Глава 26

До конца не веря, что этот день скоро закончится, я прошла в свою спальню и с ходу бухнулась на постель, по которой неимоверно тосковала. Кто бы мог подумать, что я буду скучать вне дворца, который мне порой так искренне хотелось спалить?

Полежала без движений с закрытыми глазами, а после обреченно повернулась на спину, как всегда почувствовав чужое присутствие. Но смотреть на него я не хотела. Или не могла… Не важно, суть в том, что я сосредоточилась на балдахине, раскинула руки на покрывале и глухо произнесла:

— Дело — дрянь, верно? — задала я абстрактный вопрос. Ответа не услышала, хотя не сомневалась, что меня поняли правильно. Ну, да ладно, как выяснилось, человек я — далеко не гордый, потому продолжим словоблудить, хотя делать этого очень не хотелось, ибо отчаянно лень. Все силы на сегодня из меня просто выгорели, как и чувства. Разочарование было оглушительным… Ни на что другое меня уже не хватит. Как и на разборки с демоном. Но я прекрасно знаю, что Ян ни за что не отвяжется, пока не получит, что хочет. Легче дать ему это, а после пострадать в одиночестве и покое. — Твое появление в пещере говорит о многом. Мы вновь облажались, — с горькой усмешкой подвела я итог и с трудом пошевелилась.

— Да, я не обнаружил там сокровищницу. Только камни и вода.

— Про развалины замка, как я понимаю, спрашивать тоже нет смысла? — безразлично поинтересовалась я.

— Их я проверил в первую очередь еще много столетий назад. Исследовал каждый камень, но не нашел и намека на тайник.

— Прелестно, — нервно засмеялась я, чтобы скрыть предательский всхлип. — Полагаю, теперь можно лишь смиренно готовиться к неизбежному?

— Ты готова так просто сдаться? — послышалось спокойное и отрешенное, что заставило покрепче сцепить челюсти и повернуть голову на бок, чтобы посмотреть на темный силуэт в угловом кресле. — У нас осталось еще немного времени.

— Брось, — протянула я с иронией и раздражением. — Ты прекрасно знаешь, что время играет против нас. Или у тебя есть планы, как выведать из Костаса информацию? Прежде я бы могла попытаться спросить напрямую, но теперь, когда ты сам сказал, что он начинает о чем-то подозревать — я себе подобной радости позволить не могу.

— Удивлен, что ты даже не упомянула о возможности соблазнения, — спокойно, но на тон ниже произнес Ян, поблескивая из темноты глазами.

— О, как посмотрю, твоя «природа» стала более сговорчивой? — зло засмеялась я, с брезгливостью скривив рот. — Видимо, когда дело дошло до «горячего», твоя сущность решила пойти на некоторые уступки и согласна вернуться к первоначальному плану подложить меня под короля? — язвила я в свое удовольствие, даже не пытаясь сдержать всей гаммы эмоций по отношению к тому, как меня сейчас от него воротит.

В следующее мгновение меня с яростью придавили к матрасу, сжимая когтистой лапой горло и скалясь в лицо. Желание плюнуть ему в рожу росло просто с геометрической прогрессией.

— Прежде чем разбрасываться подобными предположениями, было бы неплохо самой вести себя сдержаннее. Кажется, в той пещере ты была совершенно не против такой близости с Костасом.

— Верно. Пожалуй, я сплоховала, — несмотря на сдавленное горло, зло шипела я, ощущая, как в глазах закипают слезы жгучей обиды и разочарования. — Следовало раздвинуть перед ним ноги прямо там. Возможно, после третьего раза, под впечатлением он стал бы более разговорчивым, — с издевательской, искаженной улыбкой цедила я слова и с мрачным удовольствием в слезящихся глазах наблюдала, как свирепеют черты лица демона и заостряются клыки. — Ну же, чего ты медлишь? — подначивала я его, хотя кислорода уже не хватало. — Что ты сделаешь? Ударишь? Трахнешь? Как еще самоутвердишься, заявляя, что я лишь твоя шлюха? — сипло поинтересовалась я, с ненавистью вглядываясь в лицо с измененными, хищными чертами… к которым так хотелось прикоснуться руками, проследить каждую морщинку кончиками пальцев, быть может, поцеловать.

Из глаз потекли слезы отчаяния… и я просто сдалась. Прикрыла глаз, расслабилась, мысленно даже надеясь на то, чтобы он психанул и, наконец, закончил эту пытку… болезнь…

Вместо этого мужчина отстранился и полностью освободил меня от своей хватки и прикосновений. На это я отреагировала тем, что повернулась на бок, поджала колени к груди и молча лежала с закрытыми глазами, пережидая ярость мага, которая, кажется, искрила в воздухе.

— Что ты от меня хочешь? — едва сдерживая рык, вопросил у меня Ян. — Чего, Тори? Тебя так коробит то, что я, как твой муженек, не клянусь тебе в любви и страсти? То, что я не обещаю «долго и счастливо»? Тебе напомнить, что я предупреждал тебя, что ничем хорошем наша связь не закончится? — цедил он слова, которые сочились бешенством и ненавистью. — Я предупреждал тебя! Я просил остановиться, но ты решила поступить по-своему, а теперь винишь меня в том, что я не оправдываю твоих ожиданий?!

От его слов, вместе со слезами, начал вырываться смех. Сумасшедший, наполненный горечью и болью. И его сдерживать тоже не было сил, да я и не старалась.

