Часть 15 Королева Эрика

Королева Эрика

Я со всей ответственностью и старанием подошла к просьбе мужа отыскать истоки традиции Тагоров по цветникам. Я зарылась в королевскую библиотеку по самые уши, я подняла архивы и обнаружила, что ещё полторы тысячи лет назад такой традиции не существовало. Я выяснила имя, правившего тогда короля и имена всех Тагоров. Их было всего восемь, потому что старшие родственники уже ушли из нашего мира, ко времени первого упоминания в хрониках "прелестного королевского цветника". Из этих восьми - принцессы были выданы замуж в другие королевства, а юные принцы проходили военную часть своего обучения далеко от столицы. Таким образом, действующих лиц осталось четверо - король Вестер, его младший брат - принц Димар, королева Сегелла и жена Димара - принцесса Лизара.

Лизара (или, как принято у аристократов - Лиз), была, конечно, магессой, с той самой отметкой на ауре, родом из благородной семьи Тагора. Королева Сегелла была демонессой из королевского рода Сарджинов - оказывается, тогда ещё заключались браки между правящими Домами разных континентов. Данных о том, почему и откуда появился первый цветник, в доступных исторических хрониках не было, не было и упоминаний о проклятии, но я обратила внимание на то, что сроки жизней главных Тагоров того времени - короля, его брата и их жен, оказались чрезвычайно малы.

Искать больше было негде, или я не знала где, поэтому я решила рассказать мужу о том, что удалось найти, однако я никак не могла застать его на месте - он или совещался с кем-то, или просто отсутствовал в своем кабинете, да что там в кабинете! Я забыла, когда видела его в собственной спальне или за трапезой. При случайных встречах во дворце, Алекс, с совершенно погружённым в себя видом, чмокал меня в нос и исчезал. Я решила спросить у Сольвейг о том, что же происходит в нашем королевстве? Я послала ей вестника с вопросом и получила приглашение к ним в дом. Когда я приехала, то увидела странную картину - по всему дому были разложены палочки для письма, а ещё чистые и исписанные листы, а Сольвейг со злым видом ходила по комнатам, держа в руках ящичек магического вестника, который звенел прямо-таки каждую минку. Она присаживалась на первую попавшуюся поверхность и раздраженно сопя, строчила ответы. На мой вопрос - что происходит, она ответила, что имела неосторожность поведать братьям Тагор некоторые детали работы земных тайных канцелярий, за что теперь расплачивается полным отсутствием свободного времени, так как им требуется всё больше и больше подробностей.

Я грустно вздохнула:

- Ну, вот! А я хотела тебе рассказать, что получилось найти по цветникам.

Сольвейг встрепенулась:

- Очень интересно. Подожди!

Она схватила магический вестник и куда-то его унесла.

- Куда ты дела вестник? - спросила я её.

- Зарыла в подушках на кровати, чтобы не слышать это мерзкое "дилинь-дилинь", - мрачно ответила она, - рассказывай.

Я рассказала ей всё, что мне удалось обнаружить. Она задумалась:

- Искать дальше в хрониках или архивах совершенно бесполезно - тут что-то очень личное. Надо ехать в Степь, к шаману, что приютил тогда Олега.

- Но как же мы это сделаем? - растерянно спросила я её.

- Хм, - задумалась Сольвейг, - была бы я менестрелем, просто ушла бы порталом в Степь, ну и там как-то бы добралась, но мы с тобой солидные дамы, - она хихикнула, - целые королева с принцессой, так что вряд ли получится просто так скакать по континенту, - потом почесала нос и сказала: - Есть вариант, но он связан с жёстким шантажом. Так! Сейчас должны примчаться наши мужья и ты, главное, сиди и молчи - говорить буду я.

Я удивилась - откуда она взяла, что сейчас должны появиться Алекс и Ольгерд? Но она оказалась права - не прошло и половинки часа, как в комнату ввалились встрепанные братья Тагор. Прямо от двери Ольгерд завопил:

- Детка! Ты почему не отвечаешь?! Где вестник?

Ему вторил Алекс:

- Сольвейг, ты давным-давно должна была ответить про то, как на Земле зачаровывают от разрушения стекло для экрана!

Сольвейг сидела с каменным лицом:

- Отвечаю по порядку: вестник в спальне, я его зарыла, не отвечаю, потому что вы мне надоели, на Земле для экрана используют стекло особой закалки - оно крепче, но всё равно бьётся.

- Детка, ну как же так! - Ольгерд в отчаянии взлохматил и без того лохматую голову.

- Сольвейг, ты принцесса! Ты должна понимать государственную значимость наших вопросов! - не менее отчаянно вскричал Алекс.

- А я вам больше ничего не скажу... - продолжение повисло в воздухе.

- Если?... - подхватил умный Ольгерд.

- Если вы не организуете в ближайшие дни нам с Эрикой, поездку в Степь.

В комнате стало тихо.

- А зачем вам в степь? - осторожно осведомился Ольгерд.

- Нам нужен шаман, который знает про то, как возникли цветники.

- Да сдались вам эти цветники! - взорвался Алекс. - Нет их, всё - их нет!

Сольвейг прищурилась:

- Сейчас нет, а потом что? А мои сыновья? А проклятье?

- Какие сыновья? - нехорошим голосом спросил Ольгерд. - У нас пока один сын или я чего-то не знаю?

Сольвейг молчала.

- Де-етка-а!!!

- Ну-у-у... ты был так занят, я не хотела тебя отвлекать...

