Часть 3. Сила упругости. Глава 1
— Какой же ты урод! — рявкнула я, пихнув Стаса со всей дури в живот.
Он согнулся от боли и закашлялся, но спорить не стал. Не в его интересах, иначе бы ещё раз огреб, но уже пониже пояса.
— Даша…
— Иметь студентку в лифте, когда у самого под боком девушка с пузом! Это она рыдала в кафе, да?! Ну, ты и свинья!
Кажется, Измайлов даже протрезвел, так сильно я дубасила его кулаками по груди.
— Даша, я не спал с ней больше месяца.
— Угу, а залетела она, когда ты чихнул без трусов.
— Клянусь! Не факт, что она вообще от меня беременна. Черт! Слушай сюда.
Он прижал меня к себе, и я ещё немного трепыхалась в мощных объятиях, а затем обмякла. Сопротивление бесполезно. Осталось смириться со своей участью.
— Настя уже три месяца спит с моим другом… бывшим другом. Он сам мне в этом признался. Сказал, что у них любовь, что он готов жениться на ней прямо сейчас. В этот же день она сообщила о беременности. Где гарантия, что ребенок от меня? А даже если от меня… как жить с человеком, который уже изменил однажды? А?
— Сделай тест ДНК.
— Она отказывается, — Стас ухмыльнулся. — Я предлагал неоднократно, а Настя клянется, что с Игорем у неё было без любви и в презервативе. Ага, без любви, зато раз двадцать. Я не могу ей верить. Игорь пообещал забрать Настю себе вместе с ребенком. Но если он всё-таки мой? Я же не мразь последняя, чтобы от ребенка отказаться.
В голосе было столько безнадеги, что даже меня проняло. Если Измайлов не врет, то ситуация неприятная. Это, конечно, не значит, что он должен находить утешение в компании всяких Ивановых, но хотя бы делает его чуть меньшей скотиной, чем раньше.
Совсем чуть-чуть.
— Короче, ты решил спиться? — уперлась в Стаса руками и оттолкнула от себя.
— Видимо.
— А я тебе зачем? В качестве собутыльника?
Промолчал, только опустил взгляд, словно сам раскаивался в своем поступке. Я со вздохом достала мытый стакан и налила туда коньяка. Янтарный, почти коричневый. Смотреть приятнее, чем пить.
— За тебя и твою невесту, — отсалютовала я стаканом.
— Даша… — простонал Стас, плюхнувшись за стол и уронив лицо в ладони.
— Да ладно тебе обижаться. Разгребешь ты это всё. Невесту другу сбагришь, от ребенка никто не просит отказываться. Твой — будешь помогать.
— И видеться по выходным.
— Ничего страшного, так даже меньше геморроя!
Я уже наворачивала круги по кухоньке, описывая чудесные перспективы отцовства, которое не нужно нести ежедневно. Это ж столько свободного времени, можно замучить студентов сопроматом. При этом генофонд продолжил, о наследниках беспокоиться не придется.
Сказка!
— Поразительная ты девушка, Иванова. Убеждать любовника в том, что он будет хорошим отцом — не каждая на такое пойдет. Спасибо.
— С чего ты взял, что мы всё ещё любовники? — Я фыркнула и отпила коньяка; дубовая горечь поползла по горлу вниз. — Нет уж, Станислав Тимофеевич. Вы либо женитесь, либо расставайтесь. Но без меня.
— Ясно.
Понурился. Ну, извините, товарищ Измайлов, но у меня остались какие-то моральные принципы. Это у вас принято изменять по первому щелчку пальцев, а я девушка адекватная. Найду себе кого-нибудь свободного.
Желательно, не преподавателя. Слишком уж они сложные, совсем как сопромат.
В общем, остаток ночи мы напивались в компании друг друга. Обошлось без драматических сцен и нелепых предложений. Оказалось, что Стас неплохой собеседник, и с ним вполне можно… дружить, не знаю. Бывает же такое, что бурный секс перерастает в крепкое приятельство?
Не бывает?
Значит, у нас будет.
В шесть утра, когда солнце высоко поднялось над многоэтажками, я покинула гостеприимную квартиру Измайлова и плюхнулась в автобус, который повез меня обратно в общагу.
