Глава 6

Тот памятный разговор с кхином Кембре продолжался в течение всего долгого завтрака, на который нас пригласили в столовую — огромную залу в бело-золотом цвете, с окнами от пола до потолка и с красивейшими мозаичными панно на стенах. Несмотря на «разницу в весовых категориях» с хозяином замка, мы не стали безропотно соглашаться на непонятное мероприятие, хотя лично мне такой вариант был интереснее предложенного Фаррелом. Я уже не говорю о том, что наконец-то запахло чем-то похожим на настоящую загадку, может быть, все же я не зря попала в этот мир?

Кхин во время завтрака внимательно наблюдал за нами, я постоянно замечала, как его взгляд подолгу останавливался на каждом из нас, появилось ощущение, что каждый из четверых чем-то интересен и ценен. Видимо, именно поэтому Мире и Сали удалось выпросить разрешение на проживание в Кембре. Да не просто проживание, а в Гребне! Особенно меня поразила Мира, с Сали-то давно все понятно, ей палец в рот не клади, но тут именно Мира стала инициатором этого вопроса, и именно она уперлась, сказав, что не сдвинется с места без вида на жительство в круге «Гребень». Я восхитилась их наглостью, а кхин, соглашаясь, похоже, прятал улыбку.

Ла Эдон даже предложил выдать соответствующий документ, но предупредил, что дружественные владения при его предъявлении помогут, а вот во враждебных им лучше не светить — это может закончиться очень плохо. В итоге сговорились на невидимой магической метке, которая при следующем посещении Кембре сразу оповестит стражу, что явились местные граждане.

Фаррел на новую авантюру согласился без торга, и уже потом, как-то нехотя, признался нам, что во время завтрака долго бодался взглядами с кхином, и не почувствовал в Ла Эдоне недобрых намерений, скорее наоборот, кхин Кембре действительно был обеспокоен, но без негативных посылов в нашу сторону.

Тогда я напомнила магу, что вроде как, читать мысли он не умеет, откуда узнал о намерениях Ла Эдона?

— Я считываю чувства и ощущения, это тоже врожденный дар, а не магия в общепринятом смысле. Здесь не используется малетум.

— А обмануть тебя никак нельзя?

— Можно, ведь в конечном счете все упирается в соотношение количества силы и опыта, но в данном случае я верю своей интуиции.

Во время беседы с кхином я задала вопрос, которым заинтересовалась с момента появления в Игле — неужели они все, как дураки (конечно, это слово я опустила), так и бродят по бесконечным коридорам замка? Ведь полжизни пройдет, пока дойдешь от столовой до спальни.

— Нет, жители замка имеют возможность проходить внутренними порталами, — в очередной раз внимательно разглядывая меня, ответил Ла Эдон.

— Тогда зачем нас водили?

— Потому что только я могу поставить метку на человеке для пространственного перемещения.

Теперь понятно, почему в коридорах замка не было ни одной живой души.

— И можно встречный вопрос, Вита?

Я чуть напряглась, но ответила утвердительно.

— А почему вы не просите разрешение на проживание в Кембре, как ваши подруги?

— Я пока не уверена, что мне это нужно, — ответила я, чуть ненароком не бросив взгляд на Одхана, который, кстати сказать, сидел прямо напротив меня.

Вот вроде бы уже приняла решение, что имела место случайность, но какое-то гнетущее ощущение осталось, и это никак не давало покоя.

Его холодные равнодушные глаза пугали меня, и в итоге я рассердилась сама на себя, ведь все в порядке, мы скоро уйдем, и он ничего не сможет со мной сделать!

* * *

Заканчивалась первая неделя пути в Эйре. Кхин Ла Эдон сдержал слово — мы получили все необходимое для длительного путешествия, в том числе по второй лошади для замены и перевозки вещей.

