Глава 4

Место для ночлега выбрали хорошее. Недалеко от небольшой речушки с прозрачной холодной водой, на сухой возвышенности нашлась симпатичная поляна в обрамлении хвойных деревьев. Воздух здесь был волшебным, теплый ветер ласкал лицо, на небе постепенно загорались так любимые мною звезды.

При других обстоятельствах и в другой компании я бы с радостью наслаждалась таким чудесным отдыхом, но сейчас беспокойство и состояние готовности номер один скрадывали положительные ощущения.

Во время ужина, проходившего все в той же тесной компании, произошел неприятный инцидент. Рыжий Луан, который не переставал похотливо поглядывать на девочек, наконец пошел в атаку:

— Курочки, как насчет согреть сегодня мою постель? — осклабившись, поинтересовался он, глядя, правда, преимущественно на Миру.

— Эй, а почему ты? Мне тоже подстилки для сугрева не помешают, — толкнул Вихо локтем вбок своего приятеля, — хотя я готов соблюдать очередь. Я первый, ты последний, — хохотнул он.

Мира продолжала сосредоточенно пить травяной отвар, игнорируя притязания мужчин, а Сали вдруг повернулась к Брайду:

— Я с удовольствием согрею твою постель, — и улыбнулась, наверное, по ее мнению это вышло соблазнительно, а я чуть не поперхнулась.

— Шлюхи не выбирают, — расхохотался Вихо, Луан же от слов перешел к делу, схватив Миру за руку, и дернув на себя.

— Так, стоп, — тихо, но настолько властно приказал Брайд, что Луан, глухо ворча, как хищник, у которого отобрали законную добычу, тут же выпустил девушку.

— Командир! Ты же запретил трогать только эту курочку, — Вихо указал своим жирным пальцем на меня, — но она нам и ни к чему, страшна как смерть. А эти-то чего, этих-то ведь можно! — он прямо-таки сверкал лысиной от возмущения.

— Ты здесь не один, парней много, захотят все, и девки не выдержат, — отрезал Брайд, — потерпишь до Азаповых гор, недолго осталось. Успеешь еще оторваться, там баб в изобилии. Нравятся эти — возьмешь их.

— Тахор их всех раздери, командир! Чего они не выдержат, нас всего полсотни! Кому-то дадут, кому-то отсосут, на двоих в самый раз, — зло сказал Вихо, и вдруг захлебнулся словами, согнулся пополам и упав на спину, начал молча биться в судорогах, при этом глаза его грозились выскочить из орбит, а лицо страшно покраснело и распухло.

Брайд некоторое время холодно наблюдал за этим малоприятным зрелищем, а затем жестко припечатал:

— Еще раз начнешь спорить — так и подохнешь. Я слишком долго терпел тебя, Вихо, — и эльф кивнул Сали, — пошли.

Девушка просияла, и они вдвоем удалились в сторону реки. Лысый сразу перестал дергаться, но еще несколько минут лежал на земле, не двигаясь, потом тяжело кряхтя, поднялся и ушел, бросив на меня и Миру полный ненависти взгляд.

Никто из шайки разбойников не обратил внимания на этот короткий эпизод, все занимались своими делами: кто-то еще ужинал, кто-то чистил лошадей, некоторые мужчины сладко спали, завернувшись в дорожные плащи и попоны.

— Кажется, у нас появился враг, — тихо сказала я на ухо Мире, — лучше бежать сегодня ночью.

— Я почти готова, но больше, чем троим, не смогу отвести глаза, прости.

— Это уже здорово! Мы все равно попробуем, хуже точно не будет, — улыбнулась я, стараясь выглядеть как можно увереннее.

В конце концов, одного смогу вырубить я — чисто физическим способом. Решили выходить после восхода местной Луны — здесь она называлась Нэди, и поднималась из-за горизонта всегда в одно и то же время — около двух часов ночи, а садилась в пять утра. Мы надеялись, что основная масса разбойников уже будет спать, ведь переход получился длительный, вся предыдущая ночь прошла в дороге, честно говоря, мы и сами валились с ног от усталости.

Сали вернулась одна, сияя, как начищенный пятак:

— Девочки, да он же просто бог, — лепетала она, поднимая кверху глаза, вздыхая и бессознательно оглаживая плечи и грудь, — я хочу остаться с ним.

