Глава 11

В тридцать семь лет тебе может открыться поразительная истина: истории не заканчиваются, когда любовники уходят в закат. В книгах всё просто. Встретились, кинулись друг к другу в объятия. Всё, конец. Долгая и счастливая жизнь обеспечена, потому что иначе и быть не может. Где вы видели, чтобы после титров шло авторское послесловие: «А через год Золушка и Прекрасный принц развелись, потому что не сошлись характерами»?

В реальности же Макар приехал к Рите, позволил себе впустить её в свой дом, в свою кровать, в свое сердце. Но что дальше делать – не придумал. Как побороть свой эгоизм, своё нежелание ломать привычный уклад – не знал.

Он боялся, что она влюбится в него, а он не сможет ответить взаимностью. Рита была слишком хорошая, чтобы ломать её или давать ложные обещания. Конечно, она упрямо заявляла, что её устраивают отношения без обязательств – но эти слова были ложью во спасение их романа.

Она начала срываться, всё чаще заводя тему отношений, обрывая саму себя на полуслове, язвить или прятать глаза. Так не могло продолжаться бесконечно.

Тем вечером, глядя на Риту, лежащую в его постели, Макар признался самому себе: им нужно кончать. Хватит, нельзя больше издеваться над ней, травить её душу. Либо становись уже тем самым Прекрасным принцем и подари ей сказку, либо освободи её от своей привязанности.

Макар бы и рад сделать Риту счастливой, но закостенелый эгоист в нем воспротивился.

«Серьезные отношения? Зачем? Не нужно, ты уже побывал в них однажды, и чем всё кончилось? Некоторые люди не созданы для семьи или брака, и ты – лучший тому пример», – примерно такие голоса звучали в его голове, когда он пытался порвать с Ритой.

Да только она как умная девочка сама произнесла те слова, который ставили в их отношениях жирную точку. И Макар себя за это даже корил. Он не хотел, чтобы за них обоих решала именно Рита. Хрупкая, слабая, милая Рита, которая и так натерпелась боли и предательства.

Чем он лучше её бывшего мужа? Такой же слизняк, неспособный сказать правду.

Макар умчал в командировку, которая переросла в длительный отпуск. Удивительно, он не отдыхал так давно, что даже забыл – как это делается. Ему срочно требовалось сменить обстановку. Уехать. Подумать в одиночестве. Выветрить запах Риты, стереть её образ в памяти.

Отвлечься. Переключиться на кого-нибудь другого.

Но он непозволительно часто думал о ней. Чаще, наверное, чем стоило. Периодически порывался написать или позвонить, или – чем черт не шутит – опять съездить к её работе, чтобы повидаться.

Рита умела цеплять. Своей мягкостью и ранимостью, непохожестью на тех женщин, что были у Макара до неё.

Ладно, тут дело такое. Мозг – а вместе с ним и тело – помнит одну женщину ровно до тех пор, пока не появляется другая. Всё остальное: лишь тараканы в собственной голове.

Надо окончательно выветрить Маргариту из памяти.

Хорошо, что можно далеко не ходить. Открыл в телефоне контакты, пролистал вниз, выбрал любую свободную девушку. Брюнетку, блондинку, рыжую. Какую угодно.

Вот, например, «Екатерина, автомобильный салон». Пару лет назад они неплохо так отпраздновали покупку машины Макаром, а заодно и большие комиссионные Екатерины.

– Привет. Надеюсь, не отвлек.

– Нет, ты что, конечно, не отвлек, – голос замурчал в трубку, и девушка явно догадывалась, к чему идет дело.

Катя была из тех, кому не требовались ни долгие ухаживания, ни красивые слова. Всегда доступная, с комплектом запасного белья в сумочке, готовая приехать и уехать так быстро, что даже не успеешь намекнуть.

Таким, как Катя, не нужны обязательства. Они сами бегут от них.

– Не хочешь сегодня встретиться?

– Хочу.

Вот так запросто. Удобная девушка. Макар с другими и не общался.

– Хорошо, я заеду к тебе через час.

– З-заедешь? – а вот сейчас в её голос закралось удивление.

Черт. Наверное, дело в том, что он никогда не забирал минутных пассий и не довозил их до дома.

Зато забирал Маргариту, потому что иначе и быть не могло; не ехать же ей самой через весь город…

В общем, за Катей он тоже заехал, хотя и оказалось, что и парковаться в её дворе неудобно, и собирается она долго, и салон насквозь пропах её едкими, сладкими духами. Девушка села на пассажирское сидение, мазнула по щеке губами.

