Глава 14

Странное место никак не отпускало. Я даже не могла предположить, сколько времени провела в этом огромном зале без единой двери. Окон здесь тоже не наблюдалось, теплый свет, льющийся от вензелей и гербов, мягко освещал стены помещения да небольшое пространство возле них. Нервюры потолка тоже будто подсвечивались изнутри, но вся центральная часть огромного зала тонула в кромешной тьме, которая казалась живым клубком чего-то неизведанного и жуткого.

Увидев этот клубок впервые и поняв, что подбирается иррациональный страх, сразу шагнула в темноту, держа перед собой Иннара, а позади — Фэнтоса. Мечи тут же засияли, вмиг разорвав черный мрак ярчайшим коконом света.

Ничего особенного в темном клубке не обнаружилось, хотя я методично прошерстила его вдоль и поперек, потратив немало времени. Лишь в самом центре зала на полу раскинулась необычная звезда со множеством лучей, я заметила ее только потому, что споткнулась — мозаика была выложена из багровых полупрозрачных камней, которые выступали из пола сантиметров на десять.

Выяснив, что нахожусь в наглухо закрытом помещении, немного растерялась. Но если рассуждать здраво — «волшебный» вход есть, значит, существует и выход, скорее всего, тоже «волшебный». Надо лишь найти его.

Не зная, чем заняться, сосчитала количество двойных регалий, украшавших мое новое место обитания — всего их оказалось сто восемь, по двадцать семь на каждой стене. Шагами высчитала приблизительную ширину стен — около двухсот семидесяти метров. Ровный квадрат со ста восьмью вензелями и ста восьмью гербами.

Подсознательно все время ожидала, что вот-вот проголодаюсь или того хуже — напомнят о себе другие, менее приятные естественные потребности, но ничего подобного не произошло. Такое впечатление, что организм отключил все обычные желания, кроме сна. И пить не хотелось — фляжка оставалась полной.

Даже подкралось сомнение, что происходящее — реальность, и когда стандартные щипки не помогли проснуться, попробовала порезать руку мечом. Это привело к новому открытию: Фэнтос — Страж-Защитник, наотрез отказался навредить мне, останавливаясь в паре миллиметров от руки. А Иннар — Дух-Победитель, мгновенно и очень больно прорезал плоть, намного глубже, чем я намеревалась.

К счастью, рана затянулась сразу, стоило уверовать, что не сплю. Мне даже показалось, в этот момент мечи с довольной ухмылкой переглянулись — фактически, посмеялись над моими глупыми сомнениями. Пятна пролившейся крови остались немым подтверждением реальности происходящего.

Интересно, что спала я здесь намного больше, чем обычно. И не потому, что делать совершенно нечего (разве что рассматривать вензеля да гербы, чем и приходилось заниматься, в итоге я выучила их почти наизусть), а потому что нет-нет, да нестерпимо тянуло в сон, и сопротивляться этому не получалось.

Во сне я видела разных незнакомых людей, и каждый что-то объяснял, показывал или рассказывал, переносил в невиданные места, которые выглядели как совершеннейшая фантастика.

Меня заставляли повторять всевозможные действия: всем телом в танце, руками или одной кистью, и даже глазами. Не остались в стороне и мечи — на многочисленных занятиях с ними я выделывала такие чудеса с невообразимым количеством противников, что сама диву давалась.

Складывалось ощущение, что меня закинули в закрытый университет с разнообразными дисциплинами. Видимо, это и есть тот самый пресловутый второй этап трансформации, о котором говорил дракон. Но пока я не замечала никакой «трансформации», лишь бесконечные уроки-уроки-уроки…

К сожалению, в памяти откладывались только поверхностные сведения, при пробуждении вспомнить какие бы то ни было подробности не удавалось, хотя я пробовала повторить упражнения с мечами — единственное действие, доступное сейчас. Остальное явно относилось к области магического искусства, и во мне крепла уверенность — ключом к этим снам является связь с Сердцем Магии, поэтому старательно тренировалась.

Ниточка, протянутая к Источнику, теперь не прерывалась, я удерживала ее даже во сне — приятное тепло в районе солнечного сплетения разгоралось все жарче.

Но были и другие сны, и их я отлично помнила. Даже, скорее так. Один-единственный сон, в котором я чувствовала, что меня опять ищут.

На этот раз мужчина — внешне удивительно привлекательный, от него веяло почти всеобъемлющей силой, властью и едва уловимой темной сутью. При этом незнакомец не вызывал ни страха, ни неприязни, но страха я теперь не испытывала совсем, так что отсутствие подобных эмоций не являлось сколько-нибудь серьезным показателем подкрадывающихся из-за угла неприятностей.

Не было плохих предчувствий или отторжения. Скорее, мужчина притягивал своей необычностью, хотелось познакомиться с ним, может быть, поговорить… О чем он мог рассказать — не представляю, по-видимому, о чем-то крайне любопытном. Но… Я его видела, а он меня — нет, и все мои попытки дотянуться до него раз за разом заканчивались полным крахом.

