17. Спасти её любой ценой

Ледяной пол охлаждал спину не спящего и не бодрствующего Рейдена. Глаза закрыты, напряженное тело неподвижно много часов. Сознание заперто между явью и сном, облегчая симптомы пожирающего внутренности голода. В душе — пусто. Никаких чувств, только отголоски утраченных человеческих эмоций. И Ее светлый Образ.

Стоило подумать о Еве — почти умершее сердце начинало биться быстрее. Даже без тактильных прикосновений, лишь связываясь с девушкой через сон, — украденная черным ритуалом ипостась зверя откликалась в нем, как и прежде. Сонно, вяло, но откликалась, вновь наполняя молодое тренированное тело крупицей энергии и каплей боевой мощи.

Рейден не смог не улыбнуться. Она его исцеление, его — ланнаи. Он все еще лелеял тепло сорванного с ее губ поцелуя …

Издалека донеслась перекличка охраны.

— Старший надзиратель Дориан прибыл. Сменяю младшего Гаррета!

Веки воина дрогнули, открывая золотые глаза. Тюремная стража сменялась в строго определенный промежуток времени. Между восьмью и девятью часами утра, из чего следовало — недавно наступил рассвет нового дня.

Кровь Евы, текшая по венам, позволяла чувствовать не только девичьи эмоции, но и знать местоположение девушки. В это время она всегда наводила чистоту в покоях хозяина, и Он изредка позволял себе «заглядывать» в ее разум. Большей частью воспоминания касались дома, родителей, безмятежного детства, веселой студенческой жизни.

Иногда — Того. Другого. Сначала подарившего кольцо и клявшегося в вечной любови, а после разбившего сердце предательством и изменой. В эти моменты ее аура темнела, переставая сиять, и он мог чувствовать отголоски девичьей боли в груди и загоравшихся от жжения подушечках пальцев.

Девушка давно осознала свое безразличие бывшему возлюбленному, но все же тосковала о нем, вызывая в душе Рейдена смесь горечи и негодования. Если она настолько привязана к Душе, не являвшейся ее Истинной парой, сложно представить на какие героические жертвы Ева пойдет ради того, в ком признает своего саэллана.

Желание увидеть ланнаи пересилило здравый смысл не растрачивать скудные запасы энергии в пустую. Мгновенно сконцентрировав сознание в поток, «протянул» ниточку мысленной связи.

Вздох. Холод и темнота сменяются шумом прибоя, залитым яркими утренними лучами… Возникают размытые очертания хрупкой фигурки на балконе. Она подставляет теплому ветру лицо. Вдыхает соленые ароматы моря и, пораженная красотами скалистых ландшафтов, удивляется почему никогда не выходила сюда прежде.

Но с ней непорядок. Девушку бьет крупная дрожь. Аура угнетена, едва мерцая. Нестабильное эмоциональное состояние нарастает.

Что или, скорее, кто мог ее так испугать?

Внутри вампира шевельнулась Тьма, и температура в камере резко упала. Изморозь оплела потолок и стены, а пространство заполнил холодный кусачий туман, отхлынув от Рейдена, садящегося рывком.

Взгляд полыхающих огнем глаз впился в железные прутья, отражающие красноватый бег чадящих в коридоре факелов. То, что она нуждается в помощи, он ощутил столь же отчетливо, как острую потребность в свежей крови.

— Ош, — протянул раскрытую ладонь спавшему в углу духу-служителю, связываясь с существом и отдавая четкий мысленный приказ.

Дайман встрепенулся и, скользнув к руке, обвил мужскую ладонь потоком ожившего сумрака. Тело Рейдена охватили взблески слабых электрических разрядов:

— К ней. Быстро.

… Чтобы найти ее, в очередной раз прислушался к ощущениям.

Ведомый биением сердца, проследовал по душным тюремным коридорам на улицу, свернул во внутренний двор и ворвался в нужные покои через распахнутые балконные двери. Рухнул на паркет тенью облака и «отполз» под прикрытие книжных стеллажей.

… Как только увидел Еву наяву, внутри зарычали инстинкты защитника. Плечи девушки немного подрагивали, а рассеянный взгляд блуждал поверх начищаемой стеклянной столешницы. Она явно прокручивала в памяти одно и то же событие и желание прижать ланнаи к себе и успокоить мягким шепотом, запалило мужскую грудь нестерпимым пламенем.

Сделал встречный шаг, но в гостиную театрально расслабленной походкой ввалился Кассиан. Полуголый, мокрый, с взъерошенными волосами. Остановился у кресла и неторопливо сложил руки на груди. Лицо непроницаемо, даже сурово, но глаза откровенно пожирают ничего не подозревавшую горничную.

