Глава 5

Каникулы закончились, не успев начаться. Вернулись и трудовые будни, и вечерние пары, на которых возникало только одно желание — спать. Со Стасом мы не пересекались. Нигде. Никак. Даже экзамен по строительной механике я пересдала не ему, а выздоровевшему старичку-преподавателю.

Признаться, меня это огорчало. Мне хотелось заглянуть в глаза Измайлова, чтобы убедиться: между нами что-то случилось. Взаправду.

А он будто испарился.

Ладно, в расписании на пятницу была поставлена его лекция. Ох. Как же подготовиться?

Утром перед той самой лекцией я вдумчиво осматривала гардероб и понимала, что мне совершенно нечего надеть. В том плане, что я не собиралась наряжаться как на панель — никаких больше каблуков! — но и замученным тюленем быть не хотелось.

Все-таки первая встреча за две недели.

— Даш, ты чего залипла? — спросила Шевченко, подпиливая ногти ядерно-зеленой пилкой.

Мы с ней, разумеется, помирились. Ну а как иначе? Когда еженощно слушаешь сопение, к которому за три года привык, невозможно жить в ссоре. Тем более Иришка долго извинялась и даже приготовила мой любимый торт. Красный бархат, м-м-м, килограмм удовольствия и калорий.

— Думаю, что надеть. Всё какое-то старое и грязное, — выудила наружу джинсы, на которых расползлось пятно.

— Надо сменить гардероб, — обрадовалась Шевченко.

— Нет! — Я испуганно замотала головой.

Поход за одеждой с Иришкой означал пять часов невыносимых пыток, потому что подруга будет вдумчиво осматривать все вешалки и трижды обходить один и тот же магазин. Мне она соберет килограмм десять вещей, и пока я не перемерю их все — мы никуда не уйдем.

— Ты скучная.

— Знаю.

— С таким подходом у тебя никогда не будет мужика.

— Ага.

— Ты умрешь старой кошатницей.

— Шевченко, спасибо за твою доброту, но в какой момент с одежды мы перешли на мою убогую кошачью старость?

— Просто ты никогда меня не слушаешь.

Подружка надулась как воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть и разлететься во все стороны.

Я выудила из недр полки что-то, отдаленно похожее на бежевый свитер. Потрясла. Вроде приличный. Не мятый даже, что вдвойне приятно.

Решено, пойду так.

Кстати, была ещё одна проблема, которую я пыталась разрешить вот уже вторую неделю. Проблема по имени Миша Семенов, который решил, что одного свидания достаточно, чтобы мы слились в страстном поцелуе, нарожали детей и умерли в один день.

Семенов не понимал отказов. Я пыталась тактично объяснить, мол, мы не можем встречаться. Он смотрел на меня понимающим взглядом и кивал. Сказала честно, что предпочитаю других мужчин. Миша пообещал стать для меня единственным. Даже соврала, будто у меня есть парень.

Вы думаете, это остановило Мишу от поползновений в мою сторону?

Нет. Именно поэтому он сейчас плюхнулся на соседний стул и улыбнулся мне такой широкой улыбкой, что можно было рассмотреть гланды.

— Как дела?

— Всё чудесно, пожалуйста, убери руку с моего колена, — буркнула я, вперившись взглядом в дверь.

Когда же она откроется, и внутрь войдет Стас? Как вести себя рядом с ним? Почему Семенов чуть ли не прижимается ко мне всем телом? Это, как минимум, неприлично.

Миша со вздохом прекратил ощупывать мою ногу и изрек многозначительно:

— Ты, Дашка, женщина-загадка, вот что. Не так-то просто тебя заполучить!

— Меня сложно найти, легко потерять и невозможно забыть, — ответила цитатой из какой-то ванильного сообщества. — Семенов, потеряй меня, пожалуйста. Я уже устала говорить, что между нами ничего нет.