Еще очень хотелось, чтобы приснились Иннар и Фэнтос (увидеть дракона я не рассчитывала). Время от времени разговаривала с ними, просила рассказать, как выйти из Зала Регалий — такое название показалось мне вполне подходящим для огромного помещения, в несколько раз превышающего размеры футбольного поля. Но нет, мечи начисто игнорировали мои просьбы, хотя уверена, знали ответ и на этот, и на многие другие вопросы.

Как долго продолжалось мое заточение — не знаю, вероятнее всего, несколько месяцев. Я еще не соединилась с Сердцем Магии, хотя и очень старалась, а «уроки» все не заканчивались и уже изрядно поднадоели, ведь вспомнить и применить новые знания вне сна так и не удавалось.

В итоге во мне активно зрел план покинуть Зал Регалий, и время бодрствования теперь тратилось на поиски способа сделать это. Сначала я обошла вензеля и гербы с новой целью — рассматривала, нет ли там каких-нибудь подсказок на интересующую меня тему, искала зашифрованные знаки или рычаги, за которыми, возможно, притаился долгожданный выход. К сожалению, исследованию подвергались небольшие области вензелей, дотянуться до гербов не получалось вовсе. Но уж все, что достала, изучила подробнейшим образом с помощью рук, и мечами потрогала везде, куда добралась.

В «клубок тьмы» тоже сходила, проверила звезду на предмет портального перемещения — вставала лицом в разные стороны света, и просто попеременно нажимала на камушки — вдруг откроется выход в стене или в полу…

На эти изыскания ушло немало времени, и все впустую. И вот в один прекрасный день (а может быть, утро или вечер — время суток вычислить здесь было невозможно), когда я уже почти отчаялась найти выход, возникла новая идея. Что, если переместиться из этого зала можно лишь одним способом — во сне. Как вошла, так и выйду. Удивительно, почему эта простая мысль не пришла мне в голову раньше?

Конечно, немного беспокоила неизвестность — где я проснусь? В прошлый раз моим перемещением явно кто-то руководил — скорее всего, дракон. А сейчас? Управлять снами я не умела, вдруг занесет куда-нибудь к черту на рога?

Хотелось бы вернуться к своим попутчикам, ведь мы так и не закончили наше общее дело — не дошли до Эйре. А что, если они уже добрались до столицы? Пережили кучу приключений, переругались или, напротив, подружились, и все это без меня!

Как ни странно, я успела немного соскучиться по своим спутникам: по Мире, Сали и Тритису, по демону с эльфом и строгому Велиму, даже по нашей полусумасшедшей дроу, хотя знала ее всего ничего.

По Фаррелу же тосковала по-настоящему — мне его очень не хватало, каждый раз перед сном представляла, как мы встретимся вновь, и он, наконец, поцелует меня…

Подобные мысли и желания напрягали, потому что все это время я продолжала думать не только о маге, но и о драконе, мечтая о встрече с ним ничуть не меньше. Как такое возможно? Я старательно отбрасывала эту странность, ведь так и рехнуться недолго. Или признать себя падшей женщиной, чего мелочиться…

Промучившись пару дней сомнениями, решила — обязательно проснусь рядом с нашей веселой компанией, где бы она не находилась. Ну, а если нет… Буду решать проблемы по мере их поступления.

Теперь я укладывалась спать под разными регалиями, начиная с той самой пары, возле которой красовались пятна моей крови. Сто восемь попыток ни к чему не привели, только по-моему, занятия во сне стали еще интенсивнее. Я уже готова была выть от безысходности, но тут вспомнила, что не опробовала последнее место — багровую звезду.

Сама по себе идея казалась легко выполнимой, но только на первый взгляд, ибо все мое существо противилось тому, чтобы спать в кромешной тьме Зала Регалий. Тогда я задействовала полумеры — хоть и с большим трудом, но заснула, держа в руках Иннара и Фэнтоса. Они, естественно, вовсю светились, разгоняя окружающий мрак.

Но ничего и не получилось. Проснулась в том же месте — на звезде, с воспоминанием, как во сне кто-то настойчиво отговаривает меня от глупого шага. Это убедило — я иду по верному пути, а неизвестный «кто-то» очень не хочет отпускать прилежную ученицу, пока она не выучит бесконечные уроки.

Поэтому в следующий раз собрала всю волю в кулак, и устроившись в центре звезды, спрятала мечи в ножны. Мгновенно наступила кромешная тьма.

И вот нелепость — вроде бы ничего страшного, даже обострившееся восприятие и умения мечей говорят, что вокруг все в порядке, опасности нет. Но первобытный ужас из-за того, что глаза перестали видеть, будто враз ослепла, заставлял снова и снова доставать один из клинков просто, чтобы убедиться — со зрением все в порядке.

В итоге я устала от этих дерганий, и в очередной раз убрав Иннара в ножны, наконец, заснула с мечами в руках, растянувшись на теплых камушках багровой звезды.

* * *

У Дэвоны ничего не получалось. Стоило Лэйсу снять контроль с ее эмоций, срыв начинался почти сразу. Казалось, она впала в сильнейшую зависимость от особенности эльфа, ведь раньше дроу не кидалась на окружающих каждые пять минут. Пару-тройку раз в день — да, но не чаще.

