Эпилог 1

В тридцать лет тяжело начинать что-то новое. Влезть в серьезные отношения – не исключение. Особенно, если вы уже неоднократно ошибались. Особенно, если вы только учитесь быть откровенными друг с другом.

Но нет ничего невозможного. Главное – желание и страх потерять того человека, которого только-только обрел.

Мы с Макаром съехались практически сразу же после признания. Он сам был инициатором. Отвез меня пятый раз за две недели в мою съемную квартирку за вещами. Осмотрел полупустые полки платяного шкафа (половина шмоток давно перебралась в его коттедж). Студия смотрелась сиротливо. Да я и бывала в ней редко, чаще ночевала у Макара, а потому не убиралась толком, не готовила, только опустошала запасы чайных пакетиков.

– Зачем мотаться туда-сюда? Давай ты просто переедешь ко мне? Собирай чемоданы и разрывай договор съема, – поставил Макар перед фактом.

– Может, не нужно торопить события?

Я забегала взглядом по скудному убранству места, которое и домом-то мне стать не успело. Если честно, жалеть было не о чем. Я не представляла, как растить здесь ребенка, как вытаскивать коляску (лифт-то постоянно сломан), как планировать будущее.

Но одно дело – не представлять, а другое – сорваться и переехать к Макару.

Вот так сразу. По щелчку.

– Рит, если тебе некуда девать половину зарплаты, то откладывай её на карточку. Зачем ты держишься за эти стены?

Макар прошелся по небольшой комнате, а я вспомнила, как когда-то, совсем давно, сидела на подоконнике и рисовала пылью поверх пыльного окна горы. Столько воды утекло. Мы изменились. Поменялось наше отношение. К жизни, к привязанности, друг к другу.

Наверное, квартира свою роль выполнила. Действительно, держаться не за что: район мне не нравился, дом был самым обычным, а соседи сверху ещё и любили ночь напролет выяснять отношения.

Но я застыла как вкопанная, не понимая даже, с чего начать сборы. Что забрать прямо сейчас, что оставить на потом. Что-то вообще лучше выкинуть. Потому что зачем, например, тащить с собой дешевые тарелки из супермаркета, если у Макара целый шкаф посуды?

Или всё-таки оставить их, на «черный день»? Продать опять же можно…

Мы вообще приехали за платьем и колготками, а теперь придется упаковывать всё, сортировать…

– Так, где чемодан? – Корнев заметил моё замешательство и закатал рукава джемпера. – Садись. Будешь командовать.

Вещи в руках Макара смотрелись совсем иначе, не такими необходимыми, как казались секунду назад. Тарелки ушли в коробку «на выброс», как и старое постельное белье, и полупустые бутылки шампуней, которые мне дарили коллеги по праздникам, а я ими толком не пользовалась.

Я зачем-то привезла всё это из квартиры Кирилла, считая очень важным, почти бесценным. Теперь вот избавлялась с чистой душой.

Ненужные вещи мы решили выставить на сайте объявлений, забесплатно. Мало ли кому-то они принесут реальную пользу?

Съемная студия опустела к ночи. Конечно, ещё нужно прибраться в ней, а уже потом возвращать хозяевам. Но это – мелочи. За субботу управлюсь.

– Я закажу фирму по уборке, – словно прочитал мои мысли Макар. – И нечего на меня так осуждающе смотреть. Я не позволю тебе ползать с тряпкой.

В этих вопросах он непреклонен. Не позволяет мне перетруждаться, хоть я и не считаю минимальные телодвижения такими уж затруднительными. Как-то же наши матери и бабушки рожали, как-то же женщины работают во время беременности, а некоторые ждут второго ребенка, когда первый ещё совсем малыш. Что теперь, им от всего отбрыкнуться?

Первое время, когда я только-только узнала о беременности, я тоже пыталась запретить себе вообще всё. Вдруг изогнешься неправильно, перенапряжешься или схватишь слишком тяжелый пакет. Слово «выкидыш» преследовало меня повсюду.

Потом этот иррациональный страх прошел. Надо слушать организм, но не ложиться в постель и лежать бездвижно до самых родов. Толку-то?

В общем, Макара нужно склонять на свою сторону. А то он рискует стать ненормальным папашей, который из-за каждого чиха бежит с ребенком в больницу.

Хотя мне, безусловно, приятно, что мой мужчина так меня оберегает.

Нам ещё многому следует научиться. В отношениях вообще не бывает легко и безоблачно. Люди хоть и меняются ради других людей (теперь я убеждена, что самого закостенелого холостяка можно сделать семьянином), но многие в наших характерах мешает нам самим.

Например, непреклонность Макара, его немногословность. Я ценю эти его черты, но как обсуждать что-то с человеком, который не оставил маневра для спора? Сказал: «будет так», – и какие угодно доводы ему приводи. Не передумает.

Я тоже не подарочек. Закомплексованная, накручивающая себя безо всякого повода. Иногда мне проще согласиться, чем отстоять свою позицию – что дико раздражает своенравного Макара.