— Конечно, моя сладкая киса. А если я предложу отведать моего язычка? — согласился он, изобразив языком движение, будто что-то вылизывает.

ЧЕГО?!

В первую секунду я отпрянула подальше под хохот парней с задних рядов. Во вторую открылась дверь, и вошел пасмурный как грозовое небо Стас Измайлов. В третью Миша получил звонкую пощечину.

— Хорошее начало хорошего дня, — резюмировал Измайлов, вытирая доску тряпкой. — Иванова, чем вам не угодил Семенов?

Не угодивший мне по всем показателям Семенов сидел очень тихо, держась за красную от удара щеку. Парни тоже замолкли.

Утихни, Даша. Выдохни. Не убивай этого идиота-извращенца прямо сейчас.

Оставь это удовольствие на вечер.

Да, не так я рассчитывала предстать перед мужчиной, с которым нас свело аж два сексуальных контакта. И множество бессонных ночей, которыми я воспроизводила эти два раза в голове.

— Разрешите мне пересесть, — спросила тоном, от которого веяло ненавистью ко всему мужскому роду.

Измайлов безразлично кивнул, даже не поднял на меня глаза.

Я плюхнулась на первый ряд, к Копернику, который изгрыз половину карандаша в ожидании лекции. Моему присутствию он не был особо рад, но выпихивать со стула не стал. Сиди, мол, ущербная.

Больше ничего примечательного на паре не произошло. Стас в мою сторону не глядел, не подкалывал, не обращался. Я тоже не лезла на рожон и изображала из себя скромницу. Даже записывала лекцию.

Почти всю.

Ну, треть точно.

Я ждала, что после занятия Измайлов попросит меня задержаться, даже представила, как он произносит чуть с насмешкой:

— Иванова, останьтесь.

Но ничего. Сидит, уставившись в телефон, пока все расходятся. Ну и что делать? Не ходить же вокруг него и зазывно предлагать остаться, чтобы обсудить…

Кстати, а что я планирую обсудить? Волшебный интим? «Станислав Тимофеевич, вы, конечно, бомба!»?

Черт, придется сделать вид, что просто завязываю шнурки. Да, пять минут кряду. Может быть, я не очень сообразительная и вообще привыкла к липучкам.

Наконец, последний студент-тормоз покинул аудиторию, и мы остались наедине со Стасом. Ну, всё, можно домогаться преподавателя.

Тьфу, то есть объясняться с ним.

— Стас… Станислав Тимофеевич, есть минутка?

— Присаживайся, — кивнул он, с неохотой отрываясь от телефона.

Ну, я и присела. Прямо на парту. Ибо имею полное право садиться там, где хочу. Стас уставился на меня с вселенской тоской. Клянусь, на его лице было написано: «Что сделать, чтобы ты ушла?»

Не такой реакции я ожидала.

— Я хочу поговорить о том, что между нами было.

Прозвучало как-то жалко. Ещё недавно обещала первой не подходить и вообще вести себя точно королева, а теперь вот сижу и давлю слова как через мясорубку.

Но нужно разобраться. Раз и навсегда. А то дважды переспали и разошлись как в море корабли. Неплохо, конечно, но всё-таки я девушка, а не бесплатный секс.

— Ты хочешь, чтобы между нами что-то было? — мне показалось, что Стас напрягся.

— Конечно, нет, — отмахнулась, стараясь не выдать разочарования.

Твою мать! Разумеется, хочу, иначе не унижалась бы перед тобой сейчас как последняя идиотка.

— Даша, — он произнес моё имя так, словно оно причиняло ему боль, — я сложный человек. У меня много недостатков, и я не могу гарантировать тебе никакого будущего. Мне не хочется давать тебе ложных надежд.

Мои щеки залило пунцовой краской.

— Я и не прошу будущего, просто интересно: мы теперь спим по расписанию или что?

— Ты готова просто спать? — удивился он.