— Что ты говоришь! — изумилась я, — разве не слышала, он отдаст тебя на растерзание всей своей разбойничьей шайке!

— А может, не отдаст! — Сали зашипела, как рассерженная кошка, — что ты все портишь! Не отдаст, я ему понравилась!

— Ага, а до этого ему понравилась Мира. Как знаешь, — тихо ответила я, решив, что больше настаивать не буду.

Мира же вообще не произнесла ни слова. До восхода Нэди оставалась еще пара часов, и мы с ней решили хоть немного подремать, чтобы выдвигаться со свежими силами. Сали же, надув губы, проворчала, что спать не будет, посторожит нас и подумает, как ей быть. Мы натаскали еловых лап, распределили их, и я мгновенно вырубилась. Проснулась с ощущением, что не спала совсем — казалось, только закрыла глаза, и тут же будит Сали.

— Он даже поцеловал меня в губы, — шепотом сказала она, чуть не плача, будто мы и не прерывали начатый два часа назад разговор.

— Меня тоже, — впервые открыла рот на эту тему уже не спавшая Мира, и бедная Сали широко распахнула глаза.

— Я пойду с вами, — почти беззвучно прошелестела она тоном святой мученицы.

Я согласно кивнула. Мира около костра тихо собрала в небольшую сумку остатки вечерней еды, я захватила брошенные кем-то нож и огниво, Сали, порыскав по окрестным лошадям, нашла у разбойников запасные плащи — вот это действительно, как нельзя кстати.

Вокруг стояла полная тишина, если не считать волшебных звуков ночного леса. Загадочно шелестели листья, где-то в траве стрекотали сверчки, с реки доносился шум воды и возмущенное кваканье лягушек, мелодично пела одинокая птица. Пару раз я даже услышала фырканье, похожее, на ежика. Разбойники мирно спали, некоторые громко храпели — вторили лягушачьим песням, выводя рулады.

— Брайд выставил только двух часовых, — проинформировала нас поуспокоившаяся Сали, — но они уже уснули.

И мы стали тихонько выбираться с разбойничьей стоянки. Я шла впереди, но на краю поляны услышала шорох, а обернувшись, увидела, как Миру схватил Луан, а Сали — Вихо. Даже в неясном свете Нэди было видно — из его рта разве что слюна не капала. Девочки молча отбивались, ибо поднимать крик не в наших интересах.

— Попались, шлюхи? — тихо прорычал Вихо, — я не бессловесная овца, чтобы сожрать такое оскорбление. Отдерем вас обеих и грохнем, а тебя, тварь, живьем закопаем, — обратился он ко мне, — Его я тоже когда-нибудь похороню, никто не может безнаказанно оскорблять Вихо, — добавил лысый боров, явно имея в виду Брайда.

Я не успела среагировать, и только тихо ахнула, когда сзади на головы уже праздновавших победу разбойников по очереди опустилась тяжелая дубина. Оба рухнули, как подкошенные. Мира и Сали расступились, и вперед вышел мужчина лет тридцати пяти, одетый в дорожный охотничий костюм. Он не принадлежал к разбойничьей шайке, за сутки совместного путешествия я выучила всех в лицо.

Серьезный, почти угрюмый, небритый, с блестящими карими глазами, всклокоченными волосами невнятного темного цвета и единственной, но глубокой морщиной между бровями. Он смотрел только на меня, и от его прямого взгляда внутри все перевернулось, появилось ощущение, что я давно знаю этого человека.

— Ну здравствуй, Вита-Страшила, — тихо произнес он низким глубоким голосом, — давай снова знакомиться. Я тот, кого ты знаешь под именем Пират.

Девочки, будто сговорившись, всплеснули руками, а я впала в ступор.

— Тот самый Пират? Но — как? Куда ты пропал? Как ты освободился? Кто снял с тебя цепь? — горохом посыпались глупые вопросы, а потом мелькнула более разумная мысль, — И вообще, подожди. Сначала докажи, что ты Пират.

— Нужно скорее уходить отсюда, эти двое уже не очнутся, но могут проснуться другие, — сказал Пират, подавая мне руку, но я не двинулась с места.

