Глава 25

До коронации оставалась неделя. В Ольгерд приехали король и королева Рограна, наши дорогие союзнички. Они привезли с собой и дочь, будущую императрицу Элгара. Девушка оказалась не слишком симпатичной. У нее был крупный нос, постоянно поджатые бледные губы, сутулая долговязая фигура. То ли она смущалась, то ли стеснялась своей непривлекательности, но глаза девушка поднимала, только когда в зал входил Кристан. И в этих глазах горело восхищение. Сам же Кристан ни на кого не смотрел, молча съедал обед и уходил опять по делам.

Да и никто не ждал, что императрица будет красавицей. Брак императора – политический союз. Сила женится на силе. На первом месте – выгода, влияние, партнерство, но никак не чувства, это понятно. Я давно перестала осуждать Кристана, еще до того, как узнала, что он мой брат. А сейчас и вовсе ждала этой свадьбы, как собственного избавления.

Кристан становился все мрачнее. Он даже стал пропускать торжественные совместные трапезы, за него приходилось отдуваться Георгу и дедушке. У меня же под презрительными взглядами его величества Ателара кусок не лез в горло. Я тоже не слишком жаловала короля, помнила его совет Кристану – в первую очередь избавиться от истока.

Гео заметил ненавидящие взгляды Ателара Четвертого в мою сторону.

– А ты не хочешь стать императрицей? – однажды поинтересовался он, сидя со мной в библиотеке. – Утерла бы нос этому индюку и его единственной дочурке. По праву трон твой.

– Нет! – воскликнула я возмущенно, – не хочу такой судьбы. Ты же знаешь мой характер. Я терпеть не могу быть на виду, а когда на меня давят, становлюсь озлобленной и сварливой.

– Это точно! – хохотнул брат, – помню тебя в Академии. Вела себя как ежик, ощетинившийся колючками.

Это он еще мягко сказал.

– А во дворце придется быть на виду постоянно, – добавила, качая головой, – жду не дождусь, когда уеду в Белую пустошь.

Повернула голову и вдруг заметила Кристана у двери. Он стоял, прислонившись к косяку с хмурым выражением на лице, и, видимо, слышал наш разговор.

– О, Тан, привет! – заулыбался Гео, обернувшись вслед за моим взглядом. – Проходи.

– Спасибо, – фыркнул он саркастически.

Отношения между братьями давно минули фазу противостояния. Да и чего соперничать, если я оказалась сестрой обоим, да и трон Георгу был не нужен. Еще в походе он озвучил мне свою сокровенную мечту – повидать мир. Путешествовать, гонять по пустыне, летать под облаками на големе.

Утром Георг попросил разрешения у Кристана покинуть дворец. Тот, пусть и нехотя, но разрешил. Вот мы и собрались в библиотеке отметить это знаменательное событие.

Будущий император подошел к узкому невысокому комоду, вытащил из ящика пару свернутых в трубочку карт. Сунул их под мышку и остановился напротив брата. Меня он в последнее время предпочитал игнорировать.

– Вы все решили меня покинуть? Сестра-исток и ты? – вопрос был риторическим.

Мы с Гео переглянулись и смущенно опустили головы. Не дождавшись от нас ответа, Кристан вышел за дверь. Да, это можно расценить как предательство, но для меня отъезд вопрос выживания, а Гео… пусть решает сам.

Ратану я увидела случайно, идя по коридору из библиотеки в свои покои. Она была одета в форму горничной и держала в руке пуховку. Значит, решила остаться во дворце таким способом? Зачем? Не понимаю. Она же видящая, у нее есть гарантированная хорошо оплачиваемая работа. Я слышала, что Кристан с Советом пока не стали ничего менять ни в учебе магов, ни в распределении, ни в жалованиях. Оставили это на потом.

Ратана сделала вид, что поклонилась. Я коротко кивнула и молча прошла мимо. И уже в спину донеслось злое шипение:

– Ты…

Вздохнула и обернулась. Зря надеялась, что моя противница промолчит. Нет, ненависть никуда не делась, даже, кажется, выросла троекратно.

