Часть 18 Сильва

 Сильва

Моя менестрельская карьера в Дамьене была похожа на ту, что была в Тагоре: выступления, публика, новые знакомые. С удивлением я обнаружила и здесь орков-наёмников. Подружиться с ними, как с Иргом и Рыгом не вышло, но хорошие приятельские отношения у нас сложились. Они часто звали меня к себе, когда бывали в столице, мы, бывало, и болтали просто так, за кружкой пива. В один из последних тёплых осенних дней я получила от них обычное, вроде, приглашение, но уже после выступления, когда я осталась поужинать, их старший - Зирг, вдруг позвал меня:

- Сильва, иди к нам, посиди ещё, выпей с нами за помин.

- Конечно, Зирг, у вас что-то случилось?

- Случилось.

И он рассказал, что их наняли на рейды, вдоль границы с Тёмным царством и там от странного оружия они потеряли семерых своих. На мой вопрос, что это было за странное оружие? Он ответил, что это были длинные железные палки, изрыгающие огонь и что магией от них не пахло. Правда он добавил, что эти палки часто взрывались, и только поэтому основной отряд сумел отойти. Я похолодела - в этом мире изобрели огнестрел. Это означало, что скоро неугомонное Тёмное царство снова затеет войну, и война эта будет пострашнее предыдущей - нежить с огнестрелом, не позволяющим подойти к ней на расстояние сабельного или мечевого удара холодным железом - это будет просто бойня.

Потом меня стукнула мысль - мои мальчики! Они же в следующем году заканчивают академию и если что - они первыми будут на войне. Их же могут убить!!! Эта мысль сделала меня больной почти на седьмицу - я не выходила из комнаты, не отвечала на звонки, я была в панике и ужасе. Потом мне удалось собраться в кучку и начать, наконец, думать - я женщина ничего не смыслящая, ни в войне, ни в оружии, постой, почему не смыслящая, а чистка-сборка-разборка автоматов и ружей в школе и институте? Мне же богиня дала всю мою память. Я схватила чистый лист и начала рисовать последовательный разбор автомата по деталям - получилось, потом я попробовала нарисовать ружье в разборе - получилось, а патроны? Я сосредоточилась и начала вспоминать, как устроены патроны, так - виды, размеры, в разрезе - я прямо дословно вспомнила ту лекцию полковника Приходько, его рисунки на доске и свои записи в тетрадке.

Теперь мне нужно было продумать путь в Тагор - на этом континенте порталов нет, поэтому лошадками, ножками, мне нужно было добраться до моря и оттуда каким-нибудь судном на другой континент. Я отказалась от половины выступлений и начала подготовку - прежде всего информация и карты. Через полтора месяца всё было готово, насколько это было возможно. Так что, в одно непрекрасное утро я закинула на плечо свою сумку и тихо вышла из остерли, в котором жила уже некоторое время - они не будут меня тревожить, пока не кончится оплата (здесь не принято), а закончится она через декаду. Я привыкла уходить тихо - моя паранойя способствует, поэтому я не считаю эти деньги потраченными впустую.

Пусть на этом континенте нет порталов, но разумные всё равно путешествуют и придумали систему, при которой личности, имеющие деньги, могут, пусть не быстро, но относительно удобно добираться из точки А в точку Б - это межгосударственная система дорожных станций. Например, если ты состоятельный горожанин, но у тебя нет лошади, ты обращаешься на станцию в своем городе, оплачиваешь прокат лошади (или коня?) до следующей станции, которая находится на расстоянии дневного перехода. Там ты сдаёшь свою лошадь, за разумную плату можешь переночевать и поесть (если есть лишнее серебро, то и помыться-постираться). На другой день оплачиваешь аренду следующей лошади и двигаешься дальше. Что интересно, до пассажирских дилижансов ещё не додумались, грузы возят, а вот людей ещё нет.