У нас, конечно, ситуация лучше, чем в сказке — «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Куда идти — известно, принести ничего не просили, но на этом вся «хорошесть» заканчивается. Потому что непонятно, то ли нас отрядили в качестве армии спасения мира, то ли наоборот, выбрали как жертвенных овец на заклание. Будем разбираться по ходу дела.

Я радовалась, что впервые в этом мире по-нормальному оделась (долой бесформенные шитые-перешитые тряпки!), и вторую неделю питалась как человек. Можно было бы сказать, что жизнь налаживается, если опустить одно «но».

Сны. Каждую ночь мне снился один и тот же сон. Я иду-бреду в тумане, вижу страшные красные глаза и слышу голос, повторяющий бесконечно одно и то же:

— Где ты? Где ты? Где ты?…

Потом появлялся ОН. Демон. Его лицо скрыто туманом, лишь сияют все те же красные глаза, которые сначала постепенно приближаются, а потом начинают склоняться надо мной для поцелуя. И тогда я ощущаю такой ужас, что просыпаюсь.

Сегодня Фаррел, временами посматривающий на меня с беспокойством, в конечном итоге, не выдержал и спросил:

— Вита, с тобой все в порядке?

Что я могла ответить? Ведь, вроде как, все в порядке, если бы не эти сны! Поэтому, подумав, рассказала, что со мной происходит по ночам.

Фаррел очень серьезно воспринял эту информацию, попросил сесть и расслабиться, и закрыв глаза, долго всматривался. Странно, наверно, звучит, как можно смотреть с закрытыми глазами? Но ему это удавалось с большим успехом, я даже чувствовала, будто меня просвечивает огромная МРТ-установка. Это как минимум.

— На тебе стоит маяк демонов, — наконец, сообщил он неутешительный вывод, — его надо как можно скорее снять.

— Нескольких демонов? — похолодела я.

— Это удивительно, но ощущение такое, что Одхана и кого-то еще. Кого-то более сильного, чем Одхан. Скорее всего, Одхан поставил маяк не для себя, а для другого демона.

Неужели Джодок? Только этого мне не хватало!

— Сегодня что ты видела во сне?

— Все то же самое, он приблизился, и я проснулась.

— Он идет за тобой. Если сумеет поцеловать и ты не проснешься, значит — он очень близко.

Чудесно. Просто чудесно.

— Кстати, благодарность кхина Ла Эдона Одхану за то, что он привел нас в Иглу, не случайна. Ведь демоны по-настоящему никогда и никому не служат. Они могут находиться некоторое время рядом с теми, чьи интересы и цели разделяют. Ну, или кого хотят подставить или уничтожить, не без этого.

Одхан, поставив на тебя демонский маяк, фактически, объявил притязания Адохара, мира демонов, на твою особу, но все же привел нас к Ла Эдону, который, видимо, просил об этом еще раньше. Так что это был жест доброй воли Одхана, по всей вероятности, он больше принимает сторону кхина, чем демона, для которого поставил маяк. Но и ослушаться этого демона Одхан почему-то не мог.

— Это, скорее всего, Джодок, повелитель демонов! Но зачем ему я? — от подобных откровений ум за разум начал заходить, — Все это слишком запутанно! Ты вообще уверен в том, что говоришь?

— Я не знаю, зачем ты понадобилась демонам, но их знаю неплохо. Я долго жил в Адохаре.

— Фаррел, чем все это говорить, лучше снял бы маяк! — уже почти кричала я.

Маг ответил сочувственным взглядом.

— Демонский поисковый маяк могут снять только трое: тот кто его поставил; тот, кому он указывает путь; и тот, на кого он был поставлен. То есть в данном случае снять его можешь только ты сама.

— Но я же не владею магией, как я его сниму? — тихо спросила я, вдруг растеряв весь пыл, сдувшись, будто лопнувший воздушный шарик.

Фаррел ободряюще улыбнулся.

— Ну, во-первых, магия в тебе точно есть, потому что она есть абсолютно у всех людей.

— Людей?

