Глава 31

У меня была секунда. Всего одна секунда, на то, чтобы среагировать. За себя не боялась, так как успела обезопаситься, а вот смерть короля Мидлхейма в мои планы совсем не входила. И все же, я оказалась медленнее. Потому мне очень повезло, когда Ян решил обратить свое первоначальное внимание именно на гвардейцев.

Но, несмотря на это, я все же была не готова, совсем не готова видеть смерть страшную, жестокую и мучительную. Каким-то чудом заставила себя всего на мгновение поверить, что эти крики, что сейчас режут мой слух, всего лишь очередной плод моего воображения. Тем более, я совершенно не желала видеть то, как Ян становится причиной этих криков и хрипов. Потому сосредоточилась лишь на цели. Болезненным усилием воли, я поборола дрожь от холода, нервов и страхов и быстро приблизилась к Себастьяну, который явно не ожидал от меня каких-то отчаянных действий. Так вот, я сильно его удивила, вытащив из сапога небольшой нож и ткнув им мужчину под колено, отчего он заорал от боли и неожиданности, а после был вынужден упасть на подкошенных ногах.

Я вот ни разу не воительница. Я никогда не была сторонником насилия и, даже бегая с отцом по лесам, всегда скорее мешалась и пыталась отговорить его от убийства зверушек, несмотря на любовь к огнестрельному оружию. Что уж говорить о добровольном причинении серьезного вреда человеку! Собственноручно? Ни за что!

Я всегда так думала до этого момента. Потому что Паук для меня был хуже самой вшивой скотины. Он был не человеком, а мерзким, уродливым и жестоким существом. И сейчас угрызений совести я не ощущала.

На данный момент я отлично понимала, что счет идет на секунды, потому даже не помышляла задумываться над сторонами морали. Не было времени на сомнения. Все они остались там, еще во дворце, когда я из раза в раз продумывала возможные риски и их решения. И такой поворот событий я тоже предусмотрела. Хотя и надеялась, что обойдется. Тогда я и понимала, что когда придется идти на крайние меры я не смогу медлить. Прокручивая в голове все варианты, в том числе и эту мысленную сцену, я отреклась от последних крох слабости и человеколюбия. Жизнь за жизнь. А этой мрази реинкарнаций не хватит, чтобы заплатить по всем счетам.

Воспользовалась слабостью мужчины и прижала к его горлу уже окровавленный нож, что больше напоминал стилет.

— Отмени приказ на убийство людей! — потребовала я, стоя за его спиной, и надавила острием ножа на шею, позволяя покатиться первым каплям крови. Возможно, все дело было в том, что сжимала рукоять слишком сильно, возможно, из-за дрожи, что только набирала обороты и боялась выпустить нож из рук, но чем больше я переживала, тем сильнее давила, уже не видя грани. И душераздирающие крики на фоне задачу не облегчали. — Отменяй или я тебе глотку вспорю! — выкрикнула я, ощущая, как нервы сдают, а от напряжения желчь поднялась по пищеводу, заставляя судорожно сглатывать.

— Демьян, убей ее! — проорал этот поддонок, а я с удовольствием позволила острию войти еще глубже в рану, отчего мужчина захрипел и напрягся. Демон обернулся, смерил мужчину пренебрежительным взглядом, а после вновь обернулся на гвардейцев, что из последних сил, но с достоинством оберегали короля. Похоже, Паук за своим всевластием стал несколько рассеянным. Он расслабился и перестал помнить о неосторожно данных словах, пренебрегая привычной осторожностью. Чувство полной власти опьяняет и заставляет терять бдительность. Вот и сейчас он забыл, что пока амулет находится у него, Ян мне неопасен.

Кажется, это начал понимать и Улссон.

Посмотрев на меня косым взглядом, мужчина ожесточенно улыбнулся и уже собирался разжать пальцы кулака, которым опирался на пол, чтобы сохранять равновесие. В этой же ладони был и амулет.

Уже понимая его задумку, я в очередной раз порадовалась, что выбрала сегодня тяжелые сапоги с жестким каблуком. Им я и придавила его уже раскрытую ладонь к полу в месте, где на мозаике остался артефакт. Мужчина вновь взвыл от боли, на этот раз в ладони, но, ни скинуть мою ногу, ни дернуться нормально не мог из-за ножа у своего горла.