Рычание в глубине горла усилилось. Сгибая пальцы в кулаки, потребовалась вся сила воли, чтобы удержать себя от молниеносно броска к подлецу.

Меж тем Ева оглянулась и выронила салфетку.

Прислушался к эху ее эмоций. Замешательство, раздражение, напряжение. Рядом с Кассианом она чувствовала дискомфорт, одно его присутствие выводило из равновесия, давило виски болью. И хотя его компания была ей неприятна, девушка деликатно молчала.

Осознание этого факта на короткий срок согрело сердце потомственного воина, смягчив бурливший внутри гнев. Вновь пришлось сосредоточиться. В первую очередь на начавшем диалог Кассиане.

— Не помешаю, если останусь? — Спросил лорд и чуть заметно изломил бровь.

— Как вам угодно, — ответила Ева, фокусируясь на работе. По крайней мере, постаралась изо всех сил.

Рейден принюхался.

Отменное чутье вампира без усилий уловило острые ароматы мёда и раскаленного добела металла. В воздухе сгущался соблазн. Всесильный милорд целенаправленно обольщал горничную, и с каждой секундой восприятия энергетических волн, кровь ловца душ отравлялась ядом ненависти.

Редко какая человеческая женщина способна противостоять магнетической притягательности мужчины-дракона и Кассиан этим пользовался. Смятение Евы сменялось азартом вкусить запретного плода. Сама того не осознавая, она теряла контроль, откликаясь беззвучному призыву драконьей магии.

В который раз натолкнувшись на горящий желанием взгляд, девушка вздрогнула:

— Что?

— Ничего, — его губы кривились не в вечной усмешке (как обычно), но расцвели улыбкой охотника, поймавшего добычу в силки. — Вы это нарочно или специально, Ева?

… не ответили, чем я могу загладить вину.

— Ах, — девушка неуверенно отвернулась.

Огромные, доверчивые глаза устремились в солнце на небосклоне. Она не знала, куда бежать от непонятных ощущений. Боялась их, но не могла не отзываться. И, да, она отозвалась…

Взор Рейдена затуманился пеленой боли.

Искуситель не оставил горничной шансов. Очаровывал темпераментом, подавлял мощной драконьей энергетикой, завлекал брутальным внешним видом.

Подчинял, покорял.

— Особенная, — не теряя времени, привлек ее Кассиан. — Моя, Ева. Моя. Никому тебя не отдам.

Девичьи губы смяло жадным поцелуем. Завороженная силой магии, она податливо выгнулась навстречу, глухо постанывая в мужской рот. Воздух накалился от взблесков Евиной ауры, сгустившейся в концентрированный поток, что начал стремительное вливание в ауру Кассиана.

Свет в душе Рейдена надломился. Дневное зрение сменилось Ночным — более восприимчивым к вибрациям темных и светлых магических излучений, и позволило увидеть то, что было сокрыто от глаз посторонних.

Между человеком и драконом шел энергетический обмен!

Вот, значит, ради чего ее соблазняли. Вполне ожидаемо.

Смотреть, как подонок «подпитывается» от одурманенной жертвы было истинной пыткой. Ева слабела, пошатывалась, уже с трудом держалась на ногах, но Кассиан не останавливался. Терзал губы, сжимал плечи, целовал, поглощал, насыщался.

С каждым сделанным вампиром вдохом, аура Кассиана расцветала огнистыми всполохами, в то время как Евина темнела, истончалась и угасала лучом на закате…

Инстинкты вампира взбесились от ярости.

Его родословная восходила к древним воинам-драконам и сила предков издревле текла по венам всех мужчин клана Саура. А учитывая неспокойную натуру ловца, после последних событий, виновником которых был Зар Аэно, Рейден превратился в пылающий яростью обнаженный клинок.

Охваченный кровожадным порывом, не медля распалил в себе Тьму.

До обращения в нежить ловец душ был наслышан о невероятных способностях расы вампиров, издревле повелевавших пятью элементами и слывших искусными мастерами ментальной магии. Его нередко отсылали на поимку кровососущей нежити, ради чего, собственно, Орден Меча и Пламени создавался, но всякий раз, схватка с вампирами заканчивалась для него ранениями. Другие ловцы не могли похвастать и этим, как правило, погибая в первые минуты битвы, так что став одним из тех на кого охотился большую часть сознательной жизни, не сдерживался.