Вот так я и проехала почти через весь континент. Начало путешествия принесло мне кучу болезненных ощущений - иногда кататься на лошадке и полноценно передвигаться - это, я вам скажу, две большие разницы. Зимой было ужасно холодно и страшно - в дебрях Лесного княжества я едва не попала волкам на зубок. Немало мучений доставила мне и смена сезонов - обувка-то у меня была зимней, размер же ноги нестандартный для готовых сапог, вот и пришлось задержаться в одном городке. А пока сапожник шил мне сапоги по сезону и по размеру, я заодно и одежду обновила, а то совсем на оборванку стала похожа. Однако самым страшным событием на моем пути была необходимость рано или поздно зайти на территорию Тёмного царства. Оно узкой змеей протянулось почти через половину континента, в своих крайних точках, гранича с одной стороны с Дамьеном, а противоположной широкой стороной обнимая почти всю береговую линию.

Королевства, соприкасающиеся с этим царством с юга, постоянно благодарят богиню за непроходимые скалы, составляющие большую часть границы, в отличие от юго-западных и западных стран. Их пограничье - это постоянная горячая зона, но при всём при том, караванные пути, передвижение разумных к морю, дипломатические отношения - сохраняются и даже охраняются властями царства. Говорят, что пограничные конфликты вызваны тем, что баронства в царстве не очень-то подчиняются их царю, но кто знает, как там на самом деле. Наслушавшись на станциях разных историй о том, как часто в Тёмном царстве пропадают путешествующие в одиночестве разумные, которые потом обнаруживаются в виде нежити, я постаралась зайти туда как можно ближе к портам и в составе большого торгового каравана.

Эффайле (апрель, по нашему) застал меня в портовом городе Тёмного царства - это было по-настоящему жутко. Конечно, никому тут особо не было дела до демоницы, ищущей попутный борт до Тагора, но жить в таверне, где часть обслуги нежить, а соседях некромант, которого окружающие разумные боятся до полного безмолвия - это я вам скажу, тот ещё экстрим. Прямого пути в Тагор не нашлось - только через острова Сонара, то есть мне предстояло, сначала на местном корыте добраться до какого-то порта в Сонаре, а оттуда уже, почти любым бортом, до Тагорского портового города Суни. Я сначала расстроилась - путь увеличивался почти на месяц, но потом сообразила, что могу в Сонаре не обновлять заклинание изменений и прибыть в Тагор в своем натуральном виде.

Весь свой долгий путь домой я думала только о детях, запрещая себе даже краешком мысли вспоминать Ольгерда. В конце концов, он установил правила своей жизни задолго до моего появления в этом мире, свой долг по отношению к Дому и королевству он выполнил - сыновья рождены и даже выращены любящей матерью, как и указывал Оракул, а уж что случилось дальше - это моя боль, никак не его. В конце концов, встретимся, как цивилизованные люди, имеющие взрослых детей, которым грозит опасность, постараемся отвести беду, и ничто мне не мешает, потом вернуться в Дамьен, оставив Ольгерда жить его собственной жизнью.