- Де-етка-а!!!

- Ну-у-у... да! Кажется, я беременна.

Ольгерд схватил жену и усадив к себе на колени, заворковал:

- Моя детка, моя малышка, никуда не пущу, никому не отдам, моя! - потом, вдруг, глаза его стали блуждающими и в них появилось паническое выражение. - Нужно срочно вызывать лекарей и медикусов. Сольвейг обхватила его лицо руками:

- Спокойно, спокойно, смотри на меня, - и медленно проговорила: - Ольгерд, я беременна, а не больна. Беременность не болезнь, не надо лекарей. У нас всё хорошо.

- Ты уверена?

- Да.

- Всё равно, лекарей и медикусов! - он упрямо нахмурился.

- Хорошо. Я соглашусь на лекарей и вам отвечать буду, только нам всё равно надо в Степь.

Немного успокоившийся Алекс, сказал:

- Судя по всему, тебя не переубедить, - Сольвейг помотала головой. - Ну, а ты моя дорогая жена, - обратился он ко мне, - тоже участвуешь в заговоре? - я, молча, опустила глаза. - Ах ты, скромница моя, так я и поверил в эти потупленные глазки, опять невинной кошечкой прикинулась! Так и быть, пойдем жена, будем составлять послание Степному хану. Но больше чем на седьмицу не рассчитывайте, - и, повернувшись к брату, произнес: - Я так понимаю, ты пойдешь с ними?

- Разумеется! - Ольгерд возмущенно взглянул на Алекса, - я её теперь вообще не выпущу из поля зрения!

- А как же ваши занятия? - ехидно осведомилась Сольвейг.

- Ты же будешь дома, а значит в поле моего зрения, - он покрепче прижал к себе жену и с умильной улыбкой положил руку на её живот. Потом с деловым видом продолжил: - Охрану надо усилить и дополнительные артефакты повесить.

Сольвейг закатила глаза:

- Ты маньяк!

- Кто такой маньяк? - хором заголосили братья.

 Глава Тайной канцелярии принц Ольгерд

Замысел, который подарила нам Сольвейг, о создании мировой шпионской сети (на которой мы еще и золота получим немало), захватил нас с братом полностью. По размышлению, мы с ним пришли к пониманию того, что эта сеть (как и порталы в своё время) послужит для развития мира - разумные будут больше взаимодействовать, заключать больше контрактов, меньше станет неразрешимых противоречий между расами. В общем, у нас был шанс вписать свои имена в историю мира золотым письмом. Ещё подумав, мы решили не ограничивать распространение устройств для разговоров только нашим континентом, наоборот, мы наводним соседний континент этими устройствами, а в результате - будем знать все их секреты. Отбирать магов для тайной работы мы поручили: ректору (ему посоветовали привлечь самых талантливых студиозов), главе гильдии магов и главе Совета архимагов (потом перепроверим, конечно). А сами сели писать задание, попутно включая туда развернутые пояснения. Чем больше мы погружались в эту работу, тем больше у нас возникало вопросов, и мы так загрузили мою детку, что я чувствовал, приближающийся взрыв. Я не ошибся, только это была не просто буря возмущения - это был настоящий шантаж, в котором она блистательно выиграла.

А ещё, моя детка подарила мне известие о том, что она ждет ребёнка. Мой второй сын решил прийти в мир! Я буду наблюдать, как растет её животик, как она превращается в уточку, я буду рядом, когда настанет время рожать. Я всегда буду чувствовать вину перед Олегом, за то, что он появился на свет без меня - это чувство бессилия что-то изменить навсегда со мной, но мой второй сын не узнает такого несчастья.

Детка не оставила мысль разобраться с проклятьем и цветником и просто заставила Алекса договориться со Степным ханом на наш проход в Степь к шаману. Что ж, завтра идем - я, Сольвейг, Эрика, ну и конечно охрана.

Старый шаман встретил нас приветливо. Расположившись в его доме и пройдя все, положенные у степняков, ритуалы гостеприимства, мы, наконец, приступили к волнующей нас беседе. Сольвейг, со свойственной ей прямотой, сказала:

- Лесс, у меня есть малыш, ты его знаешь - это Олег, я беременна вторым сыном. У королевы Эрики - дочь и мы не хотим, чтобы проклятье коснулось наших детей. Королева Эрика выяснила, что цветники появились при короле Вестере, но в исторических хрониках больше ничего нет. Расскажи нам, что тебе известно.

- Девочек Тагоров проклятье не касается, - покачал головой шаман, он помолчал, пыхтя трубкой, и продолжил: - Я расскажу. Больше ста лет я искал ответ на вопрос - почему же погибла моя сестра, мне никогда не верилось, что дело просто во властолюбивой фаворитке. Вот что мне удалось узнать - когда сыновья принца Димара немного подросли, он окончательно утратил интерес к их матери, это было взаимно - она была тагорской аристократкой, они состояли в браке, но почти не встречались. Свои любовные приключения она прятала, и принцу этого было достаточно. Сам же принц окружил себя любовницами - его хватало на всех, он поставил дело так, что обожающие его женщины даже между собой не спорили за его внимание. Все они были молоды и красивы, их было много, они дарили ему страстные удовольствия тела. И всё это происходило во дворце так открыто, что часто переходило даже внешние приличия. Женщины менялись - кто-то выходил замуж или покидал дворец по иным причинам и Димар решил, что чем самому тратить время, лучше будет, если кто-то другой станет учить благородных юниц искусству нежных удовольствий, поэтому поручил самой умелой своей любовнице создать такое обучение. Так и появился первый цветник. Скорее всего, он бы оказался и последним, если бы не проклятье. Братья - король и принц, как водится у Тагоров, очень любили друг друга. А младший так и вовсе - любил только короля, да ещё своих сыновей, поэтому, когда король, из интереса или любопытства, выказал желание познать женщин брата, тот с радостью согласился - он был рад разделить с любимым братом нежные удовольствия и женщин их дарующих. Сначала братья скрывали от королевы развлечения короля, но тайное стало явным очень скоро - королева Сегелла застала их двоих с одной красоткой из цветника.