Мужчина вдруг улыбнулся, и улыбка преобразила его до неузнаваемости — он оказался очень симпатичным, и теперь производил хорошее впечатление.

— В первый день в таверне Дым назвал тебя Страшилой, а ты сказала, что он не джентльмен. Кстати, что это такое? Ты ела завтраки из моей миски. А еще я часто защищал тебя от пьяного Валтасара, когда он бегал за тобой, чтобы оттаскать за волосы.

Похоже, это действительно Пират. Получается, он оборотень? Я только хотела спросить об этом, но мужчина опередил:

— Надо идти, все вопросы потом, — он снова подал мне руку, и теперь я приняла ее.

Уже пройдя немного вглубь леса, я обернулась и увидела Брайда, который стоял около трупов Вихо и Луана, и смотрел прямо мне в глаза. Получается эльф видел все произошедшее, но почему-то не остановил нас.

* * *

От стоянки разбойников удалялись с приличной скоростью — «Пират» шел впереди, показывая дорогу, мы за ним. Лишь один раз я спросила, куда он нас ведет.

— В безопасное место, — был короткий ответ.

Нэди уже села и воцарилась предутренняя темнота, но мужчина не сбавлял темп. Иногда он оборачивался, отслеживая, успеваем ли мы за ним, и во тьме я видела сияющие потусторонним светом глаза.

— Ничего себе, у оборотней глаза светятся? — шепотом спросила я Миру, когда «Пират» повернулся первый раз.

— Они неплохо видят в темноте, но о светящихся глазах никогда не слышала, — так же тихо ответила Мира.

Получается, он не оборотень? После этого открытия мне немного полегчало — появился шанс, что новоявленный «Пират» не извращенец и не садист. Обман мальчика пошатнул доверие к внешнему виду и к людям вообще. Да и кто знает, вдруг этот человек узнал информацию обо мне у того же Дыма. Сомнения вновь расцвели пышным цветом, спасибо, что пока не источали аромат майской розы, или чего-нибудь похуже.

Окружающий нас лесной пейзаж лишь способствовал подобному настроению, потому что сошел предутренний туман, и в его дымке огромные деревья с колоритными корневищами, поросшие мхом валуны и гулкое уханье местных филинов могли создать неплохой антураж для леденящего душу триллера.

Уже вовсю светило солнце, когда «Пират», наконец, привел нас к уютной пещере. За эти несколько часов мы отмахали больше пятнадцати километров и уже едва держались на ногах, потому что ходьба по лесу — это совсем не то, что по тротуару в городе, где такие расстояния я проходила легко и с радостью, поскольку гулять очень люблю.

Никто из нас не увидел вход в пещеру, можно сто раз пройти мимо, и не догадаться, что здесь спряталось некое подобие жилища. Внутри было сухо и тепло, «Пират» зажег факел, который тускло осветил небольшое пространство: свежее кострище, да у левой стены ворох из листьев и еловых лап.

— И что это? — поинтересовалась Мира.

— Перевалочный пункт. Отдохнете, и пойдем дальше.

— Как тебя хоть зовут-то, спаситель? — улыбаясь, спросила Сали, похоже, она вполне отошла от несостоявшейся «любви», и была готова к новым «подвигам».

— Фаррел, — ответил мужчина, и тут же добавил, — вам надо поспать, потом поговорим. Ложитесь здесь, я покараулю.

И, не дожидаясь ответа, вышел.

Девочки тут же завернулись в украденные у разбойников плащи и вырубились, а у меня, несмотря на дикую усталость, заснуть никак не получалось, и я тихонько вышла из пещеры, стараясь не разбудить их. У входа обнаружила сидящего Фаррела.

— Я ждал тебя, — тут же поднялся он, — нам лучше поговорить наедине. Прогуляемся?

Да уж, мало мы только что погуляли, усмехнулась я про себя, но вслух ничего не сказала, а почему-то послушно отправилась следом. Видимо, усталость притупила все чувства, в том числе, и чувство самосохранения.

Пришли к истоку небольшого ручейка, который с жизнерадостным журчаньем спешил сквозь лесные дебри по своим делам. Фаррел снял куртку, и уложив ее на живописный валун, предложил присесть. Такое внимание умилило.