– Хочешь что-то сказать? – я спокойно смотрела ей в глаза. Ведь красивая девушка. Умная, образованная, что ей неймется?

– Нет, хочу спросить… – ядовито улыбнулась она. – Как это спать с родным братом?

Ее вопрос не задел меня. Я сама себя извела тревожными мыслями, истощила, исчерпала до донышка, поэтому уколы посторонних на меня не действовали. Никто не может уколоть больнее, чем я сама.

– Не знаю… – равнодушно пожала плечами, – мы так и не добрались до нее… Ты же сама говорила когда-то, что я неприступная.

В глазах Ратаны мелькнуло удивление. А следом за ним полыхнула ярость.

– Почему ты оказалась дочерью императора? – вдруг громко закричала она, со злостью отбрасывая пуховку в сторону. – Родилась истоком? Почему на тебя обратили внимание оба принца? Я же красивее.

Я с недоумением смотрела на бьющуюся в истерике девушку. У меня не было ответов на ее вопросы. Боюсь, ни у кого их не было. Даже у богов.

– Почему тебе все, а мне ничего?!

– Ты уберешься из дворца немедленно, сама. – Отчеканила я холодно, прерывая ее вопли. – Не заставляй меня увольнять тебя официально.

Это я еще не напомнила ей о попытке убийства. За нее Ратане грозит виселица. Не хочу жить в страхе, ожидая что она учудит в следующий раз. Сама виновата. Сидела бы тихонько, не попадалась бы мне на глаза, осталась бы во дворце. А так… Глупо оставлять за спиной врага, искренне ненавидящего и способного на самые гадкие поступки.

– Не уйду! – заявила Ратана, дерзко вскинув подбородок, – пусть Кристан сам меня уволит.

От наглости я опешила. Покачала головой и ласково улыбнулась, объясняя как глупому ребенку:

– Надеешься попасть к нему в кровать? Тан тебя даже не узнал, да и в Академии ты его не привлекала. Так что, бесполезно.

Моя улыбка окончательно добила девушку. Ничего не видя и не слыша, она вытянула руки вперед и бросилась на меня с оглушительным визгом.

– Умри! – орала она, пытаясь вцепиться мне ногтями в лицо, – умри, наконец!

Я увела ее руку в сторону и заломила за спину, с силой нажимая на локоть. Ратана заорала теперь по другому поводу. Представляю, как ей сейчас больно. В этой неоднозначной позиции нас и застал будущий император.

– Что здесь происходит? – прозвучало в коридоре. Я отпустила девушку и отошла назад.

– Ваше величество! – Ратана быстро сообразила. Упала перед Кристаном на колени и протянула руки в просительном жесте, – она напала на меня. – Кивнула в мою сторону, – сказала, что я плохо убираюсь и меня нужно наказать.

Всхлипнув, Ратана выдавила из себя пару слезинок, склоняя голову набок и касаясь подушечкой указательного пальца уголка глаз. Я с непроницаемым видом стояла рядом и ждала развязки, не собираясь оправдываться или объясняться.

– Если плохо убираешься, найди другую работу, – произнес Кристан равнодушно, – ты уволена.

На красивом лице Ратаны отразилось потрясение, а мне стало смешно. Она опять просчиталась. Не знаю, поверил ли ей Кристан, но знаю, что я для него важнее любых других девиц, пусть даже изобью их в кровь всех вместе взятых.

– Как уволена?!

– Орин, – Кристан обернулся, и только сейчас я за его спиной увидела секретаря будущего императора, – рассчитай прислугу. И проследи, чтобы завтра ее не было во дворце. Пойдем, – это уже мне, – я искал тебя. Нужно поговорить.

И, невзирая на крики бывшей горничной, подхватил меня под локоть и повел в сторону, откуда я пришла.

