Глава 3
К среде Шевченко всё-таки развела меня на шопинг.
Правда, всё закончилось тем, что подруга спустила свою стипендию на какие-то супер-стильные туфли, которые напоминали калоши на каблуках. После этого её энтузиазм поутих, и желание скупить весь торговый центр сменилось горькими вздохами:
— Чем же я буду питаться…
— Кожей твоих чудесных черевичек, — съязвила я, рассматривая ряды с одинаковыми джинсами. — Ты чем думала, когда покупала? Головой или седалищем?
— Да ты их видела вообще?! — возмутилась Иришка. — Это произведение искусства! Такие нельзя упускать!
— Ну, раз нельзя… Пусть тебя Кошелев кормит. За то, что его девушка прекрасна, модна и умеет правильно планировать расходы.
Подруга как-то резко понурилась, опершись о вешалку с кофтами.
— Да мы всё ещё не помирились. Даже не знаю, хочу ли я этого. — Она вытащила пару узких черных брюк и протянула мне. — Мерь, в них у тебя будет огненная задница.
— В смысле не хочешь? — Я навесила брюки на руку и захватила в дополнение к ним две толстовки. — А как же ваша нерушимая любовь?
Мы заняли очередь в примерочную. Судя по количеству желающих приодеться вечером среды, у людей очень много свободного времени, ибо очередь тянулась от самых касс. Правда, она и двигалась быстро.
— Прошу, только не делай, как обычно. Типа: «Я же говорила!» Просто… ну… Чем дольше думаю, тем сильнее меня смущает та история на вечеринке. Сережа всё спрашивал меня, есть ли у тебя ухажер. Даже предлагал твой телефон стянуть и посмотреть, пока ты моешься или спишь. Я, разумеется, отказывалась. А его это бесило. А после алкоголя у него совсем крышу сорвало. Надо же. Влез. Нашел переписку. Докопался. Меня пугает это. Сегодня он так поступил с тобой, а завтра?..
Ответ не требовался. Я прекрасно понимала опасения Иришки и была благодарна за то, что она не спустила эту историю не тормозах и не сказала, что Кошелев просто глупо пошутил.
Влюбленные девушки порою творят дикие вещи. Я это знаю прекрасно, ибо бывшему молодому человеку прощала любые мерзости.
Что ж, вывод напрашивается сам по себе: не так уж Иришка и влюблена.
— О, ещё этот комплект прихватим для тебя, — Шевченко дернула на себя со стенда миниатюрные трусики-завязки и прозрачный бюстгальтер.
— Ира, я не буду надевать это непотребство!
— Будешь как миленькая, — шикнула подруга. — О, ещё и со скидкой. Берем, твоему возлюбленному понравится. Кстати. Что у тебя с Коперником? Вы дружите или у вас эта… как его… связь на троих?
Эка она хитро завуалировала фразу «Дашка спит с двумя либо одновременно, либо по очереди, либо вообще предпочитает оргии».
— Дружим, — твердо ответила я, принимая из рук продавца номерок с количеством вещей. — Ваня замечательный человек и прекрасный парень. Пусть и специфический.
— А у него, правда, есть, за что подержаться?
Моя целомудренная подруга спросила это с такой легкостью, что я поперхнулась, представив на мгновение, как держусь за «что-то» у Ванюши.
— Сама проверяй, есть там за что держаться или я выдумываю!
— Ваня не в моем вкусе, — Шевченко задернула за мной шторку, но всунула нос между ней и стенкой, чтобы подглядывать за тем, как я пытаюсь влезть в облегающие брюки. — Хотя когда он Сережу ударил, признаюсь, я восхитилась. Всегда такой тихоня был затюканный, а тут…
О, девица поплыла?!
Всё-таки нам всем нужны плохие парни. Мрачные и суровые, не терпящие полумер и готовые начистить хлебало противнику. Такие сразу поднимаются на десяток позиций в списке потенциальных кавалеров.
