Глава 30

Глава 30

Утром занудил мелкий противный дождь. Ехать никуда не хотелось, но Иван знал, что дождь будет идти не один день, дорога от холодной воды разбухнет и станет опасно скользкой. Тянуть нельзя – эдак можно в деревеньке недели на две застрять, а Елене хорошо бы в ТАЗ успеть до холодов.

Пришлось путникам покупать у трактирщика самые дешевые плащи, зачаровывать их от влаги и ехать в сизую мокрую хмарь, надеясь на кадавра и чутье Золотка. Шлепали в грязи до самых городских стен и… не успели! Ворота уже закрылись!

Вздохнул Иван – ночевать под стылой моросью невозможно, да и шатер в слякотную грязь не воткнешь. Нужно трактир искать. Да только таких бедолаг, у ворот застрявших, немало собралось – все приличные трактиры у тракта забиты, как бочка сельдью. Пришлось совсем уж в самый дальний да маленький трактир тащиться и уповать на то, что в седельных сумах Сивки есть порошок от насекомых, запасные одеяла и даже провизия. Есть и пить что-то в такой дыре Иван и сам бы не рискнул, и Елене не позволил бы.

Они ввалились в тесную комнату с низким потолком и подозрительным запахом, не обращая внимания на тех, кто уже сидел, а то и спал за узкими деревянными столами. Недовольный хозяин, увидев крупную монету, провел новых постояльцев в “самую лучшую комнату” и пообещал горячий ужин.

Измученная дорогой Елена чуть стоя не уснула, пока Иван разгонял грызунов и насекомых, застилал подозрительную кровать собственными одеялами и требовал от хозяина бадью с холодной водой, чтобы нагреть ее с помощью амулета.

Царевичу пришлось помогать Прекрасной раздеться и забраться в бадью, а потом еще и мыть ее – в тепле девушка уснула и даже глаз не открыла, когда Иван переложил ее на одеяла и завернул как в кокон.

Осознав, что о себе он не позаботился, Иван спустился в зал, чтобы хозяин сменил воду и прислал, наконец, ужин. Трактирщик не порадовался. Воду велел в окно плеснуть, чистую пришлет, но…

– Садитесь вот пока, господин хороший, перекусите, чем Бог послал!

Иван устало присел на липкую лавку. Спать хотелось страшно, но весь свой невеликий запас магии он истратил, и нужно было срочно поесть. Хозяин принес миску с каким-то варевом, ломоть несвежего хлеба и выдохшийся квас. Еда была чуть теплая и не особо вкусная, но насыщала, так что царевич увлекся и не сразу заметил, что его кто-то толкает в бок:

– Добрый человек, эй, добрый человек! Вели хоть бражки кружку налить за твое здоровье!

– Иди с Богом, добрый человек, – не отрываясь от еды, устало сказал Иван.

Дождь вымотал его, как и долгая дорога. Он мечтал закрыть глаза и провалиться в сон. И чтобы мама приснилась…

– Ну подай хоть медячок! – заныл снова противный голос. – Ну не будь ты дурачок! Царевич поднял на побирушку усталые глаза и обомлел! Перед ним стоял… Василий!

Старший братец выглядел так, словно его собаки драли. Стоял в одной нижней рубахе из тонкого льна, заляпанной и нечистой. Ниже виднелись грубые штаны с чужой… э-э-э-э, в общем, явно не в царских мастерских пошитые. Ни кафтана, ни сапог, ни шапки! Вместо цветного пояса – обрывок веревки, прекрасные светлые кудри в грязи, соломе и беспорядке. Под глазом синяк, на шее царапины… Не узнать прежнего холеного красавца, ох не узнать!

Тут на стол обратил внимание трактирщик:

– А ну, пошел отсюда, висельник! – гаркнул он на Василия и пнул его в сторону двери под одобрительный хохот других припозднившихся гуляк.

– Постой, – одернул его Иван, – что это за человек?

– Да, господин хороший, говорю ж, висельник! Месяц примерно назад явились они в наш городок и поначалу поселились в лучшей гостинице, деньгами швырялись, ели, пили да девок тискали. Только прогуляли все быстро. Сперва коней продали, потом украсы свои, перстни там, зарукавья, а там и до тряпья дело дошло. Пили, гуляли, долгов наделали, а потом начали разбойничать! Городок у нас пограничный, народец лихой, схватили их да повесить решили!

Иван поперхнулся и быстро отхлебнул кислого кваса. Ой, знали бы лихие люди, кого повесить собрались!

– Да на счастье этих хануриков веревка оборвалась! Не время, знать, им помирать. Ну отпустили их, слегка помятых, да велели другой раз не попадаться! Так и мыкаются между трактиров и лавок. Где хлеба попросят, где пива… Пропащие люди!

Иван вздохнул. Не ожидал он встретить братцев в бедственном положении, да еще буквально в приграничье. Куда вот их девать теперь, когда у самого глаза закрываются?

– А нельзя ли этих висельников в баню отправить да одежду им чистую подобрать? – вздохнул царевич. – Обет я дал помогать несчастным…

Трактирщик посмотрел на Ивана, как на душевнобольного, но нехотя окликнул здоровенного молодца, который скучал у входной двери – выходить на улицу под холодный дождь желающих не было.

– Петюня, там эти ханурики под навесом сидят?

– Сидят! – прогудел вышибала.

– Скажи им, что добрый человек оплатил им баню, ужин и чистую холстину. Пусть в баню идут, пока не простыла!

Удивленный Петюня накинул толстый кожаный плащ и нехотя вышел в темноту. Иван со вздохом положил на стол серебреник:

– И накормите их, только без хмельного. Воду мне принесли уже?

Хозяин смел монету и засуетился:

– Сию минуту все будет! Не извольте беспокоиться, добрый человек! Вот буквально минуточку!

Царевич встал во весь рост, сложил на груди руки, так что хозяин невольно оглянулся на пустующее место у двери, и сказал:

– Жду пять минут, а после за монетой приду! – и ушел в “самый лучший номер”, отчаянно пытаясь не уснуть на ходу.