, нет посадочной, тут только ножками через полторы тысячи ступеней. Но это не просто подъем. Это дорога в три тысячи свечей. Они никогда не гаснут. Говорят, что так во времена битв против Айшура жители деревни призывали Эстиер, молили ее о помощи и поддержке. Здесь жили многие женщины, дети которых учились в военной академии. Это сейчас все изменилось и кадетов принимают после школы и совершеннолетия, а раньше ведь огненных взращивали воинами с пяти лет. Мой отец тоже здесь учился, а его мать, моя покойная бабушка, жила в одном из этих домов. Видишь с южной стороны высокие крыши? — он показал рукой направление. — Среди них мой дом: старенький, ветхий, но в нем есть моя личная история и я ее бережно храню. Да и бабуля, по отцовской линии, здесь похоронена, хотя я ее не знал никогда. Как и дедушку, которого рано не стало. — Он слегка дрогнул. — Идем, — Никс перехватил мою руку, сжал крепко ладонь, и мы пошли к лестнице. — Так вот, Эстиер зажигала свечи раз в год и те держались до следующего появления богини. Но когда Айшур убил огонь в драконах, говорят, богиня сильно разгневалась и впервые, четыре года назад, свечи не зажглись. Я уже тогда учился здесь, на втором курсе, кажется. Колокола на храме звонили трое суток, но Эстиер так и не пришла.

Никки подвел меня ближе. По обе стороны широкой каменной площадки мерцали огоньки. На каждой ступеньке.

— Теперь аронцы сами, — альен повел меня вверх и показал на один погасший огонек, — следят, чтобы эти три тысячи свечей никогда не гасли. — Он открыл стеклянную защиту, щелкнул пальцами над кольцом, высек искру огня, и фитилек весело вспыхнул. Какое-то время Никс, присев, смотрел на пляшущий огонь, что отражался в его черных глазах.

— Я читала о войне с первородным ледяным драконом Айшуром. Он погасил искру красных драконов и те стали альенами, как ты. Но о том, что Эстиер обиделась, не знала, — невольно усмехнулась я. Все же мы верили в разных богов. — У оборотней все устроено куда проще. Солгар и Селера, тьма и свет, первые отец и мать всех эртинцев. Одна дает жизнь, другой дарует покой после смерти в своих подземных чертогах. И никаких тебе небесных садов, — развела я руками. — Так что мы с тобой после смерти встретиться не сможем. — Хотела пошутить, но вышло неудачно, как-то тревожно защекотало в груди.

Никки помолчал, глядя куда-то в темноту, за пределы лестницы, поднялся.

— То есть, у вас: живи, как хочешь, все равно тебя ждет подземный мир? Один на всех? — блеснув радужками, спросил он и протянул мне руку. Я крепко сжала ее в ответ.

Мы неспешно двинулись вверх.

— Не совсем так. Он один на всех. Но если ты жил достойно, то встретишься с близкими и навсегда останешься в том времени, которое было самым счастливым, а если из-за тяжести грехов через Золотые врата не прошел, будешь скитаться в Солгаровой пади в полном одиночестве и темноте вечно, — поежилась я, представив эту муку.

— Подожди, — заулыбался Никс, — то есть, если для тебя первая любовь — это самое счастливое время, а у меня, например, — он на миг задумался, — ну пусть будет: перерождение из огненного в ледяного дракона, то, в теории, мы никогда не встретимся? — альен хитро прищурился.

— Выходит так… — я задумалась. — Нет, — замотала головой. — Мы не встретимся потому, что мы не родные друг другу. А я не верю в Эстиер и никогда не попаду в сады. Это надо отречься от Селеры и Солгара… За что отец меня точно проклянет.

— А что значит — родные друг другу? — Вдруг остановившись, Никки повернулся ко мне.

— Родные по крови или связанные узами брака и общими детьми, — ответила я, пожимая плечами. — Тебе интересно, как устроена вера эртинцев?

— Очень, хотя сам я ни во что не верю, если откровенно, а все эти небылицы о свечах… — он посмотрел вверх, на цепочку пляшущих огоньков, — просто еще одна бесполезная надежда для поселенцев.

— Но как жить, когда нет надежды? — прикоснулась я ладонью к его груди.

— Не знаю, — Никки погладил меня по щеке. — Наслаждаться здесь и сейчас.

У меня мурашки пробежали по коже от его пронзительного взгляда.

— А это я поддерживаю, — игриво подмигнула и прижалась к нему всем телом.

— Быстро бегаешь? — чмокнул меня в нос Никс и отступил. — Кто первый наверх — тот исполняет крошечное желание другого. Немедленно. — И, развернувшись, побежал по ступенькам. — Форы не будет!

Я рассмеялась. Бегаю хорошо, но в облике волчицы и не по лестнице. Но вызов приняла и сорвалась с места на азарте.

Николас бежал то вперед, то поворачивался лицом ко мне и, делая вид, что бежит, но стоял на месте, ждал меня, а потом вновь срывался и перепрыгивал через две-три ступеньки вверх.

— Да ты улитка, оказывается! Значит, желание — мое, — подшучивал он.

— А может… — остановилась я на одной из ступенек и с вызовом вскинула подбородок. — Мне хочется проиграть.

Никки вернулся, заплясал смешно на ступеньке, заулыбался коварно. Да он даже не вспотел!

— А если я загадаю что-то… эдакое?

— Мой главный порок — любопытство, — призналась, чувствуя, как все зудит внутри. Дико интересно, что творится в его голове. — Если не надо никого убить, говори смело, — подступила к нему вплотную.

— Погоди-погоди… мы еще до верха не добрались, а ты уже сдаешься? Ну же! Ты же волчица, — хохотнул он.

— Я поняла, — шепнула ему на ухо и слегка прикусила мочку. — Ты тоже хочешь проиграть, — обхватила крепкую шею Никки.

— Возможно, — он сверкнул белыми зубами. — А давай так… я выполняю твое желание, а ты мое. И проигравших не будет.

— Давай, — чмокнула его в губы и застыла, залюбовавшись красивым лицом альена и черными как обсидиан глазами.

— Тогда продолжим путь, — он тоже смотрел на меня долго, разглядывал, касался волос на плече. — Ты любишь музыку?

— Люблю, — кивнула и посмотрела вверх. Осталось совсем немного до вершины.

— Тогда тебе здесь понравится, — Никки поцеловал мою руку и повел вперед.