Легкое пожатие плечами. Не знаю, на что готова. Никогда об этом не думала. Не было у меня ещё полноценных отношений. Да, мне двадцать один год, и я девственница в эмоциональном плане.

Но с ним мне так хорошо. Чертовски приятно. До озноба. До мыльных пятен перед глазами. И если продлить удовольствие можно только свободными отношениям — пусть так.

— Наверное, готова. Значит, никаких обязательств?

— Д-да, — смутился легкости, с которой я это предложила.

— Давай хоть мобильными номерами обменяемся, а то вдруг припрет посреди ночи, а позвонить некому.

Ирония, конечно, была недобрая, и Стас это заметил. Но номер продиктовал, мой тоже записал. Получилось очень по-деловому. Так обмениваются контактами коллеги по работе, а не преподаватель и студентка.

Что я испытывала, когда выходила из аудитории? Растерянность? Обиду? Стыд? Гремучая смесь из эмоций бушевала во мне, рвалась наружу убойным вихрем.

Одно я понимала точно: меня заводит мысль о тайных отношениях со Станиславом Тимофеевичем. Порочная такая мыслишка, грязная, но от неё внизу живота расплывается тепло.

Я выползла в коридор, шумный от десятков студентов, и слилась с потоком людей, пытаясь вспомнить: какая следующая пара?

Повезло, что возле одного из кабинетов уже скучковались наши парни. Значит, мне сюда.

— Давай отойдем в сторонку? — Семенов оказался рядом быстрее, чем я среагировала.

— Зачем? — Скрестила на груди руки.

— Извиниться хочу…

Мы прижались к противоположной стене, и Миша, действительно, извинился. Если точнее, он сказал следующее:

— Это, ты на меня сильно-то не дуйся, ну, сама понимаешь, я в таком не силен, а тут ты, ещё и это всё. Думал, тебе, ну, понравится, что ли. Прикольно ж.

Развел руками, показывая на какое-то неопределенное «это всё». Впрочем, зная Семенова, я предположила, что извинения были вполне реальными. Ибо построить такую сложную конструкцию для него сродни геройству.

— Обещаешь, что больше никаких поползновений?

— Ты влюбилась в Коперника? — «догадался» Миша вопросом на вопрос.

— Чего?!

— Значит, не влюбилась, — обрадовался он. — А то обидно как-то, если б ты меня на него, ну. Того самого.

— Нет, Миша, я не влюбилась в Коперника, но это не значит, что ко мне можно лезть с непристойными высказываниями. Как тебе в голову пришло завлекать меня таким образом?



— Парни посоветовали, — смутился он, вновь становясь похожим на гигантского ребенка.

— Кто конкретно?

Кажется, я и сама знала ответ. Только один шутник в нашей группе мог придумать такой способ охмурения женского пола.

— Серега, — озвучил Семенов мои мысли. — Ты будешь его бить?

Угу. Ногами. По голове, чтобы там появились хоть какие-то мысли, кроме любви к самому себе.

— Кошелев, ты — труп! — крикнула я Сереге, и тот громко заржал в ответ, а затем к нему присоединились и дружки-товарищи.

— Дашка, не включай бабу! Смешно же! — гоготал он, утирая слезы.

Тьфу. Как всё-таки иногда напрягает быть «своим парнем». Над нормальной девушкой так шутить никто не станет, а над Дашей Ивановой — запросто. Это ж ржачно. Она ж оценит.

Ну, Кошелев, ты у меня поплатишься. Фиг тебе, а не Иришка. Я разверну целую компанию в поддержку Коперника, только бы она не досталась твоему высочеству.

Остаток занятий я просидела пасмурная как грозовое облако. Радовало одно: номер телефона, записанный в мобильном как «Станислав Кафе». Это чтобы Иришка не прознала чего лишнего.

Моя постыдная тайна.

Нет, не просто моя.

Наша.