Радужки глаз сменили цвет с горящего золотого на сияющий алый, постепенно полностью потемнев до черноты. Тело напряглось, сознание сфокусировалось. Разум слился с единственными живыми существами, способными помочь в сложившейся ситуации.

В шум близкого прибоя вплелся шорох сотен крыльев — из недр скалистых пещер выстрелила черная туча гомонящих летучих мышей. Твари собрались стаей, описали в небе круг и, подчиненные разуму Рейдена, устремились к поместью, преодолевая первый защитный круг. Миг — и в оконные стекла гостиной впечаталась бурлящая криками Тень.

Произведенный грохот возымел должный эффект. Губы дракона резко отстранились от девичьих, а сам он развернулся на шум.

Снова обратил внимание на девушку. Еще секунду она находилась под воздействием драконьего дурмана, после чего сморгнула, прикоснулась к лицу и побледнела. Обхватила плечи и, словно ограждаясь от стоявшего рядом лорда, отскочила к книжным стеллажам (чудом не запнувшись о ведро со шваброй). Попыталась высказать мужчине, все что наболело. Но не смогла.

Увидел как сильно задрожали ее губы… губы, которые ужасно хотелось целовать. А глаза сверкнули… негодованием.

На уровне подсознания прочувствовал ее обиду и злость, ужалившие в область грудины. А дотянувшись до мыслей, счел отчаянное желание вырваться из поместья и рухнуть в утешающие объятия человека, подарившего золотое кольцо (!).

Тот, Другой все еще настолько ей не безразличен?

До такой степени, что она едва ли не простонала имя бывшего мужа, обретя способность говорить.

— Не кричи, — устало вздохнул Кассиан.

Стаю летучих мышей отогнал второй круг охранных заслонов, и в покоях вновь воцарилась тишина. Зар Аэно налил из бутылки эля и повернулся, встречая возмущенный взгляд горничной.

— Ничего особенного не произошло. — Улыбнулся и сделал жадный глоток. — Согласна?

Негодование выплеснулось из Евы колкой волной. Она ждала извинений, или на худой конец, объяснений. Румянец на девичьих щеках подчеркивал овал милого личика, обрамленный шелковистыми локонами, рассыпанными по плечам в чувственном беспорядке.

Ее красота, запах, ненавязчивая дрожь ресниц будоражили звериную ипостась дракона-вампира. Рейден все больше привязывался к незнакомке из мира людей и ему это нравилось.

— Ты согласна? — Повторил Кассиан, глядя в упор. Сжатый пальцами бокал затрещал от нетерпения.

То есть ясно дал понять, что не собирался оправдываться. Более того, в открытую намекал, что не прочь повторить.

Может, даже, сейчас?

Ева горделиво дернула подбородком, молча подхватила обувь и кинулась из комнат, не подумав собрать разбросанный по коврам инвентарь. Железная дверь с грохотом затворилась, прокатившись по комнате тягучим эхо.

Рейден с трудом оторвал взгляд от удалявшейся в сумрак коридора девушки. Окруженная чуть заметными золотистыми огоньками она безумно притягивала, и приходилось бороться с желанием догнать ее, проникнуть в разум и нашептать слова успокоения.

Но мужчина остался стоять. Переборол желания и с усилием отвернулся, чувствуя, резкое сопротивление в груди. Изнеможение отозвалось по телу, ослабляя и делая уязвимым. Слишком голоден, чтобы продолжать поддерживать ментальный контакт. Пора прийти в себя…

На физическом уровне ощутил твердость голого камня холодившего спину, характерные для подземелий запахи застоявшегося дыма и гнили и уже собрался отдать иллюзорнику приказ о возвращении, но уловил слабые чужеродные колебания по ту сторону стен. К покоям Кассиана подходил человек. Судя по пульсу, выбивавшему чечётку, и гонявшему кровь по венам с запредельными скоростями, гость пребывал в крайне скверном расположении духа.

Пах смесями трав, магических артефактов и толикой страха. Складки мантии всколыхнулись, когда он трижды ударил о металлическую поверхность. Защитные заклинания резко вспыхнули и быстро угасли, опознав в госте поместного целителя. Дверь отворилась.

— Составили гороскоп, Халлис?

Лекарь развернулся на голос. Кассиан стоял лицом на балкон, поигрывая бокалом, зажатым указательным и большим пальцами.

— Да, господин, — поклонился тот, приветствуя.

Плечи лорда заметно напряглись. Спину и предплечья покрыла броня из янтарных чешуек:

— Что сказали звезды?

Старик разогнулся. Долго прочищал пересохшее горло и, сняв с пояса свиток на металлических спицах, протянул хозяину.

