Глава 18

— К ней нельзя! Она в общей…она… Демьян его не слушал, оттолкнул грудастую медсестру в сторону и вошел в первую палату, наполненную разнополыми пациентами в трубках, катетерах, подключенных к аппаратам жизнеобеспечения. Ее сразу увидел… а когда увидел ноги отнялись. Стали ватными. Передвигал одну за другой подбираясь к постели как через километры. Чувство вины к земле правило с такой силой, что он даже вздохнуть не мог. В висках только одно «найду кто это сделал и лично катком перееду» Под бинтами, трубками ее и не рассмотреть. Маленькая, вся перебинтованная, белая, как мел. Из-под гипса пальчики торчат со сломанными ногтями до мяса. И у него все сковырнуло внутри. Как будто разодрало грудину. Тронул пальчики, погладил. Мишка. Тоненькая, с огромными глазами, доверчивая, добрая Мишка. Это не с ней он видео отправил в прямой эфир…С ней нельзя было так. Нельзя.

(с) Ульяна Соболева. Подонок

Оторопевший, пешком по улице. По этим сырым дорогам без снега, покрытым грязью и залитым лужами от бесконечного дождя. Зима, похожая на осень. Жизнь, похожая на смерть. Счастье, которого больше нет, похоже на сгусток боли, и этот сгусток прожигает дыру у меня в груди. И воспоминания, о том, как познакомился с ней…

* * *

— Я не доктор, и никаких заключений вам давать не буду. Я лишь отмечаю, когда вы приходите, а еще пытаюсь помочь. Не более. На самом деле помощь утопающим дело рук самих утопающих.

В ее голосе нет заносчивости, злости, сарказма и какого-то скрытого желания меня задвинуть. Она говорит максимально откровенно. Это сбивает с толку. Впервые. Отмечаю, что у нее приятная мимика, и когда она говорит, то плавно двигает кистью руки. Это не раздражает, хотя обычно жестикулирующие собеседники меня кумарят. Мисс Невозмутимость переводит взгляд с меня на бумажку. Что ж, первый шаг сделан, и меня заметили и точно запомнили.

— Саша, я хотела, чтобы ты рассказал нам всем, как прошли твои дни с нашей последней встречи. Воспользовался ли ты предложенными мной вариантами.

— А можно узнать, какие варианты?

Снова вмешался я, в стремлении выбить ее из равновесия. Кто-то из нариков возмутился.

— Эй, чувак, ты мешаешь нам. Если тебе что-то не нравится, дверь вон там.

— Эй, чувак, я имею полное право знать, что нам тут предлагают. Поэтому задвинься.

Повернулся к ней и склонил голову на бок. О, даааа. Вот оно, выражение раздражения. Она наконец-то возмущена, и краска прилила к бледным щекам, от чего девчонка кажется еще красивее. Сукааааа, понять не могу, неужели ее действительно еще никто не трахал? Один этот румянец заставляет захотеть заставить ее покраснеть еще больше.

— Так, что там за варианты?

— У нас были индивидуальные встречи с Александром.

— О как интересно. А такие встречи можно как-то заслужить?

— Можно получить рекомендации от штатного психолога, и она даст мне списки тех, с кем нужно провести индивидуальные встречи.

Александр — низкорослый, коренастый парень с насупленными бровями и потерянным взглядом. Он что-то невнятно рассказывает, смотрит то в пол, то на свои руки. А я смотрю на нее…Внимательно слушает, снова что-то записывает в свой листик и…грызет кончик ручки. Мать ее, это нереально сексуально выглядит. То, как ее розовые губы смыкаются на кончике ручки, и она ведет им по нижней губе, чуть оттягивая ее и обнажая ряд белоснежных зубов.

Резко переводит взгляд на меня. И я продолжаю смотреть. Так, чтоб она видела этот мой взгляд. Чуть снизу, направленный прямо на нее, медленно сползающий к ее груди и снова поднимающийся к лицу, застывающий на ее губах. Она замечает, как я смотрю на шариковую ручку, и тут же вытаскивает ее изо рта. Поправляет волосы. Заправляет за ухо. Оно у нее крошечное с сережкой гвоздиком в розовой мочке. Хочется нырнуть в дырочку языком. Когда я скажу ей что-то пошлое, она непременно покраснеет. Я в этом уверен.