* * *

Втайне я ненавидела свою работу. Всякий раз, переступая порог кафе и переодеваясь в рабочую форму, думала: «Это ненадолго, это когда-нибудь закончится».

Меня бесила надменная администратор Виктория, которая считала, что высшее образование дает ей право общаться с официантками как с грязью. Раздражали повара, которые никуда не торопились и готовили с чувством и толком, за что мне периодически прилетало от посетителей. Доставало бегать от столика к столику и выслушивать от клиентов:

— Почему так долго?

Владелец кафе считал, что три официантки и четыре повара способны обслужить зал на двадцать столиков. Мы же зашивались. Все студенты (кто ещё пойдет пахать за копеечную зарплату?), а потому не вылезали из сессий и пересдач. Виктория говорила:

— Это всё от вашей лени. Нужно совмещать работу и учебу.

И уходила в свою коморку залипать в телефоне.

Будь другое место, куда бы взяли студентку на неполный рабочий день, да ещё и с возможностью учебного отпуска — я бы сбежала. Но некуда.

Сегодня я ввалилась в кафе за пять минут до начала смены. Виктория тотчас налетела на меня коршуном:

— Дарья, вам платят не за опоздания!

— А жаль, — сказала себе под нос. — Вика, я всё успеваю. Не суетитесь.

— Дарья, к вашему сведению, я не суечусь, а беспокоюсь об общем деле. Наше кафе…

Она бубнила что-то ещё, но я уже не слушала, по-быстрому напялив белую рубашку и бейдж с именем.

— Привет, народ! — поздоровалась с поварами и метнулась в зал, подменять сменщицу, у которой через час начинались занятия в другом конце города.

— За пятым столиком какой-то мутный тип, за третьим никак не могут определиться с заказом, а за первым та мерзкая баба, которая всегда просит поменьше сливок в кофе, — отрапортовала она, убегая.

Ага, ничего особенного. Я обслужила мутного типа, который на поверку оказался просто задумчивым и плохо слышащим мужиком, отдала кофе скандальной тетке и побежала к третьему столику. Затормозила возле него, выхватывая блокнот, и сказала дежурное приветствие:

— Добрый день! Меня зовут Дарья, сегодня я буду вашим официантом. Готовы сделать заказ?

Ответом мне стали всхлипы. Долгие такие, переходящие в бульканье. Я глянула поверх блокнота на сидящих и застыла на месте. На меня во все глаза смотрел Стас Измайлов, напротив которого восседала рыдающая девица.

Девушка отмерла первой.

— Мне, пожалуйста, оладушки со сгущенкой и… и… и… зеленый чай.

Договорив, она вновь разрыдалась. Красивая такая: темные волосы вьются мелким бесом, нос пуговкой, надутые губки. За щечки можно тискать. Не женщина, а ангелочек.

Почему-то я рассматривала пассию Измайлова — у них тоже свободные отношения или где? — так, будто она была собачкой на выставке. Оценила плюсы и минусы, разве что в рот не заглянула и зубы не пересчитывала.

— А вам? — изобразила я приличного официанта, обращаясь к Стасу.

— Американо. Без сахара, — грубо отозвался тот.

Я пожала плечами и двинулась озвучивать заказ на кухню. Где-то вдалеке скандальная клиентка орала, что в заказанном кофе опять слишком много сливок, а сахар какой-то несладкий. Но её голос доносился до меня сквозь плотный слой ваты.

Почему-то ноги подкашивались.

Почему? Сама же согласилась на отношения без обязательств. Вот их последствия. У Измайлова есть девушка.

Интересно, почему она ревет? Ей сообщили, что в гареме появилась новая наложница? Может, самое время представиться и публично объявить, что к сексу втроем я не готова?

Следующий час я краем глаза поглядывала за парочкой. Девица то успокаивалась, то опять заливалась слезами и мочалила салфетку за салфеткой. Стас был предельно спокоен. Он даже к кофе не притронулся. На меня, разумеется, не глядел. Сдалась я ему, когда тут такая плачущая красота есть.



