Уйти в монастырь

Наверху женщины прошлись по комнатам и вернулись в гостиную, когда я уже устроился за накрытым столом.

— Здесь не хватает столовой, — смущенно проговорила Виноградова. — Но как вы правильно заметили, дом не предназначен для большой семьи. Мне в свое время хватало кухни.

— Тут очень хорошо, — искренне похвалила княгиня, осматривая расставленные блюда. — Я бы и сама поселилась здесь, будь немного помоложе и менее осмотрительной. Но бывшей судье стоит быть мудрее и не давать поводов для разговоров.

— Каких это? — прищурился я.

— Место тут уединенное. Тихое. И для вдовы может показаться странным. О чем подумают люди? Что я тут решила свидания устраивать, или обтяпывать свои темные делишки.

— То есть, ты полагаешь, что обо мне думают именно так? — усмехнулся я.

— Мужчинам не стоит переживать о таких мелочах, — озвучила свое мнение Виноградова. — К тому же если Павел Филиппович начнет устраивать свидания, то от желающих принять участие в этом действе отбоя не будет.

— Вы полагаете? — Чехова приподняла бровь.

— Уверена. Княжич молод, хорош собой и бессовестно свободен.

— К слову о свободе, — я с благодарностью позволил кухарке подать мне салфетку. — Я полагал, что ты прибудешь в гости не одна.

— Так я и знала, что Наталья не сможет смолчать и не расскажет тебе о моих планах.

— Не будь к ней строга, — попросил я.

— Ты защищаешь девушку и это очень мило, — Софья Яковлевна улыбнулась. — Она станет замечательной, когда перестанет «гореть». И семья у нее достойная.

— Я знаком со старшей сестрой твоей знакомой.

— Наслышана, — коротко ответила княгиня и взялась за приборы.

Нежная телятина в кисло-сладком соусе буквально таяла во рту. Пикантность блюду добавляли кусочки ананаса.

— Неплохо, — отметила Софья Яковлевна.

— Это было моим любимым блюдом много лет назад, — сообщила Виноградова.

— У вас хороший вкус, — похвалила бабушка.

На кухне раздался звук, словно кто-то пискнул и вовремя закрыл рот. Думаю, это Иришка радовалась, что ее стряпня понравилась Чеховой. Это для меня визит бабули был обычным делом, а для всех домашних — настоящим испытанием.

За столом мы поговорили ни о чем, и мне показалось, что все остались в восторге от княгини. Фома помогал подавать на стол и каждый раз поглядывал на женщин с искренним интересом. Очевидно, что он заметил сходство между ними и никак не мог взять в толк, как так получилось.

Иришка иногда выглядывала из кухни и мигом скрывалась внутри комнаты, стоило мне повернуться. Лука устроился в кресле у окна и курил папиросу. Любовь Федоровна заметила, что ей не повезло, выронить мундштук прямо перед ее переходом в посмертие.

— И самое забавное, что я до сих пор не могу его найти, — поделилась женщина с грустной улыбкой.

— Зато теперь вы пропагандируете здоровый образ жизни, — отозвался приказчик, и призрачная дама хихикнула, оценив шутку.

Мне показалось, что Виноградова отлично вписалась в семейный обед и, глядя на бабушку, понял, что и она считает так же.

Софья Яковлевна отбыла после обеда, забрав с собой Луку. Прощались тепло, но недолго. Княгиня скрыла от взгляда простых смертных призраков, как только перешагнула порог. Я же проводил бабушку и проследил, как машина с номерами семьи выехала из арки. После этого вернулся в приемную офиса.

— Все прошло хорошо? — настороженно осведомилась Виноградова.

— Просто идеально, — уверил ее я. — Свою бабушку я знаю отлично, и если бы ее что-то не устроило, она сказала об этом прямо.

— Мне нравятся такие люди, — улыбнулась женщина, продолжая словно сиять изнутри. — Спасибо, что сделал реальностью эту встречу.

— Благодарю, что все устроили. Обед был прекрасен.

— Похвали Иришку и Фому. Они вели себя безупречно, — попросила призрачная дама и добавила, — все же было неплохо хоть ненадолго стать видимой. Но я уже отвыкла от этого. Иногда понимала, что смотрю слишком пристально.

— Все в порядке, — успокоил я собеседницу. — Кстати, а что у нас с подвалом?

— Да все там уже починили, — отмахнулась женщина и тут же всплеснула руками, — Пойду убирать посуду. Иришка точно не знает, куда ставить некоторые тарелки.

