Глава 14

Никто, естественно, не приехал. Ни через год, ни через ни через три. Окончательно ждать я перестала после того, как в газетах объявили о радостном событии – помолвке ненаследного принца Кристана Сарта с принцессой Рограна. Лишь удивлялась своей наивности. Ведь было видно сразу, что он начал ухаживать за мной по каким-то известным только ему причинам. А когда завертелось, я выбросила эти причины из головы. Хорошо еще, что принц не потащил меня в постель, оставил невинность будущему мужу. Наверное, я была настолько жалкой, что не вызывала ни малейшего интереса. Или… вообще не привлекала его, как женщина.

Неважно, спустя три года я уже не было уверена ни в чем.

Газеты теперь я читала регулярно. Сначала – жадно ловила любое упоминание об императорской семье. Потом, не верила в то, что Кристан согласился на помолвку, искала подтверждение собственным надеждам. Все ждала, когда напишут о том, что помолвка разорвана и… ненаследный принц едет в Пустошь. Идиотка.

Но обо всем по порядку.

После того, как схлынули первые восторги домашних при встрече, я прижала отца к стенке. Фигурально выражаясь. Пришла к нему в кабинет, заперла дверь и принялась допрашивать, как так получилось, что моя мама исток. И зачем он придумал сказочку о дочери торговца. Ведь истоки до сегодняшнего дня, если и рождались, то только в родах, близких к императорскому. Семьях, чьи корни уходят в довоенную аристократию.

– Не может исток родиться у двух обычных людей. Это исключено, – закончила я твердо.

Можно было ничего не доказывать, как только я завела разговор о матери, по лицу отца и так все было понятно. Он поджал губы, тяжело вздохнул и принялся рассказывать.

Мою мать он нашел в луже крови в старой покосившейся избушке в лесу, на границе с Рограном. Его отряд делал еженедельный обход вдоль границы, а избушка служила перевалочным пунктом, иногда в ней оставались ночевать охотники или пограничники, если была такая необходимость. Отряд он направил в казармы, а сам решил остаться.

– Интуиция привела, – усмехнулся папа.

Женщина, точнее, почти девочка, только что родила. Она прижимала к себе младенца, обхватив руками, словно ощупывала. Как только увидела отца, зашептала слабым срывающимся голосом:

– Прошу вас. Спасите моего ребенка. Это девочка. Исток. Ее не должен найти император. Спрячьте ее, а лучше вывезите в Рогран. Я не смогла пересечь границу, начались роды.

– Вы тоже исток? – папа присел рядом. Было видно, что девочка держится из последних сил. – Почему не лечите себя?

Она грустно усмехнулась.

– Поздно уже. Я потеряла слишком много крови. Увы, никакая магия не сможет восполнить ее объем. Как никакая магия не сможет вырастить оторванную ногу или руку.

– Поэтому Вы лечите ребенка? – сообразил отец.

– Да, – слабо кивнула роженица, – ей нужнее. Я не слишком умелая повитуха.

Отец не видел ее потока, но видел, как женщина ощупывает руками красное сморщенное тельце. «Наверное, – предположил он, – канал, как и у тебя, был у нее в ладони». Неизвестно, как она вытягивала из утробы младенца, но то, что она решила в первую очередь лечить дочь, говорило о многом.

– Обещаю, что позабочусь о малышке, – заверил он девочку. – Как Вас зовут?

– Лидия…

После этих слов женщина отключилась и больше не приходила в себя. Словно ждала лишь одного – гарантий от отца в том, что он возьмет ее ребенка.

– Мы разговаривали с ней буквально минуту, – папа тяжело вздохнул, – не знаю, что бы она делала, если бы я проехал мимо, как собирался. Наверное, меня привела магия. Или зов, – он поднял голову, – вы, истоки, умеете подобное?

– Не знаю, – пожала плечами, – если и умеем, то мне об этом ничего не известно.

Папа похоронил маму в лесу, рядом с той самой избушкой. Принес меня в гарнизон, нашел кормилицу. Марика недавно потеряла мужа, новорожденного сына, родителей. Вот они действительно погибли от волчьей лихорадки. А она ее пережила, хоть и с последствиями в виде отвратительных шрамов на теле.