— Да. Большинство других существ имеют только магические способности, присущие своей расе. Например, эльфы при желании передают ощущения от собственных эмоций, а благородные эльфы могут управлять эмоциями других существ. Кроме того, они чувствуют лес, при должном развитии понимают язык животных и птиц, есть и еще кое-что.

Демоны за счет особенностей своей расы усиливают сексуальные ощущения любого существа, с которым вступают в контакт.

Понятно, почему меня так повело от одного поцелуя. И почему Сали говорила о демонах, как о хороших любовниках.

— Демоны не горят в огне, демонские поисковые маяки — тоже расовая магия, и только у них есть боевая форма, — добавил Фаррел, — В общем, свои врожденные расовые способности есть у всех, кроме людей, зато любой человек имеет возможность овладеть настоящей разноплановой магией.

Неужели моя невинная шутка, что Фаррел может стать хорошим учителем магии, воплотится в жизнь?

— Но проблема в том, — продолжал маг, — что малетум могут использовать только те, кто сумел подключиться к Сердцу Магии Семи Сопредельных Миров. Его еще называют Источником. Это врожденная способность всех драконов и врожденный дар для некоторых существ всех рас, кроме человека. Чтобы подключиться к Сердцу Магии Семи Сопредельных Миров, человеку надо хорошенько поработать.

— Насколько я поняла, как раз среди людей магов очень мало?

— Да. Но тому виной лишь лень и необузданность страстей — это те два порока, которые мешают подключиться к Сердцу Магии. У лентяя не хватит обыкновенной настойчивости, потому что процесс это длительный и достаточно трудоемкий, а бесхарактерный и безвольный недостоин стать магом.

Те же, кто одержим многочисленными желаниями и пороками, чаще всего бывают отвергнуты Источником, потому что если темных магов станет слишком много, Сердце Магии не выдержит, оно подпитывается энергетической отдачей от позитивных изменений в Семи Сопредельных Мирах. Кстати, слова и мысли равны действиям, соответственно, хорошие слова и хорошие мысли влияют на Сердце Магии благоприятно.

— А Ла Эдон? Он делает что-нибудь хорошее для Сопредельных Миров?

— Как минимум, он не делает ничего плохого — это я могу сказать наверняка. И делает много хорошего для Кембре, а ведь Кембре — тоже часть мира. К тому же его провидческий дар — это большая ответственность, а часто и наказание. Знать что-то и не иметь возможности повлиять на это, изменить — тяжкое бремя.

Фаррел произнес эти слова настолько прочувствованно, что у меня закралось подозрение, не является ли он провидцем, но спрашивать не стала. Захочет — сам признается.

— Ты говорил, в Наосе многие кхины владений конфликтуют между собой, наверняка этому способствуют темные маги?

— В том числе, да. Но их действительно не так много, хотя имеющиеся достаточно сильны, — Фаррел помрачнел, наверняка вспомнил своих врагов, — Но чаще все-таки завоевательные войны ведут обычные кхины, в том числе те, кто считает магию мракобесием, и сожгут любого, заподозренного в ее применении.

Фаррел помолчал, а потом неожиданно сменил тему.

— Скажи, ты боишься его?

Мне даже не надо было переспрашивать, кого маг имеет в виду, сразу кивнула.

— Так вот, твой страх и есть бОльшая часть демонского поискового маяка, именно в этом состоит особенность их расовой магии. Будучи сами не очень сильными магами, они подключаются к силе того, кто им нужен. В данном случае именно твой страх является проводником для ищущего тебя демона, он идет на твои эмоции.

— И что же мне теперь делать? Как подключиться к Сердцу Магии?

— Для преодоления этой проблемы подключаться к Источнику не нужно. И вообще — это действительно длительный и трудный процесс. Если хочешь, займемся им, но позже. Сейчас надо решить самую насущную проблему — демонский маяк.

С этим я была полностью согласна, поэтому вся обратилась в слух.

