Часть 5 Тень Виктор Скайле

Тень Виктор Скайле

Утро в Тайной канцелярии нынче выдалось необычным: во-первых, впервые за последнее время явился её глава - принц Ольгерд, причем явился трезвым - помятым, злым, но трезвым. Во-вторых, сразу с утра принц вызвал к себе барона Бостора и его - Виктора Скайле.

- Это правда, что вы разыскивали Сольвейг по приказу Его Величества? - с порога спросил принц.

- Да, мой принц, - склонил голову барон (подумав, что рык короля: "Найдите мне эту сучонку!" - наверное, можно считать приказом), - но наши поиски ничем не увенчались.

Принц нахмурился, помолчал, потом промолвил:

- А ты что скажешь, Скайле?

- Я был занят на другом задании и в означенных поисках участия не принимал, Ваше Высочество.

- Твое мнение, Скайле, всё ли было сделано для розыска Сольвейг?

Виктор молчал, сцепив зубы: "Скажешь всё - женщина пропадет навсегда, скажешь, нет - барон сгноит".

Барон, кажется, понял причину молчания:

- Не тушуйся, Виктор, если ты считаешь, что поиски менестреля следовало вести по-другому - скажи прямо, вопрос слишком важен для чьих-либо амбиций.

"Как же, - подумал Виктор, - чтоб амбиции Оловянного барона, да не были бы важными!" Но выбора между бароном и принцем просто не существовало. Тень сосредоточенно нахмурился и произнес:

- Ваше Высочество, лесс барон, начинать поиски, по моему мнению, следовало бы с проверки заказов клана наёмных убийц. Если заказ на женщину-менестреля не подтвердится, далее следовало бы проверить Восточный замок, так как менестрель обещала прийти туда, где будет королева. Помните кристалл записи беседы королевы Эрики и Сольвейг?

Принц тяжело смотрел на Виктора:

- Ещё мысли.

Виктор сглотнул:

- Ваше Высочество, Вы же знакомы с приёмным отцом Сольвейг, Мастером Громом? Не могла она исчезнуть ничего ему не сказав, знает он что-то, но не скажет ни мне, ни кому-то ещё. Может только Вам.

Принц качнул головой:

- Значит так, к Мастеру Грому я пойду сам, данные, если получится разговор, передам тебе лично. Тень Скайле, ты освобождаешься от всех заданий, кроме одного - найти Сольвейг. Расходный лимит неограничен, права, артефакты - любые. Доступ ко мне в любое время дня и ночи. Бостор, обеспечь его магическим вестником, артефактами, всем что нужно. Свободны.

Глава Тайной канцелярии наследный принц Ольгерд

Я сидел у кузни Мастера Грома уже четыре часа - он выгнал меня и из дома, и из кузни. С лавочки выгонять было уже неловко - соседи косо посматривать стали - к Мастеру гость из столицы припожаловал, а тот даже простого гостеприимства не оказывает. Но я то хорошо знаю, как управляться с гномьим упрямством и несговорчивостью, поэтому, нацепив на лицо маску бесконечного терпения, я показывал окружающим, как жесток и несправедлив этот гном. Последней каплей стали пирожки, вынесенные мне соседкой:

- Мастер, что всё в кузне? - громко поинтересовалась эта ушлая гномка. Я скромно кивнул. - А ты кто будешь, парень?

- Старый знакомый, ещё с войны.

- А кличут-то тебя как, знакомый?

- Ольгердом.

- А я Риза. Ты ешь, ешь, сейчас ещё молочка принесу, а то этот старый скупердяй и воды гостю пожалеет! - ещё громче заявила она.

Мастер выскочил из кузни и свирепо зыркнул на Ризу, та, впрочем, нисколько не смутилась.

- Иди в дом, - скомандовал мне гном.

Я живенько подскочил, галантно поцеловал гномке запястье и рыбкой нырнул в дверь.

- Гром, ну дай мне в морду, только скажи - где она? Она жива, здорова?