— Спасибо, — поблагодарила с чувством, — обо мне давно никто не заботился. Скажи правду, ты оборотень или нет? Если нет, то как стал собакой? Что вообще с тобой произошло? Я до сих пор не очень-то тебе доверяю, — честно призналась я, беззастенчиво рассматривая бывшего «Пирата».

Фаррел улыбнулся.

— Немудрено, — проронил он, — нет, я не оборотень, я маг.

— Что же ты тогда дубиной-то треснул Вихо и Луана? — усмехнулась я.

— Резервы не успели наполниться, слишком много времени провел в блокираторе магии. Я попал в плен по глупости и неосторожности, ошейник был не только блокиратором, он удерживал меня в состоянии животного. Но подобные ошейники требуют регулярной силовой подзарядки, а рассчитать, на сколько хватит его воздействия, довольно-таки сложно. В моем случае он постоянно работал в двойном режиме, плюс, чем больше резерв мага, которого он держит, тем быстрее разряжается. Они на всякий случай зарядили его с серьезным запасом, но представления не имели о моих возможностях. Так что, энергия закончилась значительно раньше, чем они рассчитывали.

— А кто такие эти «они»? — спросила я.

— Неважно. У Гран и Валтасара я находился временно, не более. Они понятия не имели о том, что я не собака, но честно содержали, согласно сделанному заказу.

— Прямо как на передержке, — пробормотала я.

— Что?

— Ничего, говорю, удивительно, что они честно выполняли чьи-то распоряжения, — нашлась я.

— Ничего удивительного. Гран и Валтасар понимали, что с теми людьми шутки плохи, вот и все. Просто заботились о своей шкуре.

— А ты-то зачем нужен тем таинственным людям?

— Они хотят, чтобы я согласился работать на них.

— Странный способ заставить работать на себя, — заметила я, — неэффективный. Большинство согласятся на что угодно, если их запереть в какой-нибудь холодной яме без еды и воды.

— А ты добрая! — засмеялся Фаррел, у него оказался очень приятный смех, — этот метод воздействия, понимаешь ли, они уже испробовали. Я долго жил в темнице на голодном пайке, даже в блокираторе магии мое тело без подпитки способно существовать не один месяц. Я был на грани смерти, но все равно не согласился помогать, и тогда они решили наказать меня существованием в теле собаки. С полностью опустошенным магическим резервом я был собакой почти три года, они рассчитывали на пять, говорили, что если после этого снова откажусь, останусь собакой еще на десять лет, но уже без протекции в виде нормального отношения и человеческой еды. Дальнейшие их планы мне неведомы.

Я не совсем понимала логику людей, о которых говорил маг, но в этом мире мои логические выводы частенько оказывались ошибочными, так что, наверно, все нормально. Может, у них тут вообще наши силлогистические умозаключения не работают?

— А что именно ты должен сделать для этих людей?

— Неважно.

— Кажется, я это уже где-то слышала, — пробормотала я, стараясь особо не показывать свое недовольство.

Получилось, видимо, плохо, потому что Фаррел опять засмеялся:

— Прости, но и я тебе не совсем доверяю. Может быть, ты — их ловушка.

— Зачем тогда помогал? — изумилась я.

— А если ты честный человек, а я бы тебя бросил? — хитро улыбаясь, спросил мужчина.

— Прочитал бы мои мысли, да и все. Или не умеешь, или может, для этого магия нужна, которой у тебя не было? — довольно-таки ехидно поинтересовалась я, даже сама себе удивилась, задело меня его недоверие, что ли?

— Умею, и магия для этого не нужна, — спокойно ответил Фаррел, с каким-то новым интересом изучая меня, — это дар от рождения, но самый бесполезный из всех.

— Почему? — тут уж я по-настоящему удивилась, всегда считала, что уметь читать чужие мысли — это здорово.

— Потому что в секунду нам приходит около шестидесяти мыслей, человек выбирает одну-две, и обдумывает их. Те, кто вообще не в состоянии контролировать свое сознание, обдумывают три и больше мыслей одновременно. Но тот, кто их читает, слышит каждую приходящую мысль, без исключения. Во-первых, это очень тяжело, во-вторых, не несет никакой практической ценности, потому что невозможно различить, что именно человек решил обдумывать в данный конкретный момент. Вот, например, читаешь кого-то, а он рассуждает, сделать что-то или нет, ты читаешь обе мысли, но окончательный выбор все равно не узнаешь.