— Ты должна убедить свое сознание, что бояться демона не надо, что он не сможет сделать ничего плохого, вообще не сможет ничего сделать, если ты сама ему не позволишь. Сформулируй эту мысль как-нибудь коротко и емко.

— Демон, ты не страшен, я запрещаю следовать за мной, — и тут же почувствовала насколько глупо это звучит.

— Ну да, что-то вроде того, — улыбнулся Фаррел, — и как только приходит мысль-страх, эмоция-страх или картинка-страх, сразу ставь воображаемую преграду и произноси эти слова. Постепенно твое сознание привыкнет, и на любое поползновение демона будет давать отпор уже автоматически. Как только страх в виде ориентира пропадет, демон не сможет тебя найти. Конечно, сначала он еще будет видеть тебя, пока ты спишь, но главное — упорство, и все получится. Твое подсознание встанет на страже и защитит от чуждого вторжения, в том числе во сне.

— Честно говоря, не представляю, как это работает, но попробую, постараюсь, вдруг и правда получится, — с сомнением протянула я, каким-то слишком примитивным мне показался этот совет.

— Ты не пробуй и не старайся, а просто сделай это, — сейчас Фаррел смотрел жестко, будто и вправду строгий учитель на нерадивую ученицу.

Ну да, он мне помочь хочет, а я веду себя, как Фома неверующий.

— И еще — с завтрашнего дня на всякий случай будем менять направления, путать следы. Конечно, от демона, идущего на маяк, это не поможет, но если ты начнешь серьезно работать над своими мыслями так, как я сказал, смена направлений окончательно собьет его с пути.

Наш с Фаррелом разговор проходил в лесу за собиранием хвороста для ночного костра. Мира и Сали оставались кашеварить. Когда мы наконец-то вернулись, Сали скорчила потешную мордашку и высказалась:

— Что-то вы долго, наверно слишком влажно и неудобно?

Мы с Фаррелом, будто сговорившись, промолчали. Мне сейчас было важнее заняться работой над своими мыслями, потому что близилась ночь, и вновь видеть проклятые демонские глаза я не хотела. А магу, похоже, вообще было наплевать, кто и что о нем думает или говорит.

* * *

Наше путешествие продолжалось всю следующую неделю. Вместо Нерина, который находился почти в полумесяце пути верхом на северо-запад от Кембре, следующим перевалочным пунктом должен был стать Басинас — небольшой городок, расположенный в значительном отклонении к востоку от Нерина.

Мы ехали по красивейшим местам. Деревья, одетые в платья зеленых оттенков на любой вкус, шелестели на ветру, будто шепотом рассказывали волшебные сказки. В прозрачном, ярко-голубом небе ласково светило солнышко, разбрызгивая повсюду солнечных зайчиков.

Воздух, пропитанный свежестью хвои, пряным ароматом лесных разнотравий и благоуханием изредка встречавшихся цветов, наполнял радостью и каким-то особым умиротворением, иногда помогая мне отключиться от наседавших мыслей.

Девочки в конце концов поняли, что мы идем не через Нерин, как планировалось изначально, и поинтересовались, почему изменилось направление. Я отмалчивалась, Фаррел тоже не дал внятного ответа — маг предложил не посвящать девочек в мои проблемы с демонским поисковым маяком, и я согласилась. Совсем не хотелось выслушивать сочувственные вздохи, или, что еще хуже, какие-нибудь восторженные глупости под фирменной маркой «от Сали».

Я и так с утра до вечера занималась тем, что отмахивалась заготовленной фразой от не перестававшего стучаться демона, так что дополнительные подшучивания или сочувствия, в том числе дружеские, были, мягко говоря, лишними. Оказывается, я не отдавала себе отчета, сколько раз в день мне вспоминался демон и ужасный сон с ним в главной роли — я действительно сама, своими собственными руками, вернее мыслями, мостила ему дорогу к себе.

