Глава 18

Длительная прогулка по Конну и поиск Виты, забравший последние силы на мастерство следопыта, что-то надломили в Дэвоне. Когда они с Лэйсом, наконец, остались вдвоем, девушка вдруг поняла, как хрупка действительность, как иллюзорно благополучие утекающих сквозь пальцы мгновений. Да и кто знает, сколько их вообще осталось, этих мгновений.

Вот Вита… Вышла погулять — и пропала. И неизвестно, удастся ли ее найти. Что, если на месте Виты оказался бы Лэйс? Возвращаясь в «Желтый песок» Дэвона думала о том, как глупо растрачивала на ревность и выяснение отношений драгоценные минуты, которые стоило счастливо провести с любимым.

Тем более, несмотря ни на что, она все отчетливее ощущала его любовь.

Добравшись до комнаты в таверне, девушка разрыдалась в объятьях Лэйса, который читал отголоски раздирающих ее душу эмоций, но не понимал, что происходит. На вопросы Дэвона не отвечала, и три дня была сама не своя — она часто прижималась к теплой широкой груди избранного мужчины, целовала уголки его губ, гладила по волосам и лицу, но на большее не соглашалась, оставляя эльфа в полном недоумении.

И в конце концов, когда ночью Дэвона лежала без сна в плотном кольце рук любимого, мучительный марафон пришел-таки к финишной черте — внутри что-то взорвалось и разлетелось на мельчайшие осколки, чтобы растаять и окончательно прекратить свое существование.

Дроу ощутила, как эмоции утекают и испаряются, словно ведро воды, выплеснутое в истосковавшуюся по влаге сухую землю, как уходят многолетние тревоги, недовольство и раздражение. Как сменяя бесчисленные, сжигающие душу страсти, разрастается и ширится, заполняя собою все внутреннее пространство, чистая любовь…

Ощутив жизненно важные перемены в ее состоянии, проснулся Лэйс. Эльф потянулся к девушке, и в зеленых глазах она увидела отражение своих чувств — океан тепла, в который хотелось погрузиться с головой, полное приятие и светлую, живую радость. Расцвел чудесный бутон давно зародившейся любви и окутал эльфа и дроу нежными лепестками ничем не замутненного счастья.

Это был их первый поцелуй без примеси горечи, ревности и сомнений, и Дэвона расцвела под лаской, растворилась в любимом в полной мере: пропало тело, ушли мысли, исчезло все…

Остались только они вдвоем — два в одном — единое целое — неделимое…

Лишь теперь Дэвона поняла, почему для эльфов физическая близость не столь важна… Все эмоции и наслаждения, в полной мере познанные ею в свое время с мужчинами, которых она, вроде бы, любила, оказались пшиком, каплей влаги в раскаленной пустыне.

Чувственное единение, переживаемое сейчас, перекрыло все… А поцелуй стал всего лишь проводником льющейся беспрерывным потоком нежности…

Когда они наконец, оторвались друг от друга, Лэйс ласково коснулся горячими губами кончиков пальцев девушки:

— Поздравляю, жена, — от тепла, сиявшего в глазах любимого, у Дэвоны перехватило дыхание, — теперь мы соединены по нашему эльфийскому обычаю.

Дроу захлестнула волна удивления и радости.

— Но как? Ведь никакого ритуала не было?

— Почему же? Был… Поцелуй, освященный Истинной Любовью — это и есть настоящий эльфийский брак. Любовь сама выбирает, кого принять. И я счастлив, что мы оказались достойны этой чести. Почти триста лет Истинная Любовь не осеняла своим благословением эльфов, и многие давно ищут замену душевной близости, предаваясь постельным утехам с разными партнерами, продолжая втайне надеяться найти того или ту самую… Даже соглашаются на имитацию ритуала, помнишь, я тебе говорил, — вроде бы и брак, но без Истинной любви он дает лишь эмоциональную зависимость друг от друга да умопомрачительный секс. Но постоянное желание быть рядом со своим спутником, приправленное обычными неприятностями — ревностью, обидами и прочим, очень выматывают… Поэтому большинство все же ждут полноценную пару, того, с кем можно разделить не только тело, но и чувства.