— Я сказала: отмени приказ на убийство! — рычала я, а Пауку не осталось ничего, кроме как подчиниться, потому что в подобных делах я была совсем неопытной и могла сорваться в любой момент. Одно неосторожное движение ножа в моих трясущихся руках, и Улссон будет захлебываться собственной кровью из разодранной глотки.

— Демьян, остановись!.. — выкрикнул Паук и Ян послушно замер. Я довольно хмыкнула и слегка ослабила давление на горло мужчины. Это заставило его немного расслабиться, а уже через мгновение он выдернул руку из под моего каблука и набрал в грудь воздух, чтобы отдать новый приказ. Вот только я знала, что так будет. Такая мразь не умеет играть честно. Но и я не собиралась, потому проткнула ему еще и руку, заставив вновь взвыть и широко раскрыть пасть.

Я тщательно представляла себе этот момент. Наверное, раз сто я детально прокручивала последовательность своих действий, тренировалась… и сейчас даже продрогшее тело сработало на автомате. Все из того же сапога я вытащила доставленный Беристо крюк для свежевания мелкой дичи. Крюк был небольшим, но острым и прочным, а мои руки уже работали рефлекторно, так что я сама не успела толком ничего понять и осознать. Очнулась лишь тогда, когда крюк плотно сидел в залитом кровью языке, отчего меня моментально замутило.

Задержав дыхание и отчаянно сдерживая подступающую желчь, я насильно вытянула язык изо рта, стараясь не думать… просто не думать и следовать плану. Натягивая плоть одной рукой, второй я прижала к нему нож, отчего и без того орущий и окровавленный лорд завыл еще громче и дернулся так сильно, что я едва не вырвался вместе с крюком. Смотреть на него было страшно… Краем сознания я чувствовала, что меня бьют по ногам, по торсу, пытаются оттолкнуть и поцарапать, но, из-за боли и паники он бил рассеянно, бесцельно, а потому неопасно. Будто находясь в трансе, я просто не обращала внимания, сосредоточившись лишь на цели.

Но я не думала… не могла себе позволить даже просто подумать… не могу…

В моих фантазиях было достаточно одного движения ножа… но реальность оказалась страшнее. Кто-нибудь, когда-нибудь задумывался, как сложно вообще прорезать кожу? А если плотную и сильную мышцу еще и небольшим, не предназначенным для этого ножичком? Взрослый и сильный мужчина, наверняка справился бы с этим в разы быстрее. Но не я: обессиленная, продрогшая…

Я практически пилила язык, но он не поддавался даже после четвертого движения, зато кровь из раны, что текла рекой, кажется, затопила все вокруг. Невероятным образом она оказалась даже на моем лице…

Меня мутило, я отчаянно хотела разреветься, горло сжало так, что не могла сделать и вздоха, и на глаза навернулись слезы, а я все пилила и пилила непослушными руками, но добилась лишь того, что срезала только половину языка, заставив его повиснуть на остатках мышц. Понимая, что больше просто не выдержу, из последних сил пнула мужчину в грудь, заставив того повалиться прямо в центр пентаграммы.

Я оставила даже крюк, а после просто не выдержала и на дрожащих ногах упала на колени, где меня, наконец, стошнило. Меня рвало до рези в желудке и боли в горле, а перед глазами все повторялась недавняя сцена. Мои руки буквально по локоть оказались в крови, и меня снова вытошнило, но на этот раз одной лишь желчью. Только после этого я смогла с трудом обернуться и опустошенным, полубезумным взглядом осмотреться.

Кажется, время замерло, ведь демон, король и оставшиеся в живых гвардейцы смотрели лишь на меня бешенными, испуганными и изумленными глазами. Я же ощутила слабый отголосок раздражения и вспомнила о насущном:

— Я-а-ан, — простонала я, невнятно махнув рукой на пентаграмму. — Твой выход, — выдохнула я, все еще пытаясь найти силы справиться со слабостью, болью и головокружением, но уже спокойная и уверенная, что Улссон отдать приказ больше не сможет. Никогда.

Но надо отдать должное магу, он не растерялся, щелкнул пальцами, и пентаграмма загорелась с новой силой, полностью цельным рисунком, внутри которого корчился истекающий кровью мужчина, что отчаянно, дрожащими руками и со слезами на щеках пытался вытащить крюк из обезображенного языка, что безвольным куском мяса висел на подбородке…

Меня вновь едва не вырвало, хотя уже было совершенно нечем. Кажется, с этого момента я стала закоренелой вегетарианкой. Если выживу, естественно.

