Глава 12

– Расскажите еще раз все по порядку, – следователь, которого пригласил врач внимательно смотрел на меня, держа ручку над планшетом с протоколом.

Я перечислила все события, которые могла вспомнить, но большая часть ночи осталась будто в тумане. После того как он записал с моих слов показания, я кивнула.

– Распишитесь вот тут, тут и тут, – поставил галки, и я черкнула на листах, где он просил. Чувствовала себя спокойнее. Может дело в том, что медсестра дала мне успокоительное, а может мысль, что виновник будет наказан и ответит перед законом как бальзам легла на душу.

У меня взяли все возможные анализы и прописали препарат, который я должна выпить, чтобы избежать последствий вчерашней ночи.

И ведь странно. Я так ничего и не вспомнила. Ни то, как попала в ту комнату, ни то, как все происходило. Более того, экспертиза не вывила в моей крови наличие наркотических препаратов, а это уже за гранью понимания. Либо они использовали такие, что не оставляют следов, либо я просто схожу с ума.

Егор все время, пока я находилась в кабинете у врача, ждал в коридоре.

Стоило мне выйти, он вскочил с места и заговорил.

– Как ты? – шагнул навстречу, раскрывая объятия, но я отступила, избегая его прикосновений.

– Поехали домой… – попросила тихо, и муж кивнул, кивая в сторону дверей.

Он не стал препятствовать, когда я попросила отвезти меня в больницу, но и не верил до конца, что все, что я сказала правда, а я не хотела ничего доказывать, тем более тому, кто априори должен мне верить на слово.

Нас уже ожидало такси, видимо Егор заказал его заранее, за что я была ему очень благодарна.

По дороге я попросила остановиться у аптеки и заскочила туда, чтобы купить таблетки.

Выпила их прямо там.

Вышла из аптеки и направилась к такси, окинув безучастным взглядом улицу, и окаменела, заметив в нескольких метрах черный внедорожник без номеров.

Он был тонирован вкруг, даже сквозь лобовое не было видно ничего, но я готова была поклясться, что это машина Давыдова. Или его шестерок.

Липкий страх сковал тело дрожью, и я торопливо прошла к такси и села, выглядывая внедорожник, когда мы продолжили поездку.

– Что-то случилось? – Егор протрезвел, было видно, что ему плохо, похмелье девало о себе знать, и мой муж выглядел неважно.

– Мне кажется, за нами едет машина, – произнесла, напряженно, посмотрела на водителя такси. – Вы не могли бы…

– Я попробую.

Прочел мои мысли, и я благодарно кивнула, доставая из кармана телефон.

– Кому ты звонишь? – спросил, оглядываясь на хвост.

– Следователю. Он просил, если замечу что-то подозрительное.

– Подожди, – Егор накрыл мои руки своими, и я недоуменно на него посмотрела. – Вдруг хвоста нет, не звони, пока не будешь уверена.

Меня накаляло его поведение и начинало раздражать то, как старательно он игнорировал мою правду. Сомневался в каждом слове. Почему я не замечала его недоверие раньше?

– А если это люди Давыдова, и они… – проглотила ком желчи в горле и закусила губу до боли. – Едут за нами, чтобы…

Наказать, за то, что обратилась в полицию.

Ну вот я и озвучила свой страх.

Егор, нахмурившись, повернулся, глядя на едущую сзади машину и выдохнул.

– Мил, я не знаю, что произошло с тобой на этом приеме, но мне кажется, что ты…

– Лгу? – переспросила, чувствуя, как страх сменяется яростью. – Ты мой муж и первым должен был начать разбираться во всем этом, а ты даже не веришь мне! – выплюнула ему в лицо и отвернулась, пряча слезы, которые теперь лились градом будто плотину прорвало. – Знаешь, иногда я искренне не понимаю, куда исчез тот человек, которому я ответила согласием в ЗАГСе…

– Приехали, – таксист басом подытожил, и я подняла голову, оглядывая знакомый двор. – Хвост отпал на пересечении Ленина и Кирова. Возможно, это был не он.