— Значит, у нас все будет по-настоящему? — тихо спросила Дэвона, робко заглядывая в явно счастливые глаза мужа.

— Разве ты не чувствуешь меня? — тепло улыбаясь, ответил он вопросом на вопрос.

Девушка прислушалась к себе, и вдруг поняла, что Лэйс имеет в виду. Она чувствовала своего мужчину, как саму себя — ее обволакивало тепло любимого, она словно парила в поднебесье безграничного счастья, видела, что и он чувствует ее блаженство. И прятать друг от друга больше нЕчего…

— А как же Сали? — сама не ведая, зачем, спросила Дэвона.

— С ней будет все в порядке. Я чувствую, скоро что-то изменится, не переживай.

И девушка осознала — она действительно переживает, но не за себя, а за Сали. Стало очевидно, что у Лэйса к несчастному почти ребенку не было ничего, кроме сострадания и желания помочь даже ценой собственного спокойствия. И сейчас она отлично понимала своего мужа.

* * *

После провальной операции по спасению Виты Тритис был по-настоящему зол и не скрывал этого. Они с Фаррелом уничтожили всю банду, за исключением проклятого эльфа, измучившего девушку — именно он избивал ее несколько дней, доведя до плачевного состояния, в котором они и застали Виту. Застали, чтобы снова потерять…

Но маг категорически запретил убивать эльфа, и сдал его Ла Сурэту, главе стражи Конна, мотивируя это тем, что властям надо разобраться, кто стоял за столь серьезно подготовленной бандой. Кто обеспечивал им портал, который как оказалось, работал в две точки — напрямую в логово разбойников, и в заброшенный поселок, расположенный далеко от Конна. Им еще повезло, что удалось сразу пройти именно туда, где находилась Вита, а не блуждать по разрушенным улицам и домам.

Тритис имел возможность в полной мере восхититься дипломатическим талантом Фаррела, который умудрился качественно задурить голову сперва начальнику стражи у входа во дворец префекта, чтобы добиться аудиенции, а потом и самому Ла Сурэту, чтобы тот спокойно воспринял кучу странной информации: об уничтожении огромной банды всего-навсего двумя людьми, о действующем портале и о главаре банды, эльфе-садисте, которого в прошлый раз, конечно же, не поймали.

Вместо вполне разумных вопросов Фаррел и Тритис получили благодарность от Главы стражи Конна и от префекта лично, а Тритис, чтобы хоть как-то успокоиться, взял с префекта города клятву, что после расследования эльф будет казнен.

Все эти события на некоторое время выбили оборотня из колеи, но когда они с магом, наконец, вернулись в таверну и рассказали своим спутникам о неудачном результате освободительного похода, Тритис не выдержал:

— Фаррел, объясни, где ты пропадал три дня? Мы бы успели спасти Виту, будь ты с нами!

В этот момент дверь в комнату Миры, где беседовала честная компания, распахнулась, и вошел Велим, сразу заполнив собой все пространство. Обвел собравшихся привычным суровым взглядом, остановившись на Мире — при этом глаза его необычайно потеплели.

— Он был со мной, — веско уронил мужчина.

С громким всхлипом к нему на шею бросилась Мира.

— Слава святой Аннис, ты вернулся! — шептала она, заливаясь слезами, а огромный мужчина нежно обнял и поцеловал девушку, отрывисто вдыхая одуряюще соблазнительный аромат ее кожи и волос, — еще немного, и я бы сама отправилась в Адохар.

— В Адохар? — удивился эльф и посмотрел на Тэрмода, который промолчал, невозмутимо выдержав вопросительный взгляд друга.

— Я знаю, что всем вам можно доверять… — задумчиво произнес Велим, — Думаю, мне пора снять личину, и кое-что рассказать.

В следующее мгновение перед изумленными Тритисом, Лэйсом, Дэвоной и Сали предстал высокий красноглазый демон. Остальную публику столь кардинальное преображение мужчины совершенно не удивило. Мира продолжала обнимать своего любимого, явно не собираясь отпускать ни на миг, но тому ее крепкие объятия не помешали избавиться от личины. Фаррел лишь кивнул, а Тэрмод сдержанно поприветствовал своего владыку, чуть наклонив голову и приложив к груди правый кулак.