Где уже ждала сгорающая от любопытства Иришка.
Разумеется, подруга не поверила, что я сорвалась на всю ночь к какому-то другу, которого она знать не знает, но с которым у нас нет никаких отношений. Ладно, черт с тобой, золотая рыбка.
— Я была у Измайлова.
— Да ты что-о-о?! — Иришка выронила ватный диск, которым протирала лицо. — Значит, ты всё-таки спала с ним? А мне сказала, что нет! Вот врунишка! Ох! Что вы делали? Ой, лучше без подробностей!
— В лучших традициях жанра: напивались в хлам, — хмыкнула я. — Сначала в дело пошел коньяк, потом мы отшлифовали его виски.
— А почему он позвал тебя ночью к себе домой?
— Потому что недавно мы переспали ещё раз, и я думала, что у нас свободные отношения.
— А у вас?..
Чтобы пересказать всю историю, понадобилось ещё добрых полчаса. Шевченко как истинный друг слушала молча, только изредка качала головой и прикрывала рот ладошкой. Во взгляде её читалось: «Совсем как в любовном романе!»
Хреновый у меня любовный роман, скажем честно. Вместо ночи, полной страсти, я заработала похмелье и ещё один негативный опыт в отношениях.
Впору вешаться.
Но так как я ещё молода и прекрасна, то обойдемся недолгим самобичеванием.
Как-никак, бывают в жизни огорчения. Почти женатые мужики тоже бывают — от них никто не застрахован.
Ещё и пара, как назло, сегодня у Измайлова предвещается. Он-то с похмелья оклемался или отменит?
* * *
Не отменил.
Сегодня Станислав Тимофеевич был рассеян как никогда прежде и терминами в нас сыпал с особым садизмом. Даже кайфующий Коперник в какой-то момент сник и проворочал себе под нос:
— Вообще-то учеба должна наполнять нас новыми знаниями, а не быть читкой учебника по памяти.
Я изумленно зыркнула на него. Ванюша, ты не заболел часом? Чтоб тебе не нравился стиль преподавания? Ты ж получаешь эстетический оргазм даже от чтения методички.
Зато ко мне Измайлов не лез, словно и не замечал вообще темноволосого недоразумения, сидящего на первой парте. Обидно, знаете ли.
Я тут! Эй!
Но вообще обстановка была непривычная. Никакого напряжения. Парни на верхних рядах тоже расслабились, и в какой-то момент по аудитории начал доноситься всё нарастающий шепот:
— А4!
— Ранил.
— А5!
— Убил.
Стас не обращал внимания на нарушителей порядка, не язвил и не гнал их взашей. Да что с ним такое?!
— В7! — совсем уж раскричался жадина-Шпак.
— Мимо, — рявкнула я с первого ряда. — Вы можете заткнуться?!
Шпак моментально покраснел до кончиков волос, а его оппонент, Кошелев, стрельнул в меня взглядом, полным презрения. Ничего не сказал, но через полминуты в затылок прилетела скомканная бумажка с коротким посланием:
У тебя ПМС?
Вдох-выдох. Серега просто одноклеточное создание, на которого нельзя обращать внимание. Измайлов же не обращает. Хм, а почему, кстати, не обращает? Это ж предел наглости.
Стас уставился в телефон. Неотрывно.
А затем вышел из аудитории под удивленное молчание всей группы. Я огляделась по сторонам и тоже поднялась из-за парты.
— Скажите Станиславу Тимофеевичу, что мне стало плохо, — произнесла как можно громче, чтобы никто уж точно не связал мой уход воедино с Измайловским.
— Точно ПМС! — обрадовался Кошелев.
— Пошел лесом, — рыкнула на него и, закинув тетрадь с учебником и ручкой кучей в рюкзак, двинула к выходу.
Стас обнаружился прямо за дверьми кабинета. Он стоял, опершись о стену, и продолжал смотреть в телефон взглядом, который не выражал вообще ничего. Абсолютно пустой, рыбий взгляд.
— Всё в порядке, Станислав Тимофеевич? — Я заглянула ему в глаза.
— Да, — металлическим тоном.
— Что пишут?
— Иванова, тебя это волновать не должно.