– Пора бы обновлять машинку-то. Три года уже, старье, считай. Заезжай, у нас сейчас скидки. Выбью тебе лучшее предложение… по дружбе, – жеманно хихикнула, а Макар внезапно понял, что никуда с ней не поедет.

Он даже с места тронуться не успел. Хватило нескольких секунд и одной фразы, чтобы внутри поднялся черный ком, подтянулся к груди, где разросся грязным, темным пятном.

– Я совсем забыл, что у меня дела. Прости.

– Ты что, меня выгоняешь?! – Катя хлопала ресницами, дула набитые ботоксом губы. – Макар, давай без таких шуток, ладно!

– А я и не шучу, и я уже извинился.

Конечно, он поступал по-свински, но везти Катю куда-то, когда даже смотреть на неё неприятно, было бы ещё большим скотством.

Ничего страшного. Иногда и от постоянных женщин нужно отдыхать. Подумать, так сказать, о душе.

…Макар распрощался с очередной пациенткой, которая приехала к нему домой (работу никто не отменял), когда завибрировал брошенный на стол телефон. Обычный звонок, но почему-то Макар почувствовал тревогу. Словно кто-то из прошлого этим звонком пытался вновь ворваться в его жизнь, взбороздить свежие, едва зажившие раны.

Прошло три месяца с их последней встречи. Город укутало осенним шарфом. Рита перестала мерещиться в случайных встречных. Её голос уже не звучал в ушах так явно. Даже смотреть на других женщин Макар научился почти без отвращения.

Он долго смотрит на экран телефона и малодушно не хочет отвечать на звонок. Спустя три месяца после разрыва им абсолютно точно не о чем общаться. Скорее всего, она выпила лишнего и теперь будет просить дать их отношениям второй шанс – но он не хочет слышать Риту такой. Боится проявить слабину и согласиться.

И опять всё испортить.

Черт, а если что-то случилось, и ей не к кому обратиться? Стала бы она звонить по пустяковой причине?

Рука зависает над экраном телефона. Недолгое колебание.

– Слушаю.

– Макар, здравствуй, – её голос дрогнул. – Извини за поздний звонок. Мне нужна твоя помощь.

***

Моя жизнь поделилась на «до» и «после». Та, старая Рита, хоть и была неврастеничкой, постоянно отслеживающей циклы и овуляцию, сдающей пачками анализы, но… оказалось, что новая Рита в три тысячи раз хуже.

Первые недели я реагировала на каждую мелочь. Стрельнуло в висках, заболел живот, затошнило – мне начинало казаться, что всё, конец. Я даже не планировала идти к врачу, уверенная, что осечка случится в очередной раз, и вот-вот мимолетное счастье кончится. Мой мозг отторгал саму идею беременности. На вопросы Светы я отмахивалась, в сторону женской консультации даже не смотрела.

Беременность?

Не-е-е, со мной такого не случится.

Но на десятой неделе я начала догадываться: это взаправду. По-настоящему. Реальнее некуда.

У моего ребенка бьется сердечко. Мой ребенок растет внутри меня.

Я не была к этому готова ни морально, ни физически. Мне казалось, что я схожу с ума, даже шевельнуться боюсь лишний раз, чтобы вдруг не навредить малышу. Меня накрывает тревогой всякий раз, стоит подумать о том, что делать дальше: как жить, как воспитывать ребенка, как быть ему хорошей матерью.

Возможно, мне не хватало кого-то рядом с собой. Кого-то, кто мог бы помочь, направить, порадоваться или дать оплеуху, если я совсем теряла рассудок.

Света меня поддерживала, но относилась к подозрением, как к бомбе замедленного действия. Осторожно. С опаской и трепетом.

Родителям я ничего не сказала и, по правде, не собиралась этого делать ближайшие месяцы. Я предчувствовала их реакцию и сомневалась, что встречу одобрение. Скорее – плохо скрытый упрек («почему не от Кирилла?») или даже возмущение («как, ты забеременела без мужа?!»)

Что до Макара…

Я порывалась позвонить ему. Несколько десятков раз. Но всякий раз находила отговорку. Сначала не хотела тревожить зазря (ведь вот-вот начнутся месячные). Потом – не могла подобрать нужных слов. Ну а через три месяца после нашего расставания и вовсе подумала: прийти сейчас и огорошить его перспективой отцовства – величайшая глупость.

