23. Инстинктивно

Василиса села рядом, подтолкнула Аню локтем, и та положила голову на плечо подруги. Вася провела рукой по Анькиной голове.

— Давай я чайник поставлю и хлеб с яйцом и молоком тебе пожарю?

Аня пожала Васину руку и согласно кивнула. Василиса занялась готовкой. Анька сползла вниз и легла на Васиной кровати.

Вдруг вспомнилась мама. Особенно остро почувствовались её руки. Мама обнимала маленькую Аню всегда с движением: поглаживала по спинке, волосам или голове. Аня закрыла глаза. Ощущение было настолько явственным, что по телу прошла дрожь. И тут же ему на смену пришло новое: другие, уже мужские руки, чуткие и очень сильные, касались её осторожно и одновременно жадно. Дрожь переместилась внутрь. Заныло в животе. Аня свернулась клубком, пытаясь унять волнение, и крепче сжала края кофты под подбородком.

Ближе к вечеру от Егора пришло сообщение: «Как самочувствие?» Приятно и неловко.

«Нормально» — она ограничилась одним словом. Не писать же ему, что прокручивает в голове их разговор и произошедшее между ними, и, что бы она не говорила, не понятно, как ей себя вести с ним теперь.

Утром Аня встала с чётким пониманием двух вещей. Во-первых, как бы ей ни была дорога память о маме и как бы ни благодарила она мечту, которая упорно держала и привела её в город, но пошив одежды — не её дело. Она будет шить, только сопутствующие детали, и плотнее займётся вышивкой. Во-вторых, тот страх, который накрыл её недавно и вынудил на серьёзный отчаянный шаг, ушёл. Не потому, что она познала мужчину физически, а потому, что вдруг появилась уверенность, что она не одна. Оказывается, невероятно приятно осознавать, что за тебя снова могут заступиться. Странно, но её это не угнетало, а давало поддержку и спокойствие.

Аня отказалась от подработки по курьерской доставке, которой занималась с первого курса. К лету подкопились и продолжали добавляться заказы на летние сумки, которые ещё весной она попробовала создавать полностью сама от выкройки из джинсовки и холщовки до финального оформления. К тому же, льняные мешочки для хранения и полотенца с вышивкой тоже пользовались спросом. Меньше, чем через год она закончит учёбу. Однако, сидеть целыми днями в ателье, окружённой запахами слежавшейся сезонной одежды, которую принесли на починку, чужих духов и тел, дышать кружащимися в воздухе пылью и ворсом и слушать жалобы и наставления старших коллег совсем не хотелось.

Ремонт в общаге сдвинулся из-за задержки поставки материалов. Студенты ходили недовольные, хотя многие нынче не разъезжались и оставались на месте независимо от отработки.

Через пару дней тело пришло в норму, и Аня забрала свой мотоцикл. Егора не было дома. Во всяком случае никакого его транспорта она не увидела во дворе. Аня не стала задерживаться. Глупо стоять с задранной головой, выстраивая в голове переходы из лифта и по квартире и угадывая его окна. А если он её увидит такой, подлавливающей его, когда она пообещала без последствий и навязывания, то в глаза ему больше никогда посмотреть не сможет.

В среду Михалыч ждал большую партию всякой мелочёвки для гаража. Аня давно вызвалась помочь ему всё рассортировать, тайно лелея надежду прибраться на его стеллажах.

Она приехала, как договаривались. Оделась нейтрально, вновь спрятав грудь и волосы.

Они разбирали сваленные под навесом коробки. Аня расчистила две полки, потихоньку отвоёвывая пространство в хаосе Михалыча, который, надо отдать ему должное, крайне редко что-то терял в этой чёрной дыре.

— Чего притихла сегодня, маленькая? — спросил мужчина, в очередной раз протискиваясь мимо Ани.

— Просто работаю, — она взглянула на него, забирая из больших загрубевших рук смятые листы. — Дядь Миш, давай сюда бумаги. Я сама сверю.

Михалыч с радостью всучил ей кипу бесполезных, на его взгляд, бумажек и смахнул какие-то тряпки с верстака.

— Располагайся и крыжь, а я привычным делом займусь. Кстати, в субботу будут готовы новые крышки бензобаков. Забрать бы, но это другой конец города. Человек наш. Может, сгоняешь?

— Конечно. Поточнее — откуда забирать?

Он объяснил.

— Так это возле моей подруги. Я как раз поеду туда. Собакевич у меня там живёт. Обещала ему витамины привезти и новый поводок. Одно привезу, другое заберу, и обратно.

— Егора сама предупредишь?

Аня сжала карандаш, которым ставила галочки в таблице.

— Он здесь?