— В общем, про достоинство Коперника ты мне не расскажешь. Жаль. Так, брючки покупаем, — заявила Иришка, одобрительно кивая. — Зад — орех!
— Мускатный, — буркнула я, но отвесила на крючок, мысленно обозначенный как «беру».
Толстовки были слишком уж безразмерные (я потонула в обеих и еле выкарабкалась), поэтому их пришлось с сожалением отложить.
— Лифчик мерь, — приказала Иришка и пихнула под нос то самое, что называла лифчиком.
Я ещё раз с сомнением оглядела на свет прозрачное кружево белого цвета. Представила, как щеголяю в нем по кафетерию или университету. Понятно, что не просто так, без верхней одежды. Но всё равно, даже если под блузку.
Такое себе удовольствие.
— Мерь!
Пришлось подчиниться под гаденькое хихиканье Иришки. Вскоре мы обе осматривали получившийся результат. Ну а что? Смысл мне стесняться Шевченко, с которой мы третий год делим спальню, а по утрам в панике ищем чистые трусы?
Вряд ли её спугнешь моей почти полностью отсутствующей грудью.
— Хорошо-о-о, — протянула подруга.
Если честно, я была с ней полностью согласна. В том плане, что этот бюстгальтер всё ещё нельзя надеть в приличном обществе, но в интимной обстановке… только для Стаса…
Он очерчивал контуры груди, зрительно приподнимал её, и темнеющие очертания сосков просвечивали сквозь ткань. Я казалась не развратницей или девушкой из интим-каталога, а вполне себе нежной.
Всё б ничего, но ценник. Не калоши Иришки, конечно, но за тонюсенький кусочек тряпочки платить такую сумму. Да ещё и не наденешь ведь никуда.
Брать или не брать?
Мы двинули к кассам, и я взвешивала все «за» и «против» покупки. «За» сулили мне вечер, полный страсти, зато «против» намекали на то, что голодным студенткам не до порнографических сцен.
В момент особо тяжелых дум мой телефон зазвонил. Номер был незнаком, и я подняла трубку.
— Дарья, добрый день, — донесся до меня приятный женский голос. — Это Анастасия Павловна. Помнишь меня?
Ой. Помню, конечно. Правда, теперь меня сильно смущает и даже пугает этот звонок. Зачем бабушке Измайлова названивать мне посреди вечера? Что-то случилось?
— У вас есть мой номер?
Неужели Стас дал, ещё и не предупредил меня об этом? Что за странное желание? Или раз уж у нас несвободные отношения, то нужно сделать общую рассылку контактов по родственникам?
— Мой внук думает, что его бабка стара и технически безграмотна, а потому не заметил, когда я переписала твой телефон себе в записную книжечку. Может быть, встретимся? Девочкам же нужно иногда общаться наедине. Предлагаю поговорить за чашечкой качественного кофе и каким-нибудь жутко калорийным пирожным. Как смотришь на то, чтобы зайти в «Кристалл»? Там великолепная выпечка.
Э-э-э. Никак. Этот ресторан не просто жутко дорогой, он ещё и жутко пафосный, жутко элитный и жутко недоступный для всяких официанток, которые едва сводят концы с концами.
М-да, комплект белья точно нельзя брать.
— Извините, пожалуйста, но мне не по карману «Кристалл». — Я протянула на кассу брюки, а комплект отложила в сторонку, с сожалением глянув на него в последний раз.
Пока-пока. Кому-нибудь ты станешь хорошим другом в интимном поприще.
— Сокровище моё, запомни: никогда не отказывай себе в качественной пище и одежде, которая делает тебя лучше, чем ты есть на самом деле. Остальное может перетерпеть. К тому же я угощаю. Согласна?
Я с сомнением посмотрела на комплект белья, со вздохом положила его перед кассиром, а затем утвердительно ответила Анастасии Павловне.
Поесть за чужой счет? Да какая студентка от этого откажется?