- Не знаю я, где она, вон последнее письмо, - гном кивнул на стол, беспокойно набивая свою трубку.

Я схватил письмо - прочитать сразу не вышло, так дрожали руки, выхватывалось как-то кусками: "... ухожу из Тагора, прости папа, твоя непослушная девочка не уберегла своё сердце - ты был прав, ты всегда прав. Прости".

Губы отказывались складывать звуки в слова, пришлось откашляться:

- Гром, в чём ты был прав?

Тот сразу понял, о чём его спрашивают:

- Помнишь вечер в таверне, когда мы отрядом встречались, там ещё Сольвейг пела? Она на утро пристала ко мне - кто этот Ольгерд, да что этот Ольгерд. Я правду ей сказал - и что ты маг, и что ты принц, и что женишься скоро, и что официальная фаворитка у тебя есть, и что сердце ты ей разобьёшь, и дальше пойдёшь, не заметишь.

Я долго молчал, разглаживая пальцами её письмо. Гром внимательно смотрел на меня, дымя трубкой, потом вздохнул:

- Не всё так просто, да, Ольгерд?

Молча, кивнул, не доверяя голосу, потом, справившись с собой, сказал:

- Гром, поверь, я не собирался её обижать, я вообще не понял, почему она сбежала. Она же просто человечка, я предложил ей всё, что мог - статус временной любовницы.

- Человечка, то она человечка, но очень не простая. Вот послушай - я в столицу её провожал и по дороге рассказывал, что там да как (она же не помнила ничего), про аристократов рассказал, про королевский двор, чтоб держалась подальше, ну и про статус женский временных любовниц тоже рассказал. И ты знаешь, как она назвала этих временных любовниц? Содержанки. Когда я её спросил, что это значит, она мне ответила, что это женщины, которым за постель платят, но не как проституткам, а поизощрённей - украшениями, нарядами или ещё чем. Я тогда уточнил: "Дочь", - говорю, - "по твоему получается, что временные любовницы это шлюхи?" А она мне так и припечатала: "Да, папа - это шлюхи".

Я обалдело смотрел на гнома:

- То есть ты хочешь сказать, что она решила, будто я ей предлагал стать шлюхой?

- Выходит так.

- Гром, я не понимаю, как она мыслит, - обессилено произнес я, - Она же из простых, обычных вещей такие выводы сделала, что я теперь чувствую себя тварью последней, - от осознания неправильности произошедшего у меня заболело в груди. - И что мне теперь делать? - как-то сдавленно спросил я.

- Не знаю, Ольгерд. Ищи её, если нужна она тебе.

- Нужна. Очень.

Гном снова задымил трубкой, потом похлопал меня по плечу. Он всё понял правильно - тяжело это, когда здорового, взрослого, умного мужика накрывает первая в его жизни любовь к женщине. За всю жизнь первая. Это тебе не в двадцать и не в сорок лет влюбиться, когда ветер в голове. А вот когда у тебя власть, ответственность, когда на тебе государственные и семейные обязательства, когда у тебя за плечами война, есть уже и опыт, и знания, когда всю жизнь жил холодным расчетом и вдруг оказалось, что тебе ничего не надо, вообще ничего - только она.

- Гром, расскажи мне о ней. Я ведь знаю, что ты её четыре с лишним года назад где-то в лесу беспамятную и умирающую подобрал.

- Ну ещё бы ты не знал, - хохотнул гном, - тут, командир, без бутылки не разберешься.

Я встрепенулся:

- У меня с собой.

- Сиди уже, сейчас на стол накрою, поговорим.

Мастер Гром.