— Меня зовут Ла Джодок, и я Повелитель демонов. Я появился среди вас в надежде на исполнение пророчества, в котором говорилось, как снять проклятье с моего мира. Пророчество исполнилось, — он глянул на Миру, — хоть и не совсем так, как я рассчитывал, и пока не до конца… Но исполнилось. Больше трех десятков дней назад я ушел в Адохар — проверить, действительно ли проклятье остановилось. Оказалось — огонь, заливающий наш мир, даже немного отступил, но для того, чтобы он прекратил распространяться дальше, мне нужно постоянно находиться в Адохаре.

Джодок прервал свою речь и посмотрел на Миру, в его тяжелом взгляде она прочитала затаившуюся вину и сожаление за опоздание:

— Только поэтому я никак не мог прийти… Прости, что задержался.

— Нет-нет, теперь все хорошо, — прошептала девушка, — я счастлива, что ты вернулся.

— Я бы не вернулся, если бы не он, — кивнул Джодок на мага.

Тот стоял, небрежно прислонившись к стене, и предположить, что он чувствует, было невозможно. Непроницаемые карие глаза смотрели спокойно и прямо.

— Три дня назад Фаррел появился в Адохаре и предложил помощь. Все это время мы завязывали оставшиеся нити магии моего мира таким образом, чтобы я мог удерживать проклятье, находясь не только там, но и в Наосе. Наконец, это получилось.

Мира теперь во все глаза смотрела на Фаррела, и маг улыбнулся в ответ, причем его взгляд смягчился и потеплел.

Тритис же, хоть и согласился с тем, что Фаррел отсутствовал по серьезной причине, все же не мог простить магу случившегося с Витой, и потому перевел тему на то, что волновало его больше всего:

— Я рад за тебя, Джодок, — демон на это заявление оборотня нехорошо сощурил красные глаза, — и за твой мир тоже, — спокойно добавил Тритис, а повелитель едва заметно улыбнулся одними уголками губ, — но нужно поскорее найти Виту, а мы понятия не имеем, где ее искать.

— Я догадываюсь, куда она могла попасть, — задумчиво глядя сквозь оборотня, проговорил Фаррел, — она в Эйре.

— С чего ты взял? — жестко бросил Тритис, — каким образом Вита могла оказаться в столице?

— Не могу объяснить, это что-то вроде интуиции, — переведя проницательный взгляд на оборотня, серьезно ответил маг, — Нам понадобится портал, можно открыть его, но к сожалению, лишь до границы владения. До столицы придется ехать на лошадях, потому что в самом владении Кралот портал могут открывать только по разрешению представителей королевского рода — там земли полностью запечатаны от внешнего вторжения.

— Ты хочешь сказать, что можешь создать портал в одиночку? — изумился Тритис, Мира ахнула, а Дэвона и Лэйс многозначительно переглянулись.

— Да, у меня достаточный магический резерв.

— И почему же ты не сделал этого раньше? — поинтересовался оборотень, чем дальше, тем все больше и больше терявший последние крохи доверия к магу.

— Потому что это было не нужно.

— Кому не нужно? — продолжал допытываться Тритис, уже теряя терпение.

— Да никому, — просто ответил Фаррел, — действительно никому. Прекрати мучиться, — добавил он тоном, не терпящим возражений, — беспокойство и тревога тут не помогут. Знай — не только ты хочешь найти Виту и помочь ей.

Оборотень ничего не ответил, он продолжал сверлить мрачным взглядом мага, который казался ему все более чуждым и непонятным.

Однако, в итоге собравшиеся приняли совместное решение утром отправиться до границы владения Кралот из портала, созданного в ближайшем к Конну лесочке.

* * *

Маг собирался укладываться спать, когда услышал робкий стук в дверь — на пороге стояла взволнованная Мира.

— Фаррел, я пришла попросить у тебя прощения, — тихо прошелестела она, опустив голову, — ты помог Джодоку, а он — моя жизнь.