Мы притираемся долго, со вкусом. Иногда даже скандалим, хоть и миримся через несколько часов. В отношениях не бывает гладко.

Но мы готовы к любым трудностям.

Потому что вдвоем гораздо лучше, чем одному.

***

У Кирилла появился личный психолог по имени Рита. Я не лезу в его отношения с Мариной, но, кажется, всё то, что он не может обсудить с ней, он пытается проговорить со мной. Иногда это даже забавно.

Представляю, как Марина бесится из-за того, что в их отношениях есть кто-то третий. Нет, не просто «кто-то», а конкретная бывшая жена. Такая раздражающая, постоянно ошивающаяся где-то поблизости.

Светка постоянно меня отчитывает, говорит, что общения между разведенными супругами быть не должно.

– Вы еще семьями дружить начните, блин, – ругается она всякий раз.

Её почему-то это коробит, а мне кажется естественным. Мы с Кириллом были близки и раньше. До замужества ночами могли провисеть на телефоне, разговаривая. Мы любим посплетничать об общих знакомых. Кир просит у меня совета об отношениях с Мариной. Я хвастаюсь тем, что мы с Макаром съехались.

В нашей болтовне нет никакого подтекста, кроме приятельского. Вернуться к Кириллу? Да ни за что на свете!

Даже Макар спокойно относится к нашему общению. У него полный порядок с самооценкой, и он не переживает, что между нами может вспыхнуть искра.

Куда искрить, когда мне через три месяца рожать?

Сегодня вот Кир позвонил со словами:

– Мне нужна минутка психотерапии. Прикинь, маме не понравилась Марина. Вообще. Категорически. Она меня перед выбором поставила: либо я, либо она. Представляешь?

Меня подмывает спросить, нравился ли кто-то вообще его расчудесной маме. Инна Борисовна первые два года нашего брака тоскливо вздыхала, завидев меня. Потом вроде как смирилась, но грусть в её глазах осталась до последнего. Это она после развода взялась возвращать меня в лоно брака (опасаясь, видимо, что следующая женщина сына окажется ещё хуже). А до этого не особо и жаловала.

Но я предпочитаю задать корректный вопрос.

– Почему не понравилась?

– Ну, во-первых, мама заявила, что Марина… ну-у-у, – он понижает голос, – девушка легкого поведения и вообще увела меня из семьи. Потом Маринка отказалась есть мамино мясо. Ты ж знаешь, она худеет вечно, а у мамы еда калорийная. Я даже не понял, как они повздорили. Маринка дверью хлопнула и ушла. Я за ней, конечно же. Мама в слезы.

Я слушаю Кирилла, и губы мои расплываются в дурацкой улыбке.

Кажется, вселенная таким образом мстит Инне Борисовне. Покорная, согласная на всё невестка сменилась «Мариной», которая и от еды отказывается, и мнение свое отстаивает с пеной у рта, и сын бежит её успокаивать, а не родную маму.

Получите, распишитесь.

Зато не болезная Ритка, которая «даже родить не может».

– Что мне делать-то? – задает он чисто риторический вопрос.

– А чего ты хочешь?

– Чтобы все были счастливы.

– Ну, видимо, так не бывает. Ты вспомни, когда твоя мама вообще чем-то была довольна? – смеюсь, поглаживая живот.

Хорошо лежать на диване в гигантской гостиной, нежиться и ничем не заниматься. На той неделе меня проводили в долгий декретный отпуск на работе, только начальник отдела намекал, что при желании можно составлять отчетность и удаленно. А я делала вид, что глубоко беременная и оттого не понимаю его намеков.

– Ты к ней просто предвзята. С другой стороны, мама тебя тоже недолюбливала… а потом нормально вроде… Просто Маринка такая, вспыльчивая. Ты другая была.

– Ты ещё не усвоил, что сравнивать бывшую и нынешнюю девушку чревато последствиями?

Кир вздыхает так, словно собрался покорять Эверест.

– Да уяснил я всё. Неоднократно был бит за это. Кстати, а что мама твоего врача со смешным именем? Вы подружились?

– Мы не знакомы.

– До сих пор? Ой, извини.

Кажется, ему очень хотелось спросить, а почему так, но он не спрашивает, а я не спешу отвечать. Как-то не сложилось. Мама Макара знает про моё существование и про мою беременность, я тоже видела её фотографии.

Разве этого недостаточно?

Впрочем, я не была бы собой, если бы не занялась самокопанием. Потому, к приезду Макара с работы успела здорово себя накрутить. А вдруг его мама тоже будет от меня не в восторге? Вдруг она считает меня пройдохой, которая залетела, чтобы сосать из Макара деньги? Вдруг она никогда не полюбит нашего ребенка, собственного внука, посчитает его нежеланным?

Моя мама смирилась с Корневым на третьей встрече. Если на второй она ещё изображала неприступную даму с поджатыми губами, то в третий раз уже приготовила «баклажаны для Макара, а то он совсем худющий».

Но это моя мама. Она отходчивая.

А что мне известно про родительницу Корнева?

– Ты давно не говорил про свою маму. Как она? – завожу с ним разговор, разогревая ужин.