Шаман замолчал и отпил травяного отвара.

- А дальше? - не выдержала Эрика.

- Дальше? Дальше королева разгневалась, она была демонессой из королевского рода Сарджинов. В этом роду все сильные маги, но их женщины обладают ещё и даром проклятья. Королева была гордой женщиной и любила своего мужа, да и он любил её, но оказался заражен страстью брата к красивым женщинам и лёгким удовольствиям, - шаман покачал головой и продолжил, - её проклятье было изощрённым, она прокляла братьев плотской любовью. Она сказала: "Вам так нужен ваш цветник? Что ж, и вы, и ваши потомки будете иметь проникновения в любую плоть, какую захотите. Вы получите плоть полной мерой, и мера эта будет такой - вы, имея человеческий облик, начнете превращаться в бездушных тварей. И будет это длиться до тех пор, пока один из будущих младших Тагоров не сможет полюбить так, что только в этой женщине будет его душа и сердце, но не появится такой женщины в этом мире, разве только по милости богини".

- Это случилось, - сказал я, - Сольвейг - моя душа и мое сердце, её привела богиня в наш мир.

Шаман удивленно качнул головой:

- Милость богини! Только она - больше нечем объяснить. Вам не просто повезло - вы спаслись на самом краю, потому что уже слишком близко подошли к черте, разделяющей разумных и бездушных тварей, и за сладостью совсем не чувствовали яда.

- Значит, проклятья больше нет? - обрадовано спросила Эрика.

- Нет. Но такие проклятья не исчезают сразу, они оставляют за собой след, который постепенно истончается, потом пропадает.

- А мои сыновья? - задала вопрос Сольвейг

- Они чисты, их может коснуться только исчезающий след, - шаман усмехнулся, - кроме славы женских покорителей, им ничего не грозит, впрочем, Тагоры и без проклятья таковы.

- Уважаемый, - сказала Эрика, - позволь ещё один вопрос.

Шаман благосклонно кивнул.

- Король Вестер, его брат, их жены - почему все они умерли вполне молодыми, друг за другом, буквально за двадцать лет?

- Это тоже оно - проклятье. Демонесса ведь не просто прокляла своего мужа и его брата, она прокляла и молодых принцев, и будущих детей. Она заплатила за это не только своей жизнью. Проклятье выпило их всех по очереди.

Сольвейг вздохнула, потом встала и поклонилась шаману: "Благодарю тебя, лесс, ты снял камень с моей души - мои дети свободны, проклятье с моего мужа и моего короля снято". Мы с Эрикой тоже поднялись и склонили головы перед старым степняком.

Эта поездка в степь и встреча с шаманом позволила нам с братом понять некоторые странности в истории нашего Дома, однако, слава богине, с проклятьем было покончено, а нас ждала огромная гора дел, связанных с работой по созданию нашей шпионской сети, да и обычные дела никто не отменял. Времени на сон оставалось с каждым днём всё меньше, мы с братом изнемогли до крайней степени и, в конце концов, решили устроить себе несколько седьмиц отдыха.

Время отдыха мы с Сольвейг решили провести у моря, в нашем небольшом, но очень уютном Морском домике. Олегу очень понравилось море, и я учил его плавать - он как маленькая рыбка постоянно бултыхался в тёплой прибрежной воде, а моя детка научила сына собирать ракушки на берегу и показала, как строить домики из песка, чем он с увлечением и занимался, зачастую и вместе с мамой.

Моя жёнушка уже округлилась, её животик стал таким красивым и так ей шел, что я готов был вообще не выпускать её из нашей постели. Беременность нисколько не повлияла ни на её красоту, ни на страстность, наоборот её тело стало ещё отзывчивее, а ласки нежнее.