– А дальше ты знаешь, – закончил отец свою грустную историю. – Ни о своей семье, ни о том, что произошло, и как она попала на границу, девушка сказать не успела. Кто твой отец тоже неизвестно. Сначала хотел его разыскать, но потом вспомнил, как Лидия страстно умоляла тебя спрятать, перестал интересоваться.

Я молча, подошла к папе и крепко его обняла.

– Ты самый лучший, – прошептала хрипло, глотая слезы. – Самый лучший папа на свете. Другого мне не нужно.

Я изначально не собиралась рассказывать отцу о Кристане. Интуиция сработала или просто решила не торопиться с признаниями? Кто знает… Как оказалось, правильно сделала. Неприятно осознавать себя глупой наивной дурой, поверившей высокородному майеру.

И началась работа.

После двух недель отдыха, любезно предоставленных ректором, я поехала в Олмак для регистрации и получения документов. Мне выдали подробную карту Белой пустоши, инструменты, крепкую выносливую лошадку и поставили в пару тому мужчине, который проводил мою проверку год назад в Сухом стебле. Звали его Патрик Тарук. Он уже тридцать лет трудился в Пустоши, каждые пять лет продлевая контракт.

– Куда я поеду? – сокрушался пятидесятилетний мужчина, родившийся в бедной крестьянской семье. – Буду как отец, дед, прадед пахать землю? Здесь меня уважают, ценят.

В противоположность ему, Ситара мечтала покинуть Белую Пустошь.

– До недавнего времени она была всем довольна, – объяснил Патрик, – даже продлила контракт еще на пять лет. Но потом она словно взбесилась. То ли из-за сбежавшего к другой жениха, то ли из-за чего-то другого. Начала ныть, что в Белой пустоши ее не ценят, кругом беднота и разруха, что она останется навек старой девой. И начала заваливать май Орниса прошениями о переводе. Заменить ее было некем. До тебя. – Он хитро на меня посмотрел. – Никто не хочет сюда ехать. Пустыня, бедные люди, скудный магический фон.

– Здесь моя семья…

– Ну да, тебе же деньги не нужны, – мне показалось, или в его голосе промелькнула зависть? – Ты же май Керн, дочь самого богатого землевладельца в провинции.

Ага. Самого богатого. Отец ежегодно едва собирает деньги на налог императору. Нам остаются крохи, едва хватает на жалование работникам и еду самим.

Тогда, три года назад, я летала на крыльях, ждала Кристана, предвкушая его приезд, ошарашенное лицо домашних, когда он попросит моей руки. Каждый миг вспоминала его поцелуи, ласки, его коронное «Оливия», произнесенное медленно, тягуче, растягивая гласные, низким глухим голосом, охрипшим от страсти.

Брала с собой в поездки шар, не в силах перестать задавать вопросы и млеть над его ответами. Шар однозначно утверждал, что Кристан приедет, что я безумно ему нравлюсь, что он думает обо мне…

Верить магической игрушке было глупо, но очень хотелось.

Толку с меня как с работницы было немного. Тем не менее, я послушно ездила по знакомым маршрутам следом за Патриком. За полгода делая полный круг, мы возвращались в исходную точку и начинали заново. Тупая однообразная работа. По маршруту мы заезжали в городки и поселения, где напарник осматривал мальчиков, а я – девочек. За полгода у нас появился лишь один видящий. Ни мастеров, ни источников мы не обнаружили.

Зато обнаружили несколько зарождающихся потоков. У меня сжималось сердце, когда я наносила на карту тоненькие ручейки, возникшие среди камней или в чахлом лесу. Им бы дать лет двадцать, чтобы они превратились в речушку, или пятьдесят, еще лучше. Но никто же не даст. Приедет мастер и высушит за пару дней. Мне было их жалко, как новорожденных котят, чье будущее – быть утопленными в речке. Но если я не нанесу на карту, нанесет Тарук, да еще и штраф выпишет за небрежную работу.