С трудом выжидаю, как оканчивается этот час, выслушиваю нудные истории нескольких зомбаков. Они начинают рассасываться, пока она что-то пишет, гремят своими креслами, достают гаджеты. Я не тороплюсь, потому что мое время только начинается, и крошку ждет невероятный сюрприз, когда она выйдет отсюда. Не свожу с нее взгляда, пока она складывает свои тетрадки в рюкзак, заправляет снова пряди за уши. Встает в полный рост. Она невысокая, у нее очень тонкая талия и она вся хрупкая, нежная и в тот же момент дико сексуальная.

— Ты хотел что-то спросить?

Закидывает рюкзак на плечо.

— Нет. Просто не люблю ломиться первым.

Ее что-то смущает, она не решается идти, и я тоже стою, потому что хочу выйти с ней вместе. У меня есть интересный план. Точнее, их даже два, а то и все три. Потому что, если она не клюнет, Маман оторвет мне яйца.

— Тогда можешь выйти за мной. Последним.

* * *

Мимо меня снуют люди. Рядом рынок. Подхожу к киоску купить сигареты. Собралась небольшая очередь. Несмотря на плюсовую погоду довольно холодно. Ветер, мерзко паршивый, пробивает насквозь. Без шапки мерзнут уши. Поднял воротник, потом накинул капюшон. Руки в карманы. Чертовая зима. Впервые такая слякоть ужасная. Ни снега тебе, ничего.

Бесит, что кто-то возится, и очередь никак не двигается. Краем уха слышу разговор базарной бабки с подружкой. Они продают какую-то ерунду на лотке. Трусы, лифчики и прочий ширпотреб по дешевке. Я слышу не только их…но они совсем близко. Не знаю, почему, но я слышу именно их.

— Ой, да кто там сказал, что Колька сын Ерофеева. Ты посмотри, у Остапыча подбородок круглый. Без ямки, а у Кольки ямка посередине. А ямка — это наследный фактор. Если ребенок с ямочкой, а отец нет — значит они не родственники. А Клавка навешала на Остапыча чьего-то ублюдка.

— Ой, Верка. Страсти какие. Ну все может быть. Клавка любила гульнуть. Могла и от соседа слесаря залететь.

— Могла. Притом глянь, сын какой рослый, а Остапыч — ну такое себе. И метра восемьдесят не будет. Так что, кто знает. А вот Васька — у него и ямка, и рост. Точно с Машкиным Васькой гуляла.

— Девушка, смотрите какие трусики. Модные. Ламбада называются.

— Да, да, новый завоз. Давайте размерчик подберем. Красные сегодня подвезли.

Я оказываюсь у окошка киоска.

— Две пачки Марльдоро, пожалуйста.

Вижу свое отражение, и у меня так отчетливо видна эта ямка на подбородке. Тру ее пальцем. Невольно. Смотрю на нее, как ошалелый.

— Молодой человек! Оплатите! Что вы стали?!

— Да! Да! Вот!

Протянул ей деньги, а сам смотрю и смотрю на отражение. В груди все жжет. Мне почти физически больно. Но это же бред, да? Я же просто так услыхал. Это ничего не значит. Кто подтвердит такую ерунду?

— Все?

— Что?

— Я спрашиваю, еще что-то брать будете?

— А, нет, спасибо.

— То ли пьяный… стал и стоит. Морда разукрашенная.

Отхожу в сторону. Пачку открыл, отбросил бумажку в урну. Сигарету в рот, сильная затяжка. И перед глазами собственное лицо. Хватаюсь за сотовый и в гугл. Вбиваю

«Свободин Геннадий Арсеньевич»

Лицо увеличиваю и… ВАШУ МАТЬ! НИКАКОЙ ЯМКИ НЕТ! Ну это же бред, да? В который раз спрашиваю сам себя. Просто разговор каких-то бабок.

Хватаю такси и называю адрес. Мне нужно знать точно. Прямо сейчас.

Я должен был у нее переспросить. Должен был понять и еще раз услышать от нее эту правду. Хотя и сказал ей тогда, что это наша последняя встреча, сказал, что больше не хочу ее видеть, и что между нами давно нет ничего общего, и она может и дальше жить своей тупой жизнью, искорежив жизнь мне и не испытывая угрызений совести. Говорят, мать это святое, и мы должны научиться прощать. И я мог бы простить, будь я кем-то другим. Простил бы, если бы не помнил, как боролся за нее и ее любовь до последнего. Как отдавал свою жизнь, свою юность, чтобы не дай бог маму не тронули…А она просто взяла и бросила меня. Легко. Как бросают бездомную собаку. Черт…даже собака-мать не бросит своих щенков, а будет заботиться до последнего. Она не собака. Собака не заслужила называться с ней одним именем.