Мы много разговаривали о различиях и сходствах наших миров и вот однажды вечером, когда няни уже увели сына спать, а мы устроились на нашем любимом диванчике послушать шум прилива, Сольвейг сказала мне: "Ольгерд, в твоём мире существуют некоторые явления, которые в моём прежнем мире считаются неправильными, а здесь, вроде бы, нормальными и мне надо знать точно, чтобы не попасть впросак, у нас же скоро родится ещё один сынок. Я знаю, что мужчины здесь могут быть в нежных отношениях с женщинами, но иногда играть с мужчинами и их никто не считает изысканными, как это объяснить?" Я озадачился: "А в твоём мире по-другому?" "Такое встречается, - сказала она, - но это считается странным и не совсем нормальным, а ещё скажи мне, почему братья у вас часто имеют нежные отношения с одной женщиной?" Я задумался, потом ответил, что нежные игры между мужчинами случаются и это нормально и нежные отношения втроём тоже дело обычное и для братьев, и для не братьев, особенно в среде аристократов, а вот любовные отношения между братьями и одной женщиной всё-таки являются принадлежностью эльфов. Она кивнула: "Я знаю. А у вас с Алексом ведь тоже были нежные отношения с одной женщиной". "Понимаешь, детка, - сказал я ей, - с одной стороны это особый вид удовольствия тела, но для нас с Алексом это ещё и нечто большее, - помолчав, продолжил: - Мы всегда были с ним вдвоём, отец был вечно занят - мы его понимали. У нас не было сестры и по существу, не было матери. Наша мать, едва родив Алекса, удалилась в своё поместье, а для того чтобы зачать меня понадобился прямой приказ короля. После того, как родился я, она и вовсе посвятила себя богине. Так что у нас с братом, были только мы и только мы сами могли дарить друг другу любовь и привязанность. Когда настало время познания женщин, мы поняли, что когда мы проникаем в одну женщину, через неё мы получаем какое-то чувство единения и близости". Сольвейг вздохнула и притянула меня к себе: "Мой маленький, брошенный ребенок", - и поцеловала так сладко, что мы опять окунулись в шёпот волн, нежные проникновения и страстные стоны. Но потом я долго раздумывал, почему она так сказала и, выбрав момент, спросил её об этом. Она улыбнулась: "Знаешь, Ольгерд, мне кажется, что вам с Алексом просто нужно подтверждение, что вас любят, и не кто-то другой, а именно брат. В моем мире считают, что ребенок недолюбленый, недоласканый матерью в детстве всегда будет искать такое подтверждение у самого близкого человека, а вы с Алексом и есть самые близкие друг другу - у вас одна кровь и одна суть, просто форму подтверждения вы выбрали какую-то странную".

Возвратившись с отдыха, мы с братом снова занялись неотложной работой, но огромная махина, затеянного нами дела, уже начала сдвигаться с места и нам стало немного легче. И даже нашлось время, чтобы пересказать ему этот мой разговор с Сольвейг. Брат почесал голову и сказал: "Ну, наверное, она права и мы действительно ищем подтверждение привязанности, а что до формы, так почему бы и нет?" - и мы дружно фыркнули. Действительно, почему бы и нет?

Время летело, как птица, и скоро наступил момент, когда моему второму сыну пришло время, прийти в мир. День его рождения стал для меня, одновременно, и самым страшным, и самым радостным днём в жизни. Я боялся за мою детку так, как не боялся никогда и ничего, но акушеры расстарались - мой сынок родился быстро, хотя и оказался довольно крупным. Я с радостью уступил Сольвейг право поименования нашего второго ребенка. Она назвала его Игорем.

Сольвейг

Как жаль, что так быстро пролетает то время, когда твои дети зависят только от тебя. Они уходят в больший мир, сначала маленькими, робкими шажочками, а потом всё быстрее и увереннее. Я изо всех сил старалась сохранить нашу связь с мальчиками и их доверие. Их бесконечные "почему", бывало, просто ставили меня в тупик, как и всякую маму в любом мире, но я всегда стремилась отвечать на их вопросы честно и настолько полно, на сколько мне удавалось. Понятия не имею, как здесь учителя рассказывают детям, откуда дует ветер или почему идёт дождь - я отвечала так, как меня учили в школе, то есть с точки зрения законов природы, не задумываясь, противоречат ли эти знания общепринятому мнению.

Наши секретики, наши игры, сказки и песенки - это была наша маленькая страна, где песенки ещё из советских мультиков и рисованные мною, на их основе, истории в картинках были самым чудесным чудом для моих детей, а обычные русские сказки, вроде "Морозко" или "Марья-Искусница" открывали двери детской фантазии. Были и курьезы, например, когда я рассказала им сказку "Иван Царевич и серый волк", мои дети были убеждены, что серый волк, это оборотень, который почему-то не захотел показать принцу Ване свою человеческую ипостась - и смех, и грех, на самом деле. А уж сказку "Белоснежка и семь гномов" мальчишки вообще считали правдивой историей про свою маму, деда Грома и его шестерых братьев. Маленького принца Экзюпери слушала вся моя семья, у мальчишек глаза были на мокром месте, и от рёва в голос их удерживало только присутствие отца, который решил сделать педагогический вывод из этой сказки, знаете какой? Держитесь - Ольгерд сказал: "Сыновья, эта грустная легенда говорит только об одном - вам несказанно повезло - вы не одни в мире, у вас есть брат. Вы должны ценить его, любить и дорожить им". Нестандартненько, так получилось, ага. Особенно смешно было это не просто слышать, но и наблюдать - представьте себе картинку: здоровенный беловолосый мужик произносит такую вот речь, а откуда-то снизу (где-то из района на уровне бедер один и чуть выше колен - другой), на него, задрав белую и каштановую головенки, смотрят с обожанием две пары фиолетовых глаз. Потом, та пара глаз, что пониже пропищала: "Ещё у нас есть мамочка, - немного подумала и продолжила, - и папочка, и Анжела". А та пара, что повыше солидно закончила: "И Алекс, и Эрика, и дед Гром, - потом вздохнула и грустно завершила, - а вот лиса нет". Вариант заржать и убежать был бы не правильным, поэтому пришлось вмешиваться и спасать своего испуганного верзилу.

В свое время для меня стало очередным открытием, что в этом мире нет детских сказок, есть легенды, которые вовсе не выдумки, а вполне правдивые истории из стародавних времен. А сказки, что я рассказывала детям, даже мой муж считал историями где-то, когда-то, с кем-то произошедшими.

