Глава 35

Последние слова Дея сказала, глядя на Дирха. Тот обнажил клыки в хищной усмешке и дернулся к девушке.

— Хочешь обвинить меня в смерти брата?

— Нет. Скорее в том, что вы дали ему подобие жизни.

— Я не умею воскрешать мертвых, глупая женщина, — процедил Дирх, расслабляясь, и откинулся на спинку кресла. — Кажется, это привилегия светлых.

Вместо Деи ответил Йеванн.

— Речь вовсе не о воскрешении, — произнес он, вглядываясь в лицо жены. — Ведь так?

Дея погладила его по руке. Успокаивая, делясь своей силой, как еще недавно он делился своей. Когда она заговорила, ее голос звучал тихо, но твердо:

— Рейвен не человек. Он ревенант, «вернувшийся». Этих существ сложно отличить от живых, ведь они сохраняют и душу, и тело. Я бы не смогла опознать его, если бы не лаир, — она коснулась горла, и тонкие шрамы напомнили о себе слабым покалыванием. — В тот момент, когда лаир окончательно пробудился, связывая меня и Йеванна, я увидела истинное обличие Рейвена. Со всей его гнилью, плесенью и ошмётками плоти. И он тоже увидел себя.

Анайхи заговорили одновременно:

— Ревенант?

— Но какой некромант поднял его?

— С какой целью?

— Почему именно его?

Наарх коротким жестом заставил их замолчать. Только Дирх не сказал ни слова, зато с его губ не сходила усмешка. Он чувствовал себя в безопасности, ведь, как точно подметил глава посольства, у глупой человечки нет никаких доказательств.

— Считаешь, что Дирх Раанлес призвал твоего брата с того света? — Наарх смотрел на Дею холодным, испытывающим взглядом судьи.

Она не опустила глаза.

— Этого я не могу утверждать. Мой брат пылал жаждой мести. Скорее всего, именно она вернула его. Не удивлюсь, если господин Раанлес просто воспользовался им, как орудием. Когда Рейвен удерживал меня в Леронте, то обмолвился, что ему нужен мой Дар. Гвадарс и Бъенгордские фьорды собирались выступить против Иллурии, но им не хватало сильных магов. Тех магов, что были убиты по приказу Венария. Может быть, он хотел воскресить и наших родителей, — закончила она еле слышно.

— Что ж, мечта твоего брата сбылась, — сухо подытожил Наарх, — Король Ирион осадил границы Иллурии. К нему присоединились бьенгордские ярлы и северные энги. В обозримом будущем человеческие земли ждет война.

Дея склонила голову. Значит, Йеванн не преувеличивал, когда сказал, что Венарию сейчас не до них, у него теперь другие проблемы.

— И все же, — продолжил анайх, — в твоих словах чего-то не хватает. Каким образом события двухлетней давности и смерть герцога Освальда могут быть связаны с тем, что происходит сейчас?

Дея почувствовала желание поежиться под его взглядом. Она не знала, что ответить на этот вопрос. Как объяснить свои ощущения, если их примут за домыслы и догадки?

— Впрочем, оставить без тщательного расследования тоже не могу, — Наарх погладил гладкий подбородок. Бросил оценивающий взгляд на Дею, затем на обвиняемого и уже громче сказал: — Рурлок, Данхейм!

Дея вздрогнула, когда за спиной Дирха вдруг соткались два бескрылых завьяра. Выступив из пустоты, они схватили его за плечи и вдавили в кресло.

— Ты не посмеешь, — прошипел Дирх, источая волны ненависти. — Мой клан!..

Игнорируя его слова, Наарх озвучил решение:

— Властью, данной мне Советом кланов, я заключаю Дирха Раанлеса в Куб Безмолвия до нашего возвращения в Альдарик. Это превентивная мера, Дирх, смирись и подчинись. Если ты не виновен, Совет выяснит это.

— Нет! — обвиненный анайх вырвался из рук охранников и слетел с кресла.

Распахнул крылья, оскалился и выставил когти.

— Ты веришь ее словам?! — прорычал он, кроша хвостом мраморный пол. — Этой грязной ублюдочной человечке?!

Ответом ему был еще один рык:

— Не смей оскорблять мою женщину!

Одним прыжком Йеванн оказался между Деей и Дирхом. Камзол на нем треснул, взметнулись алые крылья. Ткань расползлась, обнажая мощное тело.

Два высших демона — два смертельно опасных хищника — застыли друг против друга. Казалось, одно неосторожное слово, жест или взгляд — и они схлестнутся в безумной схватке, из которой никому не выйти живым!

Вслед за ними вскочили остальные анайхи.

— Тише, дайэрэ, — произнес Наарх, заключая Дею и Йеванна мерцающий кокон. — Женщина, успокой своего мужчину, пока он не натворил глупостей, о которых потом пожалеет.

В ответ Дирх оскалился:

— Защищаешь полукровку, а меня, чистокровного демона, значит, в Куб? Веришь словам какой-то девчонки?