У него наверняка новая женщина (или даже несколько десятков этих женщин), он занят, он не видит будущего со мной. Я скажу… наверное… но позже. После рождения сыночка или доченьки, когда от мнения Макара ничего не будет зависеть.

Я распланировала своё будущее. Только-только научилась шагать одна, без вечной боязни оступиться.

Но…

Что вы знает о дурацких случайностях?

….Вибрация телефона отвлекает меня от вечерней дремы. В последнее время мой организм отказался полноценно функционировать без постоянного сна. Я сплю, пока еду на работу, залипаю в обед, а вернувшись домой, ложусь на пару часиков, подремать. Ощущаю себя кошкой, если честно.

Вечная спячка какая-то с перерывом на еду.

Зачем может звонить бывший муж?

Смотрю на экран, зеваю в динамик. Мы с Кириллом мало общались в последнее время, парочка ни к чему не обязывающих сообщений, не более того. Но былого раздражения Кир не вызывает – наверное, потому что обид к нему не осталось.

– Привет, – бормочу сонно.

– Рит, а твой знакомый остеопат лечит спины? – пыхтит в трубку Кир.

Вопрос выбивает меня из колеи. Ударом под дых. В самую сердцевину.

– Лечит, наверное, – отвечаю с сомнением. – Дать его контакты?

Не представляю, согласится ли Корнев помогать тому человеку, одно имя которого вызывало у него раздражение, но чем черт не шутит.

– Мне не встать, защемило что-то, – жалобно говорит Кир голосом, который я слышала буквально пару раз за прошедшие пять лет.

Он – не из числа ипохондриков и даже с температурой всегда мчался в офис. Но сейчас чуть не плачет.

– Твои родители дома? Попроси помочь.

– Я на работе. Засиделся, поднимаюсь, а спина как хрустнет… Лежу на полу в кабинете и боюсь пошевелиться. Я маме звонить не буду. Она закатит истерику, вызовет скорую помощь. Мне бы массаж сделать, и всё пройдет.

– Какой массаж?! – возмущаюсь. – Тебе нужен нормальный доктор! Не дури!

– Не хочу я к врачам. Рит… – Кир бормочет тихо-тихо, – прошу, помоги… Я помню, ты говорила, что у тебя желудок моментально проходил. Я не верил, а теперь… позвонишь ему? Плачу любые деньги.

Я представляю наш с Макаром диалог.

«Здравствуй, мой бывший муж защемил спину и хочет идти конкретно к тебе и прямо сейчас. Ах да, я беременна. От тебя. А у тебя что новенького?», – на месте Макара я бы добавила нас обоих в черный список.

– Я подожду, – поскуливает Кирилл. – Пожалуйста, Рит. Умоляю тебя, договорись с ним. Он к тебе явно лояльнее отнесется, чем к незнакомому мужику.

Это уж точно. Кир даже не подозревает, насколько точно подметил.

Чувствую, как к горлу подкатывает дурнота, никак не связанная с моим физическим положением. Но мне до дрожи страшно набирать номер Макара. Слышать его голос. Требовать от него чего-то.

С другой стороны…

Я же могу попросить о дружеской услуге? Мы же не скандалили, не расставались на плохой ноте. Разошлись как нормальные взрослые люди. Почти друзьями.

– Я перезвоню. Никуда не уходи, – зачем-то добавляю, а Кирилл даже не спорит, лишь мычит очень уж согласно.

Помню номер наизусть. Удивительно. Терпеть не могу цифры, но его телефон запомнила с первого же раза.

Почему же так дурно и страшно, словно бросаюсь в омут с головой? В ледяную прорубь окунаюсь неподготовленной. Иду под лед. Тону. Неминуемо захлебываюсь.

– Макар, здравствуй, – пытаюсь выдержать сухость тона. – Мне нужна твоя помощь, – и сразу перехожу к делу. – Я с нетипичным вопросом. У моего бывшего мужа что-то со спиной. Говорит, встать не может. Ты мог бы его посмотреть сегодня? От врачей он категорически отказывается, но готов заплатить любые деньги за твою консультацию.

– От врачей отказывается? – дослушав, усмехается Макар, и я слышу прежний, ледяной голос, к которому привыкла за первые недели знакомства. – Ну да, а я же не врач, потрогаю и отпущу…

Мне хочется поспорить, крикнуть: «Ты не так понял!», но нельзя.