Для тренировок с золотым и коричневым лучом времени оставалось немного. Но я все равно пыталась что-то создать. Успела сделать пару красивых (в моем понимании) платьев. Покрутиться в них перед зеркалом и с тяжелым вздохом развеять. Так же поступила с курицей – обернула луч вокруг головы и представила несушку. Жаль было ее уничтожать, но пришлось. Предложила сделать отцу негаснущие светильники в коридорах, кабинете, на кухне, но он отказался, сказав, что проживем и так, а если вдруг кто увидит их, то вопросов не избежать.

Патрик взял на себя обязанность ездить в Олмак с полугодичным отчетом. Чего он хотел добиться, я не знаю. Выслужиться перед мастером, подать прошение, или у него в столице были другие дела? Я только радовалась. Эти пару недель я могла провести с семьей. Подлечить слуг, пообщаться с папой. Помечтать о Кристане. Может быть, я зря его попросила мне не писать? Тогда я думала, что это будет лишним. Во-первых, я постоянно в разъездах, и на какой адрес слать письмо – неизвестно, во-вторых, если он напишет в замок отцу, придется объясняться с папой. А я пока не хотела рассказывать близким о своей любви. Боялась последующих расспросов, ненужных восторгов и любопытства.

В общем, год пролетел быстро. А дальше… Началось ожидание. Я не позволяла себя сомневаться и отчаиваться. Кристан не приехал через месяц? Он сын императора, у него есть обязанности при дворе. Не приехал через два? Дорога дальняя, возможно его задержали.

А когда в газетах сообщили о назревающей помолвке Кристана с какой-то принцессочкой, истоком, дочерью короля Славии, я не поверила своим глазам. Все ждала опровержения. Дождалась. Кристан отказался, разорвал договоренности в единоличном порядке. Сердце пело от радости. Правда из-за этого он поссорился с отцом и покинул дворец, но меня такие мелочи не волновали… Я буквально парила над землей, ждала его появления со дня на день. Не дождалась. Прошел месяц, два, три. А потом известие – Кристан сам предложил помолвку дочери короля Рограна, маленького воинственного королевства, нашего соседа, и отправился туда для заключения договора.

Сам!

Я все чаще брала шар и задавала ему вопросы. Шар неизменно отвечал: «Приедет. Жди». Ненадолго я успокаивалась. Все-таки, шар – часть Кристана. Его сознание, память, привычки. Пусть крошечная часть, но все же…

Но Кристан не приехал. Ни через полгода, ни через год. О разрыве помолвки в газетах не было ни слова. Значит, она состоялась. Больше я шар не спрашивала, забросила его в шкаф на дальнюю полку. Он врал.

В газетах одна новость была скандальнее предыдущей. Мы с Патриком ездили по провинции, останавливаясь в городках и поселках. Там их и находили. Я уже боялась читать газеты, перестала их покупать, но от сплетен скрыться было не так просто.

Первый слух – после ссоры с отцом Кристан укатил на восток, в поместье Сартов, принимать майерство. Из Альвалаи дошли неопровержимые подтверждения в том, что его дядя погиб, не оставив наследников. Второй – ненаследный принц не собирается возвращаться в столицу, подал прошение забрать мать, но император не дает отставку своей любимой дее. И третий, самый паршивый – ненаследный принц уже много месяцев подряд живет в Рогране, он сдружился с королем и королевой, а с их единственной дочерью его связывает сильная крепкая любовь.

Мне повезло, новость я услышала в городке Батус, на границе нашей провинции с соседней. Мы с напарником достигли самой дальней точки нашего сектора и собирались возвращаться назад. Впереди полтора месяца, чтобы смириться и, наконец, принять горькую правду – Кристан просто забавлялся, играл с наивной мной, и не собирался выполнять обещание.

Осознание его подлости ударило так сильно и больно, словно мы расстались вчера, и не было двух лет разлуки, в течение которых я могла бы его забыть и смириться с одиночеством.

Нет. Боль была свежей и яркой, она выкручивала суставы, сводила спазмом горло, наполняла желудок тяжестью, не давая ни есть, ни пить, ни спать. Глаза постоянно были на мокром месте.