Приезжаю к дому, бросаю деньги таксисту и по ступенькам вверх к двери. Есть пару вопросов, мама. И ты мне на них ответишь. Что-то у меня в голове не сходится.

Открывает все тот же плешивый черт. Он удивлен. Его глаза буквально выкатываются на лоб. Можно подумать, дьявола увидел. Ну да, я немного подразукрашен, но не так все плохо, чтоб резко бледнеть. Чего ты обосрался, лысый?

— Где она?

— Кто?

— Хозяйка этого дома? Где она? Ты же ей прислуживаешь!

— Я управляющий, а дом сдается почасово…

— Что? — переспрашиваю, и в горле становится сухо-сухо. Легкий удар под дых. И я немного сбит с толку. А точнее, я уже, на хрен, с него совершенно сбит. У меня каша в голове. Мозг закипает, на хрен. Думать не могу. Потому что сейчас взорвусь.

— Да. Дом сдается по часам. В прошлый раз клиентка сняла его на целую ночь.

— Какая клиентка?

— Ну знаете ли. Такая информация…мы ее не распространяем. Мне позвонили, заказали, перевели деньги. Как это обычно делается.

— Мне нужен номер, с которого звонили, и имя!

— Вы с ума сошли?

— А так? — протянул ему несколько стодолларовых купюр.

Он осмотрелся по сторонам, потом полез в сотовый.

— Сейчас посмотрю, кто со мной связывался в то воскресенье.

Да, деньги всегда творят чудеса. Многие говорят, что счастье не в деньгах. Да, черт возьми, в них нет никакого гребаного счастья. НО, б*ядь! Они дают свободу. То самое ощущение, когда ты можешь все. Ну или почти все. Они открывают любые двери, открывают и закрывают рты, от них слепнут и глохнут, когда надо, а когда надо — начинают прекрасно видеть.

— Вот номер, с которого сняли дом. Женщина представилась Кристиной.

Он показал мне номер телефона и тут же убрал сотовый, снова оглядываясь по сторонам. А я так и врос в ступеньки. Словно все мое тело опять превратилось в камень. Потому что это был номер Марго. Это она звонила и сняла дом…И мне не нравится, что происходит вокруг меня. Я хочу знать правду. И я ее узнаю.

Открываю кадр за кадром и смотрю на этого братца. Читаю новости. Нет, не те, что пестреют в интернете, а через своего дружка, который достает в сети потертое. То, что тщательно пытались убрать, но так и не смогли до конца.

Вот он, грандиозный скандал, который я искал. Точнее, я не ожидал его увидеть. Перерыл столько говна. Столько лишних фото. Вначале разочарование… а потом, потом эта статья.

Чудовищная авария, устроенная отпрыском самого Свободина. Авария со смертельным исходом. Пострадали четыре человека. Ублюдок влетел на остановку и смял там все, на хрен, всмятку.

Погибли две женщины. Еще два человека в тяжелом состоянии попали в больницу.

Конечно, все было замято. Нашелся виновный, который якобы чуть не врезался в Свободина младшего, и тому пришлось крутануть руля.

Я так понимаю, что семьям были выплачены огромные отступные, чтоб они закрыли рты. Тяжело травмированных вытащили с того света.

И вот она радужная статья-благодарность Свободину за операцию в Германии для Илоночки Лужниковой.

Пазлы…пазлы. В голове сплошные пазлы.

Хватаю ключи, снова такси и теперь в клуб, к Маман. Пора нам кое-что обсудить.

Влетаю к ней, закрываю дверь изнутри притом так, чтоб ее хер открыли снаружи.

— Иуда! Какого хера? Ты что себе позволяешь? Пошел вон! Как тебя охрана пропустила?

— Ну по старой дружбе. Если помнишь, у меня всегда были прекрасные отношения с твоими шкафами.

— Денег дал, да, сученыш?

— Та нет. Не все покупается и продается. Не знала? Иногда бывает и бесплатно.

— Гогич пустил, падла! За то, что урезала ему выплаты. Ублюдок. Уволю, на хер!

— Никого ты не уволишь!

Два шага к ней, а она к окну.

— Открою и заору!

— Куда? В стену? У тебя ж там склад самотыков, или что там у тебя в том гараже? М? Секс-машинка, которая удовлетворяет твои ненасытные дырки?

— Что тебе надо?