У них даже до близости дело не дошло — стоило Лэйсу отпустить ее эмоции, любящую Дэвону, которая хотела прижаться к эльфу и раствориться в нем, сменяла нервная, злая, не желающая иметь с ним ничего общего. Дроу просила Лэйса оставить контроль, но эльф категорически отказался, мотивировав свое решение тем, что это сильно исказит их чувства.

Поэтому они лишь целовались, страстно и волнительно, но Лэйс, удерживая эмоции дроу, никогда не давал переступить определенную грань. Это бесило Дэвону, которой казалось, что эльф не хочет помочь ей. А может быть, в действительности он просто-напросто не хочет ее?

— Тебе надо справиться самой. Я перекрываю поток твоих эмоций, но нельзя делать это постоянно, ты привыкнешь и совсем не сможешь контролировать себя, — сказал ей эльф через несколько дней.

— Так вот в чем дело! — воскликнула Дэвона, — А я-то не понимаю, что со мной происходит. Это началось сразу!

— Да, твоя неуравновешенность запредельна, смотри, даже мое недолгое вмешательство катастрофически отразилось на твоем эмоциональном фоне.

Если бы она сейчас могла обидеться, обязательно обиделась бы. Не получилось. Но обвинение, прозвучавшее из уст эльфа, Дэвона запомнила.

— Есть ты и ты, — между тем говорил Лэйс, нежно лаская ее пальцы, отчего дроу немного потряхивало, — первая ты — спокойная. Это состояние, когда я контролирую твои эмоции, вот как сейчас. Запомни его. Вторая ты — в своих переживаниях. Сейчас я уберу сдерживающий заслон, и сама поставь между этими двумя «я» толстую прозрачную стену. Тогда больше ничто не помешает тебе жить.

И они тренировались. Лэйс раз за разом снимал контроль и вновь ставил его, но дроу никак не могла представить пресловутую «стену».

К тому же Дэвоне мешала Сали. Девушка считала, что дроу будет лишь «использовать» эльфа в качестве мужчины (как же ужасно это звучит!), а все остальное внимание Лэйса по-прежнему останется ей. Поэтому занимались они мало. Объяснить Сали, что Дэвоне необходимы длительные тренировки, не получилось.

— У вас же все хорошо, — удивленно говорила Сали, — вы с Лэйсом дважды в день уходите туда, — махнула она рукой в сторону, — неужели тебе мало?

И лезла обниматься к эльфу, не желая слушать, что «туда» они ходят совсем для другого.

Дэвона отчаянно ревновала, причем даже тогда, когда эльф контролировал ее эмоции. Правда, сейчас она злилась больше не на Сали, понимая, что с той все равно взять нечего, а на Лэйса, который ни разу не отказал Сали. Но и девушка нисколько не помогала Дэвоне, уводя эльфа в лесок даже чаще, чем раньше, в том числе сразу после их возвращения оттуда с Дэвоной.

— Лэйс, а ты силен, — восхитилась однажды Сали вслух при дроу, — как же мне повезло!

Похоже, она просто проверяла его на мужскую силу, и не теряла уверенности, что эльф был и остается ее и только ее мужчиной.

Дэвона была уверена, что Лэйс отлично понимает ее терзания, поэтому оказавшись в очередной раз в его теплых объятиях, решительно заявила:

— Я больше так не могу!

— Что случилось? — спросил эльф, ласково целуя макушку дроу.

Это невероятно отвлекало, возбуждало и настраивало на романтический лад, тем более, остальные раздражающие факторы он отключил сразу. Но Дэвона приняла решение, поэтому старалась не отвлекаться.

— Ты еще спрашиваешь? — наверно, он издевается…

— Спрашиваю, потому что не понимаю. Я чувствую — ты постоянно злишься, но не знаю, почему. Это из-за Сали? Но я сразу предупредил, что мне пока придется уделять ей много внимания.

Дэвона отпрянула и натянуто рассмеялась, заглядывая в зеленые глаза любимого. Все старалась найти хоть крупинку раскаяния или на худой конец, сожаления.

— Внимания — да! Но не бегать с ней в лес каждый день и не по разу! — девушка не замечала, как слезы обиды текут по ее лицу, хотя она совершенно не собиралась плакать.

— То есть тебе так важно тело? — недоуменно вскинул брови эльф.

Он задумчиво покачал головой, будто ее слова стали для него настоящим откровением.

— Я-то говорил о том, что мне придется в течение дня быть больше с ней, чем с тобой. Это же просто тело! Для эльфов важна только эмоциональная близость, остальное не имеет никакого значения.

Нет, Дэвона конечно знала, что эльфы чокнутые, но не настолько же!

— А для меня важно все. И я хочу, чтобы ты был только со мной.

Лэйс улыбнулся и взял ее руки в свои, вновь сократив расстояние.

— Тогда мы должны соединиться эмоционально по-настоящему. Я согласен, но пока ты нестабильна, сделать это невозможно.

— И тогда ты перестанешь быть с Сали?

— Тогда я уже не захочу и не смогу быть ни с кем, только с тобой. А ты — со мной.

Дэвона никогда не слышала ни о чем подобном, и решила, что это какая-то тонкая манипуляция.

— А сейчас тебе больше всех надо? Откуда ты вообще взял, что без тебя она умрет? — она никак не могла понять мотивы эльфа.

— Вряд ли умрет, но ей становится плохо, она начинает угасать, поэтому я предпочитаю перестраховаться.