Помогла обуздать чувства бесконечная дорога по пустыне с замкнутым угрюмым напарником. Да еще широкополая шляпа, очки с тряпичной маской, укрывающие глаза и лицо, защищающие от пыли и песка, не дающие разглядеть мои красные глаза, потухший взгляд и искусанные в кровь губы.

Дома родные с легкостью бы заметили мое состояние, а так… Наверное, повезло.

«Боль пройдет, все закончится, не может быть всегда так плохо, – шептала я, медленно раскачиваясь в седле, бездумно следуя за лошадью Патрика, – многие любили до меня, и будут любить после. Я не единственная девушка в мире, чью любовь предали».

Постепенно, день за днем я выбиралась из апатии. Как ни странно помогли лишения – испепеляющая жара, тяжелая дорога, проблемы с лошадью. Она серьезно повредила ногу, пришлось задержаться в деревеньке Шепчущие камни, искать кузнеца, лекаря. В общем, одну потерю сменила другая, более злободневная.

К концу путешествия я вдруг поняла, что уже не плачу каждую минуту, ем с аппетитом и легко засыпаю. Обида, казавшаяся вечной, прошла. Перебрав в памяти начало наших отношений с принцем, мне пришло в голову, что это не Кристан предатель, это я – тупица. Навоображала себе ляд знает что за неполные две недели! Мои неоправданные ожидания лишь моя проблема. Он в любви не клялся и замуж не звал. Действительно. Зачем ему бедная девчонка-видящая, когда он аристократ неизвестно в каком поколении? Увидел, что Георг не отходит от меня и решил посоревноваться с братом? Или развлечься напоследок?

Плевать!

Домой я уже приехала с отличным настроением и несокрушимым спокойствием в душе. Ни отец, ни Марика не заметили моих метаний. А вскоре меня ждало новое приключение. Патрик с очередной поездки в Олмак привез новость – обо мне спрашивал некий видящий Гео Дремб. Он работает вместе с госпожой Марой в соседнем секторе и очень хочет встретиться.

Неужели кронпринц?!

– Мы учились вместе, – ответила я на заинтересованный взгляд Патрика, – странно, что его распределили в Белую пустошь. Можно я поеду в следующий раз с отчетом в Олмак?

Напарник великодушно разрешил.

Это действительно был Георг Ламар. И, если честно, я была очень рада его увидеть. Вспомнить студенческие денечки, его детские подставы, угрозы, шантаж. Интересно, его отправил ректор или он сам попросился в Пустошь? Зачем? К его услугам были самые богатые провинции.

Улыбка сама собой растянулась у меня на лице.

– Гео, – я протянула руку для пожатия, – рада тебя видеть. Как ты здесь оказался?

Может быть, щенячий взгляд наследника излечит мою пошатнувшуюся самооценку после предательства его брата?

– Хотел быть ближе к тебе, – я видела, как он хочет меня обнять, но не решается. Я подошла и дружески приобняла за плечи. – Три раза приезжал сдавать отчет, но ты ни разу не появилась. Вот, пришлось заплатить Таруку.

А Патрик сделал вид, словно делает мне одолжение. Вот корыстный хитрец.

– Пойдем, поговорим.

Отчет по найденным за полгода потокам и свои выводы о скорости и динамике зарождения их, мы отдавали первому секретарю. Сам мастер был важной шишкой и до простых видящих не снисходил.

Мы с Гео разместились в ближайшей кофейне.

– Тебе не трудно жить без слуг, денег, привычного комфорта и преклонения? – заулыбалась я.

– Почему ты думаешь, что у меня их здесь нет? – отзеркалил принц мою улыбку, – за два года он немного похудел, загорел, раздался в плечах, и даже стал симпатичнее.

– Никто не знает, кто я, иначе здесь были бы уже все журналисты империи, – пояснил он, – но знают, что я богат и сорю деньгами направо и налево. Сказал, что я один из наследников горнодобывающей компании Дрембов. Его глава – мой троюродный дядя. Отцу плевать, – я увидела, как потемнели его глаза, – а дядя согласился одолжить свою фамилию.