Сольвейг

Поправляя на плече свою старую, потёртую сумку, тёплым летним утром я шла по Тагору: от Портальной площади, через парк и Торговую улицу, мимо столиков, которые вынесли на бульвары предприимчивые трактирщики, через Дворцовую площадь, мимо фонтана, ноги сами несли меня вниз по улице к дому. Очевидно, уже к бывшему дому. Я почему-то не стала подходить к центральному входу, а не доходя до него, свернула в уютный крошечный проулок, где прошла вдоль кованой ограды до садовой калитки, о которой никто, кажется, не знал кроме меня и старого садовника. Я тихо отворила её и зашагала к террасе по дорожке, выложенной маленькими белыми камешками. Вокруг было тихо, только пичуги радостно чирикали где-то в саду. Трехэтажная громада дома, казалось, улыбалась мне всеми своими, чисто вымытыми окнами и приветственно махала краями портьер сквозь распахнутые рамы в спальнях мальчишек на самом верхнем этаже. Я остановилась у разросшегося розового куста, который скрывал меня почти полностью — ноги отказывались идти дальше. На террасе стоял стол, вокруг него расположились три плетеных полукресла. Стол был накрыт, по времени - для завтрака, вскоре послышались голоса и шум шагов. Из открывшихся дверей вышли трое мужчин - высоких, стройных, широкоплечих, очень сильных даже на вид. Все трое были длинноволосыми, только у двоих из них волосы были совершенно прямыми и белыми, собранными сейчас в низкие хвосты, а один щеголял распущенными каштановыми локонами. Они явно были готовы для выхода: хотя камзолы пока и полурастегнуты, но ремни с мечами уже надеты по всем правилам. Очевидно было, что это отец и сыновья, потому что, не смотря на фиолетовые глаза сыновей и синие у отца, черты лица, матовый цвет кожи, экономные и чёткие движения у всех троих были очень похожи. Они о чем-то переговаривались, потом засмеялись, отец обнял сыновей и подтолкнул к столу:

- Давайте завтракать, у нас сегодня много дел, - сказал он.

- Да, отец, - ответил младший сын, собирая свою каштановую гриву в такой же низкий хвост, как у отца и брата.

А старший, стоящий спиной к саду, вдруг застыл и неуверенно произнёс: "Я чувствую её", - и резко обернулся. Взгляд его блуждал по саду, пока не наткнулся на тонкую фигурку, замершую у розового куста, в нескольких шагах от террасы. "Мама", - негромко сказал он и сорвался с места, буквально, в два прыжка преодолев, разделяющее их расстояние. Он схватил женщину за руки, потом обнял и счастливо выдохнул: "Ты вернулась".

Я всхлипнула и обхватила Олега за что достала, на меня тут же налетел каштановый вихрь - Игорь. Я оторвала руку от одного сына, чтобы обнять второго. "Мамочка, мамочка!" - почти кричал мой младший.

Я целовала и гладила их, таких уже взрослых и красивых, я не могла оторваться от своих мальчиков.

- Пойдем, пойдем, мама, ты устала, наверное, - заговорил, наконец, Олег, оторвавшись от моей головы, которую он крепко прижимал к себе.

- Пойдем, мама, - вторил ему Игорь, отбирая у меня сумку.

Они мертвой хваткой схватили меня за руки и потащили на террасу, вдруг остановились, переглянулись.

- Па, мама вернулась!

Ольгерд стоял, прижавшись спиной к стене, с таким видом, будто был не уверен, что устоит на ногах, если его вдруг лишат этой опоры. Я смотрела на его лицо, и мне казалось, что ничего не было, не было этих лет в разлуке, не было той жуткой ночи, когда я уходила - моя любовь никуда не делась, все мои уговоры себя были просто самообманом - я люблю его. И в то же время, мне казалось, что что-то изменилось - его глаза - это глаза умирающего человека, человека лишенного воды или чего-то не менее важного.

- Пап, мам, - раздался сзади голос Олега, - мы думаем, что вам надо поговорить и побыть вдвоем.

- Пап, мам, - это уже Игорь, - мы никому не скажем, пока, что мама вернулась, мы сами пойдем в университет, мы справимся. Пап, ты не волнуйся, мам, ты отдохни.

И они просто испарились - курсантская выучка!

- А что сегодня в университете? - заторможено, проговорила я, глядя в глаза Ольгерда.

- Игорь представляет на факультете свои сплавы, - также ответил он.

- Сплавы - это хорошо, - потом, я спросила: - Ты ждал меня?

- Да. Верно и смиренно. Сорок три месяца без тебя. Ты вернулась раньше.

- Да? А когда я должна была вернуться?

- Пять лет, шестьдесят месяцев.

