Глава 7

Макара мучила бессонница. Крепкий здоровый сон куда-то подевался, а вместе с ним и силы. Любые. Физические, моральные, жизненные. Он даже работать толком не мог, потому что его работа как никакая другая с энергией связана. А он себя вареным кабачком ощущал.

Периодически задумывался ни над чем конкретным да так, что терял нить разговора.

Зевал совершенно бесстыдно.

А всему виной была бывшая клиентка, которую он имел глупость пустить не только в свою кровать, но и в жизнь.

Поначалу, конечно, в нем ущемленная гордость кричала. Макару было тридцать семь лет, и он мог по пальцам пересчитать женщин, отказавших ему. Ну, учительница-практикантка, к которой он подкатывал в девятом классе. Девчонка из института – верной была, парня дожидалась из армии. К ней никаких претензий. А, на работе одна не далась. Сказала: сначала свадьба, потом постель. Ну, свадьба так свадьба. Не с ним, правда.

Короче говоря, Маргарита его хорошенько зацепила. Она, скромная, трепещущая под его пальцами, умудрялась такой огонь зажечь в Макаре, какого он отродясь в себе не помнил. Она ведь даже не делала ничего. Только трогала его – но от её пальцев холодных сводило всё тело.

А когда он поцеловал её в ямку у ключицы, и она тихонечко застонала…

Хотелось распробовать её, насладиться, разделить на двоих удовольствие.

Но Маргарита не далась, ещё и про мужа начала болтать. Которому она верность хранит.

Тьфу. Хранительница, блин.

Макар даже после измены жены не испытывал такой дикой, опустошающей ярости. Наверное, потому что заранее понял – у Дины кто-то появился. Она приходила домой веселая, глаза её блестели по-особенному. Начала ухаживать за собой больше обычного и постоянно пропадала то на шопинге, то у косметолога, то на депиляции всех частей тела по очереди.

Теперь Макар знал, что депиляцию её звали Никитой.

Он даже не скандалил, когда застукал Дину за съемкой интимных фотографий. Понятное дело, предназначенных не ему, а кому-то другому. Посмотрел на неё задумчиво и сказал:

– К вечеру чтоб вещи свои собрала.

На целый день Корнев уехал из дома, а вернулся только к полуночи. Ни Дины, ни её бесконечных шмоток в доме не обнаружилось. Девственно чистые полки. Какая послушная девочка. Знала, что спорить с ним бесполезно.

Уже после, во время бракоразводного процесса, она призналась, что по уши влюбилась в своего фитнес-тренера.

– У нас с ним связь особая… была, – морщила лобик.

Ага, была. Правильное слово. Никита так обрадовался, узнав, что Дина готова принадлежать ему, что перестал отвечать на звонки, заблокировал её номер телефона и уволился из клуба.

В общем, развод с женой Макара встряхнул, но выводы он для себя правильные сделал. Научился разделять удовольствие и отношения. В последние предпочитал вообще не ввязываться.

А тут эта бестия светловолосая, которая умудрилась всю душу разъесть своим отказом.

Ложился в кровать, а перед закрытыми глазами её лицо вставало. Губы зазывно приоткрытые. Дыхание сбитое. Волосы мокрые, налипшие на щеки.

Как тут выспаться?..

Холодильник открывал и вспоминал её котлеты. Не то, чтоб он на них как-то особо запал. Просто она единственная принесла котлеты. Другие пациентки спрашивали, пытались угодить, но к решительным действиям не приступали.

А она пришла с котлетами наперевес.

Терапией заниматься не мог. В доме – точно. Потому что кабинет остро напоминал о ней. Казалось кощунством, если на кушетку ляжет кто-то другой. После неё. Вместо неё.

Нельзя смешивать работу с личной жизнью. Нельзя впускать девиц, которые просят о помощи. Нельзя поддаваться на их манипуляции.

Они преспокойно уйдут из жизни, а ты останешься ни с чем.