Пока я мучилась коликами, события набирали обороты и огонь все продолжал разгораться, постепенно поднимаясь выше к потолку, создавая воронку… За несколько секунд пламя поднялось едва ли не выше свода пещеры, вырываясь из бреши на потолке.

А затем я услышала душераздирающий вой… затем визг, от которого закрыла уши ладонями и упала на пол, сжавшись в комок. В нос ударил запах паленого мяса, а я поняла, что если меня вновь стошнит, я определенно потеряю сознание.

В какой-то момент все прекратилось, и я рискнула поднять голову, чтобы осмотреться.

Как оказалось, лежала не я одна. Возле меня оказались, и люди короля, и он сам, по всей видимости, желающий меня прикрыть от пламени, но добраться не успел. Лежал он тихо, отчего я испугалась и подползла к Костасу, перевернув того на спину и с облегчением поняла, что он дышит, несмотря на порванный рукав мокрой и когда-то белоснежной рубашки, что сейчас была пропитана кровью из раны на плече.

Поняв, что королю ничего не угрожает, я с облегчением выдохнула и заметила, как он морщится, приходя в сознание.

Когда первый испуг прошел, я вновь осмотрелась, окинув взглядом окончательно потухшую, но все еще дымящуюся пентаграмму, в центре которой была красноречивая серая кучка праха. В очередном оцепенении сглотнула и отвела взгляд. И вот тогда подскочила на заплетающиеся ноги, забыв про то, что, как бы еще недавно едва находила силы, чтобы сидеть.

— Ян! — заорала я с испугом и в несколько шагов, едва не падая, подбежала к бессознательному демону, что сейчас лежал в своей получеловеческом обличье, не подавая никаких признаков жизни. — Ян, — орала я, хватая того за плечи и отчаянно потрясла. — Да очнись же ты, тварь такая! — со слезами, что быстрым потоком побежали по щекам, зло рычала я. — Открой глаза, скотина! — выла я, обнимая его голову руками боясь поверить в самое страшное. — Демьян!!! — заорала я так, что, кажется, земля содрогнулась. Но оно того стоило, ведь, вздрогнув, демон открыл черно-белые глаза и посмотрел ими на меня вполне осознанно. — Как же я тебя ненавижу… — всхлипнула я, понимая, что от облегчения готова свалиться в обморок. А после меня на секунду захлестнула истерика, отчего я безумно засмеялась, прикрыв ладонями лицо. Это длилось, пока ко мне не прикоснулись, привлекая внимание. Я вздрогнула, а после позволила отнять мои руки от лица, чтобы посмотреть заплаканными глазами в лицо своего персонального кошмара, смерти которого я испугалась так, что…

Истерика вновь едва не охватила, но тут внимание привлекло другое: кое-как оклемавшийся король растерянно осмотрелся, увидел меня едва ли не в объятьях демона, ожесточенно нахмурился и потянулся за мечом, что валялся неподалеку. Да и черт бы с ним, если бы не такой момент, что король тянулся к мечу, не глядя, и сейчас вместо рукояти оружия, окровавленной ладонью прошелся по амулету…

— Нет!!! — завизжала я, подавшись вперед и выставляя перед собой руку, но остановить неизбежное не смогла и, не успевший освободиться от привязки артефакт, наполнился кровью нового хозяина…

Из-под ладони Костаса появились красные всполохи, что привлекло всеобщее внимание, я демон рядом со мной взвыл с таким рычанием, от которого у меня все волосы моментально поднялись дыбом. Потерянным и испуганным взглядом я смотрела, как на груди Яна рядом с кровоточащим ожогом, разгорается новая метка… в виде уже знакомого герба рода Форт.

— Нет… — пораженно зашептала я, качая головой и обреченно наблюдая, как очередное клеймо расползается, смыкая свои контуры на синевато-серой коже. Глядя на страдальческий оскал на лице Яна, я и сама сжимала пальцы на груди, ощущая почти физическую боль от осознания, что все рушится… все… все было зря…

Из груди вырвался истеричный смешок, а я перевела пораженный, полубезумный и блестящий от слез злости и ярости взгляд на Костаса, что уже стоял на ногах с мечом и амулетом в руках, который, по мере успокоения Яна, мерк в ладони короля и нового хозяина.