— Да я вообще, знаете ли, волнительная. — Пожатие плечами. — Ладно, никто не заставляет говорить. Только это… Вас на паре ожидает влюбленный в науку Коперник и ещё десяток троглодитов. Вернетесь к ним?
— Да, спасибо.
— Стас… — позвала очень тихо, одними губами, когда он уже схватился за ручку. — Мы не спим вместе, но можем общаться. Если вдруг захочешь поговорить…
— Спасибо за заботу, Иванова, — ответил резко и дернул дверь на себя.
Что ж этим мужчинам так нравится запираться в броне из предрассудков, самоедства и обид? Достаточно просто выговориться, тем более я не против. Он ведь неплохой, пусть и почти женатый. По-человечески интересный.
Только сейчас я додумалась, что Стас — это тот же Коперник, только повзрослевший и готовый немного выходить за рамки. А так такой же замкнутый и сложный. Истинный технарь, мать его.
Ладно, раз пару благополучно прогуляла, можно и отдохнуть. Я спустилась с третьего этажа на первый, в так называемый зал ожидания: рекреацию недалеко от проходной, где стояли удобные диванчики и отдыхали все прогульщики института.
Всё шло спокойно до тех пор, пока со стороны входа не донеслось визгливое:
— Пропустите меня! Здесь работает мой жених!
Я заинтересованно прислушалась.
— Впустите!
Хм, не может быть. Неужели Настенька?!
Я перевалилась через диван и, вытянув шею, разглядела у турникета невесту Стаса. В белом пуховике и меховых сапожках, на которых болтались декоративные заячьи ушки. Розовощекая. Вся такая кукольная и нереальная. Если б ещё не вопила как резаный индюк, вообще была б самим очарованием.
Она пришла драться с Измайловым? Какие у них мексиканские страсти. Я даже пожалела, что ушла с пары раньше времени.
Невеста таки прорвалась внутрь и под аккомпанемент женщины из бюро пропусков, которая прокляла и её, и всех её родственников, рванула по коридору вперед. А затем затормозила, видимо, осознав, что не знает, куда идти.
— Где пара у Измайлова Станислава?! — напала на стайку старшекурсниц.
Они послали её в такие далекие и глубокие края, что без фонарика — не доберешься.
— Вы не знаете, где пара у Измайлова Станислава?! — подлетела ко мне.
Интуитивно, что ль, определила ту единственную (надеюсь), которая спала с преподавателем?
Хвала небесам, официантку из кафе она не вспомнила, а потому смотрела на меня как на нового человека.
— Так знаете или нет?..
Вообще-то знаю. Говорить? Но как-то это не по-товарищески, натравить разъяренную бестию на замученного Стаса. С другой стороны, лгать тоже неправильно — я не должна мешать отношениям двух влюбленных или не очень людей.
Поэтому я выбрала иную стратегию: изобразила слепоглухонемую в маразме. Настя переспросила ещё раз, а я тупо пялилась на неё с приоткрытым ртом. Разве что слюна не текла.
— Идиотка! — охарактеризовала меня добрая невестушка Измайлова и побежала к аудиториям, открыла дверь первой попавшейся и заглянула внутрь.
Ну, до третьего этажа такими темпами она нескоро доберется. Там и лекция закончится.
Ладно, надо бы оповестить горе-любовника о том, что за его шкурой ведется охота.
По твою душу пришла невеста. Она не в настроении
Прочитал, но не ответил. Что ж, предупрежден, значит вооружен. Вооружив Измайлова по самые уши, я успокоилась. Моя совесть может быть чиста.
— А ты чего здесь скучаешь? — полюбопытствовала пробегающая мимо Иришка.
— Прогуливаю лекцию, — призналась я. — Не скажу, что мне это нравится.
— Понятно! А нас раньше отпустили, вот бегу на семинар по… — она пробубнила название предмета, но я даже не пыталась его услышать.
Шевченко не разбиралась в моих технических науках, а я в её — демонических. Как говорится: нормальному человеку никогда не понять гуманитария. Вот и у меня так. За тем исключением, что технаря мне тоже не понять.
Пара кончилась, и зал ожидания наполнился нашими парнями.