Потому что спасители нужны исключительно как временная замена. Спас – свободен. Можно возвращаться к мучителям, которые заставляют рыдать навзрыд, но такие желанные и необходимые. А к тебе как-нибудь позже обратятся, когда их опять выкинут за порог.

Макар это понимал со всей отчетливостью. Тридцать семь лет мальчику, научился в психологии женской разбираться.

Только образ Маргариты никак не выходил из памяти. А ещё он зачем-то запомнил название её фирмы. Она при первой встрече обмолвилась, что работает в этих своих "Рогах и копытах" аналитиком финансового отдела. Он эту информацию мимо ушей пропустил, но в нужный момент она всплыла в памяти.

Мысль он в себе долго переваривал. Со всех сторон обсасывал. Сомневался. Надо ему время тратить?

С другой стороны, посмотрит на нее, и всё. Увидит, какая она счастливая и замужняя, как несется домой, к любимому муженьку. Успокоится.

Нельзя же вечно изводить себя из-за женщины.

…Макар паркует авто на платной стоянке, в сотне метров от здания, где работает Маргарита. Их фирма весь второй этаж арендует.

Мнется как школьник, удумавший пригласить симпатичную девчонку на свидание. Он, правда, даже подходить к Маргарите не собирается. Издалека взглянет, и достаточно. Но ощущения, словно взбираешься на высоченную гору, без экипировки, а от кислородной недостаточности тебя качает.

Проходит мимо вывесок с названиями компаний. Без конкретного смысла. До конца рабочего дня ещё полчаса, а ведь Маргарита может и задержаться. Ну, тогда точно уедет. Нет смысла высиживать её до ночи.

У самого входа он встречает ту особу, которая ломилась к нему в дом, изображая страждущую. Подружка Маргариты, видимо. Ну, или обычная коллега по работе. Она губы надувает, заметив его. Не здоровается, лишь в сторону отворачивается, махнув короткими волосами.

Девушка забирает картонную коробку из рук мальчика-курьера, благодарит его и, вновь обдав Макара волной негатива, удаляется в здание.

Он тоже не настроен на диалог.

Зачем вообще притащился сюда? Караулить Маргариту до победного конца? Глянуть на нее издалека, как извращенец какой-нибудь, и удалиться в свою берлогу? Пообщаться с ней? Про дела спросить или мужнино здоровье? Ясно же, как божий день, что она со своим кобелем благополучно помирилась. История заезженная.

Но, когда Макар уже собирается вернуться в автомобиль, из дверей не выходит, нет, вылетает Маргарита. На ней – узкие джинсы и тонкая блузка, из-за которых девушка кажется малюсенькой, полупрозрачной. На худощавом, бледном лице – одни глаза. За те пару недель, что они не виделись, совсем истончилась.

Смотрит на него долгую секунду. Абсолютно не верящим, беззащитным взором.

– Ты ко мне приехал или…

Не заканчивает мысль. Голос её срывается.

Ему бы посмеяться, сказать, что она слишком большого о себе мнения, что и без неё хватает женщин. Гораздо более податливых. Покорных. Готовых на всё ради ночи с Корневым. Которые про супругов в последний момент не вспоминают и не отталкивают от себя коленом.

– К тебе, – отвечает Макар и делает первый шаг.

Во всех смыслах этого слова.

***

Я провалилась в беспамятство, жила по привычке, двигалась, питалась, передвигалась.

Удивительно, но причиной тому послужил не развод. Точнее – меня частенько душило бессмысленной обидой за поступок Кирилла. В порыве я выбросила целую коробку наших совместных вещей (фотоснимки, сувениры, парные футболки), переставила мебель, отдраила полы, зеркалы, стены.

Запах Кирилла выветрился, но напоминания о нем остались. Всего не выбросишь. В его-то квартире.

Он имел совесть не появляться, не названивать. Лишь изредка отправлял куцее сообщение с вопросом:

«Как ты?»

А я так же жиденько отвечала:

«В порядке».