– То есть, ты, как был, так и остался богатеньким избалованным повесой? – я весело подмигнула.

Нам принесли кофе и пирожные. Официантка чуть не из формы выпрыгивала, так хотела угодить молодому красивому видящему, шикарно одетому, бросившему на стол золотой, тогда как заказанное тянуло максимум на десяток медяков. Я покачала головой. Георг не меняется.

– А как ты? – поинтересовался принц. – Я слышал о Кристане…

На моем лице не дрогнул ни единый мускул. Я даже взгляд не отвела, так была уверена в своей невозмутимости.

– У меня все отлично, – расслабленно улыбнулась, – работаю вблизи дома, рядом с поместьем отца, как и хотела. А Кристан, – я легкомысленно пожала плечами, – кто не ошибается в юности? Увлечения быстро проходят. Сколько у тебя их было за два года? – щеки принца чуть покраснели. – Вот и его прошло.

– А твое? – серьезно спросил он.

– И мое, – подтвердила я. И совершенно не соврала. Сейчас в моем сердце были тишь да гладь.

В глаза принца мелькнул триумф. Ну, хоть кто-то этому рад. Мы долго болтали. Я рассказала о нашем замке, о кожевенных мастерских отца, о том, какие прекрасные изделия в них делают. Гео неосознанно перевел взгляд на мою перчатку.

– Давай я дам денег и хоть сегодня сходим к мастеру? Он вылечит.

Я отрицательно покачала головой.

– Как была, так и осталась принципиальной до зубовного скрежета, – сказал принц вроде бы шутливо, но за веселым тоном я расслышала раздражение.

Пусть лучше думает о моей гордости и независимости, чем о том, что я что-то скрываю.

– Я очень просил ректора поставить меня к тебе в пару, но тот отказал, – ответил Георг на мой вопрос, как он оказался в Белой пустоши. – Спасибо хоть дал соседнюю область.

– Зачем тебе это? – улыбнулась я.

– Ты знаешь…

Значит, не прошло у наследника увлечение. Странно. Я считала именно его более легкомысленным и непостоянным, а не Кристана. Ошиблась в обоих случаях. Быстро свернув разговор, и пообещав писать хотя бы раз в месяц, я встала. Георг квартировал в небольшом городке Обод, где жила его напарница, сняв на пять лет самый лучший дом в поселении. Мы обменялись адресами и попрощались.

Не знаю, сколько дал Патрику Гео золота во второй раз за то, чтобы я вместо него поехала в Олмак, но мой напарник вместо того, чтобы порадоваться неожиданному богатству, наоборот разозлился.

– Завела себе богатого поклонника? – в его словах звенела зависть.

Я легкомысленно пожала плечами.

– Не особо рассчитывай на что-либо серьезное, – скривился Тарук, – встречи раз в полгода, это как питаться раз в полгода. Тяжело и голодно. У него абсолютно точно есть другая.

То есть, мысль, что Гео лишь мой друг ему в голову не приходила?

– Спасибо за предупреждение, – хмыкнула я и села в экипаж.

Какой бы я не была закаленной, но еще одну неделю в седле, а именно столько ехать до столицы провинции, в дополнение к уже отбитой заднице, мне не осилить. Папа выделил карету и кучера. Это было еще одним поводом для зависти напарнику. Сам он ездил в Олмак верхом. Проведя с ним два года вместе, я разобралась в его характере. Он чем-то напоминал Ратану, но в более мягком варианте. Патрик был жутким скупердяем, завидовал мне, моему отцу, градоправителю, мастеру Гелу, Георгу, всем на свете. Постоянно ныл, что мало получает, что жена, дети, внуки требуют денег, а их нет. Ездить с ним по пустыне вскоре стало невыносимо. В итоге я пообещала отдавать ему всю премию за найденные потоки, только бы отстал.

– Зачем тебе золото, у тебя богатый отец, – все, что он сказал, даже не поблагодарив.

А то, что мой отец трудиться наравне со своими рабочими, обеспечивает жалованием две сотни семей, закупает воду и продукты для трех поселений, оставляя минимум на поддержание замка, это конечно в расчет не берется.