Егор красноречиво на меня посмотрел, мол надумала, и я поджала губы, убирая телефон в сумку.

Рассчитавшись с водителем, мы вышли из машины и направились в подъезд.

Я не разговаривала с Егором, когда мы вошли в квартиру.

Игнорировала его весь следующий день, и утром, когда он собирался на работу.

Завтрак приготовила машинально, но не притронулась к нему. Аппетита не было. Когда входная дверь хлопнула, а поднялась из-за стола, понимая, что муж молча ушел на работу, и направилась в спальню одеваться.

На работу добиралась на такси, не хотелось толкаться в автобусе, тем более страх, что за мной следят не отпускал.

В офис приехала раньше на двадцать минут.

Прошла мимо ресепшена и понялась на лифте на восьмой этаж в приемную руководителя отдела кадров. Туда меня устроила мама Егора, бухгалтер в этой же фирме. Как ни странно, психологи не особо кому-то нужны, поэтому пришлось пройти курсы секретарей, и меня сразу взяли на эту должность.

Села за свой стол, окидывая взглядом столешницу. Пара стикеров еще с пятницы с напоминалками о неотложных делах. Достала из ящика стола блокнот и внесла туда записи, дверь приемной открылась, вошел мой начальник.

– Доброе утро, Богданова, – он дружелюбно меня поприветствовал и прошел в свой кабинет, а я поднялась, чтобы сварить ему привычный кофе.

Вроде бы стандартный ритуал, а я дела его будто впервые. А может быть смотрела на все новыми глазами. Доведенные до автоматизма действия, но их выполняет другой человек. Не тот, что приходил на работу в пятницу…

– Ваш кофе, – после стука и одобрительного приглашения вошла в кабинет и поставила перед хмурым начальником чашку. Он ведь несколько минут назад входил и улыбался мне, а сейчас его будто подменили. – Есть для меня поручения?

– Генеральный звонил, – слегла растерянный, даже сбитый с толку Нефёдов поднял на меня взгляд и произнес: – Тебя вызывает.

– Меня? – опешила, внутренне деревенея. С какой стати я понадобилась генеральному? Он никогда не интересовался такими скромными персонами как секретари, а тут вдруг… – Что-то случилось? – спросила, догадываясь, откуда ноги растут.

– Понятия не имею, Богданова. Но ты иди. Расскажешь потом…

Я кивнула начальнику и вышла из кабинета. Пересекла приемную, как кукла. На автомате достала из сумочки пропуск, помня, что на этаж, где сидит начальство он понадобится.

А потом зависла.

Зачем меня вызывают?

Холодок прошел по коже, и я сжала пропуск, и направилась к выходу из приемной.

В лифте было все битком, и я едва смогла протиснуться в толпу, деревенея каждый раз, когда кто-то ненароком меня задевал. Но чем выше поднималась, тем сильнее редела толпа, пока я не осталась одна. Выдохнула облегченно и поймала свое отражение в зеркале. Затравленный взгляд, неестественно бледная кожа, мешки под глазами.

Одернула белую блузку и расправив невидимые складочки на иссиня-черной юбке я сделала шаг в широкий холл, который вел к кабинету генерального.

Мои замшевые лодочки выбивали дробь на мраморном полу, с каждым шагом приближая меня к неизбежному.

Секретарь кивнула мне холодно, мы были знакомы, но дружбы не водили.

Прошла и постучала в дверь, поражаясь, что в такое раннее время Генеральный уже успел придумать причину меня к себе вызвать.

После одобрительного войдите, я шагнула в кабинет, украдкой вытирая повлажневшие ладони о юбку.

– Здравствуйте. Вызывали? – поздоровалась со спиной начальника. Он сидел в кресле, отвернувшись к окну и при моем появлении даже не обернулся. Попыталась припомнить имя директора нашей фирмы, но, как назло, не смогла.

Ответа не последовало.