Зато родственники его активизировались всей толпой. Мне разве что двухлетний сын Полины не позвонил. А вот четырехлетняя дочь Анжелики звонила с маминого телефона и тоненьким детским голосочком спрашивала фразу, которую ей подсказали родители:

– Тетя Рита, а когда ты придешь к нам в гости? Я так соскучилась!

Раньше её мои визиты не особо волновали, но тут в ход пошли самые гадкие манипуляции. Свекровь рыдала в трубку, что лишилась третьей доченьки. Отец поддакивал где-то на фоне, но голос его перебивал телевизор. Тетя Маша написала сообщение на страницу текста, в котором утверждала, что виноваты всегда обе стороны, и вообще Кирюша так раскаивается, что места себе не находит. Полина с Анжеликой несколько раз намекали, что верных мужей нет, но такого замечательного я днем с огнем не сыщу.

В какой-то момент я перестала отвечать. У меня находились срочные дела, завалы на работе, невыполненные отчеты. Проще было извиниться, чем выслушивать всё это мракобесие.

Меня сломило другое.

Собственные мысли, которые постоянно возвращались в дом на окраине города и к его хозяину, чьё дыхание пахло северными травами.

Я должна была страдать из-за развода, жизнь свою никчемную оплакивать, но меня корежило, потому что Макар исчез из моей вселенной. Потому что последняя наша встреча закончилась смятой купюрой на столе и впопыхах собранной одеждой.

Несколько раз я порывалась жалостливо написать ему. Желудок не болел, но можно и соврать в честь такого случая. Наелась бы уксусных грибочков тети Маши и приползла к нему с открывшимся кровотечением. Зато не придерешься. Проблема реальная.

Но палец зависал над именем «Макар Эдуардович», и в голове становилось туманно. Слова не клеились.

Он дал понять, что не терпит отказов.

Ну и зачем напрашиваться на вторую попытку?

Я нисколько не жалею, что не поддалась тогда минутному соблазну. Иначе не смогла бы смотреть прямо в глаза Кириллу, замаранная ложью и похотью, не смогла бы рассказывать о своей боли, когда отомстила тем же.

Но теперь, когда все точки были расставлены, я закольцевала себя в сожалениях. По кругу гоняя одни и те же воспоминания, упиваясь ими, не позволяя ни на секунду забыться.

Работа не спасала, но гасила острую боль. Некогда жалеть себя, когда над тобой носится начальница и кричит, что статистика не отправлена, в бюджете ошибки, а планирование следующего года нужно начинать в августе текущего.

…Светка весь день ждет доставку какого-то супер-набора косметики, которая, по её словам, не только кожу подтягивает, но и омолаживает лет на пятнадцать. Куда Светке молодеть, я не понимаю, но не спорю. На каждый звонок телефона вздрагивает, и, как специально, сегодня ей звонят все подряд. Кроме желанного доставщика.

– Наконец-то! Я уже думала, жалобу писать! – всплескивает она руками под самый конец дня и убегает встречать курьера.

И, вернувшись нагруженная драгоценной ношей, улыбается во все тридцать два зуба.

– Ща распакуем! – хихикает, достает ножницы. – О, прикинь, кого я только что видела?

– Кого? – спрашиваю без особого интереса.

– Блин, фамилию забыла. Короче, того типа, который лечить меня отказался. Козел тот в пафосном особняке, помнишь? Стоит у дверей, пялится на всех как псих.

Меня ударяет по затылку, в глазах начинают плясать не мушки, а целые тараканы.

– Точно? – а у самой губы пересохли от волнения. – Может быть, тебе показалось?

– Не-е-е. – Достает крем, нюхает с наслаждением. – У него внешность фактурная, не забудешь.

Это точно. Забыть его невозможно, разве что согласиться на удаление памяти.

Света о моем постыдном опыте не знает – не смогла рассказать. Хвастаться там нечем, да и тяжело мне даются воспоминания о Макаре. Любое, даже самое незначительное, кислотой разъедает легкие.

Поэтому для подруги он – «тот самый козел», а не человек, благодаря которому я похудела на пять килограммов за неполные три недели.

