Глава 30

Это нужно переварить. Слишком быстро меняются события, как картинки в калейдоскопе. Она еще не успела привыкнуть к мысли, что нашелся ее брат, как тут…

Кстати, о брате.

— А Рейвен? Что с ним? Он жив?

Йеванну не понравилось беспокойство, промелькнувшее в ее голосе, но он не подал и виду. Произнес с расстановкой:

— Когда я видел его в последний раз, он целился в меня из лука.

Дея неверяще глянула на него.

— Рейвен? Но… когда это было?

Что она пропустила, пока была без сознания?

— Когда я вынес тебя из развалин. — Он усмехнулся, видя, как она нервно сжала пальцами одеяло. — Не беспокойся, я не тронул его. Не хочу даже знать, что с ним и где он. Отдыхай. У тебя два дня, чтобы восстановить силы. Потом мы отправимся в Альдарик.

С этими словами Йеванн встал и направился к выходу.

Только когда высокая резная дверь закрылась за ним с тихим шорохом, Дея позволила себе выдохнуть и разжать пальцы.

Рейвен! Ее родной брат! Он восстал из небытия, чтобы внести сумятицу в ее сердце и душу. Чтобы заставить ее сомневаться. И что в результате? Она снова не знает, где он, что с ним и жив ли он. Но если раньше робко надеялась, что однажды судьба их сведет, то теперь при мысли о брате в груди разливаются холод и страх.

Так стоило ли им встречаться?

Зачем он искал ее?

Мысли с Рейвена перекинулись на Ниону. Знает ли Йеванн о роли домоправительницы в этой истории? Какая паутина плетется вокруг них и кто же главный паук?

И был ли тот поцелуй… с Лили дю Ренсиль?

Сердце сжалось от ревности. Перед глазами, как наяву, вспыхнула та картинка: вот Йеванн в темном камзоле с серебристым шитьем, его спокойное, чуть насмешливое лицо, холодные голубые глаза. Губы, шепчущие что-то на ухо партнерше. Поворот головы…

Вот Лили, словно бы невзначай, поднимает к нему лицо. Их взгляды встречаются, губы тоже…

— Мамочка!

Дея не слышала как скрипнула дверь. Топот маленьких ног и детский возглас вырвали ее из неприятных воспоминаний.

— Милый!

Ноэль, ничуть не смущаясь, вскарабкался к ней на кровать. Светлые волосы мальчика торчали в разные стороны непокорными вихрами. Глаза блестели, как две лакированные бусины, рот улыбался, а на щеках играли веселые ямочки.

Волна облегчения прокатилась по Дее, едва она сжала сына в объятиях. Зарылась носом в его волосы, прижала к себе, чувствуя, как медленно и неохотно отступает нервное напряжение.

Что бы ни случилось, Ноэль — ее отдушина, ее красное солнышко.

— Мамочка, смотри, что у меня есть!

Протяну руку, мальчик раскрыл кулачок. На детской ладошке что-то извивалось, светилось и переливалось всеми оттенками золота от бледно-желтого до глубокого багрянца.

— Что это? — Дея склонилась к его руке.

— Саламандра! Мамочка, самая настоящая!

— Дух огня?! — всполошившись, она схватила его за руку. — Но ты обожжешься!

Он заливисто рассмеялся:

— Нет, мамочка, она не кусается. Смотри!

Ноэль поднес раскрытую ладошку почти к самому ее носу. И Дея наконец-то смогла разглядеть в сияющем блеске странное существо. Крошечная змейка, размером не больше мизинца новорожденного, сотканная из огня и света.

Она находилась в постоянном движении, словно малейшая остановка могла стоить ей жизни. Ее танец притягивал взгляд, яркие всполохи завораживали, незримый ритм, которому она подчинялась, увлекал за собой…

— Где ты ее взял? — Дея зачарованно следила за танцем живого огня.

— Йеванн дал. Сказал, что пока Даэль со мной, он всегда будет знать, где я нахожусь.

— Даэль?

— Да, так я ее назвал. Правда, она красивая?

Он поднял на мать голубые глазенки, в которых читалось ожидание похвалы. Дее оставалось только смириться.