— Перестань Мира, все в порядке, — мягко ответил Фаррел, — тебе не за что извиняться. Ты имела полное право подозревать меня, — и мужчина улыбнулся, теплые карие глаза лукаво блеснули.

Мира совсем смутилась.

— Джодок рассказал еще кое-что. Ты помог не только ему, но и мне — теперь я знаю, что не он, а ты вернул эту личину. И ты все знаешь о нас.

И она обреченно вздохнула.

— Да, я случайно увидел большой Полог Неприметности и решил проверить, кто поставил его рядом с нашим лагерем. Но тебе вовсе нечего бояться, Лорэлил, — девушка вздрогнула, услышав свое настоящее имя, — я ухватил окончание вашего разговора, и понял, что демону может понадобиться помощь. И рад, что все так сложилось, — мужчина снова ободряюще улыбнулся.

— И все же я прошу извинить меня, Фаррел, ведь я пришла просить тебя, — Мира сложила руки в умоляющем жесте, — сними искаженный малетум с Сали! Нам пока не стоит возвращать внешность и суть сэддэка, но верни ей воспоминания, верни ей саму себя! Убери этот кошмар зависимости от мужчин! Ты же сможешь?

Она с надеждой смотрела на мага.

— Да, я все сделаю. Хорошо, что ты, наконец, пришла с этим. Сали давно пора вернуться.

* * *

До уборной я еле-еле доковыляла, сто раз пожалев, что не согласилась на помощь. И как только заползла, наконец, обратно в постель, не переставая костерить себя за глупость, в комнату вошла темноволосая девушка с наивным детским лицом, одетая в длинное платье служанки грустного коричневого цвета.

— Доброе утро, госпожа. Я ваша личная раздевщица.

Какое все-таки странное слово — раздевщица!

— Не надо называть меня госпожой. Как тебя зовут?

— Милорд так приказал, я не осмелюсь перечить ему. Мое имя Бритта. И милорд сказал, чтобы вы больше не вставали. Он распорядился подавать вам утку. Не волнуйтесь, после облегчения вас будет омывать магия и вы всегда будете чистой.

Бритта тараторила быстро, но держалась очень скромно, потупив взгляд, и ее высокий голосок почему-то напомнил мне Зиру, даже выступили слезы от представшего перед глазами образа несчастной девушки.

— Что значит — будет омывать магия?

— Ну, когда милорд принес вас сюда, он приказал раздеть вас и поставил на кровать какие-то чары — я в этом ничего не понимаю, у меня нет магии. А наш милорд в магии страшно силен, наверно, он самый могущественный маг Наоса, — девушка закатила глаза в бесхитростном восхищении.

Впрочем, тут же испугавшись, начала умолять:

— Госпожа, пожалуйста, не говорите милорду, что я распустила язык! Мне запрещено болтать с вами.

То, что незнакомец из сна — сильный маг, и так не вызывало сомнений, а вот другая новость удивила и смутила. Он сам принес меня в эту комнату и все-таки видел без одежды? Или не видел? Может быть, поставил чары да ушел? Нет, выспрашивать подробности у раздевщицы точно не стоит.

— Я ничего не скажу ему, Бритта, — уверила девушку, — а этот ваш милорд — он вообще кто?

— Госпожа, простите, пожалуйста, но милорд запретил отвечать на вопросы, — испуганно пробормотала раздевщица, — Вы как? Сейчас придет лекарь осмотреть вас.

— Пусть заходит, я готова, — ответила, почувствовав себя чуть ли не королевишной, раздающей благоволения с барского плеча.

Лекарем оказался пожилой мужчина, внешне типичный доктор Айболит — с добрым лицом, густой седой бородой и усами. Он долго колдовал над моим телом, сначала осматривал и ощупывал руками (пришлось, сжав зубы, терпеть боль), потом производил явно магические манипуляции — не только с помощью рук, но и предметами (от простых до абсолютно волшебных даже на вид), которые он жестом фокусника извлекал из принесенного с собой объемного саквояжа.

— Да, уважаемая, трудно будет, — заключил он, наконец, — поскольку вы трансформируетесь в дракона, никакие амулеты вам прописывать нельзя. Все сама, дорогая, все сама.

