Глава 25

— Кати, сходи на кухню, достань мне нож и каменную ступку. Только так, чтобы никто ничего не узнал.

— Вы что-то задумали, миледи? — в глазах служанки плескалась тревога.

— Всего лишь маленький поисковый ритуал.

— А если вас поймают?

— Разве меня еще не поймали? Чего мне еще бояться? Иди!

На самом деле, сказать это было проще, чем сделать, но Дея надеялась на удачу. Тем более, вряд ли появится более удобный момент: Йеванна нет, о ней самой словно забыли. Будет глупо не воспользоваться моментом, чтобы отыскать Рейвена. Он единственный, кто сможет помочь!

Когда-то она уже пыталась найти брата с помощью этого ритуала. Но, видимо, что-то пошло не так. Тогда ей показалось, будто она почувствовала отклик, но слишком слабый, чтобы получилось отследить его источник. И все же, она ждала, что брат даст о себе знать.

Но проходили дни, месяцы — Рейвен молчал. Повторить ритуал Дея не осмелилась, боясь привлечь к себе ненужное внимание, ведь как ни старайся, а имперские ищейки учуют колебания в магическом фоне.

Но теперь ей было все равно. Что они могут сделать? Она и так в их руках. А Венарий не посмеет ее обидеть, ведь она для него сказочная гусыня, несущая золотые слитки.

Когда Катарина принесла все необходимое, Дея выставила ее с Ноэлем за дверь и запретила входить. Что-то ворча, служанка взяла мальчика за руку и отправилась в сад. Сама же Дея приступила к выполнению задуманного.

Поставила перед зеркалом ступку и зажженную свечу. Это уже две стихии: камень и огонь. Теперь нужны воздух и вода. Это дыхание ищущего и его кровь, что свяжет с искомым объектом. Ведь ритуал рассчитан именно на поиск кровных родственников.

Закусив губу, ворожея полоснула ножом по пальцу. Заглушила рвущийся вскрик. Резко втянула носом воздух.

На кончике пальца выступила алая капля. Быстро набухла, скатилась вниз и исчезла в недрах ступки. Туда же отправился шумный выдох и короткая прядь волос, срезанная за ухом.

Дея хорошенько потолкла все пестиком, а потом подожгла. Пока волосы горели, обугливаясь и источая неприятный запах, она смотрела в зеркало и бормотала поисковое заклинание, раз за разом повторяя имя брата.

Произнеся последнее слово, замерла и до рези в глазах вгляделась в зеркальную гладь.

Только бы Рейвен откликнулся! Только бы он услышал ее!

Огонь в ступке медленно догорал. Вместе с ним догорала надежда.

Сердце девушки грохотало. Пульс в висках стучал так, что перекрыл остальные звуки: и мерное щелканье ходиков на стене, и перекличку охраны за окном, и треск фитиля свечи.

А зеркало все молчало, не желая раскрывать свои тайны. Пока, наконец, не подернулось пеленой.

Дея решила, что это у нее в глазах потемнело от напряжения. Она моргнула — и пелена исчезла, только на гладкой поверхности осталось маленькое облачко, словно кто-то дохнул.

Наверное, это она сама…

Протянув руку, девушка потерла стекло. Оно оказалось влажным. Глянула на свою руку и почувствовала, как внутри все сжимается в стылом ужасе.

На ладони остались серые разводы. На зеркале был не след от дыхания, а мертвенная роса.

Потом она долго отмывала руки, желая стереть ощущение потусторонних сил. Проветрила комнату и постаралась скрыть все следы, но мысли неизбежно возвращались к тем серым разводам и темной пелене, что накрыла зеркало.

Дея не знала, что это значит, могла только догадываться. Если бы Рейвен был жив, она бы увидела в зеркале его образ, если мертв — оно бы осталось пустым. Мертвенная роса выпадает тех редких случаях, когда человек, которого ищут, не жив и не мертв…

В тот момент она остро ощутила, насколько ей не хватает Йеванна. Он бы все объяснил, он бы развеял страхи. Но уже прошел день, за окнами багровел закат, а его все не было. И не было ни единой весточки от него.

***

Вечер перешел в бессонную ночь. Ночь сменилась рассветом. А Дея так и не смогла сомкнуть глаз. Она ждала возвращения Йеванна. Вздрагивала от каждого шороха, вскакивала и подбегала к окну…

Но каждый раз видела только пустынный двор и стражу, застывшую на часах.

Йеванн не появился ни к завтраку, ни к обеду. Равнодушные часы отсчитали сутки с его ухода…

Дея металась по дому. Сдерживала себя, не желая пугать сына, но с каждым часом это становилось все труднее. Страх и тревога рвались наружу.

Вот так же некогда и Бертран вышел из дома под конвоем вооруженных гвардейцев. Вот так же и он некогда сказал ей верить и ничего не бояться. И не вернулся. Ни вечером, ни на следующий день.

Она не хотела пережить это снова, но внутренний голос подсказывал: если Йеванн не вернется сегодня, он не вернется уже никогда.

Эта мысль неотступно преследовала девушку. Не давала ни есть, ни пить. Сжимала сердце ледяными тисками. Ранила душу.