* * *
Когда открылись стеклянные двери, и администратор ринулся, чтобы ублажить мои прихоти, я подумала: сейчас они увидят, кто перед ними, и вышвырнут наружу. Потому что в таких заведениях просто нет места для Ивановой Даши, которая еле наскребла деньги на трусы-ниточки.
Но администратор приветливо улыбнулся мне и уточнил, ожидает ли меня кто-нибудь, а если не ожидает, то не соглашусь ли я отведать перед основным блюдом закуску от шеф-повара из угря, томатов черри и ещё какой-то гадости. Я заметила за одним из столиков Анастасию Павловну и ломанулась к ней раненой лошадью.
— Ты пунктуальна, Дашенька, — отметила женщина, отставив миниатюрную чашечку с кофе и мельком глянув на наручные часики.
Пожалуй, не буду рассказывать ей, что это чистая случайность.
Бабушка Стаса была как всегда великолепна. Белоснежный костюм из хлопка, минимум драгоценностей, прическа — волосок к волоску. Да ещё и ногти накрашены светло-бежевым лаком, да так аккуратно, что видно — работа мастера.
— Мне не говорить Стасу о том, что мы общались? — уточнила я на всякий случай.
— Почему? Хочешь — говори. Я ему сама всё выскажу, если ты мне не понравишься. Ты пойми, он мой единственный внук, я за него любую заживо закопаю. А пока заказывай всё, что душа пожелает, — она мило улыбнулась и пододвинула меню.
Душа желала ЖРАТЬ. Первое, второе, компот. Можно в одну тарелку и смешать блендером. Пообедать не успела, ещё и по магазинам прошлялись несколько часов. Поэтому сейчас я пускала слюну на красочные изображения блюд.
Но здравый смысл подсказывал, что развести бабушку любовника на ужин в ресторане — это не то, чем должна заниматься приличная девушка. Поэтому я стыдливо заказала апельсиновый чай с каким-то пирожным и подавила голодное урчание живота.
— М-да, — покачала головой Анастасия Павловна, — давай без лишней скромности. Закажи что-нибудь нормальное, иначе обижусь.
— Может быть, салат? — осторожно предположила я.
— Может быть, салат, но обязательно с мясной сковородкой. Официант! Посоветуйте моей спутнице что-нибудь вкусное. Только без этих ваших несъедобных суши. Не понимаю, как можно есть сырую рыбу.
Следующие несколько минут мы изучали друг друга. Точнее — бабушка изучала меня взглядом хищника, а я изучала стол, стулья, потолок, пересчитывала люстры. Хотелось ляпнуть что-нибудь дурацкое на тему встречи ради помолчать, но нельзя же хамить человеку, который кормит тебя задарма.
— Скажи мне, Дашенька, что связывает вас со Стасом? — вдруг отмерла милая старушка, и голос её был полон меда. — Только честно.
— Мы хорошо проводим время, ну, общаемся, гуляем, — смягчила я реалии нашего времяпрепровождения.
— Короче говоря, у вас бурная интимная жизнь, — кивнула Анастасия Павловна. — И только?
— А что ещё должно быть?
Передо мной поставили чайник с чаем, который скорее напоминал произведение искусства. Зеленые чаинки, кусочки солнечно-рыжего апельсина. А запах… м-м-м…
Официант, не спрашивая разрешения, разлил чай по чашкам. Вот это сервис! Я в кафешке брякаю чайником о стол и убегаю обслуживать следующего клиента.
— Благодарю, — кивнула бабушка Измайлов и вспомнила о моем присутствии. — Дашенька, чем вы занимаетесь, кроме секса? Это простой вопрос. Как это называется у молодежи? Хм. Вы «встречаетесь»?
— Мы…
Если честно, она застала меня врасплох.
Неужели это называется так?
А как ещё?
Что между нами происходит?