С тех пор, как мои сыночки немножко подросли, я, по просьбе короля и мужа, занялась организацией продвижения магофонов или просто фонов (это я придумала название). Разумеется, что я была объявлена королевским покровителем магофонов, а не начальником управления рекламы и маркетинга - прынцессы же работать не должны! Но зарплату я стребовала - будьте любезны, дорогие братья. Они долго не понимали, о чём я говорю, а когда дошло, ржали так, что охрана переполошилась, но я упрямая и свои кровные получала на собственный счёт в гномьем банке, что служило постоянным предметом мужниных подколок.

Про рекламу они тут никакого понятия не имеют и даже слов таких не знают, поэтому действовала и действую по простому - каждому работнику своего управления в торговой компании братьев я даю небольшой кусочек его собственного задания, которые по выполнению становятся частью массовой атаки на умы жителей этого мира. Могу похвастаться - успех у магофонов просто ошеломляющий, и немалая в том заслуга принадлежит мне, просто кроме Алекса и Ольгерда этого никто не понимает.

Моя Эрика получила степень магистра по теоретической магии и звание профессора механики - я так ею горжусь! А ещё она добилась от короля согласия на своё преподавание в университете и в военной академии. Хитрющая и предусмотрительная Эрика, подкрепила разрешение Алекса Королевским указом, где он даровал королеве Право на преподавание, ограниченное только её желанием. Эрика, в отличие от меня, настоящая принцесса, поэтому свое жалование она передаёт в ею же созданный, благотворительный фонд, откуда оплачивается обучение талантливых, но безденежных молодых разумных. Надо ли говорить, что кроме науки и преподавания королева окружена таким количеством влюбленности и обожания со стороны студиозов и курсантов, что Алекс только зубами скрипит время от времени, когда стража вылавливает на подходах ко дворцу особо безумных поклонников.

В тот год, мои мальчишки (девятнадцать и пятнадцать уже) на пять лет отправились учиться в тагорскую военную академию - традиция, мать её ети! У Тагоров все принцы получают достаточно жёсткое домашнее обучение и с пяти лет, между прочим. На мой жалкий писк о том, что они ещё маленькие махать мечом и учиться магичить, муж сурово сказал, что Тагоров мало, поэтому сыновья воспитываются сильными. Так что академия, потом сразу на третий курс университета (домашней подготовки на это хватает), потом десятилетняя служба в армии, потом такая же служба в любой канцелярии королевства - по выбору, затем служение отечеству, куда родина в виде короля пошлёт.

А мой старшенький - Олежек, ещё умудрился и в Степи у шамана поучиться. Алекс сказал, что, скорее всего, если ничего не изменится, мальчики получат по герцогству, и сколько-то десятков лет будут учиться управлять. Такая вот суровая жизнь у отпрысков Дома Тагор.

Академия закрытое учреждение, так что видеть своих курсантов я могу только на ежегодных каникулах (кроме первого курса - не положено первачам), да в дни королевских праздников, если не накосячат - там с принцами не церемонятся - всё на общих основаниях. И чтобы не скучать по моим малышам (двухметровым почти, ага), я отправилась в поездку на соседний континент в Дамьен - королевство демонов.

Да, Алексу и его дипломатам удалось восстановить отношения с несколькими государствами соседнего континента, пока, правда, на уровне дипломатических миссий и торговых компаний. В том числе, был и Дамьен, и он был самым сладким с точки зрения получения прибыли.

Разумеется, что обставлена была моя поездка, как визит принцессы, являющейся королевским покровителем магофонов. Муж обложил меня охраной, тенями, советниками по самое не хочу, но с другой стороны - принцесса - положено, иначе не поймут. Алекс добился от участников Большого договора разового разрешения на применение портальных артефактов для ускорения моего передвижения (взамен слив им кое-какую инфу о делишках их аристократов).

На другой континент мы добрались морем на наших скоростных (Хы!) боевых кораблях, а там удалось так составить маршрут, через наши дипломатические миссии, что на лошадях мы почти и не тряслись, а то не представляю - сколько бы мы до Дамьена шлёпали. Встречающаяся сторона - королевский Дом Сарджинов, в грязь лицом не ударила - мне был предоставлен великолепный особняк с чудесным садом, в шаговой доступности от дворца, а ещё мне было позволено общаться с прессой. Там пресса совсем не те информационные листки, что у нас, а полноценные издания с настоящими репортерами, что меня несказанно обрадовало. Вот уж я там порезвилась: и интервью (я с магофоном), и портрет на первую полосу (я с магофоном), и прессуха (я с магофоном) - и заметьте - никому ничего не платила! Особое впечатление на репортеров произвёл мой разговор с мужем по магофону (конечно же, заранее спланированный) во время открытой аудиенции (это у них так пресс-конференции называются). В качестве рекламы я воспользовалась и принцессами Сарджинов, которые покровительствуют благотворительности. Однажды они пригласили меня с собой на посещение лечебницы для бедных - я согласилась, так как пресса там тоже ожидалась. Чтобы инфы в прессе было побольше, я решила устроить благотворительную раздачу некоторого количества фонов тамошним больным. Одним из тяжелобольных разумных оказался бывший маг-артефактор из Тагора. Я подарила ему магофон, сама связалась с коллегами и попросила установить номера родственников этого мага - мне нашли номер фона его сестры. Этот разумный был так рад, разговору с сестрой, что когда я уже уходила, он вложил в мою руку кристалл портального артефакта и тихо сказал, что это его разработка, которой он посвятил всю свою жизнь - наверное, единственный в мире артефакт для перехода между континентами, он конечно одноразовый, но на большее у мага просто не хватило сил. Он просил не отказать ему в последней радости и принять труд его жизни. Я не отказалась и спрятала подарок, решив его хранить, хотя бы как память об этом старом, одиноком маге.