Сначала я нахожу оправдание его визиту. Ну, мало ли тут компаний. Мы вот пашем, а на третьем этаже – декоративные растения продают. Чуть в стороне пацаны мастерскую устроили по починке офисной мебели. Первый этаж целиком занят ветеринарной клиникой, там даже собственная операционная есть. А на углу кафе быстрого питания недавно открылось.

Не здание, а кладезь полезных организаций.

Но секунды хватает, чтобы в голову ударом тока шибануло: а если он тут ради меня?..

На кой ляд ему стулья чинить или цветы покупать неизвестно где? Животных тоже не припомню, разве что рыбка любимая захворала. Да и сомневаюсь, что он мечтает о булке с майонезом из местной забегаловки.

Я ничего не говорю Свете, просто встаю из-за стола, задев ногой стул, на ватных ногах выхожу из кабинета.

Ступеньки. Входная дверь.

Вдруг уехал?..

Чудес не бывает, но Макар стоит в нескольких метрах от входа. Он сосредоточен. На нем белоснежная рубашка, галстук туго затянут, пиджак идеально сидит по фигуре. Он не похож на врача, скорее – на бизнесмена высшего класса.

– Ты ко мне приехал или…

Мне не хватает решимости закончить. Я и так переступила через себя, спустившись, добежав до него. Если сейчас он скажет, что вообще-то проходил мимо, точно сломаюсь. Не выдержу такого позора.

– К тебе, – решительным тоном, в котором нет полутонов.

Я всегда недолюбливала пылких любовников, что целуются посреди улицы, мешаясь обычным людям. Неужели нельзя подождать, в квартире спрятаться или снять номер в отеле? Но сейчас, в крепких объятиях Макара, когда наши губы соприкасаются, когда хочется прижаться к нему всем телом, начинаю этих самых любовников понимать.

Срывает тормоза. Нет никаких сил, чтобы отказаться от него.

Он отрывается первым, хотя в глазах читается беспросветное желание. Но у него хватает выдержки.

– Тихо-тихо, – отводит прядь волос от моего лица, сгибом пальца прочерчивает дорожку по щеке. – Успеем ещё.

– Я… я отпрошусь с работы… – говорю, а у самой голова кругом идет, точно опьяненная его близостью.

– Не нужно, – он кидает взгляд на наручные часы. – Я тебя дождусь. Не задерживайся.

Не собираюсь.

Я вижу свое отражение в начищенном до блеска стекле входной двери. Растрепанная, взъерошенная, донельзя счастливая.

– Ну и давно у вас? – огорошивает Светка, стоит мне переступить порог кабинета.

– Что…

– Давно вы с этим козлом целуетесь при встрече так, словно сожрать друг друга собираетесь? – ржет она. – Я подглядывала. Думаю, куда ты убежала, неужели живот прихватило? А потом слышу, как на улице бабка какая-то орет, мол, кругом разврат творится, Сталина на вас нет. Выглядываю, а там, действительно, только Сталина и не хватает…

Ой. Я даже не услышала, чтобы кто-то ругался.

Мне бы застыдить саму себя за недостойное почти разведенной (официально нас разведут только через две недели) девушки поведение, но не получается. Слишком хорошо. Щеки раскраснелись – рассматриваю себя в зеркале, – глаза лихорадочно блестят. От удовольствия. От неверия, что всё взаправду.

Я рассказываю Светке о нас с Макаром. Точнее – о Макаре и о нашей единственной ночи, так ничем и не кончившейся. Она слушает, открывая и закрывая рот, но никак не комментируя.

– Тьфу! – выдает в самом конце. – А я думала, ты по своему Кирюше сохнешь! Вон, вся отощала, не жрешь ничего толком. А ты уже нового мужика захомутала! Молодец!

– Ну, не захомутала…

– Ага, ты ещё скажи, что он со всеми бабами так здоровается.

– Не со всеми… наверное. Я не знаю, почему он приехал. Мы давно не общались, не переписывались.

Света издает тяжелый стон человека, который вынужден общаться с придурками.

