Глава 29

Пробуждение оказалось бурным. Начало мне даже понравилось, а вот после…

Все дело в том, что от уже хронического недосыпа и принятого на ночь алкоголя, я частично и на короткое время совершенно забыла кто я, где и зачем. Потому, когда на меня упала тяжела мужская рука, которая притянула к себе и недвусмысленно прижала к твердой груди, я даже сонно улыбнулась и мурлыкнула. Но вот стоило этой руке двинуться в путь по моему телу, а чужим губам прижаться к моей шее, тут я отчетливо поняла: что-то не так. Точнее, обнимает меня кто-то не тот: не те руки, не те жесты, не те повадки и не те губы, к которым я уже привыкла, и что могла узнать из тысячи.

Широко распахнула глаза, напряглась и осторожно обернулась, встретившись с сонным лицом короля, который и сам, кажется, все еще спал.

Затаила дыхание, сдерживая уместный, но необязательный крик, и отшатнулась в сторону, как ошпаренная, параллельно оттолкнув мужчину, что уже тянулся ко мне за утренним поцелуем. А судя по эрекции, что прижималась к моему бедру — поцелую с продолжением.

Сил не рассчитала и пихнула мужика достаточно сильно, чтобы тот даже скатился с постели, но быстро поднялся во весь рост, явно пойманный врасплох. А я тоненько пискнула и совершенно искренне вытаращила глаза, так как супруг был полностью голый. Но даже не это пугало!

Переведя огромные, пораженные глаза с обнаженного мужчины, на свою грудь, я судорожно дернулась и натянула на голое тело покрывало. Пока натягивала, открыла часть простыни, на которой красноречиво «светило» пятно с подсохшей кровью.

Это же пятно заметил и король, как только оторвал от меня непонимающий, изумленный взгляд. И вот на пятне он конкретно так завис. Сглотнул и опустил взгляд на свой пах, который подтвердил худшие предположения, не только своей полной наготой, но и кровавыми разводами. Не так, чтобы заподозрить в серьезном членовредительстве, а вот о том, что Костас провел ночь с девственницей — очень даже.

Мозги у меня соображали еще не очень, потому я сама откровенно струхнула, совершенно позабыв, что за спецэффекты сама назначила ответственным Яна. А он всегда все делал добросовестно и с фантазией. Но в моем случае, это даже хорошо, потому как даже стараться играть испуг и удивление не пришлось. Достаточно было просто взглянуть на мою глупую физиономию в данный момент, как отражение выражения самого короля, чтобы понять, что все произошедшее новость для нас обоих.

Поняв, что немая сцена начала затягиваться, я с тихим всхлипом подорвалась с постели, замотавшись в простыню, которая так и норовила с меня свалиться, оголяя то спину, то мой голый зад, отчего король впечатлился еще сильнее. И с грацией хромающей лани ускакала в ванную, красноречиво хлопнув дверью, к которой прижалась с обратной стороны, моментально натыкаясь на третье действующее лицо, которое поджидало мое появление.

Подалась в крепкие объятья, которые прижали к своей груди, заставив вздохнуть с некоторым облегчением и слегка успокоиться.

— Виктория! — донесся до меня голос Костаса, который деликатно постучался со стороны спальни. — Виктория, с тобой все хорошо? — с долей тревоги задал он вопрос.

— Нет! — выкрикнула я, намеренно добавляя в голос истеричные нотки. — Оставьте меня!

Обнимающий меня демон фыркнул мне в макушку, обнимая в знаке одобрения.

— Виктория, давай поговорим! — вновь послышался голос и звуки возни. Кажется, король спешно одевался.

— О чем тут говорить?! — поинтересовалась я, пытаясь представить, что бы ощущала в данной ситуации, будь все взаправду. Все вполне красноречиво, на мой взгляд.

— Прошу, выйди. Я должен убедиться, что с тобой все хорошо, — попросил Костас с такой искренностью, что я вновь ощутила себя мразью. Но Ян, что внимательно следил за мной и сейчас выразительно прищурился, не дал забыть, для чего все это начиналось, и что стоит на кону.