А потом они доели и попросили счет. Измайлов расплатился самостоятельно. Чиркнул что-то на салфетке, пока его возлюбленная умывалась в туалете, и подозвал меня.

— Ты здесь работаешь?

— Нет, просто люблю приходить в рестораны и изображать официантку. Фетиш у меня такой, — огрызнулась я.

Он хмыкнул, но ничего не ответил.

— Я готова, идем, — всхлипнула появившаяся из неоткуда девица и схватила Измайлова под локоток. Тот закусил губу.

— До свидания, спасибо за обслуживание.

— Заходите к нам ещё, — ответила я, расплываясь в такой счастливой улыбке, словно сошла с ума и сейчас расстреляю половину заведения.

Ну а в книжке для расчета лежала дополнительная тысяча рублей чаевых и записка: «Созвонимся позже». Я ощутила себя не просто девочкой по вызову, но ещё и имеющей конкретную цену.

Энтузиазма это не прибавило.

— Сколько чаевых оставила эта парочка? — Виктория вынырнула из коморки и потянула загребущие лапы к счетнице.

— Нисколько, — дернула я плечом.

Вот ещё, делиться с ней своей тысячей. Я её, между прочим, отработала натурой. В прямом смысле слова.

— Мне показалось, мужчина доставал лишнюю тысячу, — её ноздри раздувались от любопытства.

— Ну, пересчитайте.

Я вручила Виктории счетницу, откуда вытащила чаевые сразу же, как только увидела их. Наш любимый администратор не впервые пытался поделить прибыль по-братски, то есть отхватить себе больший кусок.

— Девушки, дайте жалобную книгу!!! — донесся до нас окрик скандалистки, которая не только не доела за час, но даже не притронулась к ужасному кофе.

— Иди разбирайся, — пихнула меня Виктория. — Твоя клиентка недовольна.

— Эта клиентка ежедневно недовольна. Зачем только ходит туда, где постоянно готовят невкусный кофе? Зачем она каждый раз заказывает кофе со сливками, если не любит сливки? Что сегодня не так, Марь Васильевна?

Последняя фраза предназначалась скандалистке.

— Мне опять подали излишне молочный кофе, — поджала та сморщенные губы. — В составе значится треть молока, но мои вкусовые рецепторы не обмануть! Здесь как минимум половина!

— Попробуйте как-нибудь заказать кофе без молока и будет вам счастье, — хмыкнула я шепотом, но жалобную книгу вручила.

Кроме классических записей от Марьи Васильевны («кофе сделан не по рецепту!») и таких же классических ответов от Виктории («кофе готовится исключительно по рецепту»), в ней всё равно ничего не было.

Короче говоря, дальше смена шла своим чередом.

А на тысячу рублей я заказала нам с Иришкой гигантскую пиццу. Легкие деньги должны так же легко тратиться.

— Не знаю, кто твой благодетель, но спасибо ему за столь щедрый презент, — говорила Шевченко, уплетая пиццу прямо в постельке. — Обожаю людей, кто дает тебе чаевые. Пусть чаще заходят!

Лучше тебе и не знать.

Мне опять стало чертовски жалко саму себя.

* * *

Стас написал сам. Тем же вечером, когда я почти улеглась в кровать, телефон высветился новым сообщением.

Мне показалось, ты была расстроена сегодня?

Вот это чутье! Как он смог уловить расстройство, когда то было намалевано на моем лице жирными красками?

Показалось. Кстати, спасибо за щедрые чаевые

Никакого ответа. Минуту. Две. Пять и даже полчаса. Я начала засыпать, когда телефон завибрировал вновь.

Приезжай ко мне.

Не вопрос, а утверждение. Даже точку в конце поставил, что делает сообщение особенно серьезным. Я даже не нашлась, что ответить такого едкого, когда вдогонку прилетело:

Я заеду за тобой, если хочешь

Представила, как прыгаю в джип Стаса на виду у всей общаги. Смотрите, челядь, кто спит с преподавателем!