Даже так?

— А если я скажу — выбирай. Тоже выберешь ее?

Лэйс долго молчал.

— Неужели ты хочешь поставить меня перед таким выбором? — наконец тихо проговорил он, внимательно глядя ей в глаза.

И чем дольше он смотрел, тем четче Дэвона понимала, если она сейчас скажет «да», он уйдет навсегда. И не потому, что не любит ее, а потому что не захочет настоящей близости с женщиной, для которой чужая жизнь ничего не значит. Для которой личные эгоистические желания стоят на первом месте.

Она не хотела терять того, кто стал ей настолько близок, но и не могла заставить себя выговорить ни слова. Лэйс понял ее молчаливый ответ и тепло улыбнулся.

— Я предлагаю тебе эльфийский брак. Но для этого ты должна стать эмоционально стабильной. Если мы проведем ритуал, когда ты под моим контролем, мы навсегда останемся эмоционально зависимыми друг от друга, но не близкими. Ты хочешь этого?

Дэвона отрицательно мотнула головой, хотя не совсем понимала, о чем идет речь.

— Я никогда не слышала об эльфийских браках.

— Ты и не могла. Они заключаются только между эльфами, и знают об этом только эльфы.

— Но я… — испуганно пролепетала Дэвона.

— Ты дроу, а дроу — это темные эльфы, так что думаю, никакой разницы нет. Просто вы же нас терпеть не можете, ты единственное удивительное исключение.

Лэйс необыкновенно чувственно прильнул к ее губам, и почти растворившись в поцелуе, Дэвона поняла — еще немного, и она сдастся окончательно.

— Почему же ты раньше молчал?

— Не был уверен.

— Во мне или в себе?

— В себе, конечно, — и Дэвона вздрогнула, — твою влюбленность я ощущаю, но насколько глубоко это чувство, знаешь только ты сама.

— А теперь ты уверен в себе? — чуть слышно спросила дроу.

— Да, — коротко ответил Лэйс, и снова поцеловал ее.

Уже почти потеряв голову, Дэвона все же заставила себя спросить:

— А пока все останется, как есть?

— Да, — спокойно глядя ей в глаза ответил эльф, — прости, если для тебя это тяжело. Но я такой, какой есть. Так что подумай хорошенько, действительно ли ты хочешь навсегда связать со мной свою жизнь.

Эти слова, непривычная серьезность, с которой они были сказаны и ненавязчивые ласки, успокоили Дэвону, она расцвела, наконец почувствовав, что любима.

Где-то там, на подкорке крутились неприятные вопросы. Например, что он скажет, если она начнет спать с демоном? Или с оборотнем? Но Дэвона чувствовала — не стоит спрашивать о таких глупостях, это все равно, что путь в никуда. Ведь если Лэйс раскрыл суть эльфийского обряда, он и правда готов связать их судьбы навсегда, а этого более, чем достаточно.

И поэтому она выдержит все.

Примечание: здесь "эмоциональная близость" — это любовь,

а "эмоциональная зависимость" — это физическая страсть и болезненная привязанность.

* * *

Несмотря на благородное происхождение, Мира спокойно относилась к суровым условиям жизни, и путешествие по Наосу переживала легко. Слишком давно они с сестрой не питались изысканными разносолами, не спали в роскошных опочивальнях и делали все сами, лишившись многочисленных слуг, которые прежде опекали все стороны их великосветской жизни.

А сейчас, рядом с Велимом, долгая дорога приносила удовольствие, потому что с этим мужчиной она наконец-то почувствовала себя в относительной безопасности. Пока на свете существуют демоны, настоящего покоя ей не видать, как не видать отца, матери и остальных близких…

Но в последние дни Велим казался Мире более суровым, чем обычно. Они мало разговаривали, но девушка тонко чувствовала настроение любимого мужчины, и была уверена — ему не понравилась вынужденная задержка в пути. Чем дольше они оставались на месте, тем мрачнее становился Велим. Наконец, несколько дней назад сообщил, что должен отлучиться.

Сообщил ей одной, не уточнив, куда собирается добраться пешком в столь короткий срок (лошадь осталась в лагере), ведь вокруг дремучий лес да горы.

Остальные попутчики не обратили особого внимания на отлучку Велима. Фаррел и дроу не сказали ни слова, Лэйс и Тэрмод лишь переглянулись, Сали вообще не заметила. Оборотень днем постоянно отсутствовал — вроде как, изучал окрестности, возвращаясь ближе к ночи, да и то не всегда.

Все эти дни Мира не находила себе места. Что если он ушел насовсем? Этого она не вынесет. Да еще демон, который постоянно лапает Сали. Какое счастье, что сестра ничего не понимает, иначе бежала бы от него быстрее светЕльного ветра.

Мира мало обращала внимание на происходящее в их маленькой компании — мысли крутились вокруг Велима, — но все же заметила трения Сали с Дэвоной и интерес Лэйса к дроу. Ей было немного жаль девицу с синюшной кожей, но сестра дороже. А Сали пока что необходимо повышенное внимание мужчин, ничего не поделаешь.