— Я… я сейчас выйду, — отозвалась я глухо, самым несчастным и трагичным тоном, который могла из себя выдавить. Для верности, пару раз шмыгнула носом, чтобы король даже не сомневался, что я тихо поминаю свою честь и достоинство, которые утратила в пьяном бреду. — Секунду… — с драматичным всхлипом отозвалась я, растирая глаза кулаками, чтобы вызвать красноту и блеск «сдерживаемых слез». Ян отошел, чтобы вернуться с халатом, в который помог мне обернуться. Затем подмигнул и подделся дымкой, из которой вышел уже знакомый кот.

Напоследок почесала нос, вздохнула, напустила печали в облик и медленно открыла дверь, за которой с озабоченным выражением караулил Костас, благо, уже одетый в брюки и рубашку.

Зябко кутаясь в халат, я отвела взгляд и поджала губы, «испытывая» муки совести и стыда.

— Ты помнишь что-нибудь? — спросил он, долго собираясь с мыслями и подбирая слова.

Я с опаской и стыдом бросила на него взгляд и нехотя кивнула.

— Начинаю, — хрипло произнесла я, давая понять, что все было, и он не отвертится от ответственности. Божечки, бедный мужик, как же мне тебя жалко. Что ж ты в прошлой и этой жизни сделал такое подлое, что в этой на твою долю я досталась? — А ты? — с сомнением и неловкостью поинтересовалась я, отчаянно краснея, в чем мне помогали воспоминания этой ночи. Достаточно было вспомнить, что я практически объездила настоящего демона, и как именно я это делала, как все цвета свекольного были в моем распоряжении, что я даже могла контролировать. Прелестное и даже незаменимое умение для такой дряни, как я.

— Я… — поморщился он, схватившись за лоб, а после его лицо стало отрешенным, затем пораженным, и уже осмысленный, но недоверчивый взгляд метнулся на меня. Я напряглась, борясь с потребностью взглянуть на кота, ища подтверждения того, что внушение прошло успешно. — Тоже… начинаю… — с трудом сглотнул Костас и нервно потер ладонью рот. — Виктория, мне жаль… — страдальчески вздохнул король, прикрыв глаза. — Я не хотел, чтобы между нами произошло все… так, — неопределенно махнул он рукой, пока я комкала ворот халата, который стянула у горла.

— Судя по тому, что я помню… я сама первой тебя поцеловала, — прочистила я горло, обращая внимание мужчины, который посмотрел на меня пристально, сделал шаг ко мне. А вот я отошла, чем заставила его остановиться. — Прости, — криво и через силу улыбнулась я. — Я не должна была… — покачала я головой, почувствовав, как по щеке картинно скатывается первая слезинка. — Я не хотела, чтобы все так… Кажется, алкоголь слишком сильно повлиял на меня… и Ванесса… — беспорядочно перечисляла я и на последней фразе пораженно замерла, гулко сглотнув и посмотрев на короля испуганными глазами. — Костас… она видела… Ванесса видела нас, — трагичным шепотом произнесла я, прикрыв рот ладонью, после того, как король дернулся, растерянно оглянулся и схватился за голову. — Костас, прости. Прости, это все я виновата. Я не хотела… — едва не плача, запричитала я, по голосу определенно готовясь скатиться в истерику.

— Виктория, — строго окрикнул меня король, все же приближаясь, и слегка тряхнул за плечи, заглядывая в мои блестящие от слез глаза. — Успокойся. Ты не виновата, — покачал он головой, заверяя меня в моей невинности, не понимая, как обстоят дела на самом деле и как именно я его подставила. — Вспомни: тебе нельзя переживать. Ты была слаба, недооценила влияния алкоголя, и тебе это простительно. Более того… — начал он, вглядываясь в мои глаза со странным блеском, от которого меня прошиб озноб, ибо он никак не соответствовал моим ожиданиям вины и растерянности. — Виктория, ты могла забеременеть от меня… — тихо и пораженно, на грани восторга произнес он, заставив меня машинально положить руки на живот.