— Да уж, и правда ерунда какая-то. Может быть, тебе просто опыта не хватает?

— Уж чего-чего, а опыта предостаточно, — усмехнулся Фаррел.

Я недоверчиво посмотрела на него, задавшись вопросом, сколько ему лет, потому что эта фраза прозвучала, как из уст уставшего от жизни столетнего старика.

— Вообще-то, я хотел спросить, знают ли Сали и Мира, что у тебя сейчас ненастоящая внешность?

— Нет, — машинально ответила я, и тут же встрепенулась, — подожди, а ты откуда знаешь?

— Я вижу и неприглядную личину, и реальное лицо. Истинное зрение блокиратор магии не убирает, это тоже природный дар, не завязанный на магические поля. Я с самого начала знал, как ты выглядишь. Надо сказать, это довольно-таки милосердно, особенно…

Тут он резко замолчал, а я удивленно посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Неважно, — быстро ответил Фаррел, и осознав, что снова произнес это слово, широко улыбнулся.

Похоже, это «неважно» станет нашей общей дежурной шуткой.

— Значит, ты можешь снять с меня эту гадость? — спросила, с надеждой глядя в теплые карие глаза, ведь я уже и не чаяла вернуть нормальную внешность.

— Пока нет, наполнится магический резерв, тогда попробую что-нибудь сделать.

Помолчали. Странное дело, мы с Фаррелом не доверяем друг другу до конца, но при этом, вроде как, почти откровенничаем. Почему-то сейчас мне было очень спокойно и комфортно рядом с ним, хотя по большому счету, ничего не изменилось.

— А куда ты нас ведешь? — наверно, по-хорошему, с этого вопроса надо было начинать.

— Еще не решил. Сегодня, пока вы спите, я доберу резерв, и вместе подумаем, куда лучше пойти.

— Но ведь у тебя есть дом? Жена, дети. Тебе же, наверно, надо к ним, — спросила я, и почему-то при этом почувствовала непонятную печаль.

Фаррел некоторое время внимательно смотрел на меня, а потом ответил:

— Это я тоже узнаю, когда верну магию.

* * *

Проснувшись, не сразу поняла, где нахожусь. Факел погас, но вход в грот испускал мягкий свет, похоже, на улице день-деньской, неужели я проспала почти сутки, и уже наступило следующее утро?

Народ нашелся у того же живописного истока ручья, где накануне мы с Фаррелом вели душеспасительные беседы. Причем они разговаривали в голос, девчонки звонко смеялись, никакой конспирации, о чем я сразу и заявила.

— Не волнуйся, я поставил Полог Неприметности, нас никто не услышит и не увидит. Ты нашла нас, потому что так и было задумано, — улыбнулся Фаррел, — доброе утро, Вита.

— Доброе, — вернула улыбку, Мира и Сали тут же окрестили меня засоней.

Фаррел выглядел иначе, чем накануне. Сияние карих глаз усилилось, золотисто-коричневого цвета волосы чуть ниже плеч приобрели здоровый блеск, мужчина убрал их в низкий хвост. Единственная морщинка разгладилась, а легкая небритость придавала дополнительную привлекательность. Неудивительно, что здесь стоял громкий смех, похоже мои подружки наперебой старались привлечь внимание нашего симпатичного спутника.

На костре обнаружился висящий на рогулях котелок с каким-то варевом, при ближайшем рассмотрении оказавшийся отваром из диких ягод.

— А еда до моего подъема дожила, или как? — поинтересовалась я.

— Да, мы оставили твою долю, — и Фаррел, раскидав угли поблизости от кострища, вытащил остатки припасов.

Пока завтракала, помалкивала и слушала, о чем говорили мои спутники. Почему-то сейчас подумалось, а что, если Фаррел не хочет, чтобы Мира и Сали узнали, кто он такой? Какую версию он сообщил девочкам? А они все трепались о природе, о погоде, и комплименты, комплименты, комплименты. У меня чуть уши не повяли, неужели кому-то может быть приятна такая откровенная лесть?

— Вита, наелась? Готова слушать? — внезапно спросила Сали, — А то наш новый друг не хотел рассказывать о себе, пока ты не проснешься, чтобы не повторяться.