— Иванова, ты такое пропустила, когда свалила, — отчитался Серега, подмигнув мне. — К Измайлову приплелась невеста и закатила скандал. Такую прям истерику-истерику. Она даже мелом кидалась, а он выпроваживал её вон. Теперь сидит злой как собака.
— Да ты что! — изобразила я удивление. — Чего она хотела?
Видимо, чутье Настеньки все-таки помогло отыскать благоверного.
— Орала что-то про мужскую честь, верность и аборты.
Последнее слово мне очень не понравилось. Настолько не понравилось, что захотелось вновь отыскать Измайлова и отхлестать его по щекам, чтобы разбирался со своей женщиной без столь радикальных мер.
Увы, в лектории Стаса не было, а идея гоняться за ним по университету мне не понравилась.
И всё-таки меня не покидало ощущение безнадеги и злости от беспомощности. Когда хорошему человеку плохо — даже если он не такой уж и хороший, а ещё изменял невесте, — ты должен ему помочь.
Если тебе нужен собутыльник — я приеду
Иванова, спасибо за заботу. Только мне нужен не собутыльник, а адвокат.
Ты убил Настю?
Типун тебе на язык! Нет, она грозится сделать аборт, если я отменю свадьбу. А мне пришли результаты анализов. Я бесплоден. Этот ребенок не может быть моим.
Вот это да! Мать твою, совсем безрадостно. Надо срочно включать режим Даши Ивановой и влезть в жизнь Измайлова без его на то разрешения.
С меня алкоголь, с тебя — квартира. Возражения не принимаются.
Моя смена кончается в 23:00, после неё рвану к тебе.
Не отписался, но и не отказался. Что ж, молчание — знак согласия.
* * *
Виктория сегодня особенно лютовала. Не знаю, что за муха её покусала, но у той точно было бешенство. В термальной стадии. Потому что через три часа работы мне хотелось либо вешаться самой, либо повесить администратора.
— Дарья, вы обслужили пятый столик?! — вопила она из своей коморки.
Логово огнедышащего дракона, мать его.
— Нет, Вика, я не обслужила пятый столик, — устало отозвалась я. — Потому что за пятым столиком никого нет.
— Вы не хамите, а работайте! А то языком чесать всякий горазд!
— Особенно вы, — заржал повар-Ильдар.
Восточный коренастый мужчина, который за свою должность особо не держался, зато готовил так вкусно, что его удерживала сама Вика. Половина клиентов ходила за десертами руки Ильдара. Короче, он мог позволить себе язвить в адрес администратора и не бояться жесткой кары.
Вика хлопнула дверью с такой яростью, что затряслись стекла. Я вздохнула и, обтерев ладони о передник, побежала разносить заказы.
Смена всё не кончалась, гости прибывали, и моё настроение окончательно испортилось. Я-то надеялась приехать к Стасу свеженькой и готовой к алкогольным приключениям, а по ощущениям — ввалюсь в квартиру и усну на столе.
Может быть, отменить?
Но ведь ему нужна поддержка, у него тут жизнь рушится (по второму кругу, потому что в первый раз порушилось, когда друг сообщил, что спит с Настей).
Девица тоже, конечно, хороша. Двух мужиков зацепила, залетела, теперь вот выбирает, где вкуснее кормят. Зачем ей Стас, если она уже на стадии помолвки изменила ему с другим мужчиной? Чего она ждет от совместной жизни?
Ну, хоть с Измайлова кабала брака официально снята.
— Дарья, прекращайте ворон считать! Вам платят не за красивые глазки!
О, Виктория проснулась. Полтора часа не вылезала, даже боязно за неё было.
Обидно вообще-то. За опоздания мне не платят, за глаза — тоже. За что платят-то? Неужели за то, что ношусь с подносом по залу как припадочная курица?
— Вика, отстань от Дашутки, а то она тебя прирежет и в тюрьму сядет. Жалко девчонку-то, срок мотать из-за какой-то истерички, — хохотнул Ильдар.
— Ты б вместо шуточек своих глупых салаты шинковал! — взбесилась Виктория.
— Я, дорогая моя Вика, не салаты шинкую, а готовлю сладкое блаженство под названием «десерты», — гордо ответил Ильдар.