— Т-ты… — начала я, запнувшись в словах, и отшатнулась от мужчины. — Ты думаешь?

— Судя по моим воспоминаниям — мы не предохранялись, — произнес он так, что это все должно было объяснить. Оно и объяснило бы, не знай я точно, что моя беременность невозможна, тем более, от Костаса. Но я все равно сделала вид соответствующий ситуации и пораженно опустилась на кресло, гипнотизируя пол перед собой. — Виктория…

— Нет, — подняла я руку. — Не нужно. Мне просто необходимо время это осознать… А тебе… тебе лучше найти Ванессу и попробовать с ней объясниться, — посоветовала я, отлично понимая, что даже терпение такой безнадежно влюбленной девушки не сможет выдержать подобного спектакля, которое мы с Яном устроили ночью. Возможно, со временем она и смогла бы простить… наверняка простила бы со временем. Но не сейчас. И этого времени мне вполне хватит на задуманное. А дальше уже глубоко плевать.

— Я так и поступлю, — кивнул он, окидывая меня взглядом. — Но я хочу, чтобы ты осознавала, что теперь все изменится.

— О чем ты? — занервничала я, с опаской покосившись на короля, что взирал на меня серьезно и уверенно.

— Вскоре поймешь, — улыбнулся он мне тепло и открыто. Окинул нерешительным взглядом, словно прикидывал, позволю я ему приблизиться или нет. А затем решил, что торопиться не стоит, и пошел на выход из спальни.

— Разыграно, как по нотам, — услышала я насмешливое за своей спиной, гипнотизируя дверь в гостиную, которая закрылась за королем. Спорить с Яном не стала, позволив себе лишь мимолетную улыбку, от понимания, что спектакль продолжается. На самом деле — это только начало…

***

Я осторожно рассматривала нервно дрожащую девушку, что прятала от меня взгляд, стараясь сохранить остатки гордости. В руках она комкала несчастный платок с такой силой, что слышался характерный треск. За ее спиной, в дорожной одежде замерла Марисса, что украдкой бросала на меня лютые взгляды, которые я намеренно игнорировала, как и саму бабу. Меня больше интересовало другое:

— Вы уверены в своем решении, леди Ванесса? — поинтересовалась я, вместо ответа на просьбу девушки.

— Да, ваше величество, — дрожащим, местами с непозволительно высокими нотками, голосом, отозвалась девушка, так и не посмотрев на меня. — Я полностью уверена в своем решении покинуть дворец. Думаю, в дальнем владении мне будет лучше. И я убедительно прошу вас освободить меня от обязанностей вашей личной фрейлины, — стараясь не шмыгать носом, сдавленно выдавила Несси.

Я вздохнула, выразительно помолчав, а после посмотрела на накрытый стол для чаепития и произнесла.

— Я бы попросила вас не торопиться и не делать поспешных выводов, Ванесса, — с участием произнесла я. Отчего девчонка дернулась и посмотрела на меня покрасневшими, почти безумными глазами. Но ненависти в них я не увидела, хотя ожидала. Только боль и смятение. — Прошу, уделите мне несколько минут. Я бы хотела объясниться. Выпьете со мной чаю? — указала я жестом на столик, уже заметив, как девчонка готовится отказать. Потому уже другим тоном, но все еще сохраняя улыбку на лице, добавила: — Я была бы признательна.

Девушка судорожно сглотнула, с тоской оглянувшись на выход из моих покоев, вероятно уже не чая оказаться подальше от меня, короля и этого дворца. Затем смиренно кивнула, присев в реверансе:

— Как пожелаете, ваше величество, — покорно отозвалась она и села на указанный мной стул. Я села не напротив, а рядом с девушкой, кивнув служанке, чтобы разлила чай по чашкам. Когда чашки наполнились травяным отваром, я указала служанке взглядом на выход. Та присела в реверансе и вышла из комнаты, переглянувшись с Мариссой. Заметила слегка дрогнувшие уголки тонких губ, а после неуместную в данный момент эмоцию, которую служанка попыталась скрыть. — Если позволите, ваше величество, я бы хотела, чтобы Марисса осталась, — тихо произнесла графиня, словно боялась оказаться со мной наедине. Недовольно покосилась на служанку и родственницу графини, вспомнила, что я, вроде как, сейчас извиняться собираюсь, потому великодушно кивнула.