— Разве амулеты драконам нельзя? — удивилась я, понимая наконец, причину, по которой Фаррел запретил покупать амулеты.

Вот только почему не объяснил? И еще — получается, он все знал с самого начала???

— Можно ненароком сбить магические связи, — ответил лекарь, про присутствие которого из-за очередной сногсшибательной новости я почти забыла, — Конечно, настоящему дракону это не грозит, но вы-то только обращаетесь… Уникальный случай, уникальный…

Он бросил на меня напряженный взгляд из-под густых бровей.

— А этот амулетик, позвольте поинтересоваться, откуда? — кивнул старичок на кулон, подаренный тремя сестренками, — исключительная вещица, единственная в своем роде. Никогда не видел ничего подобного! И свойства непонятны… Вижу — магия, да-да, сильная магия, а вот какая именно…

— Мама подарила, — ответила я, не придумав ничего более правдоподобного.

Лекарь проницательно глянул на меня и протянул колбочку с темной жидкостью.

— Мама, значит… Ну-ну, ну-ну. Выпейте-ка, настойка черуши уменьшит боль и будет потихоньку снимать воспаление.

Я проглотила лекарство — оно оказалось жутко горьким. Что же местные доктора так сплоховали, даже в магическом мире не смогли придумать чего-нибудь более приятного на вкус.

А лекарь уже отвернулся и начал отчитываться пока невидимому мне человеку:

— Только отвары и настойки травок. Все принесу, все сделаю, но больше ничем помочь не смогу. Плохо, да, очень плохо. Сильно били, множественные внутренние повреждения. Но ничего-ничего, постепенно восстановится.

— Сколько на это потребуется времени? — музыкой прозвучал знакомый голос.

— Не меньше пары десятков дней, точнее не скажу, — немного смешавшись, ответил местный эскулап.

— Хорошо, — хотя ледяные интонации прозрачно намекали, что ничего хорошего в медико-магическом прогнозе милорд не увидел, — идите.

Лекарь немного суетливо покинул комнату, а мужчина подошел к кровати.

Сейчас я обратила внимание на его одежду и вообще на внешний вид. Белая рубашка с широким воротом, черная жилетка, расшитая серебром, черные облегающие брюки и черные же высокие кожаные сапоги с серебряными пряжками сидели безукоризненно на идеальной атлетической фигуре. Волнистые волосы в беспорядке рассыпались по широким плечам. Во всем облике милорда сквозила этакая элегантная небрежность. Безупречный и неприступный он внимательно смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц темными, как бездна, глазами.

— Не стоит ни о чем расспрашивать Бритту, — сказал он, вновь не опускаясь до приветствий, — не добавляй проблем раздевщице.

Я похолодела. То есть, в случае чего, он отыграется на девушке? Что ж, договорились. Бритте нельзя, значит, пусть отвечает сам.

— Но ведь вас я могу спросить, милорд? — главное оставаться уверенной и спокойной.

Мужчина промолчал, продолжая гипнотизировать жестким взглядом, и я приняла это за «высочайшее дозволение». Ведет себя, как особа королевских кровей, ни больше, ни меньше.

— Те девушки, которые не подошли для трансформации в дракона, где они? Вы вернули их по домам?

— Нет, это невозможно. Дверь из Иномирья открывается только в одну сторону.

Он равнодушно пожал плечами.

— И вы им не помогли? Или… убили?

Милорд едва заметно усмехнулся.

— Зачем? Они устраивают свою жизнь в новом для себя мире. Каждой было предложено высказать одну просьбу. Любую, но разумную.

В его взгляде мелькнуло что-то брезгливо-отрешенное, а я, кажется, догадалась, о чем могли грезить иномирные девушки без этой оговорки. Особенно, любители фэнтези. Хотя, не факт, что сюда занесло кого-то еще из нашего мира.

— Некоторые остались жить в моем владении, — продолжил меж тем милорд, — для них под запретом только проживание в столице. Кто хотел посмотреть другие города или миры — ушли. Мне не нужны лишние жертвы.