Я переступила с ноги на ногу, склоняясь к тому, что произошла какая-то ошибка. Меня спутали с другой, да мало ли что…

Кресло медленно скрипнуло и повернулось, а внутри меня все оборвалось.

– Вы? – выдохнула и машинально отступила, но голос еще одного мужчины заставил меня остолбенеть. Генеральный стоял чуть в стороне и сунув руки в карманы смотрел на меня хмуро.

– Присядьте, Камилла. С вами хотят поговорить.

Произнес твердо и кивнул на кресло напротив стола, место за которым уступил Давыдову. Мне хотелось развернуться и бежать, но я понимала, что это равносильно заявлению на увольнение по собственному, а работу мне терять было нельзя. Деньги сейчас как никогда нужны.

– С-спасибо, – отозвалась похоронно, и начала медленно пересекать кабинет. Шла спокойно, с гордо понятой головой, а внутри бесновались черти. Они вопили, что прямо сейчас я иду на гильотину и внушали дурные мысли развернуться и бежать. Но я покорно подошла к стулу и села, игнорируя их противные голоса.

– Оставь нас, – Давыдов посмотрел на меня в упор, но обратился к генеральному, который беспрекословно выполнил его приказ и удалился. Я с тоской проследила за тем, как спина начальника скрылась за дверью, ведущей в конференцзал и сглотнула, поворачиваясь обратно.

Глаз не поднимала, сидела, уставившись на рабочий стол, точнее сквозь него, а потом понимание будто солнце из-за тучи выглянуло, и я запнулась на вдохе, заметив на столешнице мое заявление в полицию.

– Помнишь, что я сказал, когда ты покидала прием? – вкрадчиво произнес Яр, и по моей коже рассыпались мурашки страха. Они были колючими и неприятными, хотелось поежиться, но я упрямо не шевелилась, сидя с прямой как палка спиной. – Отвечай!

Хлестко отрезает, и я вскидываю на мерзавца полный ненависти взгляд и стискиваю зубы.

От парня, который сидел со мной на берегу озера не осталось и следа, теперь я ясно видела перед собой беспринципного наглого и деспотичного начальника, которым он всегда был, и внутренности свело от отвращения. И что я в нем нашла пять лет назад, чтобы вот так в первую же ночь отдать ему свою девственность? Дура была! Не знала, какое он на самом деле чудовище…

– Вы не имели права! – опускаю взгляд на заявление, и Давыдов хищно щурится и двигает лист к себе, чтобы я не могла его выхватить. Я не пытаюсь, но желание перегнуться через стол и заехать по наглой морде сильнее правил приличия, которые я впитывала с детства.

– Я сказал не делать глупостей! – ударяет по столу ладонью, взрывая тишину и я впиваюсь ногтями в обшивку кресла, только бы не вскочить и не затеять драку.

– Вы меня изнасиловали! – выкрикиваю в ответ и замираю, глядя на Яра. Тот испепеляет меня взглядом, моя грудная клетка ходит ходуном, и я вся дрожу.

– Я был с тобой груб? – спрашивает обманчиво спокойно после той бушующей грозы что оставила после себя неестественную тишину. Услышав его вопрос, я стискиваю зубы. – Я сделал тебе больно? – снова спрашивает тихо, еще тише чем в первый раз. Моя челюсть начинает ныть, насколько сильно ее напрягла. – Я связывал тебя или избивал, чтобы принудить?

– Я не помню! – цежу запальчиво, и Давыдов вскидывает брови и отклоняется на спинку директорского стула, двигая лист с заявлением ко мне. Тот легонько проскальзывает по столу и падает на мои колени.

– Я освежу твою память. Ни-че-го из этого я не делал. Ты пришла в мою спальню сама. По камерам в моем доме видно, что тебя никто не тащил и не связывал. Когда я заметил тебя в коридоре, ты позволила увести себя в комнату, а дальше…

– Вы взяли меня силой! – выплевываю возмущенно и опускаю взгляд на подпись на листе. Она выглядит неестественно зернистой, и я понимаю, что… – Это скан?