— Если вам нечего скрывать от вашей прислуги, как пожелаете, — безразлично протянула я и внимательно взглянула на графиню. — В первую очередь я хочу сказать, что сожалею о том, чему вы стали свидетелем этой ночью. Это не было спланировано… — начала я, видя, как Несси затряслась сильнее, и решила свести объяснения к минимуму. — Мне жаль, — подвела я итог.

Девчонка в нетипичном для нее жесте, цинично фыркнула, а после мрачно посмотрела в мое лицо.

— Не стоит притворяться, ваше величество. Вы получили то, чего хотели: Костас намеренно отказался от меня в вашу пользу. Вы победили!

— Я не рассчитывала, что вы мне поверите, — отозвалась я с пожатием плеч, понимая, что переубеждать девчонку нет ни сил, ни желания. Ни необходимости, потому и вовсе начхать. — Но ради Костаса хотела попытаться. Вы дороги ему и, уверена, он не хотел вас обижать. Впрочем, как и у меня не было такого желания. Но, если вы все для себя решили, и удерживать вас против воли не имею права, — вздохнула я, неторопливо притянув ближайшую чашку к себе, и медленно помешала напиток маленькой ложечкой, наблюдая, как на дне, вместе с чаинками, медленно растворяется едва заметный осадок. Девчонка по моему примеру притянула чашку к себе и безразлично пригубила напиток, в то время, как ее служанка за спиной больше напоминала сурриката, что я заметила из полуопущенных ресниц. Подавила злобный оскал, вместо чего мило улыбнулась, а после тряхнула рукой, смахивая со стола сахарницу. — Проклятье, — произнесла я с намеком на досаду, посмотрела на Ванессу, которая, кажется, даже, не обратила на мою неловкость внимания, а после я обернулась к Мариссе, что продолжала стоять истуканом. — Ну, и чего ты ждешь? — стервозно поинтересовалась я у бабы. — Видишь, что здесь нужно прибрать? — выразительно скосила я взгляд на пол, по которому рассыпался сахар. — Можешь приступать.

Баба едва ли не скрипнула зубами, метнула взгляд на свою мнимую защитницу, но обе понимали, что спорить с приказом королевы невозможно, и Марисса подчинилась, падая на колени в неудобном, дорожном платье и стала собирать крупные осколки разбитой сахарницы, что-то тихо бубня себе под нос. Вероятно проклятья в мою честь.

— Вам обязательно быть такой? — спросила Ванесса, вероятно в праведном негодовании от моих повадок.

— Какой? — поинтересовалась я, прищурив глаза. Даже собственную чашку отставила.

— Злой, — просто произнесла девчонка и сжалась, словно приготовилась к тому, что я ее ударю.