Я проследил за женщиной внимательным взглядом. Потом сел в кресло, взял со стола телефонный справочник и принялся искать адрес монастыря, в котором живёт Петр Попов.

Много времени это не заняло. Я быстро переписал данные в блокнот, откинулся на спинку кресла и достал из кармана телефон. Нашел в списке контактов номер Лены Райской и нажал кнопку вызова.

— У аппарата, мастер Чехов, — послышался в динамике бодрый голос девушки.

— Добрый день, — ответил я. — Если вы не передумали посетить монастырь Попова, то…

— Выезжаю, скоро буду у вас, — перебила меня Райская, даже не спросив адрес, и сбросила вызов.

Я положил телефон на стол и задумчиво взглянул в окно.

— Какие у вас планы на день, вашество?

Голос Фомы вырвал меня из раздумий. Я вздрогнул, выходя из транса, обернулся и взглянул на слугу, который стоял в нескольких шагах от кресла.

— Хочу съездить в один монастырь, — ответил я.

— Зачем? — не понял слуга. — В городе же больше жрецов. Причем каких хочешь. И целителей, и духовников, и …

— Мне нужно попытаться поговорить с одним человеком, — пояснил я.

— Ну как скажете, вашество. Когда поедем?

Я покачал головой:

— Меня отвезёт одна моя знакомая. Он все равно едет туда по своим делам.

— Решили сэкономить на топливе для "Империала", — понимающе кивнул Фома, и я улыбнулся:

— Не совсем.

— А мне чем заниматься? — уточнил Фома.

— Уверен, ты сам найдешь себе занятие, — ответил я. — Ну или Любовь Федоровна придумает, чем тебя нагрузить.

— Кого нужно обеспечить работой? — тут же послышался голос Виноградовой. А через секунду, призрак возник в приемной.

— Фому Питерского, — ответил я. — Мне сегодня нужно будет съездить по делам. И чтобы Фома не заскучал…

На лице призрака заиграла довольная улыбка:

— Это хорошо. Потому что в доме очень много дел. Сейчас я составлю список того, что нужно будет осуществить в ближайшее время и передам его моему увальню. И буду следить, чтобы он не халтурил!

Любовь Федоровна взяла со стола секретаря несколько листов и ручку. И принялась писать.

Слуга с любопытством следил за тем, как ручка сама выводит на листе бумаги буквы. Почесал пятерней в затылке, взлохматил волосы и протянул:

— Красивый почерк.

— Ты ж мой хороший, — промурчала довольная хозяйка дома.

Я только улыбнулся, но ничего не ответил. Напоминать, что Фома — мой помощник было бесполезно.

Список был составлен через пятнадцать минут. Он состоял в основном из ремонтных работ. Любовь Федоровна подписала его "для Фомы Питерского" и оставила бумагу на столе. Слуга взял его и, шевеля губами, принялся читать. А затем оторвался от листа и удивлённо произнес, обращаясь в пустоту:

— Уважаемая женщина, Любовь Федоровна, я столько сделать за один день не успею.

— Поэтому я поставила напротив важных пунктов восклицательные знаки, — ответила Виноградова, но слуга, само собой, не расслышал. Пришлось хозяйке дома взять со стола ещё один лист и написать на нем послание для Фомы.

— А, — понимающе протянул тот, прочитав текст. — Теперь понял. Ну, я пойду дела делать.

Он свернул лист и, положив его в карман, направился к выходу.

— Какой хороший мальчик, — со вздохом произнесла Любовь Федоровна, глядя в спину слуге. — Послушный, вежливый и уютный такой. Вот все-таки не зря ты его приютил и помог решить его проблемы.

Ответить я не успел. В кармане зазвонил телефон, и я вынул его. На экране высвечивался номер Лены Райской. Я нажал на кнопку приёма вызова:

— У аппарата, — начал я и уточнил. — Вы передумали ехать?

— Наоборот, Павел Филиппович, — послышался из динамика голос Райской. — Я уже у вашего офиса и ожидаю вас.

— Выхожу.

Я нажал на кнопку сброса ввода и встал с кресла. Обратился к призраку:

— С радостью бы обсудил с вами моего помощника Фому Питерского, но увы. Мне пора ехать.

— Нашего, — проворчала Виноградова и растворилась.

* * *

Райская припарковала машину у арки, не въезжая во двор. Ни марки, ни номера я не знал, но едва я вышел из арки, как стоявшее неподалёку авто дважды минуло фарами, подав знак.