Лишние жертвы? А кто здесь жертва? Уж не я ли? Задавать вопросы расхотелось, спрашивать о своей догадке — тем более, вдобавок я как-то враз устала, вымотанная то ли приемом лекаря, то ли «светской беседой», то ли настойка начала действовать. Мужчина снова усмехнулся.

— Больше не вздумай вставать.

Похоже, он видел меня насквозь. Мало того, кажется, прекрасно понимал, насколько тяжело мне дался сегодняшний самостоятельный поход в уборную и решил проучить за упрямство. Хотя, в общем-то, правильно. И чего, спрашивается, выделывалась?

— Если что — звони раздевщице. Она показала, как ее вызывать?

— Нет, — пролепетала, почти отключаясь.

— Справа от тебя шнурок золотого цвета.

Я послушно повернула голову, и заметив плотно скрученную косу с бархатной кистью, показала на нее милорду. Он кивнул, и под проницательным взглядом я провалилась в глубокий сон.

Настойка черуши оказалась с секретом. Несколько дней я провалялась в почти беспрерывной отключке, в основном приходя в себя для того, чтобы выпить очередную микстуру или отвар. Это был не сон, а скорее, провал в небытие — никаких сновидений, лишь полупрозрачным шлейфом искрилась тоненькая связь с Сердцем Магии, которая больше не прерывалась. Правда, текла все еще в одну сторону — от меня…

Иногда, просыпаясь ночью, я чувствовала чье-то незримое присутствие, от которого становилось немного не по себе. По обеим сторонам кровати примостились низенькие столики с магическими лампадами в форме диковинного цветка, в которых за разноцветными камнями (по-видимому, драгоценными, уж очень ярко сверкали и вспыхивали) плясал огонь. Из-за всполохов пламени по комнате гуляли серые тени, исполняя фантастичный безмолвный спектакль, и чудилось, что любая иллюзорная фигура на поверку может оказаться настоящим человеком.

Один раз я даже встала, издав невольный стон, потому что черуша каким-то образом сделала тело очень тяжелым и неповоротливым, словно каждая его клеточка налилась свинцом — еле удалось подняться… Прошла по комнате, заглянула во все углы, никого, естественно, не обнаружила, но и ощущение невидимого наблюдателя не исчезло. Не то, чтобы появился страх, нет, но хотелось бы знать — кто именно подглядывает? Неужели Милорд? Вряд ли, зачем ему?…

Подружиться с Бриттой так и не получилось. Девушка была милой, услужливой, старательной, но на контакт совсем не шла, ограничиваясь выполнением непосредственных обязанностей. Хотелось бы знать, какими карами ее так запугал хозяин замка?

Зато по поведению раздевщицы стало ясно — личина, созданная Фаррелом, каким-то образом спала. Интересно, это произошло сразу после перемещения в замок Милорда или нет? Ведь в первый день я мало, на что обращала внимание, но потом заметила — девушка непрерывно пялилась на меня с нескрываемым восхищением, как на великолепное произведение искусства или на икону. Даже активнее, чем в свое время Сали. Это немного раздражало.

Жутко хотелось внимательнее присмотреться, как реагирует на мою внешность Милорд (ведь она нравилась всем, без исключения!), но первые дни он не приходил проведать свою невольную гостью.

Несмотря на безукоризненно соблюдаемый постельный режим, выздоровление длилось долго. Как только перестала принимать черушу, ушли неконтролируемые провалы в небытие, вернулся обычный сон, а главное, я стала потихоньку вставать в уборную, потому что утка уже порядком поддостала.

На третий день нормального бодрствования пришел-таки Милорд.

— Как ты себя чувствуешь? — как всегда, без приветствий спросил он.

— Спасибо, лучше.

— Кто тебя избил?

Надо же, с чего такой интерес?

— Какой-то эльф, кажется, главарь банды в городе Конн. Держал в цепях.

Отвечая на вопросы, я вглядывалась в Милорда, пытаясь определить, нравлюсь ему или нет, но понять что-либо по непроницаемым глазам было невозможно. Или действительно не впечатлился, или настолько владеет собой. Удивилась, ощутив укол разочарования — почему-то мне хотелось понравиться этому человеку…

— Кстати, благодарю, что вытащили из темницы разбойников.