— Мне по статусу положено, — фыркнула я небрежно. — В каждой истории должна быть злодейка или злодей. В твоей, невольно ею стала я, — пожала я плечами и хитро прищурилась, на недоумение девчонки. — Меня считают злой, потому что хотят такой видеть. Никому не интересны, ни я, ни моя жизнь, ни мои мотивы. Вот ты скажи, что тебе про меня известно? — склонила я голову к плечу. Девчонка нахмурилась, но смолчала. Впрочем, я не настаивала, покосившись на жену дворецкого, что все еще корячилась на полу. — Тебе известно лишь то, что я вынужденная жена твое любимого, которая в своих корыстных целях его совратила и увела у тебя из-под носа, — произнесла я именно то, что и думала девчонка. — Каноничная злодейка, — подытожила я, пока Ванесса виновато и сконфуженно прятала глаза и даже отвернулась. — На деле ты упускаешь такой момент, что мне, как и Костасу, навязали этот брак без моего на то ведома еще родители. Нам с королем просто не оставили выбора. Я искренне не задавалась целью уводить у тебя короля. Мне нужен был соратник, защитник и друг. И, если бы ты смотрела на ситуацию без призмы своей обиды, ревности и чужих советов, — скосила я выразительный взгляд на ее служанку, что тоже невольно прислушалась к моим словам. — Тогда ты бы это поняла. И вместо того, чтобы совершать непозволительные ошибки, отталкивая от себя Костаса и упрекая того в том, что он контролировать не мог, попыталась бы адаптироваться. Быть может, тогда, уставший от постоянных истерик король не стал искать утешения в обществе твоей соперницы. Более удачливой, должна заметить, — безжалостно насмехалась я. — Если посудить, что в тебе есть такого, чего нет во мне? Рыжий цвет волос, юность, красота? — глумливо засмеялась я, наблюдая, как бледнеет девчонка, впервые трезво оценивая мои слова. — А что есть во мне, чего не хватает тебе? — провокационно улыбнулась я. — Картинка вырисовывается нерадостная, верно? Пойми ты это немного раньше, и вместо того, чтобы ревновать и упрекать, стоило бы учиться, самосовершенствоваться и прислушиваться к советам соперницы, которой на самом деле, она быть не желала. Но ты не видела и только сильнее убеждала взрослого, опытного и местами жестокого управленца, что ему нужно другое. Одной юности и красоты недостаточно. Никогда не будет достаточно, для такого, как Костас, — выразительно развела я руками, а после решила смилостивиться: — Напоследок я дам тебе совет. Лишь тебе решать, прислушиваться к нему на этот раз или пропустить мимо ушей. Пользуйся своей молодостью, чтобы учиться. Становись сильнее. И самое главное — рассчитывай всегда только на себя. Все предают, у всех своя корысть, порой совершенно невыраженная и неявная, но это не значит, что ее нет. Скорее, наоборот, в этих случаях нужно быть вдвойне осторожной. Даже самый близкий друг предаст и продаст, если ему покажется, что выгода перевесит преданность, — вновь посмотрела я на служанку, — В то время, когда злейший враг будет единственным, кто не станет перед тобой лукавить и сможет открыть тебе глаза, если ты позволишь ему это сделать.

Я улыбнулась, с некоторым удовлетворением понимая, что мои слова добились определенного успеха, и девушка серьезно над ними призадумалась. Настолько, что в глубине зрачка появился намек на осознание и благодарность.

— Похоже на тост, не находишь? — усмехнулась я, выгнув бровь, а после взялась за ближайшую к себе чашку с блюдца и выразительно приподняла, лишая ее возможности отказаться, чтобы не оскорбить меня. Девчонка, поджала губы и нехотя притянула свою чашку, отсалютовав ею мне. Чокаться я не стала и просто сделала глоток. Графиня повторила маневр за мной, я же посмотрела на Мариссу, что с едва сдерживаемым торжеством во взгляде, следила за посудой в моих руках.

Но весь восторг быстро стал исчезать, когда по столешнице с глухим стуком покатилась и разлилась чашка, что выпала из ослабевших пальцев графини. Сама она пораженно вздохнула, берясь за горло, и стала задыхаться, заваливаясь на пол. Когда девушка ударилась об ковер, сознание ее уже покинуло, а я заорала не своим голосом:

— На помощь!!!

***

— Зачем ты это сделала? Чего добивалась? — надрывался в бешенстве Костас, бегая по моей гостиной из стороны в сторону.

— Повторяю сотый раз: я этого не делала! Точка! — раздраженно произнесла я, недобро поглядывая на короля, и терла ноющие виски от начинающейся мигрени. — Зачем бы мне было травить Ванессу?

— Меня тоже этот вопрос сильно волнует, — практически прорычал Костас, которого трясло с тех пор, как мы покинули лазарет, а лекарь пообещал, что самое страшное уже позади, а девчонка помереть не должна. Но в сознание она так до сих пор не пришла, чем нервировала короля только больше. — Однако отравилась она именно здесь, когда ваша чашка была безопасной. В ваших же комнатах обнаружился пузырек с ядом!