— Да, милый, — вздохнула, взлохматив его вихры. — Очень красивая.

И поставила мысленную пометку: с Йеванном нужно поговорить.

— Так, а почему ты один? Где Катарина?

— Простите, миледи, я здесь, — раздался виноватый голос служанки. — Чудище это… красномордое… совсем проходу мне не дает!

Катарина мялась на пороге, нервно теребя накрахмаленный фартук. Ее наколка сбилась на сторону, волосы выбились из идеально гладкой прически и слегка растрепались. Она стояла, опустив взгляд, но полные губы дрожали, будто служанка собиралась рассмеяться или расплакаться.

- Чудище? — Дея нахмурилась. — Ты о чем?

Скользнула взглядом по горничной, отмечая чистое платье, крепкую обувь, здоровый румянец на щеках. Та не выглядела уставшей или измученной.

— Не могу его имя запомнить, — нехотя пробурчала Катарина и опустила голову еще ниже, — пристал ко мне, как репей. Говорит: «Заберу в Альдарик, будешь моей женой!» Пятой!

Она вдруг метнулась к кровати, рухнула на колени, схватила госпожу за руку и в голос запричитала:

— Миледи, заклинаю вас животворным молоком Праматери! Не отдавайте меня ему, не хочу быть пятой женой!

От неожиданности Дея вырвала руку и прижала сына к груди.

— Да о ком ты?! Катарина, успокойся, объясни толком, что здесь происходит? Кто обидел тебя?

— Да этот! Который главный у них!

— Наарх?!

— Точно, он. Не отдавайте меня ему!

От удивления Дея села и скинула ноги с кровати.

— Ничего не понимаю… Пятой женой? А у них что… многоженство?

Катарина шмыгнула носом.

— Ага. Такая традиция. Пока демон не встретил свою дакши, может брать себе столько жен, сколько сможет выкупить. У этого уже целых четыре! Они же меня сожрут и косточек не оставят!

— Погоди, — Дея жестом оборвала ее причитания. — Давай сначала. У Наарха четыре жены?

Кажется, эти два дня будут очень и очень тяжелыми…

***

Шмыгая носом и поминутно вытирая набегающие слезы, Катарина помогла госпоже одеться. И все это время она продолжала бормотать что-то о самодовольных крылатых чудовищах, что собираются сделать ее своей пятой женой.

Оказалось, у анайхов в ходу многоженство. Чтобы продлить свой род, нужно найти дакши. Но что делать тем, кто ее не нашел? Демоны не спешат давать обет целибата. Они приводят в свой дом человеческих женщин. Так называемых жен — раини.

Чем богаче и могущественнее анайх, тем больше у него жен. У Наарха целых четыре. Он заботится о них и их семьях, а когда найдет свою дакши, то каждая из его жен получит приличное приданое и будет выдана замуж за человека. Все это сам Наарх рассказал Катарине, желая получить ее согласие.

— Ничего не понимаю, — Дея потерла виски. Она сидела в кресле, у зеркала, а Катарина заканчивала укладывать ее волосы в скромный шиньон. — Почему девушки соглашаются на это? Стать игрушкой для демона… Никакие деньги не стоят такого позора.

Она перевела взгляд на свою шею. В вырезе платья виднелись бледные линии и завитки, оставленные лаиром. Кусая губы, ворожея прикоснулась к самому наглому завитку, что вылез в ямку между ключицами. Шрам отозвался легкой пульсацией.

— Наши раини считают иначе, — раздался вкрадчивый голос, и в комнату тихой тенью скользнул огромный краснокожий анайх.

Остановился за спиной у Деи, нахально ловя в зеркале ее взгляд.

Тонко взвизгнула Катарина, поминая Праматерь. И было от чего: мощное тело демона прикрывала так любимая ими набедренная повязка, из одежды только кожаные наручи и поножи. На груди, на толстой цепи, поблескивал черный оникс, оправленный в серебро.

— Господин Танарес? — Дея невольно вскинула голову и выпрямилась. — Как вы вошли?

Ее взгляд метнулся к закрытым дверям.