Это был странный медленный разговор. Мы, как будто на ощупь шли друг к другу, сквозь какую-то вязкую, сопротивляющуюся среду. Я вдруг захотела коснуться его, я как будто должна была убедиться в его материальности. Почему-то с трудом получилось сделать шаг, второй, третий. Он так и стоял, прижавшись к стене, и даже вцепившись в неё напряжёнными пальцами. Моя рука поднималась целую вечность. Наконец, мне удалось коснуться кончиками пальцев его твёрдой скулы. Кажется, он забыл дышать, только синяя жилка на шее билась в сумасшедшем ритме. Пальцы скользнули, вот уже и моя ладонь на его лице. Он повернул голову, прижал щекой мою ладонь к своему плечу и зажмурил глаза. Потом он рискнул оторвать от стены свои руки и осторожно взял мои, прижал к губам, вдохнул запах кожи и чуть потёрся щекой.

- Пойдём в дом. Мы с сыновьями приготовили тебе подарок.

- Какой?

- Пойдём, это надо видеть, - и он легонько потянул меня за собой.

Мы поднялись на второй этаж, прошли к моим покоям, он распахнул двери - я замерла на пороге - всё как было.

- Пойдём, - он потянул меня в спальню, потом к ванной.

В ванной комнате появился ещё один дверной проём, из которого вниз вела красивая, немного витая лестница. Мы спустились, и я увидела роскошный бассейн.

- Это для тебя, ты же любишь купаться, а там, - он кивнул куда-то за спину, не отрывая от меня глаз, - там баня. Хочешь, я сейчас приглашу массажистку?

Я восхищенно рассматривала это светлое, солнечное помещение:

- Как красиво! Благодарю тебя! Это действительно роскошный подарок. Вы разломали бальный зал?

- Да. Ты ведь не любишь аристократические развлечения, ты любишь купаться.

- Люблю.

- Знаешь, когда ты ушла я ведь жил только воспоминаниями, и вдруг понял, что никогда ничего тебе не дарил, и никак не мог понять, почему так получилось, - он сосредоточено и болезненно нахмурился. - Как так вышло, что у моего сердца нет никаких украшений, почему я не достал из дворцовой сокровищницы, принадлежащие тебе драгоценности? - он с удивлением посмотрел на меня. - И тогда я решил, если ты вернёшься, - он снова зажмурился, - если только ты вернёшься, я должен буду спросить тебя, чего бы ты хотела? Что подарить тебе?

Я растерянно сказала:

- Я не знаю. Я ведь немногое люблю - петь, купаться, клубнику...

- Что такое клубника?

- Это ягода такая садовая, она очень вкусно пахнет и сладкая. Наверное, в этом мире её нет. А здесь растет земляника? Она пахнет, как клубника, только лесная и меньше размером.

- Я спрошу у эльфов про вкусные ягоды. А давай поедем к эльфам, ты же никогда не была в Великом лесу?

- Не была.

- Значит поедем. Ты согласна?

- Да.

- Скажи мне, что ты хочешь сейчас?

- Поесть, помыться, выспаться. Ты не уйдёшь?

Он помотал головой и вслух сказал:

- Ни за что. Можно я с тобой буду?

- Где?

- Везде. Пойдём завтракать, пока тебе приготовят ванну.

Завтрак превратился в моё закармливание - Ольгерд трепетно смотрел, что я выбираю, потом отбирал у меня тарелку и кормил, пока я не забирала у него эту тарелку и не тянулась за другой. В ванной он решил сам раздеть меня. Я выгнала его, разделась и с блаженным стоном нырнула в горячую воду. Он просочился обратно и отобрал у меня мыло (как ещё голову-то успела помыть). Ничего эротического в этом мытье не было - было сосредоточенное моё отмывание, заворачивание в здоровенное полотенце и отнесение меня в спальню. Там он развернул меня, уложил, укрыл, снял с себя сапоги, ремень с мечом и прилёг рядом, обхватив меня руками и опять зажмурившись. Я вдруг поняла - он думает, что если откроет глаза, то я исчезну. Я тихонько позвала:

- Ольгерд.

- Да.