За ужином кусок в горло не лез. Не выдержав, Дея оставила Ноэля с Катариной и бросилась искать Ниону.

— В доме есть молельня? — спросила без лишних церемоний.

Домоправительница понимающе глянула на нее.

— В доме нет. В саду есть капелла. Но ею давно никто не пользовался, с тех пор, как умерла герцогиня.

— Кто? — машинально переспросила Дея, думая о своем.

— Герцогиня дю Картрен, мать Освальда. Это было лет десять назад. Герцог Никос приказал закрыть ее и никого туда не пускать. Это была молельня его жены.

— Теперь герцогиня я, — отрезала Дея, — так что дайте мне ключ.

Ниона достала из кармана передника связку ключей.

— Если хотите, могу позвать жреца, чтобы он принял вашу молитву, — добавила она, ища нужный.

— Не стоит, — Дея мотнула головой. — Я сама.

Подхватив юбки, направилась к саду. За ней, как всегда, устремились два тайха.

Крошечная капелла, в которой с трудом разместились бы пять человек, обнаружилась в самом дальнем уголке сада и самом укромной. Если беседка стояла в центре, окруженная цветущими клумбами, то капеллу скрывали от любопытных взглядов пышно разросшиеся кипарисы и кусты акации.

Дея с трудом повернула ключ в проржавевшем замке. Дверь со скрипом открылась.

«Надо бы смазать петли», — мелькнуло в голове, когда девушка переступила порог.

Капеллой действительно долго не пользовались. Здесь царили полумрак и настойчивый запах пыли. Из витражного окна под потолком проникал слабый свет, он озарял маленький аналой и дорожку, ведущую к нему. На дорожке валялись засохшие листья. Едва Дея открыла дверь, как проникший с улицы сквозняк заставил их зашевелиться и зашуршать.

Ворожее пришлось приподнять подол, чтобы не выпачкать его в толстом слое пыли, покрывавшем мозаичный пол.

— Зажгите свечи, — она обернулась к тайхам, — и оставьте меня.

Те молча выполнили приказ. Через пять минут в нишах на стенах засветились желтые огоньки.

Дея подождала, пока ее охранники выйдут и закроют за собой дверь, а потом приблизилась к аналою. Замерла, зачарованно разглядывая мраморную статую Праматери. Та была небольшой, ниже среднего роста, и миниатюрной, но стояла на высоком постаменте, так что Дее пришлось задрать голову, чтобы увидеть ее лицо.

Никто из ныне живущих никогда не видел Праматерь. Никто не знал, как она выглядит, а потому ее портреты и статуи имели сотни лиц.

Та, что стояла в капелле герцогов дю Картренов, оказалась самой юной из всех, что встречались Дее до этого.

В монастыре, где девушка обучалась, Пресветлая выглядела строгой и седовласой, с печальным лицом, изборожденным морщинами. В главном храме Иллурии это была дородная женщина с румяными круглыми щеками и полными руками, в чьих ладонях покоилась хрустальная сфера, символизирующая мир.

Здесь же Дею встретила юная дева, не старше ее самой. Неизвестный скульптор одел ее в простую, не подпоясанную рубаху, и распустил волосы по плечам. Единственное украшение богини — венок из полевых цветов, сделанный так искусно, что можно было различить не только лепестки, но даже пестики и тычинки.

Праматерь стояла босая, вытянув вперед левую руку, а правой прижимала к себе младенца. У ее ног играли трое детей, не старше двух лет. Румяные, круглолицые ангелочки, едва прикрытые складками ткани.

Дея знала их имена. Вера, надежда, любовь…

А в руках у Праматери — милосердие.

Не в силах оторвать от скульптуры зачарованный взгляд, ворожея медленно опустилась на колени. Прямо в пыль, позабыв, что еще минуту назад боялась испачкать подол. Ее горло перехватило от нахлынувших эмоций, глаза защипало от слез.

— Праматерь Эола… — прошептала девушка срывающимся голосом, — ты благословила наш брак… Прошу тебя, сделай так, чтобы Йеванн вернулся живым и здоровым…

«Я не вынесу, если с ним что-то случится…»

Эти слова жгли ей язык, но она так и не осмелилась произнести их вслух.

Не в силах больше держать в себе страх и тревогу, Дея положила руки на аналой, уткнулась в них лицом и расплакалась, как маленький ребенок.

Она не знала, сколько так простояла на коленях, плача и бессвязно шепча молитву. И не сразу почувствовала, как ее головы коснулась чья-то рука. Кто-то ласково гладил ее по волосам.

На секунду замерев, Дея подняла заплаканное лицо. Рядом стояла Ниона. Но это была не та Ниона, что смотрела на нее с легким презрением и предубеждением. Не та, что видела в ней захватчицу, занявшую место настоящей хозяйки.

Перед ней стояла просто уставшая женщина, повидавшая на своем веку много горя и много радости.

— Что ты здесь делаешь? — пробормотала Дея, нервно вытирая слезы.

Еще не хватало, чтобы кто-то видел ее слабость.