Поэтому сейчас, день за днем, час за часом приходилось отслеживать каждую мысль, что было и легко, и сложно одновременно. Легко — потому что нет ничего проще, чем отмахнуться от того, чему не рад. Сложно — потому что надо вовремя вспомнить, что лезущая мысль мне никоим образом не нужна. Заодно эта постоянная тренировка помогла понять, что и позитив, и негатив я пускаю в свою жизнь сама, и это относится к мыслям и эмоциям любой тематики.

Днем с грехом пополам удавалось держаться, но ночью натиск усиливался так, что я стала просыпаться с криком — такой ужас вселяли в меня сверкающие теперь дикой злостью красные глаза. Демон явно был недоволен моими дневными успехами, и этот факт немного окрылял. Когда я с истошным воплем подскочила первый раз, к счастью, Мира и Сали не проснулись, а дальше Фаррел начал ставить на меня Полог Неприметности, и я уже никому не мешала. Кроме самой себя, разумеется.

Но все же, в один прекрасный день, когда я направилась в кустики, за мной увязалась Мира. Сейчас она выглядела совсем иначе, чем в дни нашего первого знакомства. По моему примеру подруги с помощью палочек Ла Эдона заказали себе кожаные костюмы в стиле, напоминающим стимпанк. Сали выбрала удлиненный жакет любимого красного цвета (хорошо хоть брюки и плащ при этом были черными), а Мира — синего.

Девчонки чуть не запищали, когда увидели, как стильно и красиво можно одеваться, будучи в брюках, но при этом с верхом в виде «почти платья».

— Вита, что он тебе сказал? — остановилась девушка, и требовательно уставилась на меня своими черными глазами.

— Кто? — не поняла я.

— Фаррел, кто же еще? С тех пор, как вы сходили вместе за хворостом, пропав чуть ли не на весь вечер, ты сама не своя. Что происходит?

Да, дилемма… Мы с магом решили не посвящать девочек в мои проблемы, но не обговорили, как отвечать на подобные прямые вопросы. Спроси меня Сали, я бы отшутилась, да и все. С Мирой этот вариант не работал. Она смотрела очень серьезно и явно приготовилась выбить правду любым способом. Я подумала-подумала, и решила признаться. В конце концов, в Певунах я получила от нее немало полезной информации, вдруг и сейчас чем-то поможет?

— Кажется, за мной охотится Джодок.

Реакция Миры превзошла все ожидания. Она побелела, как мел, и вздрогнув всем телом, вдруг зашаталась, как пьяная.

— Мира, тебе нехорошо? — всполошилась я, бросаясь к подруге, но она отвела мою руку.

— Нет-нет, сейчас пройдет, — Мира оперлась спиной о ближайшее дерево, — но как ты об этом узнала?

— Фаррел сказал. И мне снится сон, в котором демон идет за мной.

— Вита! — Мира немного повысила голос, — почему ты так ему доверяешь?

Этот вопрос ввел меня в ступор. Разве Мира сама не общалась с ним, как с другом, я уже не говорю о флирте, которым они с Сали время от времени продолжали заниматься, несмотря на явный игнор со стороны мага. Может быть, это банальная ревность? Я и сама не знала, чем мотивировано мое доверие к Фаррелу, поэтому промолчала, всем видом намекая, что жду объяснений.

— Ведь мы не знаем, кто он такой на самом деле! — тут же продолжила девушка, — Например, ты уверена, что это действительно Пират? А может быть он сам наводит на тебя плохие сны? Зачем он потащил нас в Кембре? И как демон нас увидел, если мы действительно были под Пологом Неприметности? Это практически невозможно, если только сам Фаррел не приоткрыл для него завесу!

Мира не кричала, но бросая эти фразы, будто вколачивала огромные гвозди в невидимый гроб, что невероятно напрягало, мне стало больно, причем больно почти физически. Я ни разу до сих пор не видела подругу в таком состоянии, и честно говоря, не хотела бы увидеть снова.