Да что с ним не так? Как он вообще представляет себе такое?

Ладно, а если отбросить этот вопрос. В целом. Поехать или отказаться? Должно же у меня быть хоть какое-то чувство собственного достоинства. Нельзя же всегда идти на поводу у мужчины, пусть и желанного.

Но следующее сообщение заставило меня подняться с кровати и поспешно влезть в толстовку, путаясь в рукавах. Уж больно болезненно оно звучало.

Даша, приезжай, пожалуйста. Я внезапно осознал, что у меня вообще нет людей, с которыми можно поговорить. Можем просто пообщаться. Я не прошу большего

Называй адрес.

Ерунда, конечно, какая-то. Зачем он зовет к себе студентку? Чтобы поболтать за жизнь? Ему не с кем потрепаться?

Но когда я приехала по нужному адресу, то поняла причину внезапного сообщения.

Стас был вдрызг пьян. Уж не знаю, как он планировал забирать меня из общежития, потому что еле держался на ногах и глуповато улыбался, пока я снимала толстовку и расшнуровывала кеды.



— Приехала, — резюмировал с радостью.

— Угу, по первому зову, — отозвалась я, костеря саму себя за слабоволие.

Мы прошли в кухню, и я подозрительно осмотрелась

Хм, квартира не похожа на холостяцкую. Шторки с оборочками, прихватки развешены на крючках, над кухонным уголком висит пасторальный пейзаж, нарисованный по номерам.

Жилище холостяка выдавала только гора посуды в раковине, причем гору клонило вбок, и в любую секунду она могла просто перевернуться. Я со вздохом взяла губку и моющее средство.

— Да ты садись… не надо убираться… — Стас рассеянно схватил со стола початую бутылку коньяка, будто собираясь предложить мне её целиком.

— Что у тебя случилось?

Он развел руками, словно забыв, зачем позвал меня к себе посреди ночи. Мой преподаватель, который совсем недавно казался недоступным и суровым, сейчас походил на мальчишку. Растерянного, не понимающего, что происходит.

— Говорите, Станислав Тимофеевич. Ваш личный психолог прибыл.

— Не нужно было звать тебя, — внезапно включил он заднюю.

— Не нужно было, — согласилась я, всё сильнее мечтая метнуть в него грязную кастрюлю. — Но ты позвал, и я приехала.

— Спасибо.

Опять замолчал. Меня, конечно, не воодушевляла перспектива всю ночь промолчать наедине с сомнительным профессором, перемывая его тарелки, но в этом было какое-то очарование.

Мы впервые остались наедине и не занялись ничем сомнительным. Похвально, конечно, но что-то меня смущает.

Ах да, наверное, тот факт, что меня позвали незнамо куда ради того, чтобы ничего не говорить.

— Стас, колись, а то уеду.

— Я… сложный.

Он осторожно обнял меня сзади. Без какого-либо подтекста, просто стараясь прижаться щекой к спине. Греясь. Вдыхая аромат моих волос (хорошо, что я оставила дурную привычку мыть голову дегтярным мылом).

Очень подозрительно.

— Ты уже говорил это. Так что в тебе такого сложного?

— Да много всего. Например, у меня есть беременная невеста.

Я отпрянула от него в прыжке. Тарелка все-таки выскользнула из пальцев и шмякнулась на пол, разбившись на десяток осколков. По кухне полетели мыльные брызги. Измайлов взирал на всё это без единой эмоции на скуластом лице.

— Что ты сказал?!

— У меня есть беременная невеста, — повторил он глухо. — Но при этом я хочу только тебя.

Вот спасибо за откровенность. Стать той, которая отбивает мужиков у беременных, я не планировала. Вообще. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Это же подло.

Нужно срочно валить куда подальше.