Потом, спустя много лет, я случайно увидела Рату на улице Ольгерда. Она стояла на тротуаре у ресторации, в вульгарном платье, ярко накрашенная, не было ни малейшего сомнения кем она работает.

Жаль… Красивая, умная девушка, маг… она могла бы прожить жизнь иначе. У нее была работа, привлекательная внешность, образование. Ей стоило лишь изменить мечту. Вместо стремления «попасть во дворец и стать деей», выбрать другую цель. Возможно, тогда она была бы счастлива. Но ее одержимость и зацикленность на ненависти привели ее на тот злополучный тротуар.

Я проехала мимо. Что я могла для нее сделать? Человек сам распоряжается своей судьбой. Она распорядилась так… да и не приняла бы она от меня помощь, лишь разозлилась бы еще сильнее.

– Здесь нам никто не помешает, – Кристан посторонился, пропуская меня внутрь малой библиотеки, плотно закрывая дверь.

Мы расположились друг напротив друга, я на диване, он в кресле. Только сейчас я рассмотрела принца более внимательно. Будущий император был явно не в себе. Бледен, напряжен, как сжатая пружина. Зрачки глаз расширены, а на скулах выступил румянец. Кристан вытянул откуда-то из-за пазухи мятый потрепанный конверт и протянул мне.

– Прочти, – произнес торопливо.

В конверте лежало письмо. Я пробежалась взглядом вниз, увидела подпись и вопросительно уставилась на принца.

– Можно? – письмо было от май Алоры, его матери.

– Можно, читай! – нетерпение трансформировалось в раздражение.

Я послушно опустила глаза.

«Сынок… Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Я написала его давно и отдала Тонине с приказом отвезти в родительский замок, спрятать там и отдать лишь после моей смерти.

Я очень люблю тебя, мой мальчик. Ты мой свет, моя радость, моя гордость. Самое великое достижение и награда. Ты спрашивал когда-то, как я могу любить ребенка от нелюбимого и ненавидимого мной мужчины? Могу, потому что Радери Ламар не твой отец…»

Вздрогнув от потрясения, я подняла взгляд на Кристана. Он сидел в кресле, безучастно смотрел в сторону и тер указательным пальцем переносицу, словно пытался протереть в ней дыру.

Ладно, читаем дальше.

«У нас с Лори была одна единственная ночь, когда мы сбежали, в таверне, на окраине Ольгерда, и я молилась пряхам, чтобы она принесла дитя. Боги услышали мои мольбы. Ты сын моего бывшего жениха, мая Лоринея Боклера, лично убитого императором. Радери шантажировал меня его жизнью и жизнью моих родных. Два года я балансировала на острие ножа, но после того, как я в тайне избавилась от ребенка Ламара, император сорвался и зарезал Лори прямо у меня на глазах, пригрозив, что брат будет следующим.

Хорошо, что Ламар ко мне охладел, для этого я сделала все. Не буду описывать, во что превращались наши ночи, не к чему тебе это. Плохо, что я не слишком нужна была ему, как любовница, скорее, как объект для издевательств.

Я видела, каков Ламар в гневе, знала, что его угрозы не пустой звук. Поэтому и жила с ненавистью родных долгие годы. За то, что стала деей, мне презирали отец и мать, не желал знать родной брат. Я ничего не говорила им, скрывала от них и шантаж, и запугивания императора, и тайну твоего рождения.

Теперь я свободна. Будь счастлив, мой мальчик. Не мсти Ламару, он не стоит того, чтобы ты марал руки. Не стремись к трону. Здесь, наверху, жизнь гораздо тяжелее, чем у простых людей. Твой отец был хорошим благородным человеком, я любила его всем сердцем и уверена, что мы найдем друг друга на небесах. Прощай, родной. Твоя мама».