- Зима была в тот год лютая, - рокочущим баском начал свой рассказ гном, - я с выработок ехал с рудой мифриловой, задремал вроде, вдруг царапнуло что-то, ну знаешь, как на войне - боковым зрением вроде, что-то видишь и не видишь, - принц кивнул с пониманием. Гром был разведчиком в его отряде, глаз у него знаменитый. - Гляжу - вроде след, как будто полз кто-то, уже заметенный немного, решил пройти по этому следу. Смотрю капли крови стали попадаться, я быстрее - тут и нашел девчонку, голышом совсем, на спине колотая рана, как от ножа или сабли - заточка с одной стороны. Куда ползла - не знаю, затихла уже, я её в свой тулуп завернул и давай лошадь гнать. Не довез я её до дома, понял что отходит, а тут храм, да ты наверняка его видел. Меня туда, как силой какой-то понесло - я девчонку в охапку и бегом. Там положил её у статуи и говорю: "Богиня, глянь, дитя ведь совсем, помоги ей выжить, Пресветлая", - Ольгерд с изумлением увидел слёзы на лице этого грубоватого гнома, которых тот совсем не стеснялся, - и знаешь, так тихо-тихо стало. Слышу голос: "Дай своей дочери каплю крови". Я ножом полоснул по запястью, руку протянул, чтобы в рот ей попало, тут меня жаром обдало, как от горна в кузне, смотрю - рука целая и девонька вздохнула. Ну, я её схватил и домой, Ризке, соседке, кричу: "Баню давай, мага-лекаря зови". В общем, выходили. Она месяца три ходить-то толком не могла - тут уж или я на руках на улицу вынесу, или сама по стеночке, осторожненько. И худая была, страсть, лекарь сказал, что голодала она долго. Здоровье-то мы ей поправили, а вот память так и не вернулась - не вспомнила ни кто она, ни как зовут, ни кто убил её тогда.

- Как же она в лесу очутилась?

- Маг наш говорил, что, скорее всего, она в смертной агонии смогла дикий портал построить - такое бывает, - собеседники замолчали, потом гном продолжил: - Знаешь, Ольгерд, она ведь в первые дни, как будто не понимала где она и слов наших не понимала. Со временем, она, как будто, нашу речь вспомнила, а через несколько месяцев стихи начала писать и тоже сначала не нашим письмом, это потом уже, будто вспомнила, как наши буквы пишутся, - Гром заулыбался, - а когда она уже витар попросила, робко так, и музыкой занялась, тогда радость в мой дом пришла. Ты же видел её волосы?

- Да, - принц прикрыл полыхнувшие глаза, - красивые.

Гном хмыкнул:

- Красивые, конечно, а вот поседела она странно - полосочками. В храме сказали, что такая седина - это отметка Пресветлой, чтобы, значит, разумный не забывал, что был на Грани. Такие вот - меченые, смерть чуют, и отводить умеют. Так-то.

- Это седина? - в который раз за этот день, растерянно спросил Ольгерд.

- А ты, что думал? На Грань сходить - это просто так?! - вызверился гном. - Она ведь девочка совсем, а уже и голод, и холод, и смерть вынесла и всё равно лёгкой певчей птичкой осталась.

Ольгерд задумался: "А ведь действительно, глядя на Сольвейг, никто и ни за что бы не догадался, что пришлось перенести этой хрупкой красавице. Почему она такая? В чём её сила?" Ответа он пока не знал.

- Гром, а у тебя не сохранился хоть один листочек, где она не нашими буквами писала, может удастся её родину установить.

- Есть, дам один, - поджал тот губы.

Принц усмехнулся про себя: "Вот же жмотина!"

- Слушай, а почему Сольвейг стала носить серые артефакты и откуда это имя взялось?

Гром вздохнул:

- Тут ничего сложного - имя она сама себе придумала, уже по дороге в столицу, тут-то мы её дочка, да дочка кликали, а она нам и говорит: "Легенда есть про девушку по имени Сольвейг, я её точно не помню, только то, что пела она красиво. Хочу зваться этим именем, если уж своё забыла".

- О, да! Поёт она божественно. А артефакты?

- Ну, мы родней рассудили, что Сольвейг у меня красивая слишком, чтобы не лезли всякие, - гном выразительно посмотрел на принца, - надо было притушить немного красоту. А главное, мы ведь так и не знаем, кто её голодом морил, да убил. А не дай Создатель, встретилась бы она с ним на улице? Он её знает-помнит, а она его нет!