Сколько раз она хотела использовать последний кусочек магического резерва, чтобы снять малетум с сестры! Тогда Сали избавится от дурной зависимости, вернет себя, но станет совершенно беззащитной. Нет, этого она не допустит.

И наблюдая за поведением сестры, Мира терпела, временами глотая горькие слезы. Осознание, насколько ужасно и дико происходящее с Сали, не давало покоя ни днем, ни ночью.

Сейчас, без Велима, ее вновь одолели многочисленные страхи, и с каждым часом Мира все глубже и глубже погружалась в пучину отчаяния. Поэтому, когда он наконец вернулся, она утащила своего воина подальше от лагеря и припала нему всем телом, чувствуя, как наполняется силой и спокойствием. А еще уверенностью. Уверенностью, что теперь все будет хорошо.

— Пожалуйста, больше не оставляй меня. Пока тебя не было, я чуть с ума не сошла, — шептала Мира, прижимаясь щекой к горячей широкой ладони, — я пойду за тобой и в огонь, и в воду, и на тот свет.

— В огонь? — Велим горько усмехнулся, — не надо. А мне действительно придется уйти.

Нет… Нет. Нет! Неужели все ее страхи сбудутся?

— Что случилось? Почему ты хочешь бросить меня?

— Я не хочу, — очень тихо ответил мужчина, — но не могу иначе.

— Нет, Велим, нет! Ты должен объяснить мне. Я все выдержу. Только скажи, что случилось?

Мужчина мучительно долго молчал, внимательно высматривая в ее глазах нечто, ведомое лишь ему, затем кивнул.

— Я расскажу. Может, так будет лучше? Ты возненавидишь меня, и отпустишь со спокойным сердцем.

Мира крепче ухватила руку Велима, всем своим видом показывая, что напугать ее не удастся.

— Прости, в Басинасе я примкнул к вам не из-за тебя. Мне была нужна Вита.

Мира судорожно вздохнула. Значит, он никогда не любил ее?

— И я вовсе не тот, кого ты сейчас видишь. Меня зовут Джодок, я Повелитель демонов.

Тело Велима начало быстро преображаться, и спустя несколько мгновений рядом с ошеломленной Мирой находился совсем другой мужчина. Намного привлекательнее, с еще более хищной внешностью, с идеальной фигурой — ушла излишняя кряжистость, присущая Велиму, появилась неуловимая гибкость. От Джодока веяло смертельной опасностью.

Мира так не выпустила его руки, но по щекам поползли слезы. Видимо, предначертанного не избежать… Нет, она ни о чем, ни о чем не жалеет!

— Для чего тебе нужна Вита?

— Оракул сказал — если я буду находиться рядом с той, что остановит меня одним взглядом, я найду королеву сэддэков. В таверне я хотел овладеть ею, но она просто посмотрела, и… в общем, неважно. Видение, которое принес ее взгляд, остановило меня. К сожалению, оракул поведал это предсказание уже после того, как мы покинули Певуны, поэтому я упустил время. А так — забрал бы ее сразу.

— Она была рабыней, — напомнила Мира.

— Ну и? В чем сложность? Убить ее хозяев — не проблема, — удивленно поднял брови Джодок.

— Не проблема, — эхом откликнулась девушка, — вот потому пророчество и прозвучало позже.

— Почему — потому?

Но Мира лишь качнула головой, призывая продолжить рассказ.

— Рядом с Витой должна появиться королева сэддэков, но теперь пропала и она сама. Мы ждем здесь больше трех десятков дней, я вновь теряю время и найти королеву уже не успею.

— А зачем ты ищешь королеву? — как можно спокойнее спросила Мира, прижимая руку мужчины к груди, потому что по-прежнему близость с ним придавала ей ощущение безопасности.

Какая ирония!

— Мой мир на грани. Королева нужна для завершения ритуала: я накопил достаточно силы, чтобы наконец, снять проклятье с Адохара. Демоны смогли бы снова нормально жить в своем мире, жить, как и раньше, не менее пятисот лет. И мы с тобой поселились бы в Адохаре. Но чуда не случилось.

Я всю жизнь чувствую плиту проклятья, она становится все тяжелее, а несколько дней назад терпеть ее стало почти невыносимо, и я пошел проверить, что случилось. Перемещение занимает много сил, но я накопил их достаточно — мы с магами создали портал в свой мир. Он открывается по моему запросу через демонский маяк.

Адохар… он умирает… Сегодня утром огонь залил территорию моего дворца, осталось лишь святилище Оракула. Когда пламя займет и его, мой мир прекратит свое существование. Оракул подтвердил эту догадку.

Джодок остановил невеселый рассказ и грустно улыбнулся.

— Я люблю тебя, Мира. Как странно, — чуть слышно добавил он, словно самому себе, — я все же полюбил, — он усмехнулся, — Но тебе не стоит идти со мной в огонь.

Мира на секунду прикрыла веки. По ее щекам ползли слезы, она смотрела в красные глаза демона, понимая, что уже все решила. И обвив мужчину руками, сказала:

— Я люблю тебя. Велим или Джодок — неважно. Я люблю тебя…

Они долго целовались… Джодок ласкал Миру, вдыхал аромат ее кожи и волос. Пил ее дыхание, словно в последний раз. Но ведь он и был последним — вспомнила Мира… И мягко остановила демона.