– Я очень тебя прошу.

– Приезжайте, – коротко рубит.

Меня всю заполняет панический ужас. Неконтролируемая тревога расползается, ширится, скручивает внутренности.

– Спасибо тебе большое. Он подъедет где-то через полчаса.

– Маргарита, ты не поняла. Вы либо приезжаете вместе, либо я не пущу твоего мужа-изменщика на порог. Я помогу ему только ради тебя. Жду.

Я долго ещё слушаю гудки в телефоне, пытаясь прийти в чувство, собрать мысли, перестать нервничать, но страх сильнее и гуще. Я не планировала встречаться с Макаром. Я не хотела пересекаться с ним.

Но потом я вспоминаю все те разы, когда Кирилл был хорошим супругом. Те годы, когда мы любили друг друга. Неужели он заслужил скотского отношения? Неужели я могу сказать ему: «Прости, но требования Макара недопустимы. Я вызвала скорую, пока-пока». Он же просит. Точно так же могла бы и я попросить о чем-то. И Кирилл бы не отказал. Уверена.

Можете называть меня слабохарактерной дурой, но я помню не только плохое, но и добро.

Оно вернется, уверена.

Не удивлюсь, если судьба специально сталкивает нас с Макаром.

Набираю номера мужа. Кир отвечает практически сразу, и голос его всё ещё звучит жалобно.

– Кирилл, доктор готов принять тебя. Но только вместе со мной, иначе он отказывается. Я приеду к тебе через двадцать минут. Жди внизу. Поднимать с пола тебя не стану – придется встать самому. Понял?

Он не возмущается, говорит коротко и четко:

– Да. Спасибо, Рита. Мне никогда с тобой не расплатиться.

Это уж точно.

Потому что ради своего бывшего мужа я вынуждена ехать на встречу со своей смертью.

***

Я напялила самое безразмерное платье из возможных. Такое, в котором не разглядеть даже признака пока ещё маленького, едва заметного животика. Ботинки на толстой подошве, дутая куртка поверх платья – ничто не выдавало во мне обманщицу.

Кирилл ведь тоже не в курсе моего положения. Пусть так и остается как можно дольше. Я не планирую обсуждать беременность со всеми своими бывшими мужчинами сразу.

Стоило такси остановиться у бизнес-центра, а мне – глянуть на бывшего мужа, как я поняла: тот не приукрашивал свое состояние. Он еле держался на ногах и ковылял так, будто у него парализовало половину телу. Лицо было искажено болью, он даже дышал тяжело.

Вот упертый баран. Давно бы вызвал скорую, ему бы вкололи какой-нибудь обезболивающий укол. Чего мучить себя и героически страдать?

И тут пришло осознание: Кирилл просто до чертиков боится врачей! Я ни разу не помню, чтобы он ходил к стоматологу или обращался в поликлинику.

Он потому и болеть не любил – чтобы не было ни малейшего шанса оказаться в больнице. Кир со мной-то мужественно ходил по клиникам лишь потому, что там чаще всего измывались надо мной, а он мог сидеть в коридорчике со стаканом кофе.

Его, конечно, несколько раз заставляли сдавать неприятные анализы, но исключительно в частных лабораториях, где с тобой лебезят, а процесс максимально быстрый и безболезненный.

Тогда всё складывается. Макар в его глазах вроде как не врач – поэтому к нему можно вломиться на ночь глядя.

– Кир, – ехидно зову его я, – скажи-ка, а почему ты не хочешь вызвать скорую?

– Не хочу, и всё, – зло сжимает губы, но глаза опускает в пол.

Как делает всегда, когда стыдится чего-то!

– Да ладно! Я прожила с тобой пять лет и только после развода узнала, что ты боишься врачей?!

– Что за бредни? Не боюсь.

Но уверенностью в голосе даже не пахнет.

Он надувается как шарик и остаток дороги мы молчим под веселенькую музыку, льющуюся из колонок такси.

– Так как зовут твоего остеопата? Ты, наверное, говорила, но я забыл, – спрашивает Кирилл, когда водитель останавливается возле непроглядного забора и ворот, ведущих к коттеджу Корнева.

– Макар Эдуардович.

– Какое глупое имя… – хмурится фигов эстет-бывший. – Макар. Кто вообще называет детей Макаром? А почему не Агафон?

– Кир, я не собираюсь с тобой мужские имена обсуждать. Не нравится – поехали отсюда.