— Костас, — подала я голос, удивляясь тому, что он не дрожит и звучит ровно. Я поднялась на ноги, а после требовательно протянула руку. — Отдай это мне.

Король поднял на меня взгляд, отрываясь от небольшого артефакта, что с виду напоминал безобидный кулон.

— Так, значит, это правда? Магия существует… — невпопад произнес он и вновь с некоторым трепетом и опаской посмотрел на свою раскрытую ладонь. — Я думал, что все прочитанное мной… лишь сказки…

— Верни это мне! — уже срывающимся на крик голосом, зло потребовала я. — Немедленно! — закричала я, ощущая, как воздух со свистом вырывается сквозь до боли сжатые зубы, которые я щерила практически в оскале.

Король сощурил глаза, а после демонстративно сжал кулак.

— Я так не думаю, Виктория, — ответил он, отчего я сама едва не кинулась на него с кулаками. — Насколько я могу судить, амулет и эта тварь теперь принадлежат мне. Ну, здравствуй… скот, — с ожесточением улыбнулся Костас, с ненавистью взирая на демона, который сейчас обессилено поднимался на руках, отвечая королю той же яростью и ненавистью во взгляде.

— Амулет принадлежит мне! — завизжала я, ощущая, как меня трясет от бессильной ярости, холода и пережитого потрясения. — Ты представления не имеешь, что мне пришлось пережить, чтобы добыть его! Он — мой! — голосила я и подалась вперед, но меня попытался остановить Ян, за что поплатился яростным:

— Не смей прикасаться к ней, демон! — рявкнул король в банальной злобе, так как уже осознал, кто именно был моим питомцем и жил со мной все это время. Да и замечание почившего Улссона, о том, что Ян — мой любовник, вряд ли прослушал. А там и дойти до того, что сегодняшнее утро — спектакль, не долго.

И сейчас король негодовал. Ладно, Костас был просто в бешенной ярости, но мне было откровенно начхать, ибо его эмоции и рядом не стояли по силе с моими!

Ян отшатнулся от меня, словно ошпаренный, и с жаждой убийства посмотрел на человеческого короля. А я поняла, что демон тоже на грани. На грани убить хозяина и быть заточенным в артефакте до появления наследника рода.

— В последний раз говорю, Костас: верни артефакт, пока не случилось непоправимое. Отрекись от него и верни. Для всеобщего блага, — отчаянно сдерживая крик, цедила я слова вкрадчиво и угрожающе.

— Убеди меня, — жестко усмехнулся он, небрежно подбрасывая в воздухе артефакт. — Зачем он тебе нужен?

— Чтобы вернуться домой, — ответила я честно.

— Домой? — переспросил Костас, а после резко посмотрел на демона. — Стой на месте и не шевелись, демон, — приказал король, быстро разобравшись, как работает артефакт и привязка.

— Ты хоть понимаешь, чем рискуешь, провоцируя его? — взвилась я, затравленно оглянувшись на Яна, чей взгляд ничего хорошего не обещал. Я же мысленно костерила себя, на чем свет стоит: вот что мне стоило в первую очередь забрать артефакт, а уже потом бросаться к демону? Почему я не подумала об этом тогда? Почему?!

— Можешь просветить, — сурово понизив голос, предложил мне супруг.

— Мы все здесь рискуем. Он сейчас нестабилен, потому не провоцируй, если не хочешь, чтобы этот мир сгорел в адском пламени, — предупреждала я, пока сама судорожно придумывала, как выкручиваться на этот раз. — Слушай, ты ведь хотел снять проклятье с рода? Отлично! Снимай! А после отпусти нас, и мы навсегда покинем этот мир, — отчаянно торговалась я.

— Мир? Значит, ты из другого? — насторожился Костас, более придирчиво рассматривая меня.

— Меня выкрали из моего пять лет назад и принудили занять место настоящей принцессы Виктории Ларсен, которая погибла по вине Улссона.

— Но зачем ты хочешь вернуться? Теперь, когда избавилась от Улссона? Даже этот демон более не страшен тебе…

— Ты не понимаешь… — едва не плача покачала я головой. — Не понимаешь… ты не знаешь, что пришлось мне пережить… — всхлипнула я, сжимая кулаки. — Я хочу домой. Я хочу покоя, в безопасность и к родным людям.