Кто бы спорил, Фаррел — действительно темная лошадка. Но еще… Я вдруг поняла, что не особенно задумывалась над тем, стоит ли доверять самой Мире. И если на то пошло, то и Сали. Да-да, Сали, которая кажется не более, чем глупой, сексуально озабоченной девчонкой. В течение года мы втроем бок о бок работали в таверне Гран и Валтасара, однако по-настоящему близкими подругами не были. Общались, помогали друг другу по работе, но не более.

И, — меня вдруг будто током ударило, — ведь если бы их не было со мной в тот памятный день, или вернее, памятную ночь, разбойникам не удалось бы войти в таверну, убить семью трактирщиков и вынести их добро. Кроме того — именно убийство Гран освободило меня от рабства. Не для того ли был провернут грабеж? Или это у меня вдруг ЧСВ* стало зашкаливать, и выросла корона невероятных размеров?

(* ЧСВ — чувство собственной важности)

Тут мне и самой стало нехорошо, руки заледенели, на лоб выступила испарина. Девушка заметила эти перемены и бросилась ко мне, явно обеспокоенная, но я быстро ответила почти ее словами:

— Все в порядке, сейчас пройдет.

А сама лихорадочно соображала, как теперь вести себя с человеком, про которого появились подобные, мягко говоря, неприятные подозрения. С одной стороны, хотелось расставить все точки над «и», с другой — ее мотивы и цели мне непонятны, и я совершенно не умею различать, правду говорит человек или нет. Вряд ли получится разобраться, искренне ли Мира ответит на заданные вопросы, ведь опасения не совсем беспочвенны…

Решение было трудным, но однозначным — буду вести себя, как обычно, а неприятные догадки и подозрения временно попридержу, уверена, постепенно выяснится, что же это — плод моего воображения или горькая правда. Даже если все трое попутчиков оказались бы моими недругами, сейчас бежать куда-то в одиночку попросту глупо, на данный момент единственным вариантом остается занять позицию наблюдателя. Как там говорится? Делай, что должен, и будь, что будет!

И я постаралась мирно улыбнуться девушке, которая тут же облегченно выдохнула.

— Вита, не стоит так доверять тому, с кем не очень-то знакома, — увидев, что я в порядке, Мира тут же продолжила настаивать на своем, — И вообще — не факт, что он человек! А если под сильным мороком скрывается демон? — тут она внезапно всхлипнула.

Такой вариант не приходил мне в голову. Но действительно, если на мне висит непонятная личина, значит, она может висеть и на Фарреле, и — о, Господи, — на Мире, и на Сали! То, что Фаррел ничего мне не сказал о девочках, не значит, что их внешность настоящая. Час от часу не легче. Не буду, не буду, не буду думать об этом! Решение уже принято, и менять его я не хочу.

— Мира, мы четверо сейчас как-то связаны, не зря же Ла Эдон так уговаривал нас отправиться в этот поход. Ты, вон, даже преференции себе выбила, будешь в Кембре жить, когда все закончится. Я не хочу подозревать всех и каждого. То, что мне посоветовал Фаррел, работает, поэтому я ему верю. Не думаю, что он демон. И вообще, не хочу больше это обсуждать, — быстро добавила я, увидев, что девушка собирается возразить.

Мира недовольно поджала губы, но больше спорить не стала. Мы вернулись к месту привала уже по отдельности.

Из-за смены направления до Басинаса ехали почти три недели. Мне очень хотелось поговорить с Фаррелом, но сделать это я решила уже в городе, чтобы не нервировать Миру, которая стала вызывающе вести себя по отношению к магу. Она то подначивала его, то задавала совершенно идиотские вопросы, которые подошли бы больше Сали. Например, почему он не выбрал никого из нас в любовницы? Кстати, в этом месте Сали очень оживилась, сказав, что ей это тоже жутко интересно.