- Если я попрошу что-то, ты сделаешь?

- Да.

- Я прошу тебя - разденься и залезь ко мне под одеяло.

- Совсем раздеться?

- Да.

Он задумался, потом кивнул, быстро разделся и нырнул под одеяло, не прикасаясь ко мне. Я придвинулась к нему, обняла, закинула на него ногу, запеленала почти, и сказала:

- Я устала, давай немного поспим, а когда проснемся, ты меня поцелуешь.

Я не понимала, что с ним такое. Решила спросить:

- Ольгерд, ты думаешь, что я сон?

- Нет, - ответил он рассудительно, - утро же, думаю, что ты морок.

- А почему ты так думаешь?

Он тоскливо вздохнул:?

- Дожился. Мороку объясняю, почему он морок.

- И всё же?

- На воротах охранительные артефакты и тени-боевики. Ты не могла бы войти незамеченной, моё прекрасное сумасшествие.

- Ольгерд, а Ольгерд, а если я, к примеру, зашла не через главный вход?

- Вход для прислуги тоже охраняется.

- А калитка садовника?

- В доме нет калитки садовника.

- Есть.

- Нет.

- Поспорим?

- Если калитки нет - ты никогда меня не покинешь. Пусть я стану сумасшедшим, но счастливым, уверенным, что моя детка вернулась ко мне, что простила, что любит меня.

- А если калитка есть?

Он резко завис надо мной и медленно произнёс:

- Тогда получается, что ты вернулась?

Я вздохнула:

- Вставай, надень что-нибудь.

Я слезла с кровати и пошла к гардеробу, где хранилась моя домашняя одежда. Ольгерд, подперев рукой голову, с интересом смотрел на моё дефиле:

- Какая ты у меня красивая.

- Вставай! - рявкнула я, мне надоел этот игнор от собственного мужа.

Он выгнул бровь, но встал: надел штаны, накинул рубаху, натянул сапоги и протянул мне руку:

- Ну, идём же.

- Сейчас. Не видишь, я в платье застряла?

- Какой, однако, у меня морок натуральный! - восхитился Ольгерд и, помогая мне расправить запутавшееся платье, мечтательно сказал: - Моя детка вечно застревала в своих платьицах, а я распутывал её, до тех пор, пока она голенькая не попадала ко мне в руки.

Я смущённо пробурчала:

- И вовсе не всегда я запутывалась, только когда торопилась, - потом сунула ноги в свои домашние туфли, - теперь идём.

Он прихватил меня за руку и повёл. Мы вышли в сад через ту же террасу.

- И где садовая калитка? - ехидно осведомился муж.

Теперь уже я перехватила его руку и злобно сопя, потащила по белой дорожке, в конце дорожки затормозила и толкнула едва заметную калитку - она распахнулись.

- Что теперь? - я подбоченилась.

Ольгерд вытаращил глаза на калитку, на меня, потом аккуратно прикрыл её и принялся ощупывать меня с ног до головы.

- Укушу, - честно предупредила я.

- Куда?

- Куда придётся.

Пришлось на ребро ладони.

- Ай! - он потряс рукой. - Ты чего кусаешься?!

- Я предупредила!

- Откуда ты узнала про садовую калитку?

- Старый садовник сказал, в благодарность.

- За что?

- Я розам иногда пела, потому что они болели, - прорычала я и ткнула

пальцем в видневшийся розовый куст.

Потом я жалобно сказала:

- Я спать хочу, я устала, как две собаки!

- А отчего ты устала?

Пока шли в дом, я перечисляла:

- Я сегодня сошла с корабля, корабль был грязным, я была грязной, меня укачивало в море, я давно не ела, я порталом пришла из Суни в Тагор, пешком пропёрлась через половину города, муж меня не узнаёт! Хоть дети признали и то - счастье. Всё! Я спать.