Перезнакомилась я и с семьей Сарджинов - ну что сказать - монархи, они и в Африке монархи - вечные интриги, скандалы, расследования, но после Тагора, меня трудно удивить. Однажды, после королевского ужина, семья (а она довольно многочисленна, в отличие от Тагоров) и ближний круг придворных (там есть такое деление), затеяли музыкальную вечеринку и младший брат короля спросил меня, правда ли то, что я была менестрелем и по слухам, прелестно пою. Пришлось признаваться и браться за витар - не отказываться же в гостях! Прежде чем начать, я обвела их взглядом и, подстраивая под себя витар, задумалась - что же можно спеть этим красивым, смуглым, с яркими глазами, существам? Да, они демоны, но какие-то лощеные, цивилизованные что ли. Может попробовать воззвать к их сути, которая (я уверена) прячется за блестящими улыбками и утончёнными манерами. Я улыбнулась Сарджинам и сказала: "Как бывший менестрель, я должна проникнуться песней, потому что песня - это и образ, который я попробую сотворить, из того что мне сейчас доступно". Выйдя из королевской гостиной, я остановилась у зеркала и вынула из причёски все заколки - волосы упали тяжелой, полосатой волной, потом сотворила асимметрию на плечах, обнажённых вечерним платьем, подняв повыше один рукавчик и ещё ниже опустив другой. Возвратившись я прошла на возвышение, чуть расставила ноги для рокерского упора, опустив витар ниже, чем принято и тряхнула головой - ну, Сольвейг, погнали!

Это был успех! Они изменились: движения стали мягкими, тягучими и одновременно смертельно опасными. Потом король, взяв себя в руки, сказал:

- Слухи о Вас, принцесса, не отражают и сотой доли Вашей магии.

Я в смущении поправляла свои рукавчики:

- Ну что Вы, Ваше Величество, мне, право, неловко.

- Нет-нет, принцесса, не надо учтивых слов. Подозреваю, что Вы и сами до конца не понимаете силы своего дара. Сегодня Вы напомнили нам о нашей сути, о которой мы, боюсь, порой забываем. Если когда-нибудь, Вы решите, что Вам пришла пора дать миру свою музыку, прошу, вспомните о нас - мы будем Вас ждать, и ещё просьба - примите этот перстень, возможно, он Вам пригодится.

Вот такое странное предложение я получила от короля Сарджина. Вероятно, это была просто любезность, но она, отчего-то, запала мне в душу, а может я просто скучала по музыке и публике - не знаю, но о перстне я дома умолчала, мне казалось, что это только между музыкой и мной.

 Глава Тайной канцелярии принц Ольгерд

Моя детка с триумфом возвратилась от демонов - ей удалось договориться с королем на открытие в Дамьене отделений нашей торговой компании и меньше чем за половинку года первые караваны с торговыми представителями, магофонами и устройствами для подзарядки уже двинулись в путь. Более того, последовало послание от короля Сарджина с предложениями об установлении полноценных дипломатических отношений и заключении договора о торговле уже на уровне королевств. Алекс был в восторге и плотно погрузился в плодотворную переписку. Потом нас пригласили в нашу тайную лабораторию, где разработчики подготовили показ, как нового варианта магофона, который умеет отправлять и принимать послания, так и артефакта который должен контролировать это письмо.

Показ прошел прекрасно, а на фуршете Алекс присмотрел прелестную рыженькую магессу, которая отчаянно строила глазки нам обоим. Он подмигнул мне - я понял - нам нравилось иногда устраивать нежные встречи с одной женщиной. В последнее время сложные задачи, которые мы решали в течение нескольких лет, уменьшили свою остроту и жизнь вошла в своё прежнее русло, но нам стало не хватать того резкого удовольствия, которое получаешь находя разгадку или решение. Однако, в спокойном течении жизни были и свои плюсы - мы снова обратили свое внимание на мир вокруг нас и обнаружили, что вокруг появилось много незнакомых красавиц и это факт не оставил нас равнодушными. Мы с удовольствием разработали такую систему нежных игр, при которой наши драгоценные жёны не стали бы расстраиваться из-за таких пустяков, просто потому, что ничего бы не узнали о наших маленьких шалостях.

После показа в лаборатории мы, прихватив магессу, шагнули в Лесной домик и прекрасно провели там время - гесса оказалась знающей толк в нежных удовольствиях. Особенное наслаждение мы с Алексом получили, когда радовались ощущению нашей близости в её теле, неотрывно глядя друг на друга, ловя отголоски страсти в глазах, таких же, как у самого себя. После мы обсудили с братом эту нежную игру и решили, что если уж нам всё понравилось, то можно её и повторить через седьмицу. Развлекались мы так, где-то пару месяцев, потом нам надоело, и милые занятия подошли к концу. Как и все остальные, Джелия получила рубиновый набор и прозрачный намёк, что молчание магессам весьма к лицу.