Я с пониманием посмотрела на мужчину, и кивнула. В целом, рассказ Фаррела отличался от изложенного мне только тем, что он не стал ничего говорить о своих таинственных врагах. Случайно заколдовали, случайно попал к Гран и Валтасару, которые понятия не имели, что он не собака, случайно удалось сбежать. Целая цепочка невероятных случайностей. Все. Но Мира и Сали не выказали недоверия, только поахали-поохали, что Фаррелу пришлось три года жить в виде собаки.

Я ахать не стала, а спросила, куда мы теперь направимся, взглядом напоминая мужчине о его обещании.

— Для начала неплохо было бы понять, какова ваша цель? — заметил Фаррел, — Мира, Сали, у вас есть предпочтения, куда пойти? Может быть, хотите вернуться в Певуны?

— Ни за что! — воскликнула Сали, — мне выпал шанс изменить свою жизнь, и я его не упущу. Куда вы, туда и я, — и она улыбнулась Фаррелу.

Вот ведь дурная девчонка, все о своем!

— Я тоже в Певуны не вернусь, — поддержала подругу Мира, — я давно хотела уйти оттуда, но не хватало денег, чтобы купить все необходимое для путешествия. Да и в одиночку идти страшновато. Конечно, можно было присоединиться к одному из торговых караванов, но это тоже опасно, скольких ограбили разбойники, убив всех торговцев и их сопровождение, не сосчитать! А караваны с большой охраной стоят очень дорого. Мне все время мешал страх перемен, страх, что станет еще хуже. Теперь я уже в пути, и не поверну назад. Только в деревне больше жить не хочу, какой город ближе всего?

— Нерин, — ответил маг.

Мне казалось, он о чем-то напряженно размышляет, и название города Фаррел произнес не сразу. Было странно и то, что о моих предпочтениях он вообще не спросил, но высказывать недовольство не стала, решила выяснить наедине, какие у него планы.

— Тогда я хотела бы отправиться в Нерин, — сделала для себя вывод Мира.

— А до столицы отсюда далеко? — поинтересовалась я «в целях повышения образованности», как говаривал незабвенный почтальон Печкин из всем известного мультфильма.

— Далеко. Эйре в нескольких неделях пути на лошадях от Нерина. А неподалеку отсюда, буквально в двух днях пешего хода, находится Кембре, но это и не город, и не деревня. Это владение кхина Ла Эдона.

— Кто такой кхин? — такое понятие я слышала впервые.

— Кхин — это хозяин владения, в котором он царь и бог. Владение — это государство в государстве, со своими законами, жизненными устоями, привычками. Например, есть владения, в которые заказана дорога демонам, эльфам или вообще представителям любой другой расы, кроме людей. Есть владения, где очень ограничено применение магии, есть и такие, где магия совсем запрещена. Иногда во владениях немного разнятся языки — некоторые слова произносятся на свой лад. Каждый кхин придумывает собственные ограничения, кто во что горазд.

— Они не воюют между собой? — сразу спросила я.

Фаррел усмехнулся.

— К сожалению, воюют, — а потом очень жестко добавил, — насколько в Наосе было бы все проще, если бы не это.

Похоже, издевавшиеся над ним люди имеют какое-то отношение к воинственным кхинам, решила я. Миру же заинтересовал другой вопрос.

— А как же Певуны? Там никогда не было войн. По крайней мере, я о них не слышала, — вдруг смутившись добавила она.

— Певуны — это стратегический торговый пункт нескольких владений. Нейтральное место.

— Ну да, это торговая деревня, ну и что, мало ли таких? — спросила Мира.

— Таких, где тебя точно не убьют и не ограбят, мало, — мягко ответил Фаррел, — вот скажи, ты видела когда-нибудь, чтобы кто-то из жителей Певунов уехал?

— Так караваны ведь ходят!

— Да, ходят. Только их всегда составляют торговцы. А чтобы местные жители ушли с караваном — такое было?

Мира надолго задумалась, потом покачала головой:

— Нет, никогда.

