Глава 49

— Милый, ты только не злись, — обхватила Мора мое лицо теплыми ладонями, — но Риган ни в чем не виноват. Я была на берегу озера в трансформации волчицы, когда пятикурсники пришли, чтобы устроить там вечеринку. Меня никто бы тронуть не посмел. Это друг Нэша. Он просто проводил меня до академии. И защищал он меня… от тебя, потому что твой зверь… — она нахмурилась и не договорила, опустила взгляд.

— Вряд ли Риган вообще в курсе твоей особенности, — я усмехнулся, — но в подземье, когда ты очень уязвима, я отправляться не хочу, поэтому пришлось чуток приукрасить. — Развел руками. — Ты же не сердишься? — Я прислушался. Эмоции Моры были рекой: местами стремительной, местами с порогами, но находились и тихие заводи. И я млел от соприкосновения с ее душой, с Либби ничего подобного не было. Я просто сгорал от злости и ярости, потому что не мог ее почувствовать и полюбить, а она погибала вместе со мной.

— Я понимаю… просто… Что такое с твоим драконом? Почему он хотел меня убить? Ты больше не можешь его контролировать? — хлестнуло страхом по сердцу.

Я растерялся. Знал, что Мора будет задавать вопросы. Знал, что сложно будет на них ответить. Но придется. Теперь никаких тайн.

Отошел к невидимой полке, раскрыл ее, достал шкатулку и долго искал то, что нужно. Пальцы дрожали. Это безумие! Но только так я смогу защитить Мору и… малыша, если он появится.

Ее страх нарастал, смешиваясь с ожиданием чего-то тревожного.

— Ну где же? — я выловил среди артефактов нужное украшение и убрал шкатулку на место.

Взглянул на Мору, все трепетало внутри… не от страха, нет, от предвкушения и неоправданной радости. Это счастье ограничено во времени, но я воспользуюсь каждым мгновением.

Шагнул к ней, встал на одно колено, ласково коснулся ее кисти, поцеловал в раскрытую ладонь и вскинул взгляд. Какая же она красивая…

— Выходи за меня? — и застыл в ожидании ее эмоций.

Сначала Мора вспыхнула изумлением, в небесных глазах заплясали алые искорки. А потом легкий взволнованный страх и ее ресницы затрепетали.

— Да… да, — взорвалась она радостью так ярко, что по светлым волосам поползли сверкающие нити магии.

Надевая на ее пальчик мамино колечко, прошептал:

— Морайна Сторм, моя нареченная, моя истинная невеста, моя половинка… Клянусь Эстиер, что буду верен тебе до конца жизни.

Ободок загорелся, принимая клятву. Я потянулся и поцеловал Мору глубоко и долго, чувствуя, как счастье переполняет, как обнимает плечи, словно пуховый бабушкин платок.

Я потянул девушку на кровать, безмолвно попросил сесть, выдохнул. Наверняка она сейчас чувствует, как я боюсь.

— А теперь самое сложное… — Спрятал ее ладонь в своих руках, колечко блеснуло рубином и погасло в темноте. — Мора, я проклят и я… умираю. Это, — повернул голову, чтобы увидела, что все вензеля разрушились, — руна, она с детства меня защищала, но теперь мое время вышло.

Она закачала головой, будто стряхивая с себя то, что услышала.

— Что ты такое… — Мора растерялась, рассыпалась на осколки разных эмоций. В них было все: отчаяние, ужас, ярость, тревога и… страдание. — Нет. Не может быть, — нашла она спасение в отрицании. Коснулась моего виска крупно дрожащей рукой, заглянула мне в глаза с трепетной надеждой. — Ты шутишь?

Я прикрыл глаза, прижался к ее ладони, пульс бешено бился под прохладными пальцами. И я отпустил эмоции. Она все поймет без слов.

Мора вскочила с кровати, медленно, словно призрак, приблизилась к письменному столу и резко смахнула с него бумаги, статуэтки и лампу. Утварь со страшным шумом разлетелась по полу.

— Нет… — застонала она, повалилась спиной на стену и сползла вниз, закрывая лицо руками. Сотряслась от рыданий, полыхая яростным отчаянием. — Когда ты узнал?! — прокричала сквозь всхлипы.

— Узнал, что?

Боль рубила в грудь, удваиваясь и утраиваясь. Я бы тоже упал и скорчился на полу, но не посмел. Я с этим живу всегда, а она нет, ей сложней свыкнуться.

— Что проклятие запустилось, — подняла она на меня мокрые, покрасневшие глаза. Стянула волосы на затылке, запрокинув голову. По фарфоровой коже ее лица бежали сверкающие дорожки слез.

— Оно запустилось, когда мне было десять — бабушка, единственный мой родной человек, умерла в тот день. Опекун поставил защитную руну, такие можно поставить лишь раз в жизни. А разломилась она… — тяжело было говорить, я чувствовал, что воздух заканчивается в груди, что ноги гудят, желая убежать, скрыться от полыхающих эмоций, исходящих от Моры. Но я выдержу. Сцепив зубы до хруста, выстою.

Рвано выдохнул:

— После нашего ужина… первый вензель сломался после него.

— Почему сразу не сказал? — прошило ее злостью грудь.

— Не имел права. Это родовое проклятие, Мора. О нем знают только родные и опекуны. Родных у меня нет. А Астэроны знают, потому что Заари — один из моих опекунов. Арден — считай, брат, а Микаэлла — его жена. Я бы не смог сказать тебе без обручения.

— И что же? Ни они, ни Конкорд ничего не могут сделать? — нарастал ее обжигающий гнев.

— Конкорд здесь ни при чем. — Я качнул головой. Неприятно было, что она не слышит, что продолжает отравлять меня ядом гнева. Я и так на грани и едва держусь. Разве не чувствует? Или за своими эмоциями другие приглушились? Но я продолжал спокойно говорить: — Род Траумов — один из древнейших родов огненных драконов, и проклятие тянется много поколений, сейчас уже сложно отследить, откуда оно началось.

— Неужели совсем нет выхода? — опустила она веки с тоской в болезненном отчаянии.

— Я его не нашел. Поверь, у меня было много времени перерыть все аронские архивы и библиотеки. Бесполезно все. Лет в шестнадцать я понял, что не могу вечно искать без надежды и просто жил без оглядки на будущее. Но когда появилась ты…

Я скрипнул зубами. Взвыть захотелось.

— Мора, я не зря от тебя бежал. Не просто так отталкивал! — отступил к окну, ноги стали ватными. — Третий бесконтрольный оборот оставит меня навечно в облике дракона, будет немного времени, пока иссякнет магия, чтобы поддерживать ипостась. Вчера был первый.

Она подошла ко мне и обняла сзади, прижалась всем телом.

— Это будет, как с твоими родителями? — дрожал ее голос в страхе и смирении.

Ужас впился в горло.

Я развернулся, сжал Мору и простонал:

— Нет, так не будет. Я улечу заранее. Улечу так далеко, что не найду дороги обратно. Ты не пострадаешь.