 Сольвейг

Я раз сто звонила Ольгерду в тот вечер, и на личный фон, и на служебный, потом плюнула и отправилась к нему в канцелярию - мне просто необходимо было узнать, за что наказали Игоря, почему ему отказано в праздничном увольнении?! В кабинете его не оказалось, а личный магофон, предсказуемо, валялся на столе. Пока ждала секретаря, чтобы выяснить, наконец, где же мой муж, моя ручонка потянулась к магофону. Ну вы же меня понимаете, да? Женское любопытство вещь непреодолимая, да и паранойя одобрительно подмигивала. Листая невеликий список личных звонков, я обратила внимание на постоянно повторяющийся незнакомый номер. Разумеется, я себе его записала, и, разумеется, на работе я выяснила, чей это номер - это оказалась некая магесса Джелия из тайной лаборатории. Вроде бы ничего и не случилось, но моя родимая паранойя фыркнула и сказала: "Дурёха! Если бы это были рабочие звонки, они бы поступали на служебный фон и уж никак не от рядовой магессы, а от начальника". План у меня, как водится, созрел мгновенно - что б я, да не просочилась за нужной инфой, или не знала где её взять? Мне не нужна была Тайная канцелярия - я взяла инфу в отделе учёта торговой компании - меня там все знают, и навешать лапши на уши разумным, работающим на учёте, никакого труда не составило (я же не дура - брать данные только по Джелии). Я выяснила, что вот уже два месяца она звонит пару раз в седьмицу Алексу и Ольгерду. Так, тут я исчерпала возможности, пойдем дальше - надо двинуться в эту секретную лабораторию под прикрытием того, что мне нужно ознакомиться с новым видом фонов, дабы выстроить стратегию продаж (хотя, чего я там не видела - обычные СМСки).

Ольгерд меня знает, поэтому я почувствовала его настороженность, когда пришла получать разрешение на посещение лаборатории, но мои деловитые объяснения показались ему вполне удовлетворительными и разрешение он мне, всё таки, подписал. Ну что ж, Сольвейг, пора вспоминать, как и где сплетничают в закрытых конторах - ничего нового - курилка нашлась и здесь. Я под серой личиной, которую тайком протащила на секретный объект, с дамской трубочкой (ну нет здесь сигарет) сидела в уголку курилки и с помощью заклятья усиления слуха, внимала откровениям гессы Джелии, которая плакалась подружке по магофону (ни за что не скажу братьям о земных мерах безопасности в таких вот конторах). Итак, что мы выяснили:

- она встречалась с обоимичуть больше двух месяцев (тройничёк у них был, значица), они подарили ей какие-то украшения и бросили;

- но Джелия имела по этому поводу собственное мнение и её, наверное, мучили неудовлетворённые амбиции, поэтому, она, как и всякая брошенная женщина, нюхом выследила, на кого сейчас обратил свое высочайшее внимание Ольгерд (Алекс видимо остался за скобками или не успел ещё никого присмотреть). Это оказалась некая лесса Таш - оборотница из Лодоса, которая притащилась в Тагор погостить к родне. Уж как эта магесса её поливала - не передать, но во всей этой брани проскочил кусочек нужной инфы. Джелия сказала: "...он и эту Таш потащит завтра в Лесной домик, потому что жены, - то есть меня, - дома не будет".

Так. Завтра, значит. А ведь действительно, завтра у нас с Эрикой и Анжелой традиционные "ночевальные" посиделки во дворце - с вином, музыкой и болтовней. Видимо, придется покинуть посиделки немного раньше.

Я постаралась не встречаться с Ольгердом в следующие пару дней моего расследования. Он бы меня вычислил, я совсем не умею держать лицо, но мне удалось не пересечься с ним вживую, мы только говорили по магофону, а это гораздо легче, чем смотреть в глаза, которые (я точно это знала) лгут и лгут изощрённо и умело. Во дворец я ушла в обычное время и как обычно - порталом и в покои Эрики мы удалились как обычно. Она, конечно, увидела, что я веду себя дёргано, но и бровью не повела до тех пор, пока мы не остались одни. Эрика - это Эрика и прежде чем о чём-либо спрашивать, она повесила заклинание от "прослушки и подглядки" (это я так в шутку называю "темный полог" - её гениальную разработку). Наконец она сказала:

- Сольвейг, уже можно говорить, рассказывай, что случилось.

- Эрика, ты меня прости, я не могу тебе ничего сказать.

- Что-то с Ольгердом?

- Да, но я не могу говорить, я не хочу, чтобы и тебе было больно. Я часа через три уйду порталом в Лесной домик.

- Вернёшься?

- Не уверена. Ты меня не жди и если что - прости за всё.

- Ты меня пугаешь, - она встревожено смотрела на меня.

Нам принесли напитки и какие-то десерты, но ни пить, ни есть я просто не могла. К нам присоединилась Анжела, которая сегодня тоже была чем-то взбудоражена. Она у нас спонтанная (пока) провидица, так что её состояние было если не нормальным, то и не выдающимся. Анжела долго мяла нервными пальцами своё платье, потом, наконец, сказала:

- Сольвейг, дорогая, я тебя умоляю, не ходи туда, куда собралась.

Я встрепенулась:

- Почему?

- Ты причинишь себе боль, а твоя боль может захлестнуть этот мир.

- Ну, это вряд ли, - усмехнулась я.

- Я не имею права говорить, то, что видела, но Сольвейг, когда в каком-то другом месте тебя попросят остаться и подарить свою любовь - не соглашайся, прошу тебя.

- Почему?

- Потому что тогда, мы тебя больше никогда не увидим, никогда, - и она заплакала.

- Что ты увидела, Анжела? Хотя бы намекни, прошу тебя.

- Я видела тебя и какого-то мужчину, вы сидели рядом и разговаривали, ты тихонько играла на витаре. И эта музыка... она была такой, такой... - Анжела отчаянно всхлипнула.