— Нет… Нет! — покачала я головой и вновь разразилась издевательским смехом. — Ох, тварь ты моя, ты забыл, что сам обучал меня? Я — более не наивна и не мечтательна, о чем ты позаботился. Ты выбил из меня умение мечтать о несбыточном. Потому — нет. Я не жду и никогда не ждала, что ты будешь любить меня. Более того, ты был до невозможности убедителен, когда ткнул меня носом в то, что такой, как ты, на эту эмоцию вовсе не способен. Поверь, я уяснила это очень хорошо, — заверила я, поднимаясь на руках, чтобы посмотреть на полудемона, который тяжело дышал и в темноте выглядел, как монстр из кошмаров. — Что меня бесит — это твоя надуманная ревность, продиктованная «природой». Тебе плевать на меня, мою жизнь и даже тело, которое, как ты мило мне сообщил, принадлежит тебе на время заключенной сделки. Ты забудешь меня в то же мгновение, как мы окажемся в этой чертовой сокровищнице, если мы ее вообще отыщем, в чем я сомневаюсь. И я сдохну! В любой, чертов, момент я сдохну! Это ты продолжишь жить до тех пор, пока Паук не найдет артефакт. Ты, не я. Но ты смеешь притыкать меня мнимой ревностью, еще и на совесть мне капать? Я — здесь та, кто погибнет в случае нашей неудачи в самое ближайшее время, даже без отсрочек! Я — та, которая пытается оттянуть этот момент, заключив сделку с демоном. Я для тебя души, тварь, не пожалела, но тебе, кажется, мало и этого… — зловеще понизила я голос. — Лицемерная, лживая и мерзкая тварь! Это ты ставишь меня в такие рамки, не брезгуя трахать на досуге и напоминать, что я, якобы, принадлежу только тебе. Я же стараюсь, как могу, подстраиваясь так, как умею. По мере моих сил и возможностей, хотя никому не интересно, чего мне это стоит! И знаешь, что? — прищурилась я, практически шипя подобно змее. — Я устала! — ударила я кулаком по покрывалу, тяжело дыша и с яростью взирая на мага. — Может, выход лежит на поверхности? Быть может, мне легче прийти к Пауку и попросить об услуге? Возможно, его четкий приказ тебе держаться подальше от короля в достаточной степени подействует, чтобы я, наконец, перестала из кожи вон лезть, маневрируя между огнями, и просто дала королю то, чего он хочет, в обмен на необходимую информацию?

— Закрой рот! — пророкотала тварь во мраке.

— Почему же? Ну же, скажи, что так будет проще всего! Согласись! Не слушай свою проклятую «природу», и скажи мне честно, так, как говорит твоя бесчувственная часть. Признай, что я права. Это же так просто, ведь такой, как ты, лишен любых эмоций, не так ли? Тебе все равно, кто будет меня трахать. Не может быть иначе, ведь ты, на самом деле, ничего не чувствуешь. Инстинкты да и только, но и их легко нейтрализовать…

— Хватит! — предупреждающе зарычал Демьян, пятясь назад неровной походкой, словно отчаянно сдерживал себя.

— Почему? — не отставала я, находя извращенное удовольствие в этой общей пытке. — Скажи мне это. Скажи, что так будет правильно! Я нужна тебе лишь для достижения целей, ну так позволь мне довести дело до конца. Высший, или кто ты там, согласится со мной. Все твои собственнические замашки, которые так мешают, легко решаются. Вопрос лишь одного разговора с Улссоном, и проблемы, как ни бывало. Одно твое слово, и я тот же час схожу к Пауку и заставлю его обезопасить Костаса от тебя. После этого мне останется лишь такая малость — посетить спальню короля…

— Не смей! — резко оборвал он меня, материализуясь рядом с постелью, на которой я сидела, напряженно вглядываясь в нависшего надо мной Яна.

— Прекрати эту пытку… — жалобно произнесла я, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать рыдание. — Ян… мне больно… мне страшно… я не хочу умирать после всего, что уже пережила и за что так боролась, — смотрела я прямо в блестящие черные глаза. — Останови это… Я больше не могу… Я так хочу, чтобы все это прекратилось… Скажи мне, что тебе все равно. Скажи и я поверю… Я всегда тебе верила, пожалуйста, скажи… Пожалуйста, умоляю, скажи, и мне станет легче прожить эти последние дни. Хватит меня мучить…

До моей щеки неторопливо и мягко прикоснулась когтистая ладонь, невыносимо нежно стирая слезы с моей щеки. От щемящей нежности в груди захотелось выть и кричать. Но вместо этого я прикрыла глаза, тихо млея от этих прикосновений, которые рвали мою душу в клочья. С щеки ладонь переместилась мне на затылок и крепко сжала волосы. Боль не причинял, но отлично указывал на мое место. Как подтверждение мыслей, так и не открывая глаз, я услышала шепот твари у своего лица:

— Мне плевать, что ты там себе надумала, но если решишься на пойти на это — я утоплю этот дворец в крови прежде, чем ты дойдешь до Улссона. Поняла меня? Мы заключили с тобой сделку, Тори. Ты отдала мне свою преданность и душу, как тебе нравится думать, а после самостоятельно отдала право и на тело. Оно — мое. Точка. Не я поставил тебя в такие рамки, Тори, а ты сама. Ты добровольно дала мне право считать тебя своей. И своим я делиться не желаю, даже если это будет грозить тем, что мне придется уничтожить весь этот мир и все его население, включая Уллсона. Останемся только ты, я и выжженный мирок. Подумай об этом, прежде чем искать легкие пути. Сдайся или борись дальше. Последствия ты знаешь, — произнес он напоследок и прижался к моим губам болезненным, клеймящим и кусающим поцелуем, от которого у меня на губах выступила кровь. А в следующее мгновение я в комнате уже была одна, со своими мыслями и болью. Как и хотела: одна, в покое и жалости к себе…