Я этих двоих уже не слушала, потому что нужно было разнести второе и первое, и те самые салаты, и напитки, и алкоголь.
Что за адский день?!
Но смена кончилась, и в кромешной тьме я мерзла на остановке, дожидаясь автобуса, который довез бы до Измайлова. Внезапно напротив меня затормозила серебристая легковушка. Блестящая, большеглазая, низенькая. Почти спортивная тачка. Окно приоткрылось. Я приготовилась посылать водителя куда подальше, потому что с незнакомыми мужиками не катаюсь.
— Иванова, запрыгивай, — усмехнулся вполне жизнерадостный Стас. — Дай, думаю, заберу тебя с работы. Как настоящий друг.
Не быть преподавателю другом студенту. Ой, не быть.
Я с тоской посмотрела на подъезжающий автобус и рухнула на переднее сидение дорогущего авто. Ух ты, какая мягкая кожа! Утонуть можно.
— У тебя две машины?! — присвистнула от зависти.
— Ага. Рабочая и личная, — хмыкнул Измайлов и… разогнался.
Даже не так. Разогнаться — это недостаточная характеристика для того, что вытворяла его машинка. Она урчала, визжали шины, мимо проносились дома и запорошенные снегом деревья. Вжав педаль газа в пол, Стас маневрировал по узким улочкам города, а я про себя молилась всем известным богам.
— Мы куда-то спешим?..
— Ага, — ухмыльнулся Стас, заходя в крутой поворот. — Алкоголь не продают после одиннадцати вечера.
— Так уже одиннадцать! — поспорила, не понимая, что кое-кто просто подшучивает надо мной.
— Да ты что?! Значит, опоздали. Тогда мы просто катаемся. Тебе не нравится скорость?
— Мне нравится жи-и-ить.
Нет, что-то здесь неладное. Мы выехали на пустующее ночное шоссе и промчались в сторону области. Мелькнула табличка с перечеркнутым городом. Вскоре приличный участок трассы закончился, и дорогу освещали только яркие фары.
На прямые вопросы Стас принципиально не отвечал.
— Ты едешь меня насиловать или убивать? — предположила я, смирившись с неизбежным.
— Какого ты обо мне мнения? Почему сразу «или»?! — возмутился Измайлов. — И то, и то.
— Теперь мне гораздо спокойнее.
Я уставилась в окно, на воющую метель, застилающую обзор, на белоснежную дорогу, ведущую в черноту.
Знаете, бывают люди, с которым ты готов отправиться хоть на край света. Для этого необязательно общаться годами, достаточно однажды встретиться и почувствовать — оно.
Так было с моим преподавателем. Еще недавно я считала его занудой, который втюрился по уши в свои технические дисциплины. Но совместно выпитый литр коньяка, и мы несемся незнамо куда, а я не хочу раскричаться или убежать. Не чувствую опасности.
Надо бы СМС написать Шевченко, да так лениво и клонит в сон.
Я прикорнула и не заметила, как автомобиль затормозил.
Где мы?..
Я смотрела во все глаза на старенький деревянный домишко, один-единственный на десяток метров. Одноэтажный, низенький, он был окружен разлапистыми елями и метровым заборчиком из досок.
— Знакомься, родовое гнездо Измайловых, — хмыкнул Стас, отпирая ржавый замок на калитке. — Наше величественное поместье в деревне Озерное.
— А почему мы приехали именно сюда?
Я с опаской ступила на крыльцо, которое выглядело очень уж хлипко. Но нет, выдержало. Стас открыл входную дверь, и на нас уставилось нутро дома.
Полное запустение — вот два слова, которыми я могла охарактеризовать увиденное.
Даже не так. Трындец, какое запустение.
— Захотелось отвлечься, — отпихнул меня Стас и пробрался внутрь. — В багажнике килограмм свинины для шашлыка и куча алкоголя.
— А если я не ем свинину? — Коснулась подушечкой пальца стола на веранде, покрытого сантиметровым слоем пыли.
Интересное место. Оно вообще обитаемо?
— Ты еще скажи, что не пьешь виски, — отмахнулся Измайлов, крутя какие-то проводки в электрическом щитке. — Да будет свет!