Ольгерд с уважением поклонился гному:

- Прав ты Мастер. Ох, как прав!

Тень Виктор Скайле

Начать свое расследование Виктор решил с самого лёгкого - с проверки клана Шалитов, а посему вызвал на тайную встречу тень, внедренного в этот немногочисленный, но грозный клан наёмных убийц. Судя по полученным от тени данным, заказ на убийство Сольвейг имелся, но не был исполнен, так как она исчезла как раз накануне его поступления. Заказчик убийства был неизвестен, но судя по косвенным признакам, заказ поступил из дворца. В связи с отсутствием в столице объекта убийства, ситуация с заказом пока не была опасной, поэтому Виктор, прекрасно осознавая все возможности неограниченного расходного лимита (прежде всего, это скорость передвижения, помимо возможности не отчитываться за каждый медяк перед канцелярскими счётчиками), шагнул порталом на восток к королеве Эрике. Он не особо рассчитывал на её откровенность - пусть король и расстался уже с лессой Нэт, сплавив ту замуж в пограничье, но за королевой не спешил, и она со своей стороны, мосты наводить совсем не торопилась, однако ж, стационарный портал король всё же повелел тут устроить.

Беседа с королевой вышла сухой и короткой: "Да, Сольвейг была здесь. Нет, не знаю куда она отправилась. Нет, в переписке с ней не состою. Да, по возможности, сообщу, если Сольвейг объявится". Не густо, подумал Виктор, как-то даже грустно с таким объёмом данных возвращаться в столицу и побрел на кухню, надеясь, что хоть покормят, не прогонят. На кухне тень мгновенно оценил ситуацию: добротная повариха, такая же пекарша, доделывающая сейчас булочки - обе были из столицы, обе скучали в захолустье, где и косточки перемыть толком не с кем, да и не кому. Почесал затылок, нашел в кармане плаща пару небольших упаковок медовых сластей из столичной кондитерской (вот как тут не вспомнить добрым словом барона, тот всегда говорит: "имейте в карманах мелочь и сласти - ничтожные затраты, а пользы на золотой") и пошел на приступ. Женщины растаяли от внимания столичного гесса - с удовольствием его покормили, расспросили, зачем прибыл. Виктор честно ответил, что беседовал с королевой по поводу визита Сольвейг, все ответы получил, да припозднился и не против ли милые гессы, если он тут тихонько посидит. Гессы были не против, а багаж знаний Виктора о жизни Сольвейг после Тагора, значительно увеличился. Доклад Виктора принцу был весьма содержателен:

- Заказ на убийство Сольвейг имеется, но не исполнен, так как поступил, буквально на следующий день после её исчезновения. Внедрённый в клан тень, утверждает, что заказчик из дворца. На взаимодействие с главой клана полномочий не имею. Далее, Сольвейг была у королевы. По утверждению свидетелей, оставаться в королевстве она была не намерена категорически. Скорее всего, она тогда же, или вскоре после ухода от королевы, поменяла имя, заполучив чужой браслет, так как под именем "Сольвейг" никто границу не пересекал. Сольвейг больше не поёт - опять же, по утверждению свидетелей, она сказала, что музыка её покинула. Где находится разыскиваемая, может знать лаборант, работавший у королевы в то время. Местонахождение лаборанта установлено - он с экспедицией на соседнем континенте. Срок экспедиции - два года, связи с экспедицией нет, постройка порталов там запрещена, - принц кивнул, действительно, добраться на соседний континент можно только своим ходом, это было оговорено Большим послевоенным договором. - Королева приглашала к Сольвейг университетского менталиста, так как та плоха была очень, - тут принц громко скрипнул зубами. Виктор продолжил: - С менталистом интересно. По его словам, он смог немного утешить и отодвинуть боль, но в процессе лечения он обнаружил блок в её памяти. На блоке метка Пресветлой, то есть налицо божественное вмешательство. Менталист даже не стал пытаться снимать этот блок, ибо Сольвейг, по мнению богини, должна была что-то забыть.