— Твои родные наверняка уже похоронили тебя! — вполне справедливо заметил Костас. — Теперь ты будешь в безопасности, здесь, со мной. Мне плевать, кто ты и что с настоящей принцессой. Ты нужна мне.

— Я не желаю этого! — выкрикнула я. — Как ты не поймешь? Я не хочу! Меня воротит от этого мира. И он, — указала я на демона, что все еще выполнял прямой приказ короля. — Он — мой билет обратно. Но для этого его необходимо освободить. Отпусти нас, Костас. Молю, — жалобно всхлипнула я, прижимая к груди руки, на которых до сих пор сохранились доказательства того, как больно мне от поражения, за уплаченную цену призрачной свободы, которая сейчас вновь находилась у другого. — Ты останешься в выигрыше! Проклятье исчезнет, Улссон мертв и не представляет угрозы, а ты сможешь взять в жены любую! Слышишь? Ты сможешь жениться по любви, не боясь навредить ей… Ванесса будет в безопасности. Она сделает тебя счастливым…

— Довольно! — резко оборвал мои слова король, смотря на меня полубезумным и оскорбленным взглядом. — Все дело в нем, верно? Это было не принуждение… ты с ним по доброй воле…

— Именно, — вздернула я подбородок, даже не думая стыдиться или оправдываться.

— Он же — демон! Проклятая тварь и чудовище! — взвыл Костас, посмотрев на меня, как на сумасшедшую, кем я, наверняка, и являлась.

— С чего ты взял, что я лучше него? — сощурилась я, склонив голову к плечу.

— Ты не такая! Это они извратили тебя. Сделали такой, но я помогу…

— Поможешь сделать, что? — выкрикнула я зло. — Меня ломали долго, жестоко и упорно, чтобы сделать той, кем я стала сейчас. Думаешь, я добровольно позволю ломать меня в очередной раз?! — в праведном негодовании потребовала я ответа. — У меня отняли все! Даже мою личность! Теперь я не позволю сделать это со мной снова!

— Ты не понимаешь, что говоришь, — покачал он головой, а на лице его показалась мрачная решимость.

— Что ты задумал? — с тревогой, полушепотом спросила я, нервно проследив его взгляд, который был направлен на Яна.

— Я спасаю тебя, — произнес Костас, а затем, не слушая моих возражений, потребовал ответа у Яна: — Ты способен снять проклятье? Отвечай правду!

— Да… — рыкнул Ян.

— Отлично. Этот артефакт последний в этом мире? Таких, как ты, больше нет здесь? Отвечай!

— Он — последний. Все остальные были уничтожены.

На этом моменте во взгляде Костаса промелькнул странный, безжалостный блеск, от которого я судорожно сглотнула, понимая, что его выводы мне не понравятся.

— Если его уничтожить, ты тоже исчезнешь, и больше никто не покусится на этот мир? Магия исчезнет? — Ян молчал, а Костас потребовал: — Правду! Отвечай правду!

— Да, — только и ответил Демьян, пока я в мгновение забыла, как дышать.

— Нет, нет, нет! Ты не сделаешь этого! — взвыла я, дернувшись в сторону Костаса с неясными целями, но короткий взгляд правителя, и один из близ стоящих гвардейцев мгновенно скрутил мне руки за спиной, удерживая на месте. — Нет!!! — завизжала я, более не сдерживая слез отчаяния и страха. — Нет, пожалуйста, нет! Не надо, Костас. Нет! Не делай этого, прошу!

— Ты одурманена, Виктория. Но как только его влияние исчезнет, ты прозреешь!

— Ты не понимаешь! — рыдала я, едва не падая на колени, более не имея сил даже сопротивляться. — Не понимаешь… — рыдала я, в отчаянии смотря в лицо демона, который не отрывал от меня взгляда. И в этих страшных глазах я видела боль… а еще молчаливое прощание и смирение.

В это мгновение мне очень захотелось уничтожить этот мир… Миры! Все и даже больше, лишь бы освободиться.

И он мог… он мог выполнить свою угрозу, чтобы спасти свою жизнь, но не сделает этого. Вместо этого просто готов смириться со своей смертью…

Как же я его ненавидела сейчас… Чертова бездушная тварь, которая оказалась благороднее и милосерднее многих людей…

— Демон, — подходя ближе без опаски, холодно обратился Костас к демону. — Сними проклятье с моего рода.