 Глава Тайной канцелярии принц Ольгерд

Я проснулся от того, что кто-то сладко сопел у меня подмышкой, за окнами было сумеречно, а сопение, определённо, было родным. Решил не тревожить спящего. Протянул руку и активировал ночной светильник, откинулся на подушки и задумался - который час? Какой сегодня день? Я вчера пил? Чётко удалось ответить только на один вопрос - я не пил в течение седьмицы - это точно, потому что сыновья седьмицу назад отметили, наконец, свой выпускной в академии и приехали домой. Что я ещё помню? Сегодня у Игоря представление на факультете. Сегодня? Поставим вопрос по-другому - что я помню последним? Мы шли на завтрак, завтрак был накрыт на террасе, мы собирались в университет, что потом? Помню крик: "Мамочка!" Кричал Игорь.

Я предельно осторожно отстранился от спящего и увидел знакомые каштановые волосы с белыми полосочками, чуть приподнялся и посмотрел на левый угол кровати - в той стороне из-под одеяла торчала её ножка - так это правда. Она вернулась! И даже спит со мной в одной постели! А почему я ничего не помню? Что со мной было? Потом решил, что разберусь после и притянул к себе поближе свое счастье. Счастье отвернулось и ухватило меня за руку. Я сполз пониже, повернулся бок, закрыл глаза, улыбнулся, подтянул счастье поближе к своему животу и снова уснул. Второй раз я проснулся от того, что меня гладила по лицу знакомая рука. Я поймал её поцелуем.

- Ты проснулся?

- Ты вернулась?

- Ещё утром, но ты как-то странно себя вёл.

- А сейчас что?

- Думаю, поздний вечер или уже ночь. Как считаешь, нас покормят?

- Обязательно. А как я себя вёл?

- Я тебе сейчас расскажу, но ты не пугайся - то, что с тобой было очень похоже на состояние, вызванное внезапным, сильным потрясением. Ну, слушай...

- Говорил я всё правильно, даже странно, как храбро я говорил с тобой.

- Да, но поведение было не совсем для тебя нормальным. Теперь, когда ты поспал - вроде всё хорошо.

Мы лежали и тихо переговаривались, и это было так правильно, так тепло и надёжно.

- Как думаешь, мальчишки вернулись?

- Скорее всего. Думаю, они вернулись ещё днём, уточнили у прислуги - выходили ли мы и смылись.

- Куда это?

Я улыбнулся:

- Мало ли какие дела могут быть у молодых, здоровых офицеров.

Она вздохнула:

- Выросли, поросята.

- Детка, ты больше меня не покинешь?

- Не покину, я люблю тебя.

- И я люблю тебя.

- Как вы тут жили без меня?

- Жили. Когда с мальчишками - вроде жить можно. Когда их нет - было совсем плохо, но я считал.

- Что считал?

- Время без тебя. Богиня сказала, что ты вернёшься через пять лет, вот я и считал.

- А если бы я не вернулась через пять лет?

- Я бы умер. Я уже договорился с собой.

- Как это, договорился?

- Есть у Тагоров такая особенность - мы можем договариваться со своим телом. Вот я и договорился.

Она закрыла мне пальцами рот и тревожно посмотрела в глаза:

- Быстро раздоговаривайся с собой, глупый мой, всё поправимо кроме смерти.

- Не беспокойся, детка, ты здесь - значит всё в порядке.

- Ты не обманываешь меня? Точно, всё в порядке? Твое тело поймет это?

Она пристально смотрела на меня, а из её глаз градом покатились крупные слёзы:

- Я так тебя люблю, что не могу представить этот мир без тебя. Там далеко, где я жила, я всё равно знала, что ты есть, что, наверное, счастлив без меня, но ты есть.

- Меня нет без тебя, детка, я жил, потому что ждал. Богиня сказала - жди и я ждал.

Потом мы молчали, переплетя пальцы рук. Потом мое чудо заёрзало и сообщило:

- Ой! Мне надо в туалет, умыться, поесть и начать, наконец, целовать тебя.