— Прошу об одном — подожди немного, я сейчас приду.

Мира вернулась на временную стоянку. Яркий костер тихонько потрескивал, отбрасывая блики на лицо Сали. Она сладко спала в обнимку с Тэрмодом, остальных поблизости не наблюдалось.

Невидимое кольцо с мизинца сестры соскользнуло, стоило коснуться ее руки. Сали не проснулась, но поднял голову демон.

— Что ты здесь… — и пораженно замер, его взгляд жадно устремился в сторону, откуда только что пришла Мира.

Сверкнули красные глаза, и он начал медленно и осторожно высвобождаться из кольца рук Сали. Святая Аннис, он почувствовал своего владыку!

— Тэрмод, пожалуйста, не ходи туда, — умоляюще прошептала Мира, — мне нужно поговорить с ним.

И демон — о, чудо! — остановился, буравя ее глазами. Мира тут же ушла, пока Тэрмод не передумал.

Повелитель ждал ее, меряя ровными шагами поляну. Со стороны Мира никогда бы не догадалась, насколько тяжкий груз он несет. Как всегда серьезен и мрачен, но не более. Она шагнула вперед, надевая на мизинец второй кусочек невидимого магического пазла и одновременно выстраивая нейтрализующий малетум.

Личина спала, и Джодок увидел перед собой совсем другую женщину. Еще более худенькую и гибкую, с огромными фиалковыми глазами и трогательно-нежной белой кожей. Великолепные золотые волосы раскинулись по плечам густыми блестящими волнами. Она подошла ближе, и тонкими изящными пальцами провела по жесткой щетине ошарашенного демона, заглядывая в глаза снизу вверх. Разница в росте стала ощутимее.

— Меня зовут Лорэлил, я и есть та, кого ты ищешь, — чуть дрожащим голосом произнесла девушка.

* * *

Потрясение оказалось слишком сильным… Все это время королева была рядом, и вместо того, чтобы вычислить ее и завершить начатое, он не нашел ничего умнее, чем влюбиться, как последний кахар.

(примечание: «кахар» — демон, потерявший разум, не контролирующий собственные действия)

Узнай Джодок в первые дни совместного путешествия, кем являлась Мира, выполнил бы свой долг, не колеблясь ни секунды.

Сердце пропустило удар, и охваченный дикой яростью демон начал трансформироваться в боевую ипостась, одновременно изо всех сил борясь с самим собой. Тело вспыхнуло, глазницы засияли красным пламенем, по плечам потекли огненные змеи, но он все же умудрялся сдерживаться, наблюдая за реакцией стоявшей напротив девушки.

Она уже не плакала, только и без того огромные глаза расширились еще больше, стали будто глубже и темнее, да побелели крепко стиснутые губы.

В конце концов Джодок развернулся и ударил кулаком в ближайший керуш. Бедное дерево, простоявшее здесь по меньшей мере пару сотен лет, рухнуло с надрывным скрипом, по пути ломая ветви близлежащих собратьев, а демон, наконец, вернулся в человеческую форму.

Значит, вот что имел в виду Оракул, когда предсказывал любовь. «Ты полюбишь и избавишь Адохар от проклятья». Пожертвуешь любимой женщиной ради спасения своего народа. Отлично. Замечательно. Великолепно.

Вторая вспышка ярости длилась дольше, и на этот раз полную трансформацию удавалось сдерживать с бОльшим трудом — вертикально стоящих деревьев в ближайшей округе оставалось все меньше, а Джодок никак не мог успокоиться. Хорошо хоть Полог выстроил большой, пока хватало с запасом.

Лорэлил смотрела, как демон молча крушит все вокруг. Понимала — ее жизнь висит на волоске, и сейчас главное — выбрать верную линию поведения. А что в подобной ситуации может быть правильнее, чем тихо стоять в стороне? Зачем давать лишние поводы для гнева?

Но тот, кто много лет был ее жутким кошмаром, теперь стал любимым мужчиной. И его молчаливая ярость страшила больше опасности для самой себя, поэтому девушка заговорила, надеясь смягчить кипящую ненависть, которую чувствовала всем сердцем:

— Мы были детьми, когда все началось, — после первых же звуков ее мелодичного голоса Джодок вздрогнул и остановился, — Ты наверно не знаешь, да и мало, кто знает — мы очень долго взрослеем. Люди живут не больше двухсот двадцати лет, а для нас это пора совершеннолетия. Нам исполнилось чуть больше ста — наивные подростки, избалованные родными и прислугой. А тут — массовое нападение на Толон, тысячи погибших и пострадавших… Лучшие маги увели нас с сестрой и спрятали. Думали — хорошо спрятали. Но демоны нашли нас.

Джодок подошел ближе, замерев безмолвной статуей в нескольких шагах, его тело продолжало гореть. Это смотрелось жутко, но Лорэлил не отводила взгляд от бездонных, сияющих красным пламенем глазниц.

— Это были охотники на сэддэков, те, что качали дэви для продления собственных жизней. Маги, которые защищали нас, погибли в смертельной битве, но и демонов полегло немало. Мы вдвоем сбежали лишь чудом. После той страшной ночи у меня открылся дар. Только у меня, сестра останется без магии до моей смерти, такова судьба младшего из близнецов. Обычно магический дар сэддэка открывается не раньше совершеннолетия, а мне до него оставалось около пятидесяти лет, поэтому и дар получился с темным оттенком и кривой.