В глазах мужчины мелькнуло нечто совершенно непередаваемое.

— Я вовсе не вытаскивал тебя оттуда, — наконец, медленно проговорил он, внимательно глядя на меня, — мне просто показалось, что ты хочешь о чем-то то ли попросить, то ли спросить, и снял ограничивающий кокон. А ты тут же свалилась мне на руки.

Вот это новости! Тогда — как???

— А из пустоты? — осторожно начала я, — помните? Я чуть не погибла, но вы спасли меня. Или?…

— И тогда я ничего подобного не делал, — спокойно ответил мужчина, — Ты была в паутине магических нитей, очень странное плетение, и я его разорвал, но и только. Скорее всего, тебе помогли умения драконов, рано или поздно они должны были проснуться. В том числе, к ним относится перемещение в пространстве реальности и сновидений.

Как только Милорд упомянул драконов, в его глазах мелькнула явственная ненависть. Перед этим померкла даже информация о том, что первый раз он помог мне лишь частично, а второй… Я все сделала сама?

О, Господи… Если он на дух не переносит драконов и ждет, когда я перевоплощусь, то… То что?

— Скажите, зачем вы выдернули меня сюда?

— Мне нужен дракон.

Об этом я и сама догадалась.

— А для чего?

Милорд промолчал, но взгляд его был весьма красноречивым. Мол, не суйся с вопросами, на которые все равно не получишь ответов.

— В качестве жертвы? — не сдавалась я.

Мужчина развернулся и направился к двери. Ну, нет! Мне так надоело скудное общение с одной раздевщицей, да и хотелось получить хоть какую-нибудь информацию! Главное, правильно задавать вопросы.

— Не уходите, поговорите со мной, — попросила я.

Милорд развернулся с грацией хищника и немым вопросом в глазах. Казалось, он удивлен, что после всего сказанного, вернее, несказанного, я все еще хочу вести с ним задушевные беседы.

— Пожалуйста, — добавила я, — Бритте вы запретили общаться, а больше ко мне никто не заходит.

Мужчина усмехнулся.

— Хочешь, чтобы я развлекал тебя?

Я покраснела, не зная, что ответить.

— Я буду заходить, но на сегодня хватит, — отрезал он, и покинул комнату.

На следующее утро Бритта принесла несколько платьев, одно краше другого, но меня они ни капли не впечатлили. Никогда не любила пышные наряды и не следовала изменчивой, а часто и глупой моде, одевалась прежде всего удобно и стильно, отдавая предпочтение старой доброй классике.

Поэтому попросила вернуть мой собственный костюм, который не пострадал от деятельности эльфа-садиста — его снова защитили магические свойства, о которых кхин Ла Эдон не предупредил. Раздевщица удивилась, но принесла любимый дорожный наряд, благоухающий первозданной свежестью и чистотой.

Каждое утро Бритта помогала мне одеваться и причесываться, и я проводила дни в ожидании Милорда. Почему-то казалось — если наладить контакт, удастся понять, что он затеял, а может, и избежать этого. Ведь ожидать чего-либо хорошего от его планов точно не стоило.

Мои братья-мечи лежали на туалетном столике — весьма неподходящее место для боевых клинков, испивших крови даже в моих руках, — и глядя на них, я вспоминала нашу компанию, гадая, почему никто из них не пришел на помощь, не спас из рук эльфа. Или что-то пошло не так, или все же — не друзья?…

Часы текли медленно. Не имея ни полезных, ни интересных занятий, я рассматривала чудесные виды, открывавшиеся из окна: огромный парк, зеленые волны холмов, покрытых непроходимым лесом, пики далеких гор и кажется, даже море. Во всяком случае, в туманной дымке горизонта просматривалась тонкая синяя полоска.

Иногда сидела в кресле, но чаще все же лежала на кровати, потому как слабость была дичайшая. Удивительно, неужели эльф избил меня настолько сильно, что организму не удается устранить последствия?

Впрочем, очередной визит старичка-лекаря все объяснил — во время трансформации в дракона тело восстанавливается тяжелее и дольше. Я поинтересовалась, сколько раз пациенты, подобные мне, встречались в его личной практике.

