Глава 34

Впереди возвышался храм Эстиер, оконтуренный сейчас лонным светом. Здесь что-то тихо гудело, словно множество голосов слились в хор и распевали колыбельную.

Перед храмом круглая площадь, а в центре огромное дерево с ветвями-косами, что от легкого ветерка гладили камень.

Николас повел меня к нему.

— Это поющая ива. Таких в Ароне всего три. И поет она то, что чувствует ее гость.

— Как интересно, — потянулась я к ветвям. — И что нужно сделать, чтобы она спела?

— Не боишься, что ивушка заглянет в самое сокровенное?

— Хм… А пусть, — посмотрела я на Никки. — Если и твою потом послушаем.

Он свел брови, потемнел.

— Я б не пришел, если бы не был к этому готов.

— Тогда… давай послушаем? — схватилась я за зеленую лозу.

Листья зашелестели над головой, но ива петь не начала.

— Нужно попросить ее, — склонившись ко мне, прошептал Никки.

— Прошу, — заговорила я, обращаясь к дереву, что было довольно странно. У нас в Эртине растения не поют. — Спой о том, что у меня в душе.

Ветви задвигались, засияли синевой, гудение слилось в слова:

Тянется к жестокому огню, как мотылек в ночи,

Хотя заранее известна плата.

И страх живет внутри —

шагнуть туда, откуда нет возврата.

Сердце чуть из груди не вырвалось от пропетых ивой строк. Сегодня я поверила в то, что страх ушел, страница жизни перевернулась и мы с Никсом начинаем вместе новый путь. Но…

Я подняла взгляд на своего альена и тяжело вздохнула.

— И не зря боишься, — порывисто прошептал Никс, обнял меня и, глядя в глаза, потянулся к ветвям над головой. — Прошу, открой мое сердце.

Нас обдало ветром, веточки задрожали, заметались, и гул голосов нестройно пропел:

Он смотрит прямо, не склоняя головы,

но не находит в жизни себе места.

В нем сила скал, холодный нрав воды

и тайна в сердце заперта навечно.

— Тайна, — проговорила я. Что же он скрывает? — Расскажешь? — коснулась его щеки.

Он прикрыл глаза, прижался к моей ладони.

— Это тайна рода, — распахнул веки, блеснул синевой в глубине черных глаз. — Ты узнаешь, только если станешь мне родной.

У меня все внутри перевернулось. Он что же говорит о… Даже мыслей таких я не допускала. Отец от меня откажется, а брат возненавидит. Им никак не объяснить, что Никс не виноват в смерти Либби. После похорон такое в нашем доме творилось, что словами не передать. Вожак Фалкон вывалил все, как на духу про убийцу, который выпил до дна мою сестру. Папа с ума чуть не сошел от боли потери. Сначала мать погибла, потом Либби, а теперь и я… Связалась с драконом не только магическими узами. Отец ведь отпустил меня учиться в Конкорд лишь с условием, что я никогда не подпишу согласие на синергию с альеном.

— Это связано со смертью твоих родителей? — острый вопрос. Я это понимала, ведь не зря не нашла никакой информации об их гибели.

Николас отстранился, слабо кивнул, а после отвернулся.

— Пойдем. Здесь зябко, замерзнешь. — Уходя в сторону лестницы, скинул камзол и стал меня ждать на ступеньках.

Я подошла к Никки сзади и обняла за плечи. Гнала от себя мрачные мысли. Не хотелось портить такой волшебный вечер.

— Ты уже придумал желание? — спросила с улыбкой.

— М… почти, — укрывая меня своим камзолом, коснулся губами виска. — Сначала ты.

— Поцелуй меня… как в последний раз, — вжалась я в тело дракона до боли в костях, умирая от жажды вновь ощутить его вкус на губах.

— Мы можем отложить исполнение желания ненадолго? Буквально на полторы тысячи шагов, — приобнимая меня, проворковал Никс. — Хочу тебе еще кое-что показать.

— Хорошо, показывай, — что же он опять задумал?

Мы быстро спустились по ступенькам и пересекли торговую площадь. По каменной пустой дороге миновали закрытую булочную и лавку украшений. Еще немного прошлись, нарушая шуршанием подошв тишину мирно спящей деревни, затем поднялись по мостику через довольно бурную речушку и, еще немного поплутав узкими улочками, остановились около приземистого черепичного домика. Окна не горели, хотя двор был явно убран и не выглядел заброшенным. Фонари около дома были заряжены и отбрасывали на сад с двух сторон от дома теплый свет.

Никки распахнул кованую калитку.

— Проходи.

Я двинулась по вымощенному каменными плитами настилу и приблизилась к строению.

Около порога парень достал ключ из-под цветочного горшка и открыл тяжелую дверь.

— Ты располагайся, — он показал внутрь дома, — я сейчас дров наберу и вернусь.

Комната была небольшой и темной, но уютной. Деревянные балки под невысоким потолком. Возле камина стеллаж, заполненный книгами с разноцветными корешками. Махровый светлый ковер на каменном полу и мягкое кресло с бархатными подушками.

Я разулась и подошла к смежной дубовой двери в дальнем углу, но открыть и посмотреть что там, не решилась. Двинулась к полкам с древними фолиантами и с интересом вчиталась в названия. Легенды Диона. Аронские сказки. Артефакторика. Виды проклятий… Рука сама потянулась к последней книге.

— Я никогда здесь не ночевал, — признался Никки, остановившись в дверях. Занес охапку дров, уложил их в камин и поджег кольцом. — В детстве только с мамой приходили, в саду убирались, ухаживали за цветами, но я смутно помню эти времена, мне года четыре было, я даже еще не оборачивался. — Он глянул на книгу в моих руках. — Да, бабуля любила читать, так папа говорил. — Никки отступил к двери, собираясь снова уйти. — Я мигом. Принесу нам поесть. Над дверью ключ, в спальне есть скатерть в комоде, накрой стол. Там, — он показал на нижнюю часть книжного шкафа, — посуда и бокалы. И зажги свечи.

Я положила книгу обратно, не успев ее раскрыть. Поспешила выполнить просьбу парня. Вошла в спальню с широкой кроватью и зашторенным окном, сходу нашла скатерть в комоде. Накрыла стол в гостиной и расставила посуду.

Никки вернулся действительно быстро. С корзинкой, укрытой белой тканью. Из-под нее торчала бутылка темного стекла и букетик незабудок. Последние перекочевали в мои руки.

— Очень уж твои глаза напоминают, — улыбнулся Никс. — Соседи все всполошились. Думали, что воры залезли, собирались уже выгонять, — как-то сдавленно хохотнул парень. Вытащил табуреты из-под стола, постучал по одному из них, приглашая меня сесть. — Перекусим, а потом перейдем к желаниям. Я решил не выделяться и тоже поцелуй загадаю… словно он последний… в жизни. — Он резко отвернулся, пошел к камину, подбросил еще дров. — Нашла что-то интересное? — показал на книгу.

— Нет. Не открывала, даже свечи зажечь не успела, — указала взглядом на канделябры и втянула тонкий, свежий, немного-медовый аромат цветов. Села за стол и поставила букет в узкую вазочку. Залюбовалась мелкими небесно-голубыми цветками с желтым глазком в центре.

— Расскажи о своей семье. О Стакмаре. — Подступил ближе Николас, сел на табурет и потянул меня к себе на колени. — Наверное, имя Николас Траум все в округе проклинают из-за Либ?