Я прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Облегчение, огромное как море, накрыло с головой. Он не Ламар, он не мой брат. Плевать на все остальное, его свадьбу на принцессе, мое разбитое сердце, главное – мы не кровные родственники, и наша любовь не противоестественна. Пришла в себя не скоро. Когда села ровнее, увидела мрачного, погруженного в свои думы, Кристана. Ничего не смогла прочесть на его лице. Ни восторгов, ни разочарований.

Гнилая жаба! Это для меня новость принесла радость, а для него…

– Можешь на меня положиться. Я никому не скажу, – пообещала торжественно, – плевать, что ты не его сын. Так даже лучше, давно пора обновить императорский род.

– Это единственное, что тебя волнует? – Кристан поднял голову. Глаза хищно впились в мои. Я непонимающе нахмурила брови.

– Конечно, – произнесла неуверенно. – Все остальное и так ясно.

– Значит, тебе ясно? – будущий император почему-то разозлился.

Вскочил, выхватил у меня письмо и вылетел из библиотеки. Я провела ладонями по щекам, вытерла невольные слезы, навернувшиеся в процессе чтения, встала и побрела в свои апартаменты.

Как я потом узнала, письмо привезла во дворец бывшая личная служанка Алоры. Ей долго пришлось добираться до столицы, поэтому так поздно приехала. Она оберегала письмо, как самую великую драгоценность, постоянно носила при себе, поэтому оно было таким потрепанным.

«Я буду хранить твою тайну, как свою собственную, – пообещала Кристану мысленно. – Ты станешь отличным императором, и неважно, что по крови ты не Ламар».

Он ждал от меня каких-то эмоций или признаний? Что я могла сказать? Тан помолвлен, крепко и надолго связан по рукам и ногам. Когда ему была нужна помощь, король Рограна дал армию, поддержку, и будущий император не может нарушить договоренности. Это престиж империи, ее имидж, честь, репутация. Так что, я в любом случае проигравшая.

Но хоть теперь не извращенка, и то хорошо.

Коронация неумолимо приближалась. В гардеробной уже пару дней висело платье, к которому мне было страшно даже подходить, не то, чтобы примерить. Горничные сказали, что платье хранилось в императорской сокровищнице, его подошьют и утянут по моей фигуре в день коронации. Пышное, белоснежное, расшитое бриллиантами и жемчугом, оно было произведением искусства, достойное самой императрицы.

– Не переживай, – видя мое смущение, заверил дедушка, хитро подмигнув, – обычное платье, думаю, у принцессы Рограна будет эффектнее.

Обманул. Ее платье даже близко к моему не приблизилось. Я была одета роскошнее всех в зале. На меня недоуменно косились придворные, но хорошо, что их было немного – в зале находились лишь члены Совета, соратники будущего императора и его близкие родственники. Настоящие и будущие.

Меня не волновали ни те, ни другие – я была полностью погружена в себя. Кристан вчера вечером пришел в мои покои. Я уже готовилась ко сну, когда в гостиную постучали. Горничных не было – я выгоняла их регулярно, и они, наконец, привыкли к тому, что я купаюсь, расчесываюсь, одеваюсь и сплю самостоятельно.

Если честно, увидев принца, я страшно обрадовалась. Сердце запрыгало в груди, каждая клеточка затрепетала от предвкушения. Он не выдержал и пришел! Не знаю, за чем. За очередным «последним» поцелуем, разговором по душам, признаниями или требованиями, да и неважно. Я была счастлива его видеть всегда.

– Проходи, садись, – губы сами собой растянулись в улыбке.

Кристан не сел, а остановился в центре комнаты, сцепив руки в замок. Он заметно нервничал. Моя радость поблекла, а улыбка сползла вниз. Я надеялась на прощальный поцелуй, чтобы было что увезти домой. Но, скорее всего, мне опять придется выслушать что-то неприятное.

– Я пришел заранее извиниться, – начал медленно говорить он, смотря куда-то поверх моего плеча. – Ты знаешь, как я к тебе отношусь… – голос дрогнул. – И надеюсь, ты простишь меня когда-нибудь. У меня просто нет другого выбора.