Я прошел к машине, сел на переднее сиденье и обернулся к сидевшей за рулём журналистке. Она была облачена в закрытое свободное платье темного зеленого цвета. Мне даже показалось, что вчерашний тесный спортивный костюм не подчеркивал ее фигуру, так как это скромное платье.

— Адрес знаете? — спросил я.

Райская кивнула.

— Если хотите, мы можем поехать на моей машине, — предложил я, но Лена покачала головой:

— Впервые в жизни работаю водителем у князя, — произнесла она, заводя двигатель. — Тем более, у самого адвоката Чехова.

— И как оно? — уточнил я.

— Волнительно, — ответила девушка, выезжая на дорогу. — Такая ответственность.

Я рассмеялся, довольный шуткой, и произнес:

— Если вам понравится возить князя, и мой слуга вдруг решит покинуть службу семье, то могу предложить вам подработку личным водителем.

Девушка обернулась ко мне и с интересом произнесла:

— Это должно быть захватывающе. Я уверена, что у вас часто случаются ситуации, когда вы говорите с призраками или поднимаете мертвецов. Сколько материала для статей. Можно будет даже завести личную колонку с историями. И назвать ее, скажем "Работа адвоката-некроманта". Думаю, она будет иметь успех.

— Ну не так уж часто я прибегаю к поднятию мертвецов, — ответил я. — А призраков вы не увидите, если я не напитаю их силой.

— Это не страшно, — отмахнулась журналистка. — Я вполне могу додумать то, что не увижу. Так будет даже лучше.

— Почему? — удивился я.

— Потому что тогда можно будет приукрасить историю, — ответила девушка.

— И то верно, — согласился я.

— В общем, если вы всерьез предлагаете подработку в вашей семье — я с радостью его приму, — продолжила Райская.

— У меня есть водитель, — с улыбкой ответил я. — Но если он покинет службу семье — вы будете первой кандидаткой на должность.

— Хорошо, — согласилась журналисткой.

— Вы уже ездили в этот монастырь? — уточнил я, чтобы сменить тему.

Девушка кивнула:

— Да. И не единожды. Но каждый раз мне отказывали в посещении. Говорили, что Петр Попов не хочет ни с кем общаться. Ну и не пускали на территорию монастыря. По их правилам, женщинам не место за стенами. Так мне объяснили. Поэтому я и напросилась поехать с вами. Может быть Петр захочет поговорить с вами.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал я.

Райская была хорошей журналисткой и умела разговорить собеседника. Она поведала о своей работе, и ненавязчиво расспрашивала меня о моей практике. За разговором дорога пролетела незаметно. И спустя пару часов, мы подъехали к монастырю, огороженному высокой каменной стеной. Из-за края стены виднелись блестевшие на солнце купола собора. Райская остановилась у закрытых массивных ворот и обернулась ко мне:

— Ну вот и приехали, мастер Чехов.

Я вышел из машины, подошёл к воротам. Райская последовала за мной. И словно почувствовав появление гостей, справа от створок со скрипом открылась калитка. И на мощеной камнем дорожке появился мужчина лет сорока, с широкой как лопата чёрной бородой. На мужчине была монашеская ряса, на которой были вышиты знаки Искупителя и ещё какие-то метки, обозначений которых я не знал. Голову покрывала темная, выгоревшая на солнце шапочка. Монах взглянул на нас и уточнил:

— Пошто явился ты в эту обитель, отрок?

Я замялся, подбирая слова. Явление монаха словно стерло из памяти заготовленную речь. Мужчина же прищурился, внимательно меня рассматривая. И его взгляд, казалось, смотрел мне в самую душу, выискивая противные Искупителю поступки, которые я совершил.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, я адвокат, — начал я и указал на мою спутницу. — А это моя помощница. Мы хотели бы поговорить с Петром Поповым.

Монах склонил голову набок и хитро уточнил:

— А о чем побеседовать хотите, мастер?

— О его супруге.

— Стоит ли говорить об этом с послушником, — покачал головой мужчина.

— Я знаю, что он попал на каторгу безвинно и супругу не губил. И сейчас, в Крестовском остроге сидит мой подзащитный. Молодой парень, которого тоже могут отправить на каторгу за чужое преступление.

Мужчина усмехнулся, неспешно пригладил бороду, а потом произнес:

— Ну, раз безвинно, то извольте. Искупитель велит помогать всякому, кто попал в беду. А вот с помощницей вы, Павел Филиппович, лукавите. Не помощница она вам никакая, так что не пущу я ее на территорию.