Он усиленно мотает головой и плетется до кнопки звонка. А я пытаюсь отогнать видения прошлого, назойливо лезущие в голову.

…Вот я прихожу на очередной сеанс, а сама невольно поправляю прическу – хочется быть красивой. Чтобы Макар задержал на мне взгляд чуть дольше, чем обычно. В те дни я даже не помышляла изменить Кириллу. Но мне необходимо требовалось хоть короткое, но внимание Корнева…

…Или другое. Мы въезжаем во внутренний двор. Громадная машина Макара останавливается у раздвижных ворот, а сам он горячо целует меня, и мои губы полыхают. Мне не терпится прильнуть телом к Корневу, но тот как специально томительно долог и обманчиво ласков…

…Заключительное, за которым последовала тьма. Макар открывает мне дверь, дожидается, когда я рухну на пассажирское сидение. Хлопает сильно, с раздражением. Выезжает резко. Весь он – одна сплошная грозовая туча. Мы уже всё обсудили и договорились «передохнуть друг от друга», но оба знаем, что это наша последняя встреча…

Я придерживаю Кирилла, у которого совсем заплетаются ноги. Он пытается выпрямить спину, но задыхается от боли, идет, сгорбившись в три погибели.

М-да.

Не в таком положении я мечтала увидеть Корнева. Не тащащей на горбу тушку бывшего.

Макар встречает нас на пороге.

– Спасибо, что согласились помочь. Кирилл, – мой бывший муж протягивает моему же бывшему мужчине ладонь, но тот её не принимает.

– Снимайте обувь и пойдемте за мной. Маргарита, сходи, попей чай. Ты в курсе, где кухня.

Он недвусмысленно намекает, что не желает меня видеть. Я не спорю. Лишь краем глаза отмечаю, что Кир пыхтит, пытаясь развязать шнурки на кроссовках, а Корнев не спешит ему помогать.

Мои руки ходят ходуном. Я пытаюсь достать чашку из посудомойки, но меня так трясет, что едва удерживаю её от падения. Весь этот дом пропах Макаром. В раковине стоит кружка с недопитым кофе – и острый кофейный аромат терзает ноздри. На столешнице оставлены наручные часы. Наверное, забыл надеть с утра, вот и валяются.

Здесь, за кухонным столом, мы сидели и разговаривали. Здесь я показывала ему фотографии квартир, а он давал короткие комментарии.

В этом холодильнике хранилась невкусная еда от доставщиков. Хм, интересно, он сменил фирму?

Украдкой заглядываю в холодильник – да, на контейнерах другой логотип. Сменил. Всё-таки он готов к изменением. Иногда. Если это не касается женщин.

Хотя чего обижаться. Вспоминается народная мудрость: «Если мужчина говорит, что никогда не женится, значит, он никогда не женится конкретно на вас».

Меня начинает подташнивать, но я борюсь с дурнотой. Не хватало ещё во всеуслышание заявить о беременности, изгваздав начищенный до белизны туалет Макара.

Дверь в кабинет закрывается на защелку. Ой, я и не собиралась туда ломиться. Больно надо.

На цыпочках, чувствуя себя воровкой, крадусь по дому. Макар не запрещал, но и не разрешал исследовать его владения. А мне не усидеть на кухне, там слишком много воспоминаний.

Гостиная с гигантским телевизором, который почти не включался, разве что парочку раз мы смотрели фильмы, отвлекаясь на поцелуи, а потому сюжетов я не помню. Ванная комната – на полках все знакомые тюбики и флакончики. Новой косметики – женской – нет. Почему-то я боялась увидеть тут расческу с длинными волосами или гель для душа с каким-нибудь девичьим ароматом.

Гостевая спальня. Идеально застеленная кровать, ни единой неровности. Белье давным-давно перестелено и пахнет «альпийской свежестью», а не шампунем, которым я когда-то мыла волосы. Однажды эта спальня принадлежала мне. Тогда я впервые всё испортила.

Возвращаюсь к кабинету, прислушиваюсь. Макар задает Кириллу стандартные вопросы, а тот негромко отвечает. У них спокойно. Они не бьют друг другу лица.

Это внушает надежду.

Сразу же за кабинетом расположена спальня Корнева. Не удержавшись, заглядываю внутрь. Меня будто током бьет, стоит оказаться в этой комнате. Все наши совместные ночи налетают вихрем воспоминаний. Шепот, стоны, сбитое дыхание. Каждое утро, когда я просыпалась раньше Макара и шлепала босыми ногами по полу, уходя варить кофе.