- И всё? Глупый ты ребенок, ну почему ты решила, что увиденный тобой момент что-то значит?

Она упрямо наклонила голову:

- Я видела струну между вами, натянутую и звенящую, не спрашивай меня, что это значит!

Прозрачные слезы стекали по её личику, она их даже не утирала.

- Не плачь, девочка моя, ещё ничего не случилось, - Эрика попыталась её успокоить, но Анжела не слушала.

- Пока не случилось, мама. А я ведь им говорила!

- Кому? - насторожилась Эрика.

- Папе и Ольгерду.

- Анжела, а как давно ты им что-то сказала? - спросила я.

Она опустила глаза и прошептала:

- Я это помню точно - пятнадцать месяцев назад.

- Поня-ятно, - протянула я.

Эрика сосредоточенно нахмурилась:

- Анжела, дорогая, что ты им говорила?

- Что они пожалеют.

- А ещё что?

- Больше ничего. Нельзя. Всё будет, как будет.

- Всё будет, как будет, - задумчиво повторила я, потом сказала: - Девочки, я вынуждена покинуть вас раньше намеченного, у меня тут дела образовались. Не скучайте, - поцеловала их и шагнула порталом домой.

Потом, позже, живя уже на другом континенте, я думала: "А что бы было, если бы я осталась? Если бы не пошла в Лесной домик?" Не знаю. Но точно знаю одно - не в моем характере врать, молчать, скрывать свои чувства. Так что, всё было, как было.

Я шагнула домой, отыскала свою старую сумку, сунула в неё привычный гигиенический минимум вещей, немного наличных, витар и тот самый артефакт, который хранила, как последний патрон. Переодевшись в свою менестрельскую одежду, я натянула на запястье браслет гномьего банка и надела перстень Сарджина. Потом достала свой браслет личности и аккуратно положила его на стол в кабинете Ольгерда, Завязав волосы в высокий хвост я накинула тёплый плащ, подтянула сапоги и шагнула в поземку на площади возле военной академии.

Я не совсем обычная мама, поэтому знаю тайные курсантские ходы на территорию академии (а кто им ещё вкусненького принесет на всю группу?). После позвонила сыновьям - они прибежали к курсантскому лазу, и я обняла их по очереди.

- Мальчики, - сказала я им, - может случиться так, что я буду вынуждена уйти далеко и надолго. Вы должны знать, что я люблю вас больше жизни и когда-нибудь я обязательно дам вам знать о себе, только сохраните в тайне мои слова, а ещё не меняйте номера ваших личных фонов и отвечайте, если когда-нибудь увидите незнакомый номер.

Олег и Игорь смотрели на меня встревоженными фиолетовыми глазищами:

- Мама, что случилось?

- Вам не надо знать, только всегда помните, что я вас люблю.

- Мы тоже любим тебя, мама, - загомонили мои мальчики.

Я ещё раз обняла сыновей, поцеловала, взъерошила их короткие - белые у одного и каштановые у другого - волосы.

- Ну бегите, не то вас отцы-командиры потеряют.

Я смотрела им вслед, когда Игорь обернулся и тихо спросил:

- Это отец, да?

- Беги, сынок.

Они ушли, а я шагнула в Лесной домик. Там, у памятного колодца, я накинула на себя артефакт невидимости, обеспечила его контакт с телом и тихо пошла к дому. Я была, как замороженная, отстраненно и совершенно чётко фиксируя детали: вот ступеньки на второй этаж, вот камзол Ольгерда, вот чья-то туфелька, вот приоткрытая дверь спальни, вот его тихий смех и низкий женский голос:

- Пригласишь меня ко двору?

- Дорогая, это не совсем мое дело - ко двору приглашает король или королева.

- У тебя нет фаворитки, и если ты захочешь, то король вряд ли откажет - нежные игры втроем - это так сладко.

- Заманчиво, только не моей фавориткой.

- Его?

- Мы подумаем.

Звук поцелуя, я шагнула в комнату. Заледенев, я следила за такими знакомыми движениями его рук, за тем, как узнаваемо он откидывает голову, как движется его тело и думала: "Это почему же ты, дурочка, решила, что он, проживший в несколько раз больше тебя, будучи во столько же раз опытнее и умнее тебя, имеющий свой образ жизни, понимание правильного и нормального, свои обычаи и традиции, вдруг да изменит себя, ради тебя, земной наивняшки-попадашки?"

Они закончили, а я всё смотрела, смотрела: он поцеловал её, как меня и сказал: "Благодарю", - как мне. Я стянула с себя артефакт невидимости и произнесла: "Не за что, милый". Я не видела ту женщину, я смотрела только в его глаза, постепенно наполняющиеся ужасом понимания, потом, не отрывая взгляда, я сжала в руке очередной портальный артефакт и шагнула на площадь перед Тайной канцелярией - у меня осталось ещё одно дело.

Я подошла к дежурке и постучала, выглянул дежурный тень:

- Ваше Высочество?

- Мне нужен начальник Аналитического управления барон Скайле, он здесь?

- Сейчас проверю.

Через несколько минок Скайле вышел ко мне на улицу.

- Барон, я к тебе с просьбой.

- Слушаю Вас, Ваше Высочество.

- Не ищи меня, - я взяла его руку, вложила в неё свой магофон и отступила на пару шагов, - прощай, барон Виктор Скайле.

Потом зажмурилась, представила себе площадь перед дворцом короля Сарджина, хрустнула артефактом, шагнула.