Давыдов повел плечом, упакованным в дорогой костюм.

– Рассчитывала на другое?

– От насильника? – презрительно переспросила и скомкала лист, жалея, что не могу сомкнуть пальцы на шее Яра.

– Ты сама стягивала с меня пиджак…

Мои щеки тут же вспыхивают, и глаза распахиваются так широко, что становится больно.

– Сама позволила избавить тебя от одежды, – произносит, смакуя триумф моего позора и его взгляд напитывается тьмой, в которой зарождается пламя будто всполохи костра.

– Меня опоили! – вскакиваю со стула, и Давыдов делает то же самое и выстрелив рукой хватает меня за запястье через стол. Дергает на себя, и я едва не заваливаюсь на столешницу, упираясь в нее бедрами. Он так близко, что кажется между нами нет никакой преграды, и мы стоим вплотную. Чувствую его дыхание своей кожей, и замираю, стараясь не вдыхать тонкий аромат черного льда его ауры, которая подавляет и испепеляет меня как сухой лист.

Да, с нашей последней встречи он очень изменился.

– Ты этого не докажешь, – произносит тихо, и я ударяю его по щеке. Ладонь пронизывают сотни игл, а его кожа начинает пылать, по ней расползается красное пятно. – Саша…

Внутри все обрывается, когда Яр шепотом произносит мое имя. Настоящее имя, которого не знает даже Егор. То самое имя, которое я так и не назвала ему на берегу.

С моего лица видимо сходит вся краска, отчего Давыдов ведет уголком губ, а я стою не в силах пошевелиться из-за щупалец страха, которые обволакивают тело с ног до головы.

– Вы с сестрой думали, я не узнаю?

Его слова тугим канатом опоясывают шею и сдавливают. Сестра говорила, что у Давыдова длинные руки, но я не думала, что настолько. Мы ведь замели все следы.

– А может называть тебя Люба? Ведь именно это имя ты назвала той ночью… Интересно, твоя сестра реально думала, что я такой тупой, когда покупала тебе поддельные документы, – от его слов меня бросает в жар от страха и паники. – А твой муж знает, что женат на несуществующем человеке?

– Прекрати! – отталкиваюсь от него и выпрямляюсь. Мне удается отступить, но не потому, что я такая сильная. Это он позволил мне увеличить дистанцию, и я не сразу поняла, почему, а когда дошло, я пожалела, что мы в кабинете одни. Мне не у кого просить помощи и даже если закричу, вряд ли кто-то прибежит меня спасать.

Давыдов обошел стол и шагнул ко мне, а я отступила, прячась за единственной преградой – стулом.

– Я не люблю, когда мои слова игнорируют, – произнес угрожающе тихо, и я сделала еще шаг назад, лодочки на шпильке плохие помощники, и я запнулась, но устояла, снова отшагнула. Моя грудь часто вздымалась, чувствовала себя загнанной жертвой, на которую хищник уже открыл охоту. Давыдов замер около стула, глядя как я отступаю. Не спешил, смаковал этот триумф своей силы и власти надо мной. – Твое заявление в полицию я забрал. Ведь ты же не хочешь, чтобы им стало известно, что ты живешь по поддельным документам.

Я сглотнула и отступила еще на шаг, Яр не двигался, но я очень остро ощущала его присутствие и давящую ауру. То расстояние, что я пытаюсь выиграть пыль для него.

– Зачем? – спрашиваю, понимая, что те силки, что он расставляет неспроста. Но я не понимаю, зачем. Ведь я слишком незначительная фигура в этой игре.

– Для умной девочки ты задаешь глупые вопросы, Саш, – ответил просто и пожал плечами.

– Я не стану спать с тобой по доброй воле! – ответила, чувствуя, как дрожь ненависти усиливается.

Яр промолчал, изучая меня с ног до головы цепким взглядом. От него не укрылась белая блузка, сквозь которую едва заметно проглядывали очертания белого бюстгалтера. И темная юбка, которая, как назло, обтягивала бедра как вторая кожа, и черные чулки, почему-то я выбрала именно эти, и сейчас взгляд Давыдова зацепился за них.