— Она знает все об исчезновении… — начал было я, но мужчина поднял широкую ладонь, призывая к молчанию.

— Нельзя женщинам в наш монастырь. У нас не место для праздных прогулок. Не положено смущать видом своим почтенных старцев, но еще не стоит вводить в грех молодых братьев.

Я обернулся к Лене и заметил, как дрогнули уголки ее губ. Но в следующее мгновение Райская улыбнулась. Правда вышло это неестественно:

— Я все понимаю. Идите, Павел Филиппович. Я подожду вас в машине.

Мужчина посторонился от входа, пропуская меня на территорию. И закрыл за мной дверь.

— Прошу, мастер Чехов, — произнес монах, указывая в сторону одноэтажного домика, над которым высился знак спасителя. Я кивнул, и мы пошли по мощеной камнем дорожке.

— Хорошо у вас здесь, — произнес я. — Тихо.

— Удел Искупителя не терпит шума и суеты, — ответил мой провожатый. — У нас свой ритм жизни. Спокойный, неторопливый.

Монах свернул на дорожку. Я последовал за ним. Мы поднялись по ступенькам крыльца и покрытые лаком доски заскрипели под ботинками. Мужчина остановился на небольшой террасе, сел на широкую лавку и знаком предложил мне устроиться рядом. Что я и сделал.

Здесь были хорошо. Из открытой двери тянуло влажной прохладой. Над монахом кружила пчела и норовила забраться под шапочку. Мужчина ее не отгонял и словно и не замечал вовсе.

— Здесь бьёт родник с целебной водой, который нашел Ипатий из Новгорода, когда шел в паломничество к могиле святого Луки, — пояснил монах. — Ипатий был крупным промышленником, но захворал, и ни один лекарь не мог его исцелить. Вот он и узнал, что Лука был при жизни целителем, и решил помолиться у места погребения святого о здравии. На этом холме он остановился отдохнуть и испить воды из родника. И от этой воды Ипатий почувствовал себя лучше. Он набрал ее во флягу и отправился дальше, к месту погребения Луки. А когда Ипатий вернулся в Новгород, оказалось, что он абсолютно здоров. Тогда промышленник понял, что это знак, который дал ему Искупитель. Продал все имущество, и отправился к этому роднику, чтобы построить здесь монастырь. А вскоре, к святому месту потянулись паломники. Многие оставались здесь после исцеления.

— Интересная история, — ответил я, рассматривая строения монастыря.

На обнесенной стеной территории был десяток построек. В центре высился большой собор, купола которого ярко блестели на солнце. А за зданием собора виднелись камни некрополя. Справа от него шло длинное одноэтажное строение братского корпуса. Слева была трапезная, рядом с которой расположился настоятельский корпус.

А в дальнем углу у стены приютилась скромная часовня. Свободная же территория была разделена на два больших огорода, где на грядках уже начинали всходить посевы.

— Тут живут люди, которых в миру ничего не держит. Кто-то потерял семью, другой честь перед народом, — мужчина окинул меня цепким взглядом. — Не думайте, что тут схоронены чьи-то тайны. Тут живут открыто и во всем уже повинились. Вы можете пройтись по всему монастырю, но не найдете здесь призраков.

— Вы так в этом уверены? — удивился я.

— Совершенно точно, — мужчина улыбнулся и мне показалось, что солнце стало светить чуть ярче. — Отсюда уходят без сожалений. Поверьте, мятущиеся души не остаются в этом благословенном месте.

На территории не было видно ни одного человека.

— А где все монахи? — уточнил я.

— В молельной, — был мне ответ. — После в трапезную пойдут. Не желаете присоединиться к братьям и отведать каши с медом?

— Благодарю, но я сыт. И не хочу смущать своим присутствием.

— Тогда я подожду Петра Попова на территории, если вы не возражаете, — произнес я.

Монах обернулся ко мне и спросил:

— Зачем ждать? Вот он я, Павел Филиппович. Сижу рядом с вами.

Я удивлённо посмотрел на него, и монах добродушно улыбнулся:

— Ваш отец, Филипп Петрович Чехов, был следователем по делу убийства Катерины Поповой, — произнес он. — Поэтому я был очень удивлен, когда постучав в двери монастыря, вы сказали, что являетесь адвокатом. Выходит, не пошли по стопам родителя. Искупитель помог выбрать другой путь.