Стас сам определил, что у нас серьезные отношения, но «серьезные» и «встречаться» — две большие разницы. Встречаться — это что-то из институтской жизни. Я могла бы представить, как встречаюсь с однокурсниками. Но с преподавателем?..
А мы что с ним делаем? Любим друг друга? Вроде бы нет, по крайней мере, вслух такого не произносили.
— Понятно. Сама не знаешь. Я это вот к чему. Мой внук недавно заявил, что якобы никакой женитьбы у вас не планируется. Но я же вижу, что он сам не свой. Звонит редко, вечно чем-то занят. Весь в себе. Такое было, когда он начал дружить организмами с Анастасией, — она поморщилась. — Такое имя хорошее, а как девка испоганила.
Только сейчас до меня дошло, что Анастасия Павловна — это тоже Настя. Да уж, бабушку Стаса сложнее всего было представить молодой, улыбчивой Настенькой.
Ещё и словосочетание такое подобрала смешное. Дружить организмами.
Я нервно хихикнула.
— Так вот, — продолжила бабушка Стаса, отпив крошечный глоток кофе, — расскажи-ка, милая, мне есть, о чем беспокоиться? Не осчастливите ли вы меня правнуками? Не женитесь ли втихомолку?
— Не-а, — твердо произнесла я. — Ваш внук шикарный мужчина, и между нами явно что-то происходит, но мне двадцать два года. Мне нужно окончить университет, устроиться на работу, а уже потом…
— Я точно так же думала перед тем, как родила мать Стаса, — перебила старушка скучающим тоном. — Видела себя гениальным инженером-конструктором, жизнь расписала по часам. Да только мы предполагаем, а бог располагает. Случилась беременность, а вместе с ней образовался муж-военный и мотание по гарнизонам. Так что не загадывай, а то будешь с пузом щеголять.
Видимо, Измайлов не поделился бабушкой своим бесплодием. Что, впрочем, логично. Не представляю, как об этом объявить. За семейным ужином после произнесения тоста?
«Кстати, бабуль, у меня неактивные сперматозоиды!»
«Угадай, на ком закончится род Измайловых?»
«Как ты смотришь на то, чтобы я усыновил маленького африканского мальчика?»
Я помотала головой, разгоняя тараканов по разным углам.
— Не переживайте, мы сообщим вам первой, когда захотим обзавестись детьми.
— Вот уж надеюсь. И всё-таки… — Бабушка Измайлов подперла кулаком подбородок и уставилась на меня взором мудрого, повидавшего всякое человека. — Что в тебе такое есть? Рассказывай.
Короче говоря, следующий час я проводила презентацию Даши Ивановой, а именно — пыталась убедить старушку, что во мне хоть и много недостатков, но парочка достоинств тоже имеется.
Правда, пока не придумала, каких.
Кстати, кормили в «Кристалле» божественно.
* * *
— Ванюша, у тебя есть все шансы обуздать строптивую кобылицу! — с этими словами я ввалилась в спальню Коперника и…
Застала там его соседей. Да ладно?! Впервые за долгое время комната полна народу. Парни посмотрели на меня со священным трепетом, и внезапно я осознала, что эта парочка — такие же ботаники, как Коперник, только чуть младше. Совсем затюканные какие-то, с прыщами, которые светятся за километр. Одинаково худощавые, бледнолицые, в гигантских очках.
Они втроем сидели на полу и играли в карточную стратегию, причем вломилась я на фразе Ивана:
— Гена, не тупи. Поставь мэра в замок, он выгоднее обычного рыцаря. Там целых два щита, ты сможешь на шесть очков больше заработать, если сможешь город отвоевать.
— Так точно, воевода… — булькнул несчастный Гена.
В общем, я оглядывала сирых и убогих от мира науки, а те пожирали меня взглядами, какими смотрят на небожителей. Видимо, живая девушка в этой комнате случалась редко.
— Мы пообщаемся наедине, хорошо? — то ли спросил соседей, то ли банально прогнал Коперник.