– Тебе объяснить, с какой конкретно целью он приехал? Впрочем, не буду. Через семь минут, – сверяется с часами на телефоне, – сама догадаешься.

Но эти семь минут тянутся невозможно долго. Меня начинает трясти, мне не найти места, всё выглядываю в окно, убеждаюсь, что на парковке стоит знакомый внедорожник. Успокаиваюсь. Опять начинаю нервничать.

– Совет вам да любовь, дети мои, – не прекращает ржать Света, когда мы с ней в числе первых выскакиваем с работы. – Ах да, предохраняться не забудьте! Или наоборот забудьте, – гаденько подмигивает.

Меня никогда не забирали на такой шикарной тачке. Меня никогда не ждал столь соблазнительный мужчина, вслед которому женщины оборачиваются.

Конечно, Кирилл частенько заезжал за мной, но это было другое. У него простенькая иномарка – по финансам, как говорится, – он сам никогда не выделялся, не любил, если я задерживалась, отмахивался даже от поцелуя в щечку.

Возле дверей меня точно не встречал и за руку не хватал так, словно боялся, что я исчезну.

Он не запихивал меня на заднее сидение и не наваливался сверху, подгребая под собой, целуя так ненасытно, что я начинала сгорать изнутри. Не оставлял отметин на шее – даже в начале наших отношений, – не произносил моё имя так, как зовут божеств.

Я никогда не чувствовала себя настолько необходимой.

Но с Корневым многое было впервые.

Мы только целовались, ничего большего, но по ощущениям – Эверест покорили. Дважды. Усталость во всем теле. Неверие. Приятный испуг и такое неподдельное восхищение.

Я утыкаюсь носом ему в колючую шею.

– Не верю…

– Я сам не верю. Если честно, не в моих правилах караулить девушек у работы.

– А целоваться на виду у старушек?

– Тоже не в моих правилах. Я вообще предпочитаю не целоваться, а заниматься куда более интересными делами, – губы растягиваются в ухмылке.

– Остеопатией, да? – специально изображаю дурочку.

– Ей самой.

Мы всё же пересаживаемся вперед, и Макар отъезжает с парковки. Ощущение нереальности происходящего меня упорно не покидает. Я как будто нахожусь во сне, где всё идет по плану, где ладонь Макара ложится на моё колено.

– К тебе поедем? – голос садится.

– Ты считаешь, я оставлю женщину без ужина? После тяжелого рабочего дня?

– Ты ещё и джентльмен?

– Ну-у-у, мысли у меня определенно не джентельменские. Повезло, что на тебя джинсы, – ладонь переползает выше.

Клянусь, была бы юбка, он бы просто смял её пальцами.

Удивительное чувство. Меня одновременно и в жар, и в холод кидает. О какой еде может идти речь?! Мне скулить хочется, чтобы поскорее вжаться в Макара, вновь ощутить его аромат. Коснуться пресса пальцами, прочертить дорожку по животу.

Этот демон в человеческом обличии ведет меня в ресторан, где долго и нудно заставляет выбрать первое, второе и салат. Его не устраивают ответы «да что-нибудь» и «я не голодна».

За окном – невозможный вид. Городская река, которая вообще-то никогда не вызывала во мне трепета, ибо мелкая, вонючая и грязная, отсюда кажется произведением искусства. Её обрамляет песчаный берег, небольшие кораблики медленно рассекают воды.

– Люблю это место, – говорит Макар. – Но редко здесь бываю. Повода не находится.

– А просто так?

– А просто так я и дома могу поужинать. Котлетами, например. С пюре.

Мои щеки заливает краской. Никак не привыкнуть к его подколкам. Он напротив, взглядом ощупывает, так близко. А мне на стуле не усидеть, ладошки потеют от страха.

Но потом нам приносят салаты, и я забываю о скованности. Мы мало разговариваем. В тишине лишь звенят ложки-вилки. Макар ведь не изменился за пару недель. Он всё тот же. Необщительный, но ему и говорить не нужно – взгляда хватает, чтобы всё про меня узнать.