Ян оскалился, но вздохнул, поднял когтистую ладонь на уровень с грудью короля… и последний болезненно сжался, хватаясь за место на плече, отчего оставшиеся гвардейцы дернулись на защиту правителя, но тот быстро поднял руку, требуя остановиться.

Костас разогнулся, отдышался, потирая место, где прежде, как я уже знала, у него было большое родимое пятно, и требовательно спросил:

— Это все?

— Все, — с ненавистью и достоинством отозвался демон.

— Отлично, — довольно улыбнулся Костас. — Будет последнее слово? — задал он вопрос, от которого у меня подкосились ноги.

— Сбереги ее… — произнес демон так тихо, но серьезно, что мне показалось, что это лишь обман слуха.

— В этом можешь не сомневаться, — так же серьезно кивнул король и занес руку, с зажатым в ладони артефактом, чтобы ударить им об пол.

Не знаю, откуда появились силы. Но я с быстротой молнии умудрилась, довольно метко ударить удерживающего меня мужчину каблуком по колену, а после дернулась, выворачивая руки, отчего пришлось поморщиться, но вытерпеть, ведь оно того стоило, и я оказалась свободной и сидящей на полу. Правда, ненадолго, ведь помимо оклемавшегося конвоира, ко мне с двух сторон бросились еще два гвардейца.

Осмотрелась и на мое счастье оказалась рядом с тем местом, где в луже крови еще валялся мой ножек, которым я… короче! Еще одной тошноты я точно не выдержу.

Рванула туда и смогла выхватить оружие, быстро поднимаясь на трясущиеся ноги, держа в руке скользкий от крови нож.

— Это смешно, Виктория, — усмехнулся Костас, но артефакт разбивать уже не торопился. Мне же многого не нужно, потому слегка расслабилась. — Мои люди хорошо обучены. Ты не сможешь ничего им сделать.

— Я им и не собиралась ничего делать, — широко оскалилась я, а после приставила острие ножа к собственной груди, с вызовом и такой же мрачной решимостью посмотрев в лицо короля.

— Виктория, сейчас успокойся, — моментально напрягся Костас, а я выкрикнула:

— А ну, стоять! — рявкнула я, бешенными глазами взирая на гвардейцев, которые с опаской и сомнением поглядывали на короля. — Сдвинетесь еще на сантиметр, и моя смерть будет на вашей совести! — грозно пообещала я и вновь посмотрела на Костаса.

— Всем оставаться на местах, — выкрикнул он команду, а после осторожно повернул ко мне голову и выставил руки перед собой. — Виктория, не делай глупостей. Оно того не стоит…

— Откуда тебе это знать? — зло прошипела я, ощущая укол острия, что прорезал рубашку и кожу. Руки дрожали, я и сама едва стояла, но все же нашла в себе силы для последней авантюры. — Ты ничего не знаешь, ни о моей жизни, ни о цене, которую я за нее заплатила, — с ненавистью выплюнула я.

— Все можно исправить. Я помогу тебе. Вместе мы справимся. Ты забудешь!

— Об этом невозможно забыть, — всхлипнула я и качнула головой. — Невозможно. Ты мне не поможешь. Освободи нас… Все чего мы хотим — это свободы! — отчаянно выкрикнула я. — Ты не представляешь… просто не представляешь, что это была за пытка. Ради свободы я делала ужасное, слышишь?! Я никогда уже не смогу оправиться, и меня не переделаешь. Я не переживу еще и новых изменений.

— Тебе это только кажется, — грустно улыбнулся Костас. — Помнишь, я рассказывал про мою войну с кузеном? Трон тоже достался мне страшной, чудовищной ценой, Виктория. С этим можно жить. Это можно забыть. Я знаю! Я помогу тебе, — заверял он, а я горько засмеялась.

— Ты вновь не понял, — смеялась я сквозь слезы. — Я сломана, Костас. Но не так, как думаешь ты. Меня преследуют не страхи прошлого. Совсем не они… — покачала я головой, смотря на короля блестящими от слез глазами, но после перевела взгляд на демона, что смотрел на меня с мукой и… тревогой. Он не отрывал напряженного взгляда с оружия в моей руке, а когда встретился со мной взглядом, покачал головой, молча запрещая этого делать. — Если ты убьешь его, я никогда тебе этого не прощу, Костас. Никогда и ни за что. Мне легче сдохнуть, чем проиграть в очередной раз. Я хочу свою жизнь назад. Я хочу быть ее хозяйкой. И ты не сможешь мне этого дать… — с горечью улыбнулась я. — Отпусти нас.