— Нам придется еще долго быть вместе, не хочу проблем, которые всегда влекут за собой излишне близкие отношения, — неожиданно серьезно ответил Фаррел, и все дополнительные вопросы на эту тему как-то завяли.

Чтобы отвлечься от безостановочно лезущих и лезущих мыслей (ибо к продолжающему атаковать демону теперь подключилось постоянное обдумывание расцветших пышным цветом подозрений), я попросила Фаррела рассказать о портальных камнях. В частности, было интересно — сколько их, и по какому принципу они распределили по Наосу.

— Порталов всего семь, как и миров, которые они соединяют. Но камни двойные — один основной, второй на небольшом расстоянии в качестве страховки. То есть в каждом мире по семь двойных камней, — ответил Фаррел, — никто их не расставлял, в том смысле, что они существовали столько же, сколько существуют наши миры, может быть, их так создали боги? — и он улыбнулся.

Боги? Ну-ну… Вслух же попросила рассказать что-нибудь про Наос.

Оказалось, этот мир включает в себя один огромный континент и три больших архипелага. На материке располагаются более ста владений (некоторые из них просто-таки огромные), а также множество городов, сел и деревень. Города побогаче, как и владения, огораживаются крепостной стеной, остальные время от времени страдают от налетов более воинственных соседей или простых разбойников, некоторым перепадают и другие неприятности.

Архипелаги полностью принадлежат королевской семье, король Наоса проживает на самом крупном из них, именуемом «Королевский». И это не случайно. Во-первых, океан — сильнейший проводник магии Источника Семи Миров. В королевской семье все являются магами, потому что им вдалбливают эту истину с малолетства, и в итоге рано или поздно у каждого получается достучаться до Сердца Магии.

Во-вторых, архипелаги значительно проще охранять, в том числе, их оберегает сама магия Источника, который располагается то ли где-то глубоко на дне океана, то ли еще глубже — там же, но под землей. Ну, и в-третьих, уникальность и красота архипелагов будто создана специально для проживания высокопоставленных особ. Неудивительно, что самый первый король Наоса выбрал для жизни это чудесное место, а его последователи с радостью чтут традицию.

— То есть Эйре находится на островах? — удивленно спросила я.

— Нет, что ты. Эйре — это столица Наоса, но король не живет в столице. Правда, там он довольно-таки часто появляется на всевозможные мероприятия и праздники, ну и для выполнения своих непосредственных обязанностей по отношению к народу Наоса. Например, когда требуется Высший Королевский Суд. Так же в Королевском Дворце Эйре проходят межмировые переговоры, когда наступает очередь Наоса устраивать встречи такого высокого уровня. Но организовываются они крайне редко…

Для перемещения с архипелага в Эйре у короля есть личный портал, а в резиденцию на архипелаги приглашения выписываются настолько редко, что проще сказать — никогда.

Мира, слушавшая мага не менее внимательно, чем я, все это время сверлила мужчину каким-то недовольным взглядом.

— Вот интересно, откуда ты об этом знаешь? — в итоге высказалась она, — Уж не лично ли знаком с королем Наоса?

— Я знаю только его имя — Дэргард.

— Это все знают. А вот про приглашения на Королевский архипелаг никогда не слышала.

— Поэтому я и говорю, что такое случается крайне редко, почти никогда.

— Да такого вообще на моей памяти не было! — воскликнула Мира.

— Деревенская девочка знает, когда и кого король приглашает в гости? — язвительно осведомился Фаррел.

Мира гордо задрала подбородок и промолчала. А я опять задумалась. Похоже, оба знают больше, чем говорят, и очевидно, что-то скрывают, ведь в итоге ни тот, ни другой не признались, откуда у них подобные познания. Лишь Сали хлопала глазами, но и ее поведение мне все больше казалось странным. Черт, так и паранойю недолго заработать, а здесь ее наверняка лечат исключительно одним способом — отсечением дурной головы. Дешево и сердито.