Тело демона, наконец, погасло, лишь глаза не вернули нормальный вид. Именно они пугали Лорэлил больше всего — с глазницами, изливающими пламя, Джодок совсем не походил на человека.

— Я поняла, что в настоящих обличиях мы долго не проживем, пришлось использовать часть собранного загодя магического резерва Толона, чтобы изменить внешность и суть — вместо сэддэка физически и энергетически стать человеком. Но из-за того, что дар открылся неожиданно и раньше времени, получилось плохо, ведь учиться было некогда и не у кого.

— Почему вас заранее не заколдовали ваши маги? — голос Джодока прозвучал для Лорэлил музыкой.

Наконец-то он заговорил, значит, все не так плохо. И девушка осторожно сделала небольшой шажок к демону. Он внимательно следил за ее маневрами.

— Никто не предполагал, что мы можем остаться совсем одни. Сначала я заколдовала сестру.

— Кто твоя сестра — Сали или все-таки Вита? — уточнил мужчина.

— Сали, — только тут Лорэлил поняла, что наверно, зря сказала об этом демону, и сложила руки в умоляющем жесте, — пожалуйста, не трогай ее! Королева — я, потому что старшая.

Джодок тут же вновь воспламенился, но с места не двинулся. Лорэлил догадалась, что перешла какую-то незримую границу, поэтому поспешно продолжила, надеясь отвлечь своего собеседника:

— Ты же заметил, как ведет себя Сали? — демон кивнул, — Думаю это из-за того, что у меня не получилось правильно перекрыть ей качества сэддэка. Почему-то малетум исказился, в итоге сестра потеряла память и ее поведение стало распущенным, порой вызывающим. Она уверена, что такова ее суть. Поэтому когда я перекрывала свойства сэддэка себе, сделала это не до конца, боялась потерять память, как сестра.

— И у тебя все получилось?

Лорэлил опустила голову.

— Нет, по мне тоже ударило искажение малетума. Но я не хочу об этом говорить.

Джодок прищурился, и хотя вместо глаз все еще оставалось полыхающее пламя, было вполне понятно — он очень недоволен ответом. Однако уточнять подробности не стал, и девушка поспешила закончить свой рассказ:

— Остатки сокрытого магического резерва ушли на снятие личины, и сейчас я полноценный сэддэк, — она судорожно вдохнула, словно перед прыжком в воду, — Если для исцеления твоего мира нужна я, то я готова.

Джодок долго смотрел в новые, фиолетовые глаза Миры. Такие чужие и такие родные. Лорэлил. Лил. Они светились неподдельным теплом и лаской, не отталкивая, хотя девушка знала — демону нужна ее жизнь. Постепенно пламя в его собственных глазах погасло, вернулись обычные красные.

Чем дольше он смотрел, тем отчетливее понимал, что не будет проводить столь тщательно подготовленный и выверенный ритуал. Просто не сможет. Сейчас, в новом облике Мира-Лил казалась еще более хрупкой и беззащитной. Проще самому себе по капле выпустить всю кровь или поджечь вены выжигательной смесью — чтобы адские мучения растянулись на многие часы.

Где-то глубоко внутри голос разума кричал, что теперь он ничем не лучше кахара — позволить себе и вообще всем умереть из-за обычной женщины. Но — Тахор с ним, с «разумным» голосом. И со всеми. В конце концов, наверно, демоны получили то, что заслужили, потому что с остервенением цеплялись за жизнь как потерявшие рассудок, убивая сэддэков без разбору. Став кошмаром целой расы, и почти добившись ее полного уничтожения.

Сколько времени они простояли, молча глядя друг другу в глаза? Стемнело. На небе одна за другой загорались звезды. Джодок с удивлением понял, что успел привыкнуть к миру людей: эти леса и это небо стали почти родными. Сердце щемило от странной, никогда не вЕданой тоски, а тяжесть проклятья давила все сильнее.

Как долго и счастливо они могли прожить вместе, и как мало осталось!

— Мне пора, Лил, — наконец тихо произнес демон, понимая, что рвать душу не имеет никакого смысла — пришло время заканчивать этот угасающий день и эту неудавшуюся жизнь.

Лил? Никто никогда не называл ее так. Обычно близкие сокращали длинное имя до Лоры, и это ей не очень-то нравилось. Джодок сразу нашел нежное сочетание звуков, напоминающее журчание веселого горного ручья. Так почувствовать ее суть мог лишь по-настоящему любящий мужчина.

— Ты… передумал?

— Да, — мягко ответил демон, продолжая неотрывно смотреть в глаза Лорэлил, будто хотел навсегда запечатлеть в памяти ее новый образ.

— Тогда не бросай меня!

Демон покачал головой.

— Как только исчезнет Адохар, исчезнем и мы. Я понял это сегодня, увидев горящий дворец. Осталось одно святилище. Когда пламя поглотит и его, мой мир прекратит свое существование, и демоны пропадут из всех семи миров. Оракул подтвердил мою догадку, — незаметно очутившись совсем рядом, Джодок нежно провел рукой по волосам девушки, — Вы с сестрой будете, наконец, в безопасности, — с теплой улыбкой сказал он.