Надо уходить отсюда, пока окончательно не тронулась рассудком и не начала обнюхивать одежду Макара. Говорят, у беременных хватает тараканов. Мне вот до жути охота носом уткнуться в его подушку и лежать так до самого утра.

Я стою у шкафа с зеркальными дверцами и рассматриваю свое отражение, когда Макар врывается в спальню. Взбешен или мне кажется? Что они успели не поделить с Кириллом за полчаса сеанса?

Он меня даже не видит поначалу, замечает чуть позже, а я замираю, застигнутая врасплох на месте преступления.

– Прости, я… – пытаюсь объясниться, соврать, сказать, что оставила у него какую-нибудь важную вещь и хотела найти её.

– Итак, – приглушенным голосом говорит Макар, делая шаг в мою сторону. – Я могу тебя поздравить? Вы с Кириллом сошлись и… ждете ребенка?

Как? Как можно быть таким проницательным и одновременно недалеким в своих выводах? Я смотрю на Макара, а руки машинально тянутся к животу, чтобы огородить моего ребенка от этих слов. Обидных, грубых, злых. Наверное, всему виной гормоны, но на глаза наворачиваются слезы. Картинка смазывается, лицо Макара идет рябью, словно изображение в старом телевизоре.

Он обо всем догадался, но совсем ничего не понял.

– Твой муж в курсе про нас? – добивает Корнев вопросами.

Как он представляет это себе? Что я хвасталась Кириллу тем, с кем сплю в свободное время? Смотри, мол, на какого самца я тебя променяла?

– Нет, – проталкиваю сквозь боль. – И он – мой бывший муж. Мы не сходились, мы развелись. Я не из тех, кто возвращается к прошлому.

– Тогда вопрос на засыпку. От кого ты беременна? Только не лги, что мне показалось.

Сжимаю зубы, но он воспринимает моё молчание в штыки. Специально душит словами, словно пытается причинить максимум страданий.

– Что, так много претендентов на отцовство?

Если бы. Претендент всего один, он стоит в двух шагах от меня. Взбешенный, взъерошенный, уставший. Ему-то чего беситься? У него всё идет по плану: свободная жизнь, никаких отношений, никто не лезет со своими чувствами.

Почему тогда Корнев выглядит так странно, будто это не мой, а его мир пошатнулся?

– За кого ты меня принимаешь, Макар?

– Ты молчишь, и я делаю предположения, – он болезненно кривит губы. – Этот ребенок от меня?

– Нет, – произношу внезапно даже для самой себя. – Ты не имеешь к моей беременности никакого отношения. Выдыхай, я не покушаюсь на твою свободу.

Мне кажется, что ему становится физически неприятно от моих слов. Кулаки Макара сжимаются.

А я… наверное, я даже рада, что всё получилось именно так. Если раньше я переживала о реакции Корнева, терзала себя сомнениями – сказать или промолчать, – то сейчас окончательно убедилась: это не наш, а мой ребенок. Мне не нужны допросы, недоверие, немые упреки в глазах человека, который даже не хотел со мной встречаться. Он боялся полноценных отношений. Так зачем ему отцовство? Зачем взваливать на него ярмо ответственности и обязательств?

– Рит… – Макар хочет что-то сказать, но сам обрывает себя на полуслове.

Мы стоим друг напротив друга. Неловкость. Вот что мы испытываем по отношению друг к другу. Чужие люди, чьи дороги ненадолго пересеклись и разошлись. Навсегда. Я впечатываю в память этот момент, чтобы в следующий раз, начав сомневаться, прокрутить его с самого начала.

– В любом случае, поздравляю, – Макар смягчается. – Ты долго к этому шла. Прости за острую реакцию. Вымотался за день, не фильтрую слова. Я не собирался тебя обидеть. Я… сам не знаю, что на меня нашло.

– Угу, спасибо. Ты тоже извини, что вломилась к тебе в спальню…

– Да плевать.

Опять молчим. Почему так тяжело говорить, когда так многое хочется сказать?

– Как там Кирилл? – подбородком киваю в сторону кабинета.

– Всё у него прекрасно. Отлежится и будет как новенький. Он задремал. Пусть поспит полчаса, и можешь забирать его.

Корнев как-то чересчур резко отворачивается.