— Однако, это все равно не я, — произнесла я твердо, не особо боясь гнева короля. Ничего он мне не сделает. Слишком благородный, чтобы причинить мне вред или запугивать. Тем более, он теперь считает, что я могу носить его ребенка. Но сам факт покушения на жизнь девчонки, которая еще утром ему, казалось бы, была не нужна, откровенно взбесила правителя. Вот и пыхтит, как паровоз, того и гляди загудит и пар из ушей пойдет! — Мне не было смысла избавляться от нее. Сам подумай, зачем мне это? Она мне уже не конкурентка. Тем более, сама же пришла ко мне с просьбой отпустить ее на все четыре стороны, — закидывала я короля своей логикой, понимая, что нервы нервами, но Костас — мужик умный, и вскоре начнет соображать связно, не размениваясь на эмоции. — Меня подставили. Вместо того, чтобы протаптывать мой ковер, лучше бы озаботился поисками того, кому это действительно нужно.

— Кому еще она могла помешать? — спросил он, словно я ему сейчас весь список оглашу с комментариями и пояснениями. Нет, я, конечно, могла бы. Но посчитала это неинтересным. И опасным, для себя. А вот подводить к правильному решению — это уже дело другое. Я как бы и ни причем: сам все додумал, домыслил и сложил, с меня и взятки гладки, значит!

— Ты ее лучше знаешь, — цинично фыркнула я. — Проверь ее ближайший круг. Может и найдешь что подозрительное.

— Мои люди уже этим занимаются, — недовольно отозвался Костас, но тон поубавил, уже начиная остывать и стараться посмотреть на ситуацию более взвешенно.

— А я думала, что они были заняты лишь тем, что переворачивали мои комнаты вверх тормашками.

— И, в конечном итоге, яд нашли, — напомнил мне король, словно ждал, что я моментально устыжусь. Не тут-то было!

— Ты не допускал мысль… просто мысль, что убить собирались не Ванессу. Ну, так, на минуточку, — с небрежным видом уточнила я, а после криво усмехнулась.

— Хочешь сказать, что убить собирались тебя?

— А почему бы и нет? Этот сценарий выглядит более правдоподобным. Желающих убить меня куда больше. А вот Ванесса могла просто оказаться не в том месте и не в то время, и организаторам пришлось спешно переигрывать, подставляя меня, когда поняли, что у меня есть мотив и желание избавиться от соперницы. Немногие в курсе, настоящего положения вещей в нашей непростой истории.

— Думаешь, Ванесса отравилась случайно?

— Она могла просто взять не ту чашку, а на месте графини оказалась бы я, — пожала я плечами, не без удовольствия и облегчения замечая, как от такой новости бледнеет. Ага, значит, перспективами впечатлился. Тут уже не просто покушение на любовницу! На королеву! На, возможно, мать наследника! Приоритеты в таком случае значительно возрастают. — Что произошло бы в таком случае? — задала я провокационный вопрос.

— Подозрение бы пало на Ванессу, — побелевшими губами произнес король, складывая свою цепочку развитий событий. Понимая и то, что у девчонки был отличный мотив и возможность избавиться от меня, учитывая то, что я порушила ее любовь. В таком случае замять дело бы не получилось и Костасу пришлось принять меры. Вплоть до казни той, кого любил, если бы доказательств не нашел вовремя.

— Именно, — кивнула я, устало вздохнув, так как была уже глубокая ночь, а король, кажется, уходить даже не собирался.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — пораженно нахмурился Костас, наконец, прекратив мельтешить передо мной.