— А я… прости, но я не могу бросить своих людей. Когда для нас все закончится, мне лучше быть там, где их больше всего — в Адохаре. Я ухожу с легким сердцем, Лил. Спасибо… Ты подарила мне осознание того, что есть вещи поважнее, чем моя жизнь.

Лорэлил поняла — Джодок сделал выбор, и поскольку он сумел принять даже скорую гибель своих подданных, то и другие доводы не помогут. Но она поняла еще кое-что — если умрет он, ей тоже жить ни к чему. Что ж… Она тоже приняла решение.

— Тогда хотя бы подари мне последнее воспоминание о себе, — девушка крепко прижалась к широкой горячей груди, — Я хочу тебя. Пусть один раз, но пусть это будем мы настоящие. Не двое, спрятавших друг от друга свою суть, а демон и сэддэк. Огонь и вода…

Удивительные ощущения испытала Лил, когда тот, кого она недавно боялась до жути, раскрылся совсем в другом качестве — по-настоящему любящего, пронзительно нежного мужчины. Только теперь девушка поняла, что все это время он сдерживал свои чувства. Тогда ей доставались крохи. Сейчас — лавина.

Это было больше, чем физическая близость… Джодок отдавал все нерастраченное тепло своей души. Все, что оттаяло за время так недавно родившейся любви. И Лил в ответ с радостью отдавала свой Дэви, заодно вливая в мужчину по капле Ринн — кусочек магического сердца Толона. Ринн, являвшийся свидетельством ее статуса в мире сэддэков. Наверняка именно он нужен для завершения ритуала.

Отдав Ринн, она умрет на руках мужчины, и тогда пусть он принимает решение, спасать свой мир или нет. Она не хочет видеть его смерть. И знать о ней тоже не хочет.

Но отдавая любимому Дэви без остатка, Лорэлил почему-то не ощущала потери, а наоборот, наполнялась все больше и больше. И после феерического взрыва, после того, как оба наконец, отдышались и пришли в себя, она почувствовала, что Ринн разделился — у нее осталась бОльшая его часть, но тихий отголосок сердечного ритма Толона ощущался и в Джодоке.

— Лил, что ты сделала? — настороженно спросил мужчина, почувствовав непонятные изменения, которые пока не взялся бы описать.

— Хотела отдать Ринн — сердце Толона. Ведь это он нужен для ритуала? Но почему-то получилось лишь частично передать его тебе.

— Ты же могла умереть! — с болью в голосе воскликнул демон, вновь заполыхав глазами.

Но теперь ее не испугала бы и полная боевая форма Джодока — Лил всей душой чувствовала его всепоглощающую любовь. Она крепче обвила руками своего мужчину, счастливо прижимаясь щекой к колючей щетине.

— Так ведь не умерла, значит, и говорить не о чем, — ответила, улыбаясь, — и я чувствую, теперь ты тоже будешь жить. Для меня это главное.

Джодок грязно выругался, прижав Лил так крепко, словно боялся, что она испарится, и прислушался к себе, не вполне веря происходящему.

— Я чувствую тяжесть проклятья, но оно немного ослабло. С такой силой оно давило несколько дней назад. Очень странно.

В неясном свете давно взошедшей Нэди Лорэлил видела откровенное недоумение на красивом мужественном лице демона.

— Мне придется проверить, что происходит в Адохаре.

— Теперь все будет хорошо, — сказала Лорэлил, постаравшись вложить в свои слова как можно больше убежденности.

Впрочем, на самом-то деле уверенности не было. Знала точно одно — Джодок будет жить, но вот что произойдет с его миром…

Демон быстро поменял внешность, превратившись обратно в Велима, но Лорэлил не испытала радости, увидев привычный облик. Она уже полностью приняла своего мужчину таким, каков он есть на самом деле.

— Тебе тоже надо вернуть личину Миры.

— У меня не получится, — растерянно ответила Лил, — магический резерв закончился, а у меня самой запас слишком мал. Я и простые малетумы сформировать не смогу. Может быть ты сделаешь это?

— Вряд ли, моя магия обращения действует исключительно на меня самого.

— Попытайся! Ведь я теперь в какой-то мере часть тебя, — улыбнулась Лил.

Джодок сформировал малетум, но ничего не вышло. Попробовал еще раз. Тоже безрезультатно. И когда уже собрался сообщить, что лучше поискать другой выход, девушка вдруг быстро превратилась в Миру.

— Вот видишь, — радостно воскликнула она, — все получилось!

Демон озадаченно смотрел на черноволосый облик Лил, не понимая, что произошло. Но расстраивать ее не хотелось.

— Если там все более-менее в порядке, я вернусь, — пообещал он.

— Нет, вернись в любом случае. Хотя бы попрощаться, — радость Миры как рукой сняло, ее место заняла пустота…

Демон исчез, и она медленно побрела к временной стоянке, изо всех сил стараясь не поддаваться тоске, появившейся, как только ушел Джодок. Не дойдя до места всего ничего, услышала, как Лэйс удивленно спрашивает кого-то, пока невидимого за деревьями и густым кустарником:

— Эй, а ты вообще кто?