— Нет, — Михалыч уловил явно притянутый за уши безразличный тон, — он по делам пока мотается.

Девушка кивнула.

— Тогда и отвлекать не стоит. Я же всё равно туда поеду. О своих личных поездках я не обязана никому отчитываться.

Михалыч усмехнулся и проговорил ей в макушку.

— Сюда сегодня заедет твой Егор.

Она кашлянула.

— Он не мой.

Механик дотянулся через неё за плоскогубцами.

— Скоро уже приедет НЕ твой Егор.

Они заканчивали, когда прибыл Егор. Отметил их под навесом, отрывисто кивнул и ушёл в дом с Димоном и двумя новенькими, которых Аня раньше не видела. Она провожала его глазами, а сердце расстучалось так, будто вот-вот выскочит из груди. Девушка резко повернулась, зацепила стопку отложенных листов, и они разлетелись по земле. Она ругнулась и присела их собрать. Михалыч дёрнулся помочь, но не стал, лишь причмокнул и продолжил составлять пустые коробки одна в другую.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Пойдем, отчитаемся, какие мы с тобой молодцы, — окликнул Аню Михалыч, когда они унесли все коробки в сарай. — И поговорите. Он же просто лишний раз не акцентирует на тебе внимание мальчишек.

Аня отряхнула руки и направилась следом за дядей Мишей.

На веранде было людно. Парни разноголосо что-то обсуждали. Аня с Михалычем подошли к крыльцу одновременно с Егором, который появился из-за дома.

— Полный порядок, — механик протянул Егору списки.

— Отлично, — он взял их и посмотрел на Аню, — пойдём на пару слов.

— Пуля, у тебя есть девчонка? — к ней неожиданно обратился один из сидевших на перилах пацанов. — Если да, то бери с собой. Или ты у нас ещё невинный малыш? Тогда точно не пропусти следующие выходные, тут будет из кого выбрать.

Егор зыркнул в сторону говорившего.

— Серый, доболтаешься, подарим тебе кекс со свечкой вместо… — его слова утонули во взрыве хохота и комментариев, на что тому ещё губу закатать.

Михалыч направился к гаражам, а Егор указал Ане на яблони.

— Что здесь будет через неделю? — спросила она, пока они отходили от дома.

— Сразу три дня рождения, — пояснил Егор. Он скручивал бумаги в трубочку. Потому что хотелось положить руку ей на спину. — Повод затопить баню, пожарить мясо и можно привести девчонок. Обычно это место только для парней, — сказал и сам усмехнулся.

— Понятно, — Аня прикусила язык, потому что слышать про девчонок от него совсем не хотелось.

Они скрылись за деревьями. Егор остановился. Он снова словно всю её просканировал взглядом.

— Как сама?

— Нормально, — Аня почувствовала, как розовеют щёки.

— Через час я уеду, дня на три. Плюс-минус, как получится, — коснулся её руки свёрнутым рулоном. — Как вернусь, поговорим, хорошо?

— Хорошо, — она смотрела на него во все глаза и ничего не могла поделать с растягивающей губы улыбкой.

Уголки его губ тоже дёрнулись кверху.

— Если вдруг буду недоступен, держи связь с Михалычем, поняла? И постарайся ни во что не вляпаться.

До субботы дни пролетели незаметно. Аня не беспокоила Егора, постоянно думая, о чём он хочет с ней поговорить. Каждый день он присылал ей сообщение с вопросом «Как дела?» Она радовалась ему, отвечала кратко и ждала следующего.

Аня выполнила один из своих заказов. Завхоз, наконец, частично выдал краску. С Васей они начали обновлять плинтуса на своём этаже. В конце рабочей недели Василиса уехала к маме. Утром в субботу Аня купила витамины и пару новых мягких мячиков для Бимки. Он их очень любил. Гонял и грыз, пока от них не оставались жалкие клочки. Аня сверила адрес, по которому нужно было забрать крышки для Михалыча, отправила ему сообщение, что привезёт заказ вечером, и отправилась в сторону Васи.

К вечеру небо неожиданно потемнело. Аня собралась домой, несмотря на отговоры Васиной семьи. Она отъехала всего на пару домов от Василисы, когда начался ливень. Развернулась, успела вымокнуть до нитки, пока добралась до ворот, и умудрилась уронить в лужу телефон, когда закатывала мотоцикл во двор. Мать Василисы выдала ей сухую одежду, заставила погреть ноги и выпить полную кружку горячего чая. Телефон высох, но признаков жизни ни в какую не подавал. Дождь перешёл в грозу. Она погромыхала раскатистым громом, порезала тучи кривыми молниями и довольно быстро закончилась. Обочины размыло, на земле блестели лужи, а межи между грядками превратились в грязевую мешанину. Промокшая одежда оставалась сырой. Аня решила, что Михалыч и сам догадается, что она переждёт ливень и не сунется ехать под ним на мотоцикле. Переночует у Васи и утром сразу проедет на дачу.