— К вашим услугам, — демон склонил рогатую голову. — Мне не нужны двери, чтобы передвигаться в человеческих домах. И я не хотел вас пугать, миледи. Дайэрэ просил присмотреть за вами, пока его нет.

— Дайэрэ? — девушка взволнованно вцепилась в подлокотники кресла. — Кто это?

— Ваш супруг. Дайэрэ на языке Альдарика значит претендент на трон.

— Наследник?

— Можно сказать и так, — чувственные губы анайха сложились в усмешку.

— И где он сейчас?

— Главы кланов просили о встрече. Дайэрэ не мог отказать, но не переживайте, он скоро вернется к вам.

Дея почувствовала холодок. Йеванн ушел? Оставил ее?

— Где он с ними встречается?

— В доме.30f6fc

— Они здесь?

— Не совсем. Нам нет нужды, как людям, преодолевать расстояния, чтобы с кем-то увидеться. Мы очень редко путешествуем лично, если только не случается что-то особенное, например, неожиданное появление претендента на трон.

— Но как же…

— Мы же демоны, — анайх пожал плечами, — нам подвластны иллюзии и фантомы. А сильнейшие из нас могут переносить свое астральное тело в подчиненных даранхов и говорить их устами.

Дея сглотнула. Близость демона вызывала в ней инстинктивный страх. Зачем он пришел? Проверить, насколько она поддается влиянию? Что ж, придется его разочаровать.

Прищурившись, она внимательно осмотрела отражение в зеркале. Наарх, словно в насмешку, развернулся так, чтобы показать свое тело во всей красе, даже крылья слегка расправил.

Там, в Леронте, ей некогда было разглядывать анайхов. Теперь же нарочито не спеша прошлась взглядом по могучему торсу, покрытому гладкой красной кожей. Ниже пояса Наарха скрывала спинка кресла, так что Дея подняла глаза на его лицо.

Похоже, волосы у анайхов полностью отсутствуют, если не считать бровей и ресниц. Кожа цвета закатного неба, небольшие рога надо лбом, крылья, как у летучей мыши, торчащие за плечами…

Смертельно опасное и притягательное сочетание силы, власти и магии.

Магия буквально выплескивалась из него. Темная, хищная. Она мерцала в его глазах, искрилась на кончиках когтей, на сгибах крыльев, проскальзывала в усмешке.

И в то же время Дея вдруг поняла, что он больше не вызывает в ней страха. Удивительно, но напряжение схлынуло, не оставив следа. В душе ворожеи воцарился полный покой.

Она медленно развернулась в кресле. Встретилась с его цепким, немигающим взглядом.

— Кажется, вы хотели что-то сказать про ваших раини? — произнесла с расстановкой.

Наарх стоял непростительно близко. Он не двинулся с места, чтобы дать ей возможность встать. Просто молча смотрел на нее. Так, словно пытался проникнуть в самую душу и прочесть то, что спрятано в глубине подсознания.

Потом отступил. Острые зубы блеснули в дерзкой усмешке:

— Не стоит жалеть наших раини. Они куда счастливее, чем вы можете представить, миледи. Каждая ночь, проведенная с анайхом, прибавляет им лишний год жизни.

В углу тихо охнула Катарина.

Взгляд демона тут же уперся в нее. Наглый и жаркий. Прошелся по камеристке, уделяя особое внимание дородной груди.

Дее показалось, что Наарх вот-вот оближется, как кот, увидевший миску сметаны.

— Не бойся, дева, — пророкотал он чувственным голосом, — ты станешь моей любимой женой.

— Миледи… — затравленный взгляд Катарины уставился на госпожу. — Вы же не отдадите меня?..

Дее пришлось глубоко вдохнуть. Она оглянулась на сына. Тот тихонько играл с саламандрой и, казалось, не обращал внимания на то, что происходит вокруг.

— Господин Танарес…

— Наарх, — он перебил ее с легким поклоном. — Зовите меня просто: Наарх.

— Господин Наарх, — повторила Дея, теряя терпение, — вам не кажется, что вы переходите все границы? Прекратите пугать несчастную девушку!

— Несчастную? — демон задумался. — Станет моей — станет счастливой!