– Что с тобой?

Не удерживаюсь и подхожу к нему, ладонью пытаюсь коснуться плеча. Я не вкладываю в этот жест какого-то подтекста. Просто чувствую, что должна так сделать. Но Макар морщится.

– Не трогай.

Действительно, что на меня нашло. Дружеские касания неприемлемы, если вас связывает бурный роман.

– Я… я не буду… прости.

– Боже, ты не о том подумала. – Рука Макара находит и на короткий миг сжимает мою ладонь. – Я не злюсь на тебя. Тут другое. Я хотел посмотреть на этого недосамца с того самого дня, когда ты пришла ко мне в слезах. Я мечтал его бить так долго, чтобы он забыл свое имя. Поэтому лучше не трогай меня. Позволь просто работать… чтобы я не сорвался.

– Спасибо, что согласился помочь, хоть и недолюбливаешь Кирилла. Он неплохой, честно.

– Я был бы никудышным врачом, если бы всегда проецировал эмоции на работу. Ещё раз поздравляю, – произносит Макар хрипло. – Ты будешь прекрасной матерью.

Улыбаюсь криво, дергано, почти безрадостно.

– Знаю.

Следующие полчаса я не попадаюсь Макару на глаза. Он запирается в спальне, а я возвращаюсь на кухню, наливаю горячей воды в «свою» чашку и отпиваю её мелкими глотками.

А потом, когда будильник будит Кирилла, и тот, по привычке ещё кряхтя, собирается уходить, первая лечу в прихожую. Обуваюсь, одеваюсь так быстро, чтобы ни на секунду не задерживаться в этом доме.

– Сколько с меня? – Кирилл достает кошелек.

– Нисколько, – отмахивается Макар. – Друзья Маргариты – мои друзья.

Кир довольно хмыкает. Ради приличия он ещё несколько раз предлагает деньги, но без особого желания отдать их.

Мы расходимся, садимся в такси. Ворота закрываются за нашими спинами.

– Какой мужик интересный, – одобрительно хмыкает Кир, распрямляя плечи, убеждаясь, что спина отошла. – Потрогал, постучал, и отпустило. Я теперь его постоянным клиентом буду!

– Не стоит. – Смотрю в окно, за которым проносятся автомобили, дома, редкие люди. – У Макара слишком много работы. Он согласился помочь исключительно из уважения.

– Эх, жаль. Ну да ладно. Зато денег не взял, люблю таких бескорыстных людей.

Я хочу предложить перевести деньги по номеру мобильного телефона (потому что нехорошо пользоваться добротой Макара), но меня отвлекает звонок с неизвестного номера.

Хм, кто бы это мог быть в такое позднее время?

– Добрый вечер, – женским голосом. – Маргарита Степановна?

– Да.

– Вас беспокоит Регина Самойленко, клиника «Мир репродукции».

С трудом вспоминаю, где уже слышала название центра или фамилию доктора. Точно! Это же тот самый репродуктолог, который посоветовал обратиться к Макару, а уже потом записываться на ЭКО.

М-да, у них настолько плохо с клиентами, что они названивают людям на ночь глядя?

– К сожалению, вы опоздали. Я больше не нуждаюсь в ЭКО.

Рядом горестно вздыхает Кир, услышав знакомые слова.

– Да, я знаю. Я звоню вам по просьбе Макара. Корнева Макара, – поясняет, словно в моей жизни этих Макаров штук восемьдесят было. – Я хотела бы пригласить вас к нам в центр для ведения вашей беременности. Абсолютно бесплатно. У нас большой штат врачей, новейшее оборудование.

– Но…

– Не отказывайтесь. Макар очень хотел, чтобы ваша беременность протекла легко. Мы справимся с этой задачей как никто другой. В общем, жду вас завтра. Скажите в регистратуре, что вы записаны ко мне на прием.

Я долго ещё держу у уха телефон, в котором только гудки, и пытаюсь не расплакаться.

Глупые гормоны.

***

Кто может позвонить в субботу, в шесть утра, когда тебе снятся самые сладкие сны? Разумеется, только тот, о ком ты подумаешь в самую последнюю очередь. Точнее – не подумаешь вообще.

Мне пора бы запомнить: не отвечать на телефон, особенно по утрам, особенно, если номер не идентифицируется. Но природное любопытство, недобитое предыдущими звонками, берет верх над здравым смыслом.

– Рита? – спрашивает на том конце приятный женский голос.