— Вот именно. Местные жители привязаны к Певунам, они не могут покинуть эту деревню, их назначение — обслуживать торговцев и транзитных путешественников. Иногда им дают игрушки в виде рабов, как вот Виту или Зиру, они их привязывают уже лично к себе, и рабы тоже не могут покинуть это место. Жители Певунов своей энергией подпитывают портальные камни, которые полностью завязаны на них. У каждого портального камня есть свой поселок-донор, и доноры эти с постоянными жителями, так сплетен магический кокон. Поэтому я все никак не могу понять, как вам с Сали удалось уйти из деревни.

Девушки побледнели.

— Вы вообще местные?

— Нет, — хором ответили они.

— И вас пустили в Певуны жить и работать без ритуала привязки? — удивленно спросил Фаррел, а я вообще тихонько офигевала от этого разговора.

— Да, пустили.

— Очень странно. Ничего не хотите рассказать?

— Нет, — снова дружно ответили девушки, и Мира тут же добавила:

— Мне нечего рассказывать.

— Мне тоже, — присоединилась Сали.

Фаррел не стал настаивать.

— Ладно, захотите — расскажете. Я предлагаю зайти в Кембре, купить коней, запастись провизией, а потом отправляться в Нерин, до него две недели пути на лошадях.

Я пыталась спросить, на какие деньги мы купим лошадей, но Фаррел только отмахнулся.

Выдвинулись сразу после завтрака, мы с Фаррелом вдвоем шли впереди, а девочки за нами поодиночке, непривычно тихие, видимо, им было, над чем подумать. У меня после этих расспросов появилось ощущение, что и Сали, и Мира что-то скрывают, хотелось понять, что именно. Может быть, они не хотят раскрывать перед мужчиной нечто сокровенное?

Но сначала я решила обсудить с Фаррелом два важных для меня вопроса. И, как истинная женщина, в первую очередь тихонечко поинтересовалась, сможет ли маг вернуть мне нормальную внешность.

— Нет, не смогу.

— Но почему?

— Скажи, ты в музыке разбираешься?

Я в свое время почти закончила музыкальную школу — бросила по глупости, — но о музыке и о ее структуре знаю не понаслышке, поэтому с чистой совестью ответила утвердительно.

— Понимаешь, магия напоминает музыку, а магические переплетения — музыкальный рисунок. На этом примере я могу объяснить, потому что чувствую магию именно так. Результат магического действия — это как бы законченное музыкальное произведение. Самый распространенный вариант — одиночное произведение, иногда простое, иногда сложное, как этюд для начинающих исполнителей и для тех, чьи пальцы уже порхают по инструменту с невероятной скоростью. Такое воздействие вскрывается легко. Реже магическое действие складывается из многих составляющих, как скажем, классическая симфония, которая состоит из четырех частей: аллегро, то есть бодрая быстрая мелодия в сонатной форме, затем медленное рондо или рондо соната, дальше менуэт или скерцо и в завершении опять быстрая мелодия в виде рондо или рондо сонаты. Понимаешь эту параллель?

— Да, — с готовностью кивнула я.

Надо сказать очень понятное сравнение. Пожалуй, если мне понадобится учитель магии, Фаррел подойдет идеально. Ха-ха три раза. И музыка у них похожа на нашу, это здорово.

— Ну вот. Снять воздействие такого плана тоже не проблема, единственное, может понадобиться чуть больше времени или какие-нибудь дополнительные инструменты. Но у тебя — это нечто третье. То есть я вижу магические переплетения, но не могу понять, откуда и куда они идут, как друг с другом взаимодействуют. Это симфония, в которой перепутали не только последовательность частей, но и ноты, все поставили с ног на голову, не получается найти настоящий рисунок. Ритмы накладываются друг на друга, частично узор проваливается, в итоге прочесть мелодию невозможно. То есть невозможно распознать магическое воздействие и устранить его. Я сожалею.

Я вздохнула. Надежда, только-только возродившись, как феникс из пепла, опять умерла.

— По-видимому, для того, чтобы личина спала, необходимы какие-то особые условия. Когда-нибудь ты в них обязательно попадешь, — он помолчал, — знаешь, я не могу вернуть твое лицо, но могу помочь увидеть его.

— Я и так знаю, как выгляжу, — проворчала я.

— Вряд ли. Сейчас оно иное, чем в первый день.

Только этого не хватало. Я, честно говоря, немного испугалась, но ответила согласием. Надеюсь, хотя бы стало не хуже, чем было.