— Девушка почти полностью совместима с вашей магией, милорд. Можете убедиться. Есть незначительные отклонения из-за ее человеческого происхождения, но учитывая…

— Она способна выносить мне ребенка?

— Э… — запнулся на полуслове Халлис, — не понял?

— Вы расслышали верно, — Кассиан обернулся с затаенной агрессией. Со стороны выглядело, получи он сейчас отрицательный ответ, зверь вырвется наружу и разорвет старика на куски.

— Я жду, — вырвался из глотки рычащий бас.

— Она человек, милорд. Расы драконов и людей издревле наиболее совместимы. Безусловно, способна.

Кассиан удовлетворенно потянулся и, видоизменяясь на глазах, принялся заполнять пространство гостиной. От жара чешуйчатого тела, расползавшегося ввысь и ширь, затлелись роскошные шторы и ворс на ковре. Пахнуло паленым.

— Господин! — В покои вбежал бледный маг. — Почему вы до сих пор не в Храме? Ритуал уже должен был начаться!

Заметив перед собой не человека, а дракона, он испуганно воскликнул:

— Опять утратили контроль!

Рейден сложил руки, наблюдая за происходящим. Откуда черпал силы спокойно принять новость, принесенную Халлисом, воин терялся в догадках. Обдумает позже, а пока, объятый героическим хладнокровием, ожидал развязки.

Рунольв высыпал на ладонь отполированные камешки на каждом из коих сверкала уникальная магическая руна и, выбрав один — побольше, поднес к губам. Прокатившееся по гостиной заклятие сдерживания наполнило воздух туманным маревом. Маг перестал шептать и припечатал артефакт к драконьей лапе.

Кассиан зарычал и через минуту вернулся в человеческую ипостась. После чего устало рухнул в кресло, поднес к лицу конечность, исходящую дымом и сузил зрачки. Когти вбивались внутрь, сжимая пальцы и приобретая человеческие формы. Неизменным остался лишь острый треугольный коготь из чистого золота на мизинце правой руки, еще от предков получивший странное название ноготь дракона.

— Позвольте узнать, почему вы не пришли? — Рунольв опустился на колени, собирая рассыпанные по полу руны.

Откинутая Кассианом кисть небрежно перевесилась через подлокотник.

— Возникли неотложные дела.

— Господин. Я принес добровольную клятву служить клану Золотого Феникса и защищать его отпрысков до последнего вздоха и много лет был предан вашему дому. Но все еще не достоин доверия?

— Кое-что проверял.

— Остались в комнате намеренно?

Легкая улыбка стала утвердительным ответом.

Маг внимательно осмотрел лорда и только сейчас отметил колоссальные изменения его астрального тела. Подпитанная кем-то извне, драконья аура сияла, как если бы рядом была эделлан.

— Кто? — Не сдержал удивления Рунольв.

— Одна из горничных. Покажите, Халлис.

Тот послушно протянул магу свиток.

— Я… не… — просмотрев гороскоп, маг впился в лорда непонимающим взглядом. — Вы надумали взять в жены иномирянку без клана и родословной? Она всего лишь служанка. Ее не примут при Императорском Дворе.

— Примут.

— Отнюдь. Если дело только в способности, почему бы не взять девушку силой? Это наилучшее решение.

— Не для меня.

— Брак с иномирянкой ляжет пятном на вашу репутацию.

— Посмотрим.

— Только не говорите, что влюбились в девчонку.

— Разумеется, нет. — Рявкнув, Кассиан порывисто переместился к шкафам и, схватив первую попавшуюся рубаху, оделся.

— Смею напомнить, что провести свадебный обряд возможно лишь по окончании ритуала «разделения душ».

— Помню, — рыкнул хозяин исказившимся до баса голосом. Зверь внутри вновь стал неподконтролен. — А еще этот Совет в день новолуния, будь он неладен.

— Господин, дела обождут. Идемте в Храм.

— Иду…

…Рейден услышал достаточно и, закрывшись щитом, вернулся в собственное тело. Рывком сел и, внимательно осматривая голые стены, нахмурился. Вокруг — никакого тепла. Только холод камня. Медленно наползающая тень безнадежности и близкая погибель.

Сбоку заворчал иллюзорник, но захваченный открывшейся правдой воин проигнорировал духа. Вновь опустился на застеленные туманным маревом плиты. Прикрыл глаза, сосредоточился на бешеном биении медленно умиравшего в груди сердца.

Не уведёт Еву из поместья на новой луне — навсегда потеряет девушку.