– За твоим ухом нет тату, – произнес просто, и я окаменела. А вот моя сестра по вине этой мрази и его брата теперь навсегда меченная.

Ублюдок!

Не произнесла вслух, потому что стиснула зубы почти до боли.

– Я должен был убедиться, и теперь все встало на свои места. – Произнес, отталкиваясь от спинки стула, и выпрямился, расправляя плечи. А мое тело прошило сильнейшей волной страха, потому что даже строгий костюм не мог усмирить дикую ауру и физической силы этого человека. Казалось бы, в рубашке и брюках он не должен выглядеть таким пугающим, как если бы носил робу омоновца, при виде которых люди обычно робеют и втягивают шею в плечи. Но в случае с Давыдовым всё иначе. Пиджак лишь подчеркивал неестественно широкие плечи и мощные руки, и у меня пересыхало в горле от мысли, что эти руки в любой момент могут сомкнуться на моей шее.

Мои глаза расширились, и я пораженно застыла, потому что осознала – больше некуда отступать. Сзади стена – впереди машина для убийства, которая медленно начала наступать.

– Твоя сестра скорешилась с моим братом, а я всегда считал, что это ты продала ему себя как девственницу, – он начал говорить и с каждым шагом надвигался, заставляя меня забыть, как дышать. – И ненавидел тебя за это.

Еще шаг, я безотчетно прижалась ладонями к стене, стараясь сдвинуть ту, но мне не везло. Гладкая поверхность охладила горячие пальцы и подарила ложное ощущение защищенности.

– И пускай я знал не всё, мне не давала покоя мысль, за что же ты так меня ненавидишь? Ведь мы расстались не врагами. На том пляже я не брал тебя силой. Ты отдалась мне по доброй воле.

Моя кожа вспыхнула и запылала, щеки будто кипятком обдало, когда я вспомнила, как ловила его озверевший взгляд, когда Яр тесно толкался в меня и кончал.

– Ты могла бы просто уйти, но ты предпочла поддеть меня. Капризная маленькая девочка злится, что при встрече спустя столько лет ей уделили недостаточно внимания?

Я сердито сощурилась, чувствуя, как жар внутри усугубляется яростью.

– Так вот, я уделил тебе внимание. Ровно столько, сколько ты хотела, и даже больше. И не лги, что ты не для этого устроила ту сцену унижения. Ты нарывалась. Хотела, чтобы я проучил тебя. Я проучил. И ты была не против. То, как ты отвечала на мои поцелуи в спальне, – уголок его рта дернулся, Давыдов заметил мелькнувший в моих глазах протест. – Как стягивала пиджак…

Я начала мотать головой, не веря его словам. Он не обо мне говорит, а о другой девушке. Я не могла отвечать на его поцелуи и не могла раздевать его. Он все выдумал!

– И то заявление в полицию – прямое подтверждение тому, что тебе было мало и ты хочешь все повторить…

– Ты просто больной! Ты пытаешься всё перевернуть, чтобы не смотреть правде в глаза. А на деле ты просто изнасиловал чужую жену! – прошипела со всей ненавистью. – Я не испытываю к тебе и грамма симпатии, а мой муж…

– Муж? Ты так цепляешься за это слово, но на деле твой суженый и пальцем не пошевелит для тебя.

– Не правда… – произнесла, и прокляла себя за эту дурацкую неуверенность.

– Я докажу тебе это, хочешь?

– Не приближайся! – выставила руку перед собой и ладонь уперлась в каменную грудь, которая очень напоминала стену, к которой я жалась спиной. Она была такой же непоколебимо стойкой, и ее я так же не смогла сдвинуть.

– Иначе что?