На этих его словах веранда осветилась тусклой лампочкой. Настолько тусклой, что без неё было даже комфортнее. Фильм ужасов отдыхает. Я ещё раз осмотрелась. Скромно, по-деревенски просто, но… уютно.
Необъяснимое какое-то чувство. Будто попал в место, где можно снять с себя броню, оголиться и просто выдохнуть.
— С меня шашлык, с тебя убранная веранда, — хмыкнул Измайлов. — Готова потрудиться ради божественного мяса?
— Что, если мясо получится так себе, а я уже убралась? — взяла тряпку и открыла кран, из которого полилась ледяная вода.
Водопровод есть — уже плюс. Можно не носиться до колодца с ведром.
— Ты сомневаешься в умениях дипломированного инженера? Профессора кафедры строительной механики?
— Так профессора же, а не повара. Допустим, мангал ты установишь согласно расчетам, а дальше что?
— Иванова, ты вон даже мангал установить не способна, чтобы не подпалить всё в радиусе километра. — Черт, он тоже слышал про ту историю с мангалом на балконе?! — Поэтому давай без выпендрежа.
— Ты ещё запрети мне выпендриваться, преподаватель-самодур.
Так, за перепалкой, мы и провели первый час. Сонливость как рукой сняло. Я до сих пор не знала, зачем меня завезли в лютую глухомань, но должна была признаться — здесь спокойно.
Так тихо, что тишина оглушает. Метель утихла, и небо усыпало миллиардом звезд. У мангала тепло. Жарится мясо. В котелке варится чай. Я сидела, укутанная в три пуховика, в валенках сорок пятого размера. Деревенская романтика во всей красе.
О туалете, стоящем в углу участка, старалась не думать.
— Ладно, допустим, тут неплохо, — призналась я, шурша веткой в углях. — Но зачем ты меня сюда привез? И когда увезешь обратно?
— Завтра воскресенье, университет закрыт, почему бы нам не расслабиться наедине с природой?
— Измайлов, ты странный. Отвечаешь вопросом на вопрос, причин не раскрываешь. Женщины, конечно, любят загадочных мужчин, но ты меня напрягаешь.
— Иванова, — ответил моим же тоном, — ты тоже странная. Тебя кормят и поят, хватит выеживаться. Ладно, а если серьезно. Мне что-то ударило в голову: надо уехать. Я и подумал, почему бы не совместить приятное с полезным? Разве тут плохо?
— Моча тебе в голову ударила, вот что, — проворчала я беззлобно. — Но почему именно сюда?
— Тут моя прабабушка жила. Я её любил. Помню, как приезжал к ней летом, а у неё всегда молоко парное на столе и курицы бегают по участку. Такое спокойствие. Всепоглощающее. Разве в городе бывает…так?
Он обвел руками округу.
Я промолчала, не зная, что ответить. Наверное, не бывает. Там море звуков и голосов, и рекламных щитов. Невозможно остаться наедине с самим собой.
— Мне показалось, ты захочешь составить компанию, — продолжил Измайлов с улыбкой.
— Поэтому даже не стал спрашивать, — понимающе кивнула я. — Похищение — лучший способ получить согласие. Когда будет готово мясо?
Я заглянула в мангал, и струя пламени, внезапно метнувшаяся вверх, чуть не опалила мне брови.
Стас вовремя вытащил меня за шиворот наружу.
— Не обожглась? — Ласково дотронулся до лба.
— Ерунда!
Вроде ресницы на месте, ожогов тоже нет. Уф. Я невинно посмотрела на Измайлова, захлопав теми самыми ресничками, которые не пострадали.
— Чудовище ты, Иванова, — вздохнул он, притягивая меня к себе. — Не человек, а катастрофа.
Я пыталась было возразить, но он уже впился в мои губы жадным поцелуем. Моё тело перестало мне принадлежать. Разум был отпихнут в сторону разноцветьем эмоций. Я наслаждалась тем, как язык Измайлова проникает мне в рот, как его зубы чуть оттягивают мою нижнюю губу. Мне было нестерпимо хорошо. Под завывание ветра, в глухой деревне, дрожа от холода и предвкушения чего-то большего.
Мы целовались под запах подгорающего мяса. Ловя тихие стоны друг друга и впитывая их точно живительную влагу.