Да-да, в холодильнике Корнева появилась еда. Поначалу он возмущался и пытался отстранить меня от готовки, но я была непреклонна. В тот раз мы съездили в магазин, купили целую тележку продуктов, и, когда я распихивала их по полкам, Макар грустно заявил, что его кухня лишилась невинности.

– Да всё нормально, – отвечает он сейчас. – А что такое?

– Кирилл познакомил Марину с Инной Борисовной, – говорю вроде бы невпопад, но Корнев прекрасно анализирует сказанное.

– Понятно. Они не пришлись друг другу по вкусу? Ну и что Кирилл?

– Страдает теперь, не знает, как их помирить.

Макар недобро ухмыляется.

– Ну, успехов ему. И что, ты волнуешься, что не знакома с моей мамой?

Киваю отрешенно.

– Давай съездим к ней на выходных. Мама у меня мировая, она про тебя постоянно спрашивает.

Мы ужинаем. Спокойно, вдвоем, никуда не торопясь. И я почти не боюсь знакомства с матерью Макара.

Потому что не может у такого мужчины быть плохая мама.

Чуть позже окажется, что она просто замечательная, понимающая, добрая, умеющая расположить к себе с первого взгляда. Встреча пройдет хорошо, никто не хлопнет дверью и не убежит – наоборот, Наталья Сергеевна будет возмущена, почему мы не приезжали к ней раньше.

Действительно, почему?30f6fc

Кажется, истории про адекватных свекровей – не мифы.

***

– Ты в курсе, что задолжала мне кругленькую сумму? – усмехается Макар тем воскресным утром.

Мы только встали и сейчас пытаемся подняться из кровати. Оказалось, Корнев не прочь поваляться, просто всегда сознательно запрещал себе отдых. Но со мной сложно спорить. Во-первых, я лежу с краю и занимаю слишком много пространства. Не выберешься. Во-вторых, почему бы не полежать лишних полчаса, никуда не торопясь? Дела подождут.

– Ты собрался брать с меня деньги за совместное проживание? – фырчу, не понимая ещё, о чем конкретно он говорит.

– Практически. Когда мы только начали наши сеансы, я отказался от оплаты, но сказал, что назову сумму позже. Помнишь?

– Ну да.

Если вдуматься, остеопат из Макара первоклассный: желудок пролечил, с головной болью разобрался, забеременеть тоже помог. Все мечты исполнил. Даже бывшему мужу спину вправил, за что тот периодически восхваляет Корнева.

– Так вот… Я придумал, как ты можешь со мной расплатиться. Выходи за меня.

Вам когда-нибудь делали предложение в кровати? Утром, спросонья, без прелюдий, так сказать.

Вот и у меня подобного опыта нет.

Кирилл всё организовал заранее. Никаких спонтанностей. Я уже догадывалась – потому что неделей ранее у меня спросили размер безымянного пальца. Мы ужинали в ресторане, он достал бархатную коробочку. Я изобразила удивление. Всё как у людей.

А вот Макару по-настоящему удалось меня удивить.

Я не ожидала, не готовилась. Мне казалось, у нас с ним современные отношения, которым необязательна фиксация брака. Меня это даже устраивало. Я подумать боюсь, что опять надо менять фамилию, а вместе с ней все документы.

– Я… ты…

Хлопаю ресницами, смотрю на честное, но хитрющее лицо Макара.

– Рит, не делай ты такие глаза. Что в этом такого? Я тебя люблю, ты меня – тоже. У нас будет малыш, – ладонь его касается моего живота, и ребенок внутри радостно «приветствует» папу пинком.

Кстати. Мы решили не узнавать пол ребенка до родов. Не хватать распашонки голубого или розового цвета. Не выдумывать заранее имен. Жить сегодняшним днем и не зацикливаться на будущем или прошлом.

– Это да, но… ты думаешь, мы готовы к браку? Ты сам… готов?

– Более чем.

Прижимает меня к себе, целует в макушку. И я вдруг понимаю, что второй брак – не так уж и страшно. В нем нет ничего постыдного или сложного. Напротив, сплошные плюсы. Можно не надевать белого платья и не закатывать банкет – потому что родственники с друзьями нагулялись в прошлый раз. Можно просто взять и выйти замуж за того человека, от которого ты без ума. Расписаться тихонечко и умчать праздновать «медовый месяц» на другой край света (или, в моем случае, в роддом). Ни под кого не подстраиваться. Никому ничего не обещать.

– Я согласна, – отвечаю и трусь щекой о колючий подбородок Макара. – Давай сделаем это. Давай поженимся.

Потому что я люблю тебя. Люблю твои руки, оглаживающие моё тело. Люблю твои губы, целующие мою кожу. Люблю твой характер, твоё умение открывать во мне новые черты. Твою способность относиться к жизни легко, говорить всегда правду, не бояться ссор (потому что за ними всегда следует примирение). Тебя всего. Люблю.

Но даже на этом наша история не заканчивается. Потому что за предложением следует свадьба… и рождение ребенка… и ещё много всего, о чем я даже не подозреваю.