— Ты хочешь пожертвовать собой за жизнь демона? — не поверил Костас. — Ты прошла такой путь, но готова сдаться сейчас? Я могу дать тебе сказочную жизнь! Я мир к твоим ногам положу!

— С чего ты решил, что мне она нужна? Променять обычную клетку на позолоченную? — переспросила я. — Мне нужна моя жизнь! Я хочу сама решать за себя и распоряжаться ей так, как мне заблагорассудится. Потому, да — я убью себя, если ты сейчас же не освободишь Яна. Он дал мне клятву, что не станет мстить, как только освободится. Потому мы просто уйдем…

— Я не могу отпустить тебя!!! — в ярости заорал король, отчего я вздрогнула и отступила, заставив мужчин напрячься, а Яна так и вовсе дернуться в мою сторону. — Я люблю тебя. Ты нужна мне, Виктория, — с мукой признался Костас.

— Но я не люблю тебя, — совершенно искренне призналась я, понимая, какую боль сейчас причиняю. — И не смогу полюбить. Вероятно, уже никогда и никого больше… — сорвался голос до шепота, когда я так и не смогла закончить мысль, бросив затравленный взгляд на демона.

— Это говорит скверна, посеянная ими в твоем сознании, а не ты. Они затуманили твой разум… но я прекращу это, и, вот увидишь, ты очнешься… — покачал головой Костас.

— Не смей! — выкрикнула я, плотнее прижимая к груди нож. — Я убью себя, слышишь? Ты никогда меня не получишь! Я отказываюсь так жить! Мне уже терять нечего!

— Тори, не делай этого, — неожиданно заговорил Ян, который знал меня лучше, чем Костас, и сейчас видел больше… значительно больше других. — Пока есть жизнь, ты должна бороться…

— Заткнись! — зарычала я в бешенстве, вновь роняя слезы и едва не задыхаясь от болезненного укола. — Ты сдался! Потому не смей мне говорить, что я должна делать!

— Ты не сделаешь этого! — внезапно успокоившись, произнес Костас и даже уверенно расправил плечи. — Не такая, как ты. Ты не сдашься так просто. Не после того, через что прошла, — рассуждал он… и наверное был бы прав… в каком-нибудь другом случае. Еще день назад… даже час назад я бы ни за что так с собой не поступила, все еще лелея надежду на конечную цель. Но сейчас, когда он в одну секунду замахнулся, и под мой пораженный крик бросил на пол артефакт, что пошел трещинами… вместе с этим амулетом, начало раскалываться и рваться на части что-то глубоко во мне.

Я упала на колени, пораженно и с болью наблюдая, как Ян рычит в агонии, повалившись на пол. Словно в замедленной съемке я смотрела, как король для верности наступает на артефакт, раскалывая его на двое… а под демоном стала собираться и быстро разливаться лужа крови…

Внезапно я словно оказалась в вакууме, где, кроме боли, горя и разочарования больше ничего не было… Я как пьяная раскачивалась, даже не дышала и смотрела, как медленно, но неотвратимо умирает последний, кого я когда-либо…

Последний, кто в этом мире был дорог, несмотря ни на что… так дорог… как никто и никогда больше…

Я смотрела, а на фоне проматывались воспоминания… каждое мгновение боли отчаяния… надежды и чего-то такого жгучего, с привкусом мороженного на острие ножа…

Демон с трудом обернулся, и я в последний раз посмотрела на нечеловеческое лицо, которое прежде так пугало… теперь же… Меня убивала сама мысль, что я больше никогда его не увижу…

Я вновь проиграла. Оставалось просто сдаться на милость нового тюремщика…

Бороться? За что?

Теперь это лишено какого-либо смысла…

Я смотрела в черно-белые глаза, широко распахнутыми полубезумными от боли глазами, понимая, что не готова вновь уступать свою жизнь… а после улыбнулась… последний раз… широко и уверенно…

— Нет… — с трудом и едва ли не мольбой покачал Ян головой, но я лишь улыбалась… а после повалилась вперед, падая прямо на нож.