— Ты знаешь!

— Нет!

Она напугана и явно не ожидала меня увидеть. И мне нравится видеть, как моргают ее глаза, как она покрывается мурашками, как бледнеет. Потому что знает — сюда никто не войдет. Дверь заблокирована изнутри. Она так делает, когда закрывается с новенькими.

— Знаешь! Говори…зачем ты наняла мою мать, и какого хера вы сочинили сказку об отцовстве! Где эта сука, которая меня обманула! Это ж была ложь, да?

— Какая мать? Что ты несешь?

В два шага около нее, за шкирку и к стене, так, чтоб вдавить спиной и чтоб ее перепуганная крысиная, ухоженная морда оказалась перед моим лицом.

— Моя мать! Последняя клиентка была моя мать! И это твоих рук дело! Кто заказал? Говори! Ты не сама это придумала!

— Не знаю, о чем ты!

— Правда?

Сунул руку в карман и повертел перед ее носом флешкой.

— Знаешь, что здесь, м?

— Что?

— Оооо, тут терабайты видео, как ты трахаешь несовершеннолетних мальчиков и подкладываешь под клиентов девочек. Здесь тонна информации, которую я просто, на хер, солью по всем соцсетям вместе с лицами клиенток и клиентов. Ты представляешь, что они с тобой потом сделают?

Ее лицо не просто побледнело, оно посерело. Стало пепельным. Стало невероятного пергаментного цвета. Губы поджались, и задрожал подбородок. Она не верит, и одновременно с этим все ее тело затряслось от ужаса.

— Блеф! У тебя не может быть такой инфы!

— Проверим? Ты же знаешь, как я умею дружить с нужными людьми!

— Что ты хочешь, подонок? Думаешь, я после всего этого возьму тебя обратно?

— На хер мне ты нужна и твой бордельник! Правду! Зачем тебе была нужна моя мать? Почему к тебе приходил Свободин-младший? Это он тебе заплатил за авантюру с Дианой?!

— Отпусти…ты делаешь мне больно!

Разжал пальцы, опуская ее на пол, но не давая даже пошевелиться.

— Откуда мне знать, что ты не наделал копий?

— Не наделал. Ты знаешь, что, если сказал, так и есть. Тебе придется мне поверить!

Покрутил перед ее носом флешкой.

— Говори!

— Свободин встретился со мной…ему нужна была моя помощь. После той аварии…если ты знаешь, о чем я. Отец лишил его наследства и выгнал из дома. Все свое состояние он переписал на Диану, на свою единственную дочь. Он возлагал на нее огромные надежды. Для того, чтобы вырасти снова в глазах отца, нужно было опустить Диану…для этого наняли тебя.

— Сука! Ублюдок! Хренов сукин сын! А моя мать?

— Ты все начал портить!

— Какая ему была, на хрен, разница!

— Ну а вдруг отец все оставит внуку….ты об этом не думал? Если Диана умрет, а еще и сделает аборт, разве это не решит все проблемы? Я тебе этого не говорила! Дай сюда флешку!

— Как? Как ты это провернула… с моей матерью? Где ты ее нашла?

— В подворотне. Причесала, приодела. Месяц ее готовила. За кругленькую сумму она бы и не на такое пошла.

Затылок больно кольнуло, и глаза наполнились слезами, сглотнул горечь и сухость в горле. Сука не увидит, что причинила мне боль. Слишком много чести.

— И… и где она теперь?

— В своей Тьмутаракани пропивает заработанное с собутыльниками. Хочешь, дам адрес?

— Нет!

— Ахахаха! Так я и думала. Знаешь…она спросила сколько. Ее даже не удивило, что это будешь ты.

— Посрать!

— Флешку отдай!

— Подавись! Но…если я не выйду отсюда целым, найдутся и копии, поняла?

Улыбочка пропала, и она выхватила флешку.

— Ублюдок! Иуда! Я ж тебя вырастила! Я тебя на груди своей грела!

— Спасибо, Маман! Отогрела хорошо и научила тоже. Так что я тебе даже благодарен!

— Что? Думаешь, Свободина тебе достанется? Никто не даст! Размечался! Такие девочки не для таких, как ты, уродов!

— Да пошла ты!

Направился к двери, выдыхая и чувствуя, как все тело горит, как отнимаются ноги и руки и…мне надо срочно. Мне надо немедленно к ней! В БОЛЬНИЦУ! Не дать убить нашего малыша! Моя девочка! Моя маленькая! Моя родная!