Егор вернулся вечером. Благо, успели прилететь до грозы. И так сделали дополнительный крюк в небе, обходя приближающийся грозовой фронт. Поездка его вымотала, но была продуктивной. Из аэропорта он сразу отправился к себе с одним желанием — выспаться. Завтра утром на свежую голову позвонит Ане. Он хотел попробовать за ней поухаживать. Конечно, они всё начали задом наперёд, но и она не типичная девчонка. С ней только по-своему.

Егор думал отключить звук, но не стал. Привык всегда быть на связи. Он моментально провалился в сон, из которого, как будто бы в ту же секунду, лишь голова коснулась подушки, его вырвало раздражающее жужжание, которое никак не прекращалось. Телефон посылал дребезжащее эхо через деревянную поверхность тумбы. Егор дотянулся, посмотрел имя звонившего и принял вызов.

— Михалыч, — голос прозвучал хрипло, со скрежетом, — пусть у тебя будет веский…

— Аня пропала.

Егор враз очнулся и сел.

— Когда? — он встал и начал одеваться.

— Может, зря бью тревогу, но уже час не могу до неё дозвониться.

— Михалыч, — далее Егор не стеснялся в выражениях. — Почему звонишь только сейчас?

— Гроза была. Решил, что пережидает. А сейчас как-то неспокойно стало.

— Адрес скажи, куда она поехала.

— Вообще, к подруге. Ну и к товарищу моему за крышками. Он свой человек. Уже подтвердил, что была у него днём. Ты, может, знаешь, где подружка её живёт, — Михалыч волновался, и его состояние передалось Егору.

— Не знаю, — Егор вышел из комнаты. — Проедусь по тому району. На связи.

Он открыл последнее сообщение, которое получил от неё сегодня перед посадкой, сверил ещё раз время. Набрал её номер, услышал «Абонент временно недоступен» и сбежал вниз по лестнице, не желая тратить время на ожидание лифта.

Егор объехал все улочки вокруг мастерской, высматривая знакомый мотоцикл у каждых ворот. Повторно набрал Аню. Не дослушал механический голос и стукнул ладонями по рулю.

Он приехал на дачу. Поговорил с Михалычем, заставляя себя сохранять холодную голову, а его вспоминать все детали. С трудом сдерживался, чтобы не начать отчитывать мужика за то, что позволил ей поехать одной. Он и сам хорош. Заигрались, дальше некуда.

Всю ночь места себе не находил. Сводки просмотрел. Никаких аварий. Никаких звонков. Она вне сети. Пусть она непогоды побоялась. И как здравомыслящий человек осталась у подруги. Только её здравомыслия может хватить и в бурю полезть, если пообещала что-то сделать.

Утром раздался рёв мотора. Все, кто был на даче, высыпали на улицу. Михалыч нетерпеливо открывал ворота. Егор вылетел навстречу. Аня заехала и успела только ногу на землю опустить. Он сдёрнул с неё шлем, стянул бандану, обхватил лицо ладонями, уткнулся лбом в лоб.

— Живая.

Вокруг тишина. Все замерли. А он готов её разголить при всех, чтобы она стала девочкой, и он её не пустил бы больше никуда. Он и не пустит.

Она смотрела непонимающе.

— Что случилось? Ливень же был. Переждать пришлось. Ещё и вымокнуть успела, и телефон утопить.

Потом радостно, что он волновался:

— Всё нормально со мной.

Затем попробовала высвободиться и сердито прошипела:

— Ты ещё поцелуй меня для тех, кто до сих пор не въехал.

Он и поцеловал, лохматя волосы.

Голову поднял. Парни обалдели. Уставились на них. Она начала вырываться, стукнула его в живот кулаком.

— Познакомьтесь. Без камуфляжа. И выдохните, нормальный я. Это на самом деле Пуля, только ДикАЯ.

Выдал её. Потому что чуть с ума ночью не сошёл и боялся за неё до потемнения в глазах. Потому что не мог больше отпускать. Потому что прикипел. Потому что убивала его её готовность к обречённости.

— У тебя почти напрочь отбит инстинкт самосохранения, — проговорил, игнорируя её отталкивания. — Значит я им для тебя буду. Слышишь меня, Жихарка?

Анька психанула. Полыхнула голубыми искрами, губы демонстративно вытерла, перехватила застрявший между ними шлем и рванула с места.