Поужинав, мы едем к нему домой, и я слышу такой привычный скрежет распахивающихся ворот. Первой шагаю в коридор. Храбрая такая, решительная. На любые приключения готова. Хоть сейчас скину ненужные шмотки и…

Рука Макара обнимает меня за талию, притягивает к себе.

Я замираю испуганной птичкой.

Он такой близкий, такой большой, такой желанный.

– Что ж, перейдем к главной части банкета…

Его пальцы скользят по моей спине, и я ощущаю, как жар, растекающийся внизу живота, охватывает всё моё тело.

Я понимаю, что готова окончательно освободиться от Кирилла.

***

Кровать сбита, простынь выглядит так, словно пережила вражескую атаку. Подушки разбросаны, как и наша одежда. Я прижимаюсь к Макару, а он бесцельно накручивает прядь моих волос на палец. Отпускает. Опять накручивает.

А мои губы горят, зацелованные им.

– Так ты разводишься? Или…

Касается незагорелого кусочка кожи на пальце, где раньше было обручальное кольцо. Я даже думала сходить в солярий. Выборочно. Потому что отметка о кольце меня жутко раздражала.

Интересно, его уже не смущает мой брак? Он не посчитает меня изменщицей?

– Никаких «или». Развожусь.

– Неприятный разговор? – смотрит внимательно. – Могу не спрашивать.

– Да ну, обычный. К бывшему мужу я ничего не испытываю. Благодарна ему, конечно, за прожитые годы, но вернуться не хочу. Если ты об этом беспокоишься.

– А он пытается тебя вернуть?

– Нет.

– Ну и придурок, – припечатывает Макар, подгребая меня под себя.

Потом мы долго-долго моемся – душевая кабинка, надо сказать, удобная вещь, – пьем чай на кухне. Обнаженные, но неловкости не испытываем.

– Так, посидели, и честь надо знать. Я закажу такси, – решаюсь, хотя не хочется уходить.

– Я тебя отвезу, – отмахивается Корнев.

Наверное, внутри меня что-то желало услышать совсем другой ответ. «Оставайся, желательно, навсегда». Но я давно не питаю розовых иллюзий, не выстраиваю замков из песка, а потому принимаю правила игры без обид.

Всегда ночуй в своей постели. Чтобы не привыкать. Чтобы не вклеиваться в этот дом, в эти запахи, в этого человека.

Мы прощаемся скомкано, даже в щечку не целуемся. Макар не обещает позвонить, я не обещаю ответить. Хмельное очарование встречи растворилось. Осталось два человека, боящихся сделать очередную ошибку. Потом я говорю:

– Спасибо, – и выпрыгиваю из внедорожника, спешу к подъезду.

За что спасибо, так и не решила, а потому теперь жутко ругаю себя за сказанное. Как будто за секс поблагодарила, право слово.

«Спасибо за то, что качественно меня прожарил. Трижды».

Ладно, надеюсь, он как любой адекватный человек связал мою благодарность с тем, что довез до дома. Не более того.

Но стоит мне войти в квартиру, как на телефон прилетает очень неоднозначное сообщение.

«Не за что. Можем повторить».

Он ещё и издевается!

Я скидываю туфли и перечитываю смс. Жадно впиваюсь в него взглядом. Глотаю каждую букву, представляю, как Макар набирал его и ухмылялся.

Повторить…

Он готов встретиться снова. Можно даже без ресторанов и поцелуев на заднем сидении.

Долго-долго стою, прислонившись спиной к двери.

Вспоминаю.

Улыбаюсь самой себе, потому что всё сделала правильно. Даже уехала вовремя. Не заставила его раздумывать: предлагать ночевку или спровадить восвояси. Поставила перед фактом.

…Этот вечер был бы слишком хорош. Его обязан кто-то нарушить.

Смс приходит затемно, я уже укладываюсь в постель. Тянусь к телефону, а у самой сердце замирает – вдруг Макар написал.