— Не какой-то. Ты, верно, совсем ослеп, если не видишь на ней благословения Эолы.

Дея не сразу поняла, что все взгляды уставились на нее. Едва оказавшись с Йеванном в коконе из мерцающего света, она не придумала ничего лучше, как только обхватить руками своего беснующегося демона и прижаться к нему всем телом.

Прижаться так, чтобы почувствовать неистовое биение его сердца. Одного… второго… третьего… И глухое рычание, зарождающееся в его горле.

Новое знание накрыло девушку, будто лавина. Задрав голову, она в полном смятении прошептала:

— Йен! У тебя три сердца?!

Он перевел взгляд на нее и застыл. В его расширившихся зрачках Дея увидела свое отражение: огромные агаты глаз, растрепавшиеся, словно на ветру, волосы, и бледные, с серебристым сиянием щеки.

— А ты светишься, — пробормотал демон, прижимая ее сильнее.

— Что? Что такое ты говоришь?

— Ты светишься, — повторил он немного громче. Его слова прозвучали как тихий, раскатистый рык. — Вся сияешь!

Они смотрели друг на друга, не в силах отвести глаз, и не видели, как Наарх щелкнул пальцами, и огненные петли вздернули вверх рычащего, изрыгающего проклятья Дирха Раанлеса. Одна петля стянула за спиной его руки и спеленала крылья. Вторая стреножила. Третья захлестнулась на горле. Воздух вокруг него замерцал, очерчивая грани Куба. И разъяренный демон исчез вместе с завьярами, оставив после себя замирающий вой.

Очнулись, когда накрывший их кокон исчез. Вернее, когда прозвучал чуть насмешливый голос Наарха:

— Пусть посидит в Кубе, остынет. Давно стоило сделать это, спасибо, что дали мне повод.

***

Открытие первого портала в Альдарик назначили на утро. Всего планировалось пять порталов, что перенесут посольскую миссию в затерянный город. Каждый переход требовал много энергии, ведь теперь анайхам придется переносить не только слуг и охрану, не способных создавать порталы, но еще беспомощного Дирха, заключенного в Куб, Дею, ее сына и Катарину. Правда, к ним присоединился Йеванн, а его магическая мощь, как выяснилось опытным путем, оказалась куда больше, чем у того же Раанлеса.

— Знаешь, — сказал Наарх, задумчиво глядя, как Йеванн пытается определить свой магический уровень, — если бы я не знал, что Шиарх мертв, я бы решил, что ты — это он.

— Почему вы так думаете? — спросила Дея.

Они втроем стояли на галерее, солнце медленно опускалось за горизонт. Из комнаты Ноэля доносились тихие голоса: Катарина укладывала его спать. Йеванн, развернув ладони к небу, смотрел, как огненные плети, срывающиеся с кончиков его пальцев, хлещут по облакам. Самые длинные пронзали облачный слой и отражались зарницами.

— Мало какой анайх способен выпустить плеть такой силы, да еще на такую длину, — пояснил глава миссии. — О завьярах и даранхах вообще молчу. Самые сильные из нас могут выдать две-три плети за раз, но потом неизбежно наступает откат и опустошение. Только Владыка мог не бояться магического выгорания.

— Почему?

— Потому что он сам сердце магии.

Дея невольно вспомнила о трех сердцах, что бились в груди Йеванна. Не было ли одно из них тем мифическим «сердцем магии»? Но спрашивать об этом у Наарха она не решилась, лучше спросит потом у Йеванна. Наедине.

— Это из-за трона? — небрежно полюбопытствовала девушка.

Наарх по-отечески снисходительно хмыкнул:

— Нет, трон всего лишь кусок кварца. Красивый, овитый мифами и легендами. Но он стоит в самом эпицентре магической аномалии. Это то, что вы, люди, называете Бездной, и боитесь до ужаса. Когда на него садится очередной претендент, неуправляемый поток силы устремляется через трон в тело дайэрэ. И если дайэрэ не способен его принять и укротить, сила испепеляет его.

Дея с трудом сдержала взволнованный вздох. Она следила за Йеванном, а сердце тревожно стучало: сможет ли он укротить эту силу? Сможет ли подчинить себе магию? Или сгорит…

Будто услышав эти мысли, Йеванн перевел взгляд на жену и ответил белозубой улыбкой:

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Я знаю больше, чем тебе кажется.

— Тогда скажи и мне! Успокой меня!

— Помнишь, ты обещала довериться? Так доверься.

Дея хотела возразить, но вмешался Наарх.

— Ладно, дети, — проворчал он, подавляя зевок, — пора закругляться. Желаю вам крепко спать этой ночью. И да, — добавил, перед тем, как исчезнуть, — доверяй своему эшхару, это лучшее, что ты можешь сделать.

— Доверяй своему — кому? — Дея сопроводила его исчезновение недоуменным взглядом.