Те синхронно кивнули и по стеночке, боясь дышать со мной одним воздухом, свалили прочь.
— Это что такое было? — Я почесала в затылке и подняла с пола одну из карточек, на которой был нарисован брутальный самец с обнаженной волосатой грудью. В руках он сжимал топор.
«Ярость берсеркера», — называлась она.
— Я парней гоняю, чтоб не мешали, — смутился Ванюша и начал натирать до блеска линзы очков. — А то будут подслушивать наши с тобой разговоры. Оно нам надо?
— Получается, ты местный авторитет ботанического общества? — в который раз я восхитилась Коперником до глубины души.
По правде говоря, до сих пор не отошла от размеров его причиндалов. Даже с линейкой однажды стояла и вдумчиво созерцала деление «двадцать пять».
— Мы определили для себя возрастную иерархию. Я старше, а значит, они мне подчиняются. Так что там с кобылицами?
Он покраснел ещё гуще. Видать, сам догадывался, о какой конкретно лошадке идет речь.
— В твоем стойле может прибыть, дон Корлеоне. Наша привередливая Ирка заинтересовалась тобой. Представляешь?
— Не представляю, — был честен Ваня.
Он даже карточки отложил дрожащими руками.
— Точнее — она заинтересовалась твоими размерами и тем, как твоя внешность не соответствует поведению. Когда ты вломил Кошелеву, то покорил её до глубины души.
— Я ещё могу…
— Не надо! — покачала головой. — Дважды один трюк не сработает, к тому же трезвый Кошелев тебя по стене размажет. Не, будем подходить иначе. Аккуратно. Надо бы Иришку каким-нибудь сахарком приманить.
Тьфу, да что у меня вечно за лошадиные сравнения?!
Ванюша обтер вспотевшие ладони о джинсы и предположил:
— Может быть, на свидание пригласить? Сходим в планетарий, там есть одна лекция про формирование планет…
— Не так быстро! — ужаснулась я, представив, как Шевченко хрюкает от смеха и посылает Ивана далеко и надолго. — Нет, солнышко, здесь нужно быть максимально хитрым и осторожным. Давай так. Приходи ко мне по вечерам. Типа побегать хочешь.
— Типа?..
— Угу, типа. Задерживайся у нас почаще, вроде как со вторым смыслом. Ирка наверняка спросит, с чего это ты взялся за здоровый образ жизни. А я скажу, что тебе нравится одна девушка. Зная её, уверена на все сто: она решит, что речь о ней. Пристанет к тебе как-нибудь при встрече. Мол, Ванечка, а кого это ты пытаешься охмурить? Не меня ли часом?
Я даже услышала голос, которым говорит Иришка, и увидела, как она поправляет локоны, как её реснички невинно хлопают. Мы слишком хорошо знали друг друга, чтобы додумывать такие вещи.
— И тут я во всем признаюсь! — обрадовался этот самец-недоучка.
Я еле сдержалась, чтобы не стукнуть его игровым полем в виде гигантской средневековой карты.
— В том-то и дело, что нет! Ты посмеешься над ней и скажешь что-нибудь типа: «Боже упаси. Сдалась ты мне, юродивая».
— Иришке?!
— Угу. Пойми, Ваня. Мы не любим тех, кто пускает по нам слюни. Нам нужны мужчины, которые к нам равнодушны. Как только Ирка поймет, что никогда не являлась тебе в эротических фантазиях, так сразу взбесится. И захочет являться. Вот и будем ловить её на крючок.
— Это как в стратегии, — вдруг хмыкнул он. — Нужно планировать атаку на несколько ходов вперед. Хитро-о-о!
Коперник мечтательно закинул голову, и мне показалось, что в его фантазиях он уже делает Иришке предложение, а та рожает ему десяток маленьких копернят.
Желаю ли я такую судьбу своей единственной подруге?
Ещё как желаю!