— Вы первая, уважаемая, — ответил «доктор Айболит», ничуть не смутившись, — но в Академии Целительства есть древние трактаты, в которых подробнейшим образом описываются такие же случаи, как у вас. И не только, да, не только! Еще трансформация человека в эльфа, в оборотня и в дроу. А вот в демона и в сэддэка превратиться невозможно — так сказано древними.

И он прочитал целую лекцию на тему «Почему человек ни при каких условиях не может обратиться в сэддэка или демона». Сначала новая информация воспринималась с интересом, но постепенно монотонное повествование утомило, и я стала все отчаяннее клевать носом. Заметив это, лекарь с доброй улыбкой откланялся, пожелав скорейшего выздоровления.

Сей профилактический осмотр хоть немного скрасил мое однообразное существование. Я уже почти отчаялась дождаться Милорда, когда он все-таки пришел — через пять дней после нашей встречи. Это случилось ближе к ночи, я уже собралась спать, решив, что больше ждать не стоит.

Как всегда, безупречный и серьезный, он остановился на почтительном расстоянии, будто стремился держаться подальше от меня. И все же я обратила внимание на чуть заметные темные круги под глазами, словно человек вымотался на тяжелой работе или не спал, как минимум, сутки. Впрочем, это лишь добавляло таинственной загадочности его образу, а в темных глазах читалась исключительная собранность, как у хищника перед прыжком.

— Я открою точечный портал в библиотеку из твоей спальни, — «поздоровался» мужчина своим завораживающим голосом, — будешь читать любые книги, которые сумеешь прочесть.

И он чуть повел правым запястьем в сторону самого дальнего угла комнаты, где стоял массивный деревянный шкаф, выглядевший, как изумительный антиквариат далекого средневековья. Вспыхнуло едва различимое шарообразное свечение.

— Видеть его и перемещаться сможешь только ты, — продолжил Милорд, — бери книги, но читай здесь. Обратный портал тоже настроен на тебя. И не ходи по замку. Надеюсь, этого занятия будет достаточно для развлечений.

Библиотека — это, конечно, здорово, но последняя оговорка возмутила.

— Я правильно понимаю — вы позволяете читать свои книги, чтобы исключить личные встречи?

— Ты очень догадлива, — без тени улыбки кивнул мужчина.

Я почувствовала себя глупо. Как быть — уговаривать? Очевидно, что это ничего не даст.

— Почему же вы не хотите общаться со мной? Боитесь? — храбро вопросила я, решив спровоцировать хозяина замка, который — и я четко ощутила это, — после моих слов едва уловимо расслабился.

— Смешная девочка, — неожиданно мягко усмехнулся он в ответ.

У меня захватило дух от того, насколько притягательным стал Милорд, стоило ему чуть-чуть приподнять маску суровости.

— Тогда почему? — не отставала я.

— Нам не о чем разговаривать, — от пристального взора мне стало не по себе.

Я поняла, что Милорд по каким-то своим соображениям принял решение не общаться со мной, но вслед за первой мыслью вспыхнуло и четкое осознание — я просто обязана убедить его в ошибочности этого решения.

— Давайте хотя бы попробуем, всегда можно найти темы для разговора.

И искренне улыбнулась, всей душой чувствуя, что малейшая фальшь, любая женская игра или желание понравиться вмиг приведет к настоящей ненависти мужчины уже лично ко мне, а не к драконам в целом. И тогда изменить его отношение будет невозможно.

Милорд долго молчал, буравя исподлобья тяжелым взглядом.

— Тебе пора отдыхать, ты все еще больна, — наконец, раздался в мертвой тишине ледяной, но от этого не менее удивительный голос, — придется отложить до завтра. Переживешь?

— Я буду ждать вас, — просто ответила я.

— Надеюсь, к утру ты наконец, обратишься, и необходимость в разговорах отпадет сама собой.

Однако, очередные намеки на что-то ужасное пропали втуне, потому что несмотря на жесткость Милорда, рядом с ним я продолжала чувствовать себя спокойно, и приняла этот факт за сигнал — отстраняться нельзя, надо налаживать отношения.

Хотя бы дружеские.