- Тогда я тоже - в ванную и зайду за тобой.

- Да что я, до столовой не... - она осеклась, - зайди, я буду здесь.

Потом была наша ночь. Я думал, что у меня ничего не получится, после четырёх-то лет воздержания, но стоило этим губкам, этим ручкам прикоснуться ко мне, как волна желания снесла нас. Это было, как водоворот - нас захлестывало страстью - в руки и в губы всё время попадало что-то невероятное - сосочек, пальчик, шейка, попка.

Утром мое счастье стукнуло меня подушкой, засмеялось и закричало - не могу больше. А я сгреб её и тихо сказал на ушко: "Де-етка-а", - и взяв её руку, провёл по своей длине, она тихо застонала: "Сла-адкий, да-а".

Потом мы снова уснули, чтобы проснувшись, наконец, пойти искать своих детей. Мы их нашли - они были в своих спальнях и сопели, как младенцы, и у нас не вызвало никакого подозрения, что на часах уже больше полудня.

Король Алекс

Сегодня утром, просматривая сводки канцелярий, я увидел данные от таможни Суни - вчера границу с Тагором пересекла Её Высочество принцесса Сольвейг Тагор. Её опознали по слепку ауры, который много лет назад разослал во все службы ещё барон Бостор, только вот личный браслет у неё был из Дамьена, и значилась там - менестрель Сильва. Я начал немедленно звонить брату, но он не отвечал. Тогда я поручил своему секретарю срочно выяснить его местонахождение. В Тайной канцелярии сказали, что брат в эту седьмицу почти не появлялся в своём кабинете, так как его сыновья приехали домой после выпускного в академии. Я встречался с мальчишками на торжественном выпуске. По традиции - это закрытое действо, на котором присутствуют только выпускники, высшее командование армии и король, вручающий знаки отличия молодым офицерам. Олег, действительно, шепнул мне, что после выпускной попойки они едут домой, праздновать с отцом. Разумеется, ведь брат никогда бы не нарушил армейские традиции и не позволил бы себе присутствовать на выпуске, но почему он не отвечает по фону?

Наконец, разобравшись с неотложными делами, я смог пополудни вырваться из дворца и порталом шагнуть в гостиную в доме брата. Вокруг было тихо, только где-то пел еле слышный женский голос - это же её голос! Я выскочил из комнаты и пошел на звук, по дороге наткнулся на кучку разумных, притулившихся у двери, из-за которой слышалось пение Сольвейг. Сначала они меня вообще не заметили, а заметив, прыснули в разные стороны - я понял - это слуги слушали пение своей любимой принцессы. Я распахнул двери: на кушетке, блаженно улыбаясь, закрыв глаза и положив голову на колени жене, лежал Ольгерд, а она что-то напевала, нежно перебирая его волосы. Картина была настолько красивой и предназначенной только для двоих, что я ощутил неловкость от того, что ворвался в их мир. Они увидели меня.

- Брат, - сказал Ольгерд, продолжая улыбаться, - моя детка вернулась.

- Да уж вижу, - улыбнулся я в ответ. - Приветствую тебя, Сольвейг! Благодарю, что ты вернулась.

- Я счастлива возвратиться, Алекс, но я принесла плохие вести.

Брат принял вертикальное положение, нехотя оторвавшись от её колен. Я прошел к креслу и, усевшись, произнёс:

- Рассказывай, что за вести?

И она рассказала: и про новое оружие Тёмного царства, которое назвала "огнестрел", и про свои воспоминания, и высказала предложение подключить к разработке нового оружия Игоря с его сплавами, для создания оружейного металла. И напомнила, что понадобятся специалисты по теоретической магии, потому что в оружие необходимо включать холодное железо, чтобы оно могло поражать нежить. Мы выслушали её и брат сказал:

- Лучший военный магистр теоретической магии - это наш старший сын, детка.

Я молчал, молчал и брат, мы оба знали - пророчество Оракула начало сбываться.