— Полагаешь, начни я истерично верещать, это хоть чем-то поможет? — холодно поинтересовалась я. После криво усмехнулась и добавила: — Кто-то должен сохранять рассудок холодным. Если этого не собирался делать ты, пришлось мне. Пока ты убивался по своей недобитой любовнице, у меня было время подумать, — не размениваясь на любезность, на которую не было времени, произнесла я, уже отчаявшись выпроводить мужика из своих комнат, которые мне назначили, как персональную и комфортабельную тюрьму. Я не против, хоть вида и не показываю. — Избавляться от Ванессы есть мнимый мотив лишь у меня. Но я этого точно не делала. Зато злопыхателей у меня — сколько угодно. А выставить Ванессу виновной было бы легче легкого. Но, вот беда, девчонка взяла, да и выпила не из той чашки, даже не подозревая, что в ней было. Как итог: я под арестом, но жива, графиня, и та, не померла, а расследование идет полным ходом.

— Что ты предлагаешь? — коротко и по-деловому задал Костас вопрос, который я уже думала, никогда не услышу.

— В первую очередь я бы обратила внимание на тех, у кого был доступ к вещам графини и в мои покои в последнее время. В основном — прислуга: моя и самой графини. Полагаю, виновные сейчас не совсем спокойны и должны совершить ошибки от нервозности. Возможно, под разными предлогами попытаются покинуть дворец. Найдешь исполнителя — найдешь и заказчика, — пожала я плечами, как само собой разумеющееся.

— А что потом? — задал он странный вопрос, окинув меня долгим взглядом.

— А после убей его, — кровожадно улыбнулась я.

***

Король ушел, а я позволила себе еще час побездельничать, наслаждаясь последними возможностями: посетила ванную, где «потупила» сидя в горячей, ароматической воде, поужинала, а вот затем отослала новую служанку и начала неспешно собираться. Никогда не задумывалась, как ощущают себя смертники перед казнью. Никогда и не хотела об этом думать, а вот теперь сама ощущала себя той самой приговоренной.

На меня напало какое-то онемение, что, скорее удивляло, так как в данной ситуации следовало бы быть более эмоциональной. Но эмоций не было, а я спокойно и размеренно прошлась по гардеробной, выбирая наиболее удобную одежду, и остановила выбор на «амазонке», лишь накладную юбку не стала надевать, разгуливая в бриджах и добротных сапогах для езды на лошади. На корсет покосилась, но решила, что он только помешает, и ограничилась рубашкой и жилетом. Затем подошла к трюмо, достала писчие принадлежности, помарала бумагу, лениво размышляя, над тем, что по иронии судьбы, в этот последний раз мой почерк выглядит донельзя красиво. Хоть в рамочку ставь и любуйся такой редкой удаче. Фыркнула от своих мыслей и продолжила короткое путешествие по спальне, разворачивая нехитрые приспособления, что я даже не помышляла прятать. Рассматривая занятные и неприметные вещицы, я нехотя вспоминала все, что было со мной за последние пять лет. Все дни, день за днем пролетали в моих воспоминаниях, поражая доскональности деталей, которые наполнили меня мрачной решимостью. Слабо усмехнулась и поправила сапоги, пару раз топнув для верности, чтобы удостовериться в удобстве. Не хватало только мозоль натереть, чтобы еще и она отвлекала. Наверное, так люди готовятся к рыбалке, а не к своей возможной смертельной авантюре.

После довольно хмыкнула и села в кресло, приготовившись ждать.

По моим прикидкам прошло около двух часов, когда я вновь ощутила чужое присутствие.

— Я так понимаю, ты с плохими вестями? — протянула я, даже не оборачиваясь.

— Себастьян был вынужден бежать. Я перенес его в безопасное место, — ответил мне Ян, выходя в поле моего зрения со сложенными за спиной руками.

— А теперь послал за мной? — вздернула я бровь и зло усмехнулась, в последний раз смотря на игру пламени в камине. — Неужто решил довершить начатое своими ручками?

— Полагаю. Осечка с Мариссой дорого ему стоила. К королю пришел управляющий, после чего уже собирающуюся бежать служанку поймали и доставили на допрос. Уже спустя десять минут король отдал приказ на задержание Улссона, но тот понял, что к чему раньше, — холодно произнес Демьян, на которого я посмотрела ледяным, испытующим взглядом. — Я не знал о его решении, — ответил он на невысказанный вопрос, который задать вслух мне остатки гордости не позволяли. — Но узнала ты. Как?