Йеванн стряхнул пальцев сноп огненных искр, шагнул к ней и обнял за плечи. Она задрожала, услышав, как он наклоняется к ней, вдыхает ее аромат и шепчет на ухо чувственным хриплым тоном:

— Мужчине. Своему мужчине, госпожа-ворожея.

***

В эту ночь Дея услышала еще много красивых слов, сказанных на языке Альдарика. У нее не было времени узнать перевод, но сердце и так подсказало, что именно хотел сказать Йеванн, когда бормотал их, перемежая с поцелуями. Или когда нежно входил в нее, или когда заставлял кричать от страсти.

Она уже не боялась, что кто-то из обитателей домика услышит ее стоны и крики. Знала, Йеванн не даст ни единому звуку просочиться из спальни. Ее демон щепетилен в вопросах, что касаются их двоих.

Наступившее утро застало ее в объятиях любимого мужчины. Да, именно любимого. Теперь Дея могла признаться в этом хотя бы себе. Но хватит ли у нее сил и смелости сказать о своих чувствах открыто?

Почувствовав, что она проснулась, Йеванн тоже открыл глаза. Приподнялся на локте, так что светлые волосы рассыпались по его плечам, и заглянул ей в лицо. От обольстительной улыбки, что играла у него на губах, по телу Деи прошла сладкая судорога.

— Доброе утро, моя дакши, — шепнул маг и, склонившись, прикоснулся губами к ее губам. Горячая ладонь скользнула по ее телу, слегка сжала грудь. — Как спалось?

— Лучше не бывает! — выдохнула, подхватывая его игривый тон.

В глазах супруга Дея видела только восхищение, бесконечную нежность и заботу. И она уже открыла рот, собираясь признаться в своих чувствах, как в дверь постучали, причем отнюдь не деликатно, и раскатистый голос, способный поднять и мертвого, прокричал:

— Эй, голубки! Подъем! В Альдарике нанежитесь!

Дея вздрогнула, инстинктивно вжимаясь в мужа.

— Дверь не ломай, — лениво ответил Йеванн и, ничуть не торопясь вскакивать с кровати, поцеловал супругу в плечо.

— У вас полчаса на сборы! — прозвучало из-за двери. — И мальчишку утихомирьте, а то он добрался до наших хвостов!

Дея и Йеванн переглянулись. На миг в ее глазах вспыхнула тревога за сына, но тут же растаяла. Не выдержав, оба рассмеялись.

— Надо спасать хвостатых товарищей, — все еще смеясь, Йеванн поднялся и начал собирать разбросанную по полу одежду. — Ноэль отличается ненасытным любопытством. Хотел бы я знать, в кого он такой, наверное, в мать?

Дея тоже выбралась из постели. Завернулась в простыню, как в тогу, и направилась в уборную. Но слова Йеванна заставили ее остановиться.

— Не думаю, — заметила девушка, — скорее в отца.

Сердце ёкнуло, когда Йеванн медленно разогнулся. Он держал в руках рубашку, поднятую с пола. Внимательный взгляд мага скользнул по девушке, отмечая, как изменилось ее лицо.

— Прости, — поспешно выдохнула она и сникла, — тебе, наверное, неприятно слышать об этом…

Отбросив рубашку, он шагнул к ней. Обхватил ладонями побледневшие щеки, заставил посмотреть ему в глаза.

— Дея, у каждого из нас есть прошлое, которое невозможно переписать или забыть. И Бертран часть твоего прошлого. Я смирился с этим, принял его, но… — он замолк, ища в ее глазах что-то, доступное лишь ему одному, — но давай, не будем тащить его в будущее. Наше будущее, понимаешь?

Она ничего не понимала, но послушно кивнула:

— Понимаю…

— Теперь ты моя. И Ноэль тоже мой. Бертран дал ему то, чего не смог я — жизнь. Но я дам ему то, чего никогда бы не смог Бертран: знания. Я научу его всему, что умею сам, дам ему все, чем владею. А взамен прошу лишь одного: чтобы ты позволила мне это сделать.

В который раз ей показалось, что он чего-то недоговаривает. Но что еще он может скрывать? В чем еще не признался?

Спросить бы сейчас… но захочет ли он ответить? И что еще важнее — захочет ли она знать? Не лучше ли жить в счастливом неведении, ведь тайны, хранящиеся в душе полудемона, могут быть ей не по силам…

Нет-нет, она не станет думать об этом! Йеванн просил доверять!

Откинув тревожные мысли, Дея произнесла:

— Я согласна.

А потом уже другим тоном, не скрывающим любопытства:

— У тебя, правда, три сердца?

Йеванн на миг оцепенел. По его лицу скользнуло недоумение, отразилось в глазах и сменилось весельем:

— Тебя это пугает?

— Н-нет… но хотелось бы знать, все демоны такие или…

— Или, — заверил он, прижимая палец к ее губам. — Можешь не сомневаться, я единственный экземпляр.