Глава 3

Бойся желаний своих.

Те, что брошены с легким сердцем имеют привычку сбываться в самый неподходящий момент.

Если бы Реймонд хоть единожды прислушался к советам старейшин, все могло быть совершенно иначе. Но он не изменил себя даже на смертном одре. И жизнь вновь щелкнула его по носу.

Жизнь…

Он отрицал, что это она, но задвинутый в самый дальний угол здравый смысл понял все сразу. Первым носа коснулся теплый запах костра. Легкий ветерок лизнул лицо, и с первой же попыткой уйти от его прикосновений под ребром вспыхнула жгучая боль. Реймонд поморщился и с трудом разлепил тяжелые веки.

— И это… обитель Луны? Таков мой покой?

Солнце ткнуло своим ярким лучом прямо в глаз в надежде развеять остатки сомнений, и Реймонд поспешил вновь зажмуриться. Мысли не успели хлынуть ледяным потоком в голову, ведь совсем близко раздался звонкий девичий голосок.

— Ой, вы очнулись!..

Реймонд дернулся в сторону звука, отчего все тело с новой силой заныло болью. Но она вовсе не волновала его. Стоило увидеть зеленоглазую незнакомку, которая с волнением разглядывала его, отбросив в сторону палку, которой совсем недавно перебирала поленья в костре, как перед глазами замелькали вспышки воспоминаний.

— Селена? Луна?.. — одними губами прошептал Реймонд.

Он до последнего убеждая себя, что бренный мир его уже отпустил. Что перед ним лик Богини, и пусть у нее были две заплетенные на скорую руку косы, щека перепачкана сажей, а одежда имела россыпь заплаток и швов. Реймонда не смутили даже пара кинжалов, что были привязаны кожаным ремнем к бедру. Подумаешь, какие вкусы управляют Богиней.

— И это моя обитель?

В голосе прозвучала тревога, ведь нежное молодое лицо полнилось лишь растерянным удивлением. Его разглядывали с любопытством, какое проявляют лишь в первую встречу.

— Я не понимаю… — пролепетала было она, и взгляд Реймонда потяжелел, а голос наполнился сталью:

— К чему эти игры, Богиня?

Внутри все закипало и вспенивалось, неистово клокотало в груди. Реймонд с трудом принял сидячее положение, и тонкий плед, которым он был укрыт, съехал вниз, открывая перевязанные раны.

А девчонка, что еще мгновение назад стояла растерянным изваянием, вдруг радостно защебетала, подходя ближе и ничуть его не страшась.

— Я… польщена, конечно, но я — Селия. — беззаботно представилась она, склоняясь и протягивая руку к ране на плече. — И я спасла вас вчера. Ваши раны были чудовищны…

Реймонд наградил ее таким взглядом, что коснуться она его не решилась.

— Что ты сделала? Повтори. — голос завибрировал, но тон все еще был обманчиво спокойным. Дающим шанс ответить верно.

Тем временем девчонка распрямилась, но не сделал и шагу назад. Она посмотрела на него сверху вниз и с твердой уверенностью произнесла:

— Я нашла вас израненного и спасла вашу жизнь. Вы бредили целую ночь, уж думала…

— Спасла… — перебил ее Реймонд, зло усмехнувшись.

Он и сам не понял, откуда взялись силы встать рывком. А уж последовавшее неистовство, когда Реймонд пинал холщовые мешки, что были ему подушкой, коряги валяющиеся на земле, малочисленную жестяную посуду и ворох пропитанных кровью тряпок, прошло для него как в тумане.

Когда первая вспышка ярости прошла, Реймонд обнаружил себя посреди полянки. Загнанно дышащего и сжимающего кулаки до побелевших костяшек. Своим видом сейчас он мог бы напугать и себя самого в свои лучшие годы, что бесследно прошли. Но девчонка стояла молча скрестив руки на груди и спокойно ожидала, как эмоции Реймонда схлынуть.

— Спасла, говорит! — зло выплюнул он, буравя молодое лицо взглядом. Он пытался найти в нем хоть какой-то изъян, хоть одну причину, на которую мог бы выплеснуть свою злость, но даже чертово пятно от сажи на щеке придавало этой злодейке очарования. — Да ты хоть понимаешь, что сделала⁈ На что меня обрекла ⁈

— Простите… но вы сами просили меня. — бессовестно и безразлично пожала плечами она, возвращая Реймонду новые воспоминания о прошедшей ночи.

Рыкнув себе под нос, он с размаху пнул висящий над костром котелок. Тот покатился по земле разливая все содержимое.

— Это был наш завтрак. — раздался вздох за спиной, и Реймонд обреченно поднял лицо к небу. — Теперь до вечера голодать.

Отчаяние почти захватило разум и душу, повергая Реймонда в привычную сосущую пустоту. Но голос девчонки будто зацепил какой-то нерв, и все разлагающиеся инстинкты вдруг обрели прежнюю силу. Реймонд медленно перевел взгляд и придирчиво прошелся по фигуре, что стояла в двух шагах от него.

Он никак не мог понять, что именно ему не давало покоя? Ее поступок? Ее спокойствие? Взгляд? Голос?.. А может вся она целиком? Неправильная, в неправильном месте…

— Откуда ты здесь взялась? — продавил каждое слово Реймонд в вопросе, что звенел в его голове.

Человеческая девчонка. Одна. Ни царапинки, ни тени страха. Подняла выше в горы незнакомого здоровенного мужика и заботилась так, будто он был для нее целым миром.

— Кто ты такая? — вопросы висели в воздухе, а ее безмолвие заставляло Реймонда закипать. Он сократил расстояние, угрожающе нависая над ней, и несдержанно рявкнул: — Давай, отвечай!

Вместо ответа рану на боку ужалило ребро ладони. Да так, что потемнело в глазах, и Реймонд невольно рухнул на колено.

— Советую успокоиться. — спокойствие в ее голосе словно захватывало разум в плен. — Иначе раны могут открыться. Я целую ночь потратила чтобы их зашить.

Реймонд вскинул взгляд и наткнулся на улыбку. Она не была злорадной, холодной или срывающей яд. Нет, она была мягкой и теплой. Она забирала всю злость и силы, что та давала. Не удар его усмирил, а ладонь, которая помогла подняться.

— Вот опять. — вздохнула девчонка, помогая Реймонду дойти до тлеющего костра и сесть на бревно. Более она не старалась быть хоть немного учтивой:— Если хочешь что-то узнать, дай наложить новую повязку.

Растревоженный бок нещадно ныл, и Реймонд смирился. Он растерял весь свой гнев, и оставалось только затаиться. Затаиться и выждать момента, когда у клубка непонимания вдруг покажется хвостик, за который можно дернуть и его размотать.