— Не оплакивайте его раньше времени, — Ниона покачала головой. — Ваш милорд не так прост, как кажется.

— Ты же ненавидишь его. И меня тоже.

— Плохо же вы разбираетесь в людях, миледи, — хмыкнула домоправительница. — С чего мне вас ненавидеть?

— Зачем ты пришла?

— Предостеречь. Хоть вы и не стоите этого.

— Что ты хочешь сказать?

— Не бойтесь, миледи. Если бы я хотела вас убить, то уже давно сделала бы это. И поверьте, даже тайхи мне не помеха.

В голосе Нионы сквозило столько уверенности, что Дея ни на миг не усомнилась в ее словах. Домоправительница невесело усмехнулась, глядя на коленопреклоненную госпожу. Та медленно поднялась.

— Говори, если есть что сказать. Или уходи и не мешай мне молиться.

Дея надеялась, что смогла не выдать эмоций. И все же заплаканного лица было не скрыть.

— У меня есть свой человек во дворце, — заговорила Ниона. — Время от времени я получаю весточки от него.

— У служанки свой человек во дворце? — Дея недоверчиво нахмурила лоб.

— А почему бы и нет? — та пожала плечами. — Слуги есть везде, начиная от конюшни и заканчивая опочивальней самого императора. Нас много, мы невидимы и неслышимы, потому что такие как вы нас просто не замечают. Но я пришла рассказать не об этом, миледи. Мой осведомитель прислал мне весточку. Вы должны ее прочитать.

Домоправительница протянула раскрытую ладонь, на которой лежала скрученная в рулончик бумажка. Такая маленькая, что легко уместилась бы в кулачке у младенца.

Дрожащими пальцами Дея взяла бумажку. Развернула, заранее холодея нутром. Взгляд заметался по скупым строчкам, впитывая их в кровь и плоть.

«Гости встретились с предполагаемым наследником Шиарха. Но один из послов принадлежит клану Раанлесс, имеющему самые большие виды на трон Альдарика. Он попросил герцога остаться до утра. Тот не может ему отказать, не оскорбив гостей. Будьте осторожны, это удачный момент, чтобы напасть на его дакши…»

Дальше Дея читать не стала.

Строчки расплылись перед глазами. Задыхаясь от боли, стиснувшей сердце, девушка подняла взгляд на Ниону.

— Что это значит?

— Герцога задержали во дворце. Он не может открыто игнорировать прямую просьбу Дирха Раанлесса, если не хочет начать вражду с его кланом уже здесь. Но это значит, что вы беззащитны, и этой ночью вас обязательно попытаются убить.

— Я не верю… — Дея растерянно огляделась. Бумажка выскользнула из пальцев. — В доме полно тайхов — лучших охранников империи…

— Один хорошо обученный даранх обойдет их всех. Сражаться на равных с демоном может только демон.

— И что же мне делать?

— Спрятаться, — Ниона пожала плечами. — Спрячьтесь до утра там, где вас не учует ни один демон.

— И где же?

— Я знаю такое место. Это недалеко.

— Мы не сможем выйти из дома.

— Сможем. Я знаю здесь каждый камень. Идемте.

Она вновь протянула руку. На этот раз пустую ладонь.

Дея уставилась на нее, чувствуя, как начинает шуметь в голове. Что-то важное скользило поверх спутанных мыслей и никак не давало ухватить себя за хвост.

— Ноэль, — выдохнула она, наконец. — Я никуда не уйду без сына.

И Катарину тоже нужно взять с собой. Но сначала…

— Скажи, почему ты мне помогаешь? — ворожея заглянула служанке в глаза. — Ты ведь меня не знаешь и ничего мне не должна.

Ей показалось, будто в глазах Нионы сверкнул огонь.

— Не принимайте это на свой счет, миледи. Я помогаю не вам, а себе. Моя душа не будет знать покоя, пока не отдам все долги. Так вы идете?

Дея прислушалась к своей интуиции. Та молчала. Только где-то в глубине души точил червячок.

С улицы донесся звук рожка, отмечающего каждую стражу. Девушка стиснула руки. Уже полночь, а от Йеванна никакой весточки. Он даже не потрудился послать ей магического вестника. Стоит ли оставаться в доме на свой страх и риск или довериться Нионе и уйти с ней?

Нет, доверять этой женщине глупо! В доме полно охраны, они ее защитят.

— Я никуда не пойду, — произнесла она, принимая решение.

— Что ж, миледи, это ваш выбор. Я сделала все, что смогла. А вы не забудьте хорошо запереть дверь в свою комнату, хотя, сомневаюсь, что это поможет.

Развернувшись, Ниона направилась прочь. Дея смотрела ей вслед, пока та не переступила порог капеллы. И только когда дверь начала закрываться, девушка бросилась за служанкой.

— Стой! — крикнула, выскакивая на крыльцо. — Я согласна!

Воспоминания о встрече с даранхом были еще очень свежи. Тогда ее защитил Йеванн. Кто защитит сейчас? И уж всяко Ниона не так опасна, как демон.

Домоправительница замерла на мгновение, потом оглянулась.

— Тогда поспешите, миледи.