Глава 58

Семейный ужин в этот день был необычным. Я попросила учителя остаться, чтобы составить мне компанию, ведь Кузьма снова был настроен на новые приключения у Ленских. А так: мне хоть отужинать с сыном можно будет и поулыбаться, глядя на то, как неугомонный парнишка торопится в гости, обнять его лишний раз. Но мой сын, кажется, решил устроить своё собственное приключение прямо за нашим столом. Он тараторил без умолку, делясь новыми знаниями о повадках майских жуков и о том, как правильно вырезать свистульки из ивовых прутьев. Василий Данилович слушал его с улыбкой, иногда вставляя свои замечания и всё так же избегая моего взгляда. – …а учитель говорит, что если дунуть правильно, то звук будет как у настоящей птицы! – Кузьма сделал глоток кваса и вдруг ни с того ни с сего посмотрел прямо на Василия. – Когда вы, Василий Данилыч, женитесь на моей матушке, мне уже можно будет вас отцом называть? Или можно уже прямо сейчас? А то сил нет, как хочется уже. Да и вам, наверное, тоже невтерпёж такого сына заиметь себе! Я ведь знаете, как стреляю? Видели же сами. И матушка опять же поспокойнее станет, ежели я с вами буду уезжать вечерами. Или вы у нас жить останетесь… – в глазах мальчишки вдруг промелькнула искра понимания, и рот растянулся в улыбке. – Это ж надо, как будет хорошо – вам тогда и вовсе можно не уезжать. И мы тогда с вами вообще постоянно можем про жуков говорить и на рыбалку… В столовой повисла драматическая пауза. Звук упавшей вилки на другой стороне стола показался оглушительным. Василий Данилович, до этого смущённо перебиравший край скатерти, побелел, а потом стал пунцовее спелого помидора. Его глаза, расширенные от удивления и, кажется, паники, уставились на Кузьму. Я же почувствовала, как кровь приливает к лицу. – Кузьма! Где это ты такое слышал?! – прошипела я, едва сдерживая смех и желание одновременно провалиться сквозь землю и расцеловать сына. Сын, ничуть не смутившись, пожал плечами: – Да еще весной! Когда его матушка приезжала сюда и сама просила твоей руки. Вы же помните, матушка? Теперь настала моя очередь краснеть до самых корней волос. Это ж надо было вот так провалиться! А ещё следователь! Сама же всю «контору» и сдала! Я взглянула на Василия. Наши взгляды встретились. В них отразились сначала полное замешательство, потом легкий испуг, а затем… немой вопрос и понимание. Мы смотрели друг на друга, не в силах оторвать глаз, и вдруг совершенно неожиданно залились дружным смехом. Таким искренним, таким освобождающим! Василий Данилович, все еще краснея, похлопал себя по лбу. – Остолоп! Дурак! – пробормотал он и, к моему полному изумлению, поднялся из-за стола. Он подошёл ко мне, протянул руку и нежно взял мою. Его прикосновение было трепетным, а взгляд полным такой нежности, что у меня перехватило дыхание. Он опустился на одно колено, поднёс мою руку к губам и поцеловал. – Алла Кузьминишна, – его голос слегка дрожал, но был полон решимости. – Станьте моей женой. Я… я мечтал об этом с первой нашей встречи. – Соглашайтесь! Матушка, соглашайтесь! – раздался вопль Кузьмы, который вскочил со стула. – А то какая-нибудь Анастасия точно уведёт нашего учителя прямо из-под носа! А мне ведь отец, знаете, как нужен… как прикормка карасям!!! Дом взорвался смехом и радостью: в кухне, не стесняясь, смеялись Алёна и Маша. Кузьма, довольный произведённым эффектом, пулей вылетел на улицу, чтобы, не дождавшись еще моего ответа на предложение, рассказать всему двору о грядущей свадьбе. Василий Данилович поднялся, его рука всё ещё не отпускала мою. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде была такая бездна чувств, что я чуть не расплакалась. – Я так боялся твоего отказа, Алла, – прошептал он, – что не смел всё это время даже и слова сказать. Боялся разрушить то хрупкое счастье, что уже было между нами. Я прижалась к его руке. – А я так ждала этого предложения, Василий, – ответила я, задыхаясь от счастья, – что уже начала считать себя твоей невестой. В следующее мгновение он притянул меня к себе. Его руки крепко обняли мою талию, и я почувствовала тепло его тела, силу его объятий, которые смыли всю накопившуюся тревогу, все сомнения, всю усталость от ожидания. Мои руки сами собой обвили его шею, пальцы запутались в волосах. Губы прикоснулись к моим: сначала неуверенно, нежно, а потом все более настойчиво, отдаваясь этому долгожданному поцелую со всей страстью, что накопилась за месяцы недосказанности. Это был не просто поцелуй, это было признание, клятва, обещание. Я ощущала вкус его губ, терпкий и сладкий одновременно, слышала стук его сердца, который отдавался в моей груди. Все вокруг перестало существовать: шум улицы, далекий лай собак, даже скрип старого дома. Всё исчезло, растворившись в этом едином всепоглощающем моменте. Радость захлестнула меня волной. Это было не просто облегчение, это было обретение чего-то гораздо большего, чем я могла себе представить. Это было счастье взаимной любви, которое наконец-то прорвалось сквозь все преграды и недомолвки. Я чувствовала себя так, словно наконец-то вернулась домой, нашла свою гавань после долгого и плавания в бурных водах. Каждый нерв, каждая клеточка моего тела отзывались на его прикосновения, на его близость. Я уткнулась лицом любимому мужчине в плечо, вдыхая его запах, и понимала, что эта любовь, такая долгожданная и такая выстраданная, стоила каждого мгновения ожидания. Мир вокруг наполнился яркими красками, новыми надеждами. Теперь я знала, что дальше всё будет по-другому, по-настоящему счастливо.