– Иначе я… – под его натиском моя рука согнулась в локте, а потом оказалась зажата между нашими телами, и мое дыхание остановилось. Я забыла, что должна проталкивать в легкие кислород, потому что тот отравился терпким и холодным ароматом его одеколона. Он вскружил бы голову, не ненавидь я его обладателя так сильно. – Ударю тебя…

Попыталась зарядить ему коленом в пах, но удалось лишь промахнуться, за что Яр тут же наградил меня красноречивым взглядом, а потом принудительно раздвинул мои колени своими, задирая юбку почти до задницы. Больше его ударить я не смогла бы.

– Знаешь, твое сопротивление даже забавно, – отвел мою кисть, которую успел перехватить, когда замахнулась, чтобы отвесить пощечину. – Я помню, как ты просила меня не останавливаться, а сейчас строишь из себя недотрогу…

– Меня опоили! – зашипела, но замолкла, когда Давыдов обхватил мою челюсть рукой крепко ее сдавливая.

– Это все чушь собачья, Саш… – выдохнул мне в губы, глядя сквозь опущенные ресницы. – На самом деле значение имеет только это…

И мир прекратил существовать.

Давыдов был везде. Он заполнил собой все вокруг: пространство, время, разум – всё, заставляя меня забиться в самый дальний уголок сознания и зажмуриться от стыда и ненависти к себе. Ведь мне нравилось то, что он делал.

Как нагло проникал в рот языком, завоевывая территорию, как умело подталкивал мой язык, провоцируя поступить точно так же, как в ту ночь.

Ответить.

И предательское понимание развеяло последние сомнения. Я помнила, как отвечала ему.

Точно так же, как сейчас толкнула его язык своим, только для того чтобы прогнать прочь, но мой протест был воспринят как ответные ласки. Хватка на моем запястье растворилась, и точно так же, как и в ту ночь ухватилась за широкие плечи, потому что мир точно так же покатился в пропасть, и я вместе с ним.

Давыдов помог моей юбке скомкаться на талии и поддев бедра приподнял меня над полом, вжимая в стену своей грудью. Мои ноги как предатели обвились вокруг его бедер и совершенно не слушая команд мозга скрестились над его задницей. Чувствовала твердость его плоти сквозь слои одежды, и невольно дурела от воспоминаний, когда эта плоть долбила меня до срыва всех предохранителей в мозгу и разуме. Когда я срывалась на крик и мольбы не тормозить это буйство эмоций.

Не тормозить это порно.

Не поняла, когда его пальцы сдвинули трусики, в какой момент это произошло, я не успела осознать. Лишь ощутила острое прикосновение к возбужденной плоти и хлесткий разряд тока от этого. Пальцы ловко скользнули по складкам, будто по маслу.

– Видишь, – Давыдов не упустил момента позлорадствовать, ведь он точно так же, как и я все понял без слов. – Это не я тебя изнасиловал, ухмыльнулся по-скотски и не позволяя мне сдвинуться вставил палец на всю длину заставляя меня закусить щеку изнутри от накрывшего удовольствия. – Это ты заставила меня быть грубым, потому что тебе это нравится. Ты от этого течешь.

Стиснула зубы, толкнула его, но он не противился. Опустил меня на пол, и я начала судорожно поправлять одежду под его громкий раскатистый смех.

Он проникал в самые дальние уголки души и душил своей надменностью и искренностью. Яр был прав и об этом знал. А я за это его ненавидела.

– Из нас двоих именно ты была психологом, но сейчас отчаянно врешь мне и себе, выдавая ложь за мнимую правду. Вот только у тебя все на лице написано, Саш.

– Пошел ты к чёрту! – прошипела и бросилась к дверям из кабинета, теперь уже мне было плевать на то, что меня могут уволить, да вообще на все плевать! Подальше от этого мудака! Подальше от его сволочного присутствия! Ведь из-за него я стала сомневаться в собственном рассудке.

– Забыл предупредить, – крикнул мне в спину, и я схватилась за ручку двери собираясь распахнуть ту, но помедлила из-за ставшим вдруг серьезным голоса Давыдова. – Ты здесь больше не работаешь…