— Когда знаешь, куда нужно смотреть, можно увидеть гораздо больше, — протянула я и усмехнулась, вспоминая, как переглянулись служанки, как в двух одинаковых и рядом стоящих чашках, совсем немного, но напиток отличался по цвету, о том, как на дне моей чашки таял «сахарный песок», который я не клала в чай. — Отвлечь внимание и подменить чашки не составило труда, — развела я руками. — Твои уроки по ядам не прошли даром. Можешь гордиться, только Улссону не говори, а то он расстроится еще больше, — зло засмеялась я, стараясь скрыть истинные чувства. Ян моего веселья не разделял, только молча разглядывал меня. — Теперь ты знаешь, что меня пытались убить, — цинично усмехнулась я. — И то, что ты сейчас здесь, чтобы отвести меня к Улссону, достаточно красноречиво.

— Я хочу еще раз напомнить, что выход есть, — произнес он, что вызвало во мне порыв ярости.

— Думаешь, я взвалю на себя ответственность за гибель всего мира за собственную жизнь? — в бешенстве прищурилась я, не скрывая искаженной гримасы. — Даже ты не можешь этого сделать, но ждешь от меня? Думаешь, если я соглашусь, тебе будет легче? Ну, уж, нет. Я не доставлю тебе такого удовольствия, — покачав головой, жестко усмехнулась я, а после решительно встала и подошла к демону, с блуждающей улыбкой на губах, за которой скрывала болезненный оскал и потребность закричать. — Почему Улссон не приказал тебе убить меня, а возложил эту обязанность на Мариссу?

Ян промолчал, холодно всматриваясь в мое лицо, но мне оказалось этого достаточно, для понимания, что у всего есть своя цена терпения. Это понимал и Себастьян, потому рисковать не стал.

— Что ты задумала, Тори? — прищурился Ян.

— Ничего. Просто собираюсь побороться за свою жизнь, — пожала я плечами в небрежном жесте, но с широкой улыбкой на губах.

— Ты рискуешь, — напряженно произнес мужчина. — Просто скажи одно слово, и я перенесу тебя в безопасность.

— Там, где я не буду видеть гибель этого мира? — язвительно усмехнулась я. А после покачала головой. — Я так не думаю.

— Я постараюсь сохранить этот мир.

— Его, или большую часть? — мрачно уточнила я. Ян не ответил, а я и не ждала ответа. — Слишком высокая цена. Мы оба не готовы заплатить ее.

— Потому ты готова добровольно пойти на закланье?

— Нет. Я пойду торговаться, — жизнерадостно оскалилась я, продолжая держать дистанцию, когда так хотелось прижаться к чужой груди, зарыдать и покаяться… закусила щеку изнутри и смогла сдержать лицо. Смогла. — Я знаю, где находится сокровищница.

Я ждала реакции, но все, что получила, лишь еще большее напряжение во взгляде.

— Тори, ты можешь не справиться, — невпопад произнес он, чего я совсем не ожидала.

Я горько усмехнулась, позволила себе подойти вплотную и осторожно поцеловала демона в губы, для чего ему пришлось пригнуться. Он не ответил на поцелуй, но и не сопротивлялся, и вместо собственной злости и обиды, я почувствовала боль. Не мою. Я тоже не хотела так прощаться. И не собиралась.

Глубоко вздохнула, отстранилась и позволила себе уверенно улыбнуться, когда глаза нещадно щипало от сдерживаемых слез, а горло перехватил болезненный спазм.

— Однажды ты сказал, что я не смогу натравить короля на Улссона, — с улыбкой напомнила я. — Но в итоге: Паук в бегах, а король желает его голову на блюде, — пожала я плечами, после чего замолчала, с улыбкой вглядываясь в притягательное лицо, с завораживающими глазами. — Я не собираюсь сегодня умирать, хоть и не исключаю этой возможности. А ты?