Увы, всего лишь нынешний, но практически бывший супруг.

«Я соскучился».

Что ему ответить? «Поздравляю»? «Не скучай»? «Рада за тебя»? Съязвить или побыть подушкой для рыдания?

Как поступают адекватные бывшие жены?

Предпочитаю ничего не писать. Но он не отстает.

«Мне тебя не хватает. Постоянно о тебе думаю».

М-м-м, даже когда зажигаешь в офисе с той брюнеткой? Или вы временно прекратили общение? А то как-то нехорошо одновременно скучать по супруге и не скучать с любовницей.

«Давай запишемся к семейному психологу?», – напирает он.

Я бы лучше к семейному венерологу записалась. Надежнее будет. Такому, чтобы каждый повторный визит со скидкой. Но всё ещё молчу.

«Можно я тебе позвоню?»

И, не дожидаясь результата, набирает мой номер. Во мне активно борются демон с ангелом, причем демон требует послать муженька на то самое место, которым он орудует, а ангел напоминает о всепрощении и о том, что в целом Кирилл был хорошим супругом.

Ладно, уговорил.

– Ну.

– Привет. Что делаешь?

– С тобой разговариваю, – огрызаюсь. – Кир, ты потрепаться или как?

– Читала мои сообщения? – напирает он. – Давай сходим к врачу, обсудим нашу ситуацию.

– Твою любовницу брать будем или вдвоем пойдем? А то ситуацию-то интереснее втроем обсуждать.

Кирилл тягостно вздыхает.

– Ты иногда слишком злая, Рит. Ну, ошибся я. С кем не бывает?

– Например, со мной.

– Ты – другое. Ты и не собиралась мне изменять, тебе это не нужно, ты же домоседка.

Он так уверенно об этом говорит, что внезапно во мне прорывается темная сторона. И я специально сообщаю:

– Жалко тебя огорчать, но в ту ночь я практически переспала с другим мужчиной.

– Но не переспала?.. – шумно сглатывает.

– Нет, но я в шаге была от ошибки.

Так сказать, в одних трусах.

– Видишь, ты тоже называешь это ошибкой! – радостно восклицает он.

– Тогда это была бы ошибка, потому что я не привыкла изменять мужу. Но сейчас всё кончено. Мы друг перед другом честны, и я считаю, что могу начать жить заново.

И я таки переспала с Макаром. И мне понравилось. Жутко. До чертиков. Меня никогда так не возбуждала близость с мужчиной. Что-то за гранью обычных отношений, где всё предельно просто и понятно. Корневу стоило коснуться меня – и я уже задыхалась от желания.

– Я перестал общаться с Мариной, – меняет тактику Кирилл.

А, вот как её звали. Мне становится дурно, потому что образ дамы сердца Кира оживает перед глазами. Он становится реальным. Не какая-то кукла без имени, а вполне конкретная Марина. У которой есть друзья, которая ночи проводила в холодной постели. Которая, возможно, любит моего муженька и планирует с ним совместное будущее.

– Меня это не волнует.

– Больше никаких соблазнов. Я весь твой.

– Кир, я переспала с тем мужчиной, – мне тяжело дается правда, но заставляю себя сказать её. – Прямо сегодня, за пару часов до твоего звонка. Он сводил меня в ресторан, мы отлично поужинали и продолжили знакомство в его кровати. Ты всё ещё хочешь ко мне вернуться?

Он замолкает. Понимаю, как ему неприятно. Все эти подробности делают мою интрижку реальной. Совсем как имя той женщины. Чувствую себя грязной, порочной. Потому что о настоящих отношениях не говорят вслух. Но это моя маленькая месть. Мне требуется напомнить Кириллу, что прошлое в прошлом.

Напомнить самой себе, что у меня есть будущее и в нем будут другие мужчины.

Или мужчина. Один. Конкретный.

– Я…

– Добрых снов, Кир. Не звони мне, пожалуйста.

Выключаю телефон и ложусь спать, выпотрошенная точно рыба, которую по-быстрому разделали на рынке.