- Благодарю тебя, Виктор, - сказал принц. У тени замерло сердце - принц впервые назвал его по имени, - по клану Шалитов. Ты знаешь, где и когда можно встретиться с его главой?

- Да, мой принц. Он по первым дням седьмицы посещает бани.

- Хорошо. Покажешь ему вот это кольцо, - принц взял шкатулку, всегда стоящую на его столе, достал оттуда серебряное кольцо с какой-то сложной гравировкой и подтолкнул его пальцами в сторону Виктора, - и объяснишь, что эта женщина неприкосновенна. А ещё скажешь ему, что я хочу знать всё о прошлых, настоящих и будущих заказчиках её убийств. Взаимодействие по этому вопросу пусть поддерживает только с тобой, о способах связи договоришься сам, - Виктор взял кольцо и спрятал его в поясной кошель. - Теперь информация от Мастера Грома. Он утверждает, что в первое время Сольвейг не понимала ни нашей речи, ни письма, потом, как будто вспомнила. Вот образец письма, которым она пользовалась, - принц подвинул к Виктору исписанный лист, - установи страну происхождения. Я лично такого письма не помню, - Виктор взял в руки лист, на котором столбиком было что-то написано, - это стихи, - сказал принц, - не знаю какие, но Гром говорит, что это стихи.

- Ваше Высочество, позвольте вопрос.

- Спрашивай.

- Мой принц, если бы я знал причину побега женщины, возможно, что поиски вести было бы легче...

- Я и сам точно не знаю, Виктор, но могу тебе пересказать часть нашего разговора, что состоялся перед её исчезновением и кое-что из того, что поведал мне Мастер Гром. Сначала по Грому. Провожая Сольвейг в столицу, Гром, в том числе, рассказал ей про женский статус временной любовницы, Сольвейг ему ответила, что эти женщины - шлюхи, потому что им мужчины платят за любовь, пусть не деньгами, но платят. Теперь наш с ней разговор. Я предложил ей стать моей временной любовницей, она отказалась. Я воспринял это, как каприз и сказал, что за ней через пару дней придут мои люди, так как ей, как моей любовнице, положена охрана.

- Очень интересная картина получается, Ваше Высочество, особенно, если дополнить её имеющимися у меня данными. Некоторое время назад статус временной любовницы был предложен Сольвейг бароном Сераном, причем предложен с унизительным дополнением - петь для него она должна была обнажённой ниже пояса, только в сапогах.

- Интересно, каков был её ответ?

- Она ударила барона пивной кружкой по уху,

- Барон как-то навредил ей?

- Не успел, Ваше Высочество, за неё вступились студиозы.

Принц нахмурился было, потом фыркнул:

- Выходит мне ещё повезло, что она просто сбежала, могла и чем-то тяжелым садануть, Но если серьёзно, Виктор, между нами произошло ужасное недоразумение, тут наложилось несколько причин: и то, что я настаивал, и то, что этот барон наговорил ей мерзостей, и её собственное мнение об этом статусе.

- Вы абсолютно правы, мой принц, но, к сожалению, в поисках эти данные не помогут. С другой же стороны, они очень хорошо высвечивают некоторые черты её характера, в частности - она не терпит угроз и унижений, я убежден, что Ваше предложение было воспринято, как унижение, а Ваши слова об охране, как угроза.

- Благодарю тебя, Виктор, ещё раз - ты помог мне кое-что понять. Можешь идти.

Только через полтора года Виктор случайно узнал, что барон Серан погиб через седьмицу после этого разговора, утонув в мелкой речушке в собственных владениях. Маг-некромант, засвидетельствовавший его смерть, отразил в своем заключении, что на покойнике не было ни брюк, ни белья, лишь сапоги, приколоченные гвоздями к ступням, но к этому времени Виктор уже точно знал, что принц жестоко пресекает любые посягательства на свою женщину, и не важно, когда они были - в прошлом или настоящем.