Я даже глаз не разлепляю. Приложила мобильный к уху и продолжаю дремать.

– Да.

– Я… Марина… – она делает такие долгие паузы, что я опять начинаю засыпать. – Девушка вашего мужа. Ну, бывшего мужа.

Впрочем, последние фразы заставляют взбодриться. Любовницы Кирилла мне пока ещё не названивали. Приятно польщена, что называется.

– Так, и с какой целью вы звоните, Марина? Кирилл в курсе?

Голос замолкает, девушка недовольно пыхтит, борясь с самой собой, а потом говорит на выдохе:

– Кирилл не знает, я взяла его телефон и записала ваш номер. Он… я… Отпустите его, пожалуйста.

Я на всякий случай озираюсь, но бывший муж в мою постель не приблудился. Вчера мы доехали до бизнес-центра, где он пересел в свой автомобиль и отчалил к себе. А я преспокойно добралась на такси до дома. Кирилл предлагал подвезти, но мне и с наемным водителем прекрасно ехалось.

Короче говоря, не представляю, где засыпал Кир, но точно не в моих объятиях.

– Я его не держу. Забирай на здоровье.

Она специально разговаривает со мной на «вы» (то ли пытается изобразить уважение, то ли намекает на мой преклонный возраст в тридцать с половиной лет).

А мне стесняться нечего, могу позволить себе любой стиль общения. Не я уводила своего мужа, не я зажигала с ним на офисном столе. Не я, в конце-то концов, донимаю его бывшую жену с утра пораньше.

Ещё и это её умилительное «пожалуйста» с протяжной буквой «а-а-а». Представляю, как Марина складывает ладошки в молитвенном жесте и смотрит на меня огромными глазами, полными слез.

Картинка почему-то не трогает.

– Вы поймите, мы любим друг друга, – добавляет девушка с придыханием. – А вы… вы нам мешаете. Он раньше про вас постоянно говорил, сейчас вроде перестал. А потом… ну… Он пришел за полночь и сказал, что вы ему помогали с каким-то массажем. Я толком не поняла. Зачем он вам, Маргарита? Вы же расстались. Отпустите Кирилла, не мучайте его. Позвольте нам начать новую жизнь.

– А Кирилл не уточнил, с каким конкретно массажем я ему помогала?

– Он пытался, но я уехала… Я его весь вечер ждала, ужин приготовила, а он… с вами…

А, ну понятно. Внезапно для самой себя я начинаю улыбаться. Закон бумеранга в действии. Когда Кирилл проводил время с Мариной в ущерб нашему браку – всё было нормально. Но теперь, когда он начал полноценно встречаться с ней и «зависать» со мной – это вызывает обиды и поездки домой в слезах.

Ха, смешно.

– Марин, знаешь, что я тебе скажу. Как старая, умудренная опытом женщина. Не переписывай втихаря номера телефонов бывших баб Кирилла. Не звони им без его разрешения. Короче, не веди себя по-скотски. Иначе в следующий раз он где-нибудь задержится, но не на массаже, а изменяя тебе с более легкой на подъем девушкой. Которая за ним не следит и истерик не закатывает. Возможно, даже со мной.

Она вздыхает и, кажется, забывает выдохнуть – настолько возмущена.

А я бросаю трубку, добавляю номер в черный список и пишу бывшему мужу язвительное сообщение с текстом примерно такого содержания: познакомилась с твоей девушкой, очень милая особа, избавь нас, пожалуйста, от дальнейшего общения.

Можете считать это моей маленькой местью. Имею же я право быть вредной и нагловатой. Пусть Марину теперь трясет от моего имени.

Разумеется, Кирилл перезванивает, извиняется, рвет волосы на голове и божится, что не оставит этого так просто. Но мне, в принципе, не требуется ответных действий. Мне легко и радостно от осознания того, что ненадолго, пусть и понарошку, именно я стала той, к которой может уйти Кир.

Есть в этом какая-то ирония. Чем не маленькое возмездие с моей стороны?

Ладно, раз утро началось на позитивной ноте, надо бы съездить в «Мир репродукции» и попросить их отменить услугу по ведению беременности.

Я не собираюсь использовать Макара в корыстных целях, тем более – в ситуации, когда он даже не подозревает, что приложил руку (и не только руку) к зачатию моего ребенка.

Нет уж. Разорву договор, попрошу вернуть ему деньги.

И займусь этим прямо сейчас.