Зачем он извиняется? И так все понятно. Над ним довлеет долг, обязательства перед страной, перед Рограном. Он абсолютно прав, и я давно его простила.

Кристан не стал дожидаться от меня ответа, развернулся и шагнул к двери.

– Останься… – вырвалось у меня непроизвольно. Я вдруг поняла, что если не решусь сейчас, то мне больше никогда не представится возможности. Я однажды уже предлагала ему себя, второй раз это сделать было легче.

Завтра он станет императором. Завтра я уеду отсюда. У меня есть только сегодня. Пока он свободен, пока не правитель и не чужой муж.

Принц остолбенел. Застыл, словно натолкнулся на стену, хотя до нее было еще несколько шагов. Обернулся, впился в меня ошеломленным взглядом, словно не верил ушам, словно ему требовалось еще одно подтверждение.

– Ты говорил, что наш первый раз будет в спальне на шелковых простынях, – я повела головой в сторону. – Вот она спальня. И шелковые простыни. А лепестки роз… – я кривовато улыбнулась. – Они будут только мешать.

Лицо принца побледнело. Он покачнулся, дернул горлом, но ничего не сказал – просто не смог. У него пропал голос, дыхание, опора под ногами. Лишь глаза оставались живыми, превратившись в два бездонных провала, и напряженно следили за моим приближением.

Я положила ему ладонь на грудь и почувствовала, как он вздрогнул всем телом.

Ведь он тоже любит меня. Я это вижу в его взгляде, который он постоянно прячет. В хриплом голосе, рваных, дерганых движениях. Это заметил и Гео, и мой дедушка, который пытался поговорить, но понял, что бесполезно. А сейчас хочет одного – увезти меня из дворца побыстрее. Незавидная судьба: сначала дочь влюбилась в императора и погубила свою жизнь, теперь внучка наступает на те же грабли. Но я не Лидия, я сама выбираю свой путь. И этот путь уходит от Кристана в сторону.

Скорее всего, я выйду замуж за Бетана. Он не любит меня, я не люблю его. У нас будет спокойный ровный брак, без страсти и потрясений. Он уверен, что я распрощалась с невинностью еще в Академии, поэтому ее отсутствие в первую брачную ночь новостью для него не станет.

Осторожно, словно боясь спугнуть, словно я призрак, а не живая женщина, Кристан потянулся к завязкам на моей блузке. Пальцы чуть подрагивали. Не замечала раньше за принцем такой нерешительности. Я шагнула ближе, прижалась к его телу, закинула руки за шею, вдыхая родной, близкий до боли запах.

И пропала.

Очнулась намного позже, в кровати, обнаженная, тяжело дышащая, в каком-то густом вязком дурмане. Вот оно, то, о чем шептались девчонки в Академии, из-за чего бегали на пятый этаж, страдали на голых матрасах. Это не страдание, это эйфория, бесконечное наслаждение и неописуемое удовольствие.

Танец бедер, то быстрый, то медленный, кожа горит, словно обожженная кипящим маслом, на оборотной стороне сомкнутых век вспыхивают звезды. Немного больно, но все равно восхитительно. Жарко, остро, дико. И не хочется прекращать.

Мы так ничего не сказали друг другу о чувствах. Зачем? Если эти чувства легко можно прочитать в глазах, прикосновениях рук, губ.

Он ушел перед рассветом. Я уже не спала и слышала, как он осторожно целует меня в волосы и смотрит, долго, пристально, словно прощаясь.

– Прости… – шорох осторожных шагов, скрип двери.

Еще одно «прости». Я грустно усмехнулась.

– Прощаю… – прошептали мои губы едва слышно. – Конечно, прощаю. Пусть все у тебя будет хорошо, мой любимый император. Ты самый лучший, в тебя невозможно не влюбиться. Я вижу, какими глазами твоя невеста смотрит на тебя. Пусть она даст все, что не смогла дать я. Пусть сделает тебя счастливым.