Глава 31

Проснувшись на рассвете, я поверить не могла, как крепко и глубоко я спала. Как будто лежала не на жесткой земле, а в самой мягкой постели.

Сомневаюсь, что я проснулась бы сама, если бы не приглушенная беседа поблизости.

– Мы проехали больше, чем я предполагал, – негромко говорил Хоук. – Нужно добраться до Триречья до наступления ночи.

– Мы не можем там останавливаться, – ответили ему, и я узнала голос Киерана. – Ты это знаешь.

В Триречье орудовали Последователи, так что его слова звучат разумно. Я открыла глаза и в рассветных сумерках увидела гвардейцев в нескольких шагах от меня. Я вспыхнула, подняв взгляд на Хоука. Его лица я не могла разглядеть, но сразу подумала о том, чем мы занимались.

– Знаю. – Хоук стоял, скрестив руки. – Если сделаем привал на полпути в Триречье, то можем скакать всю ночь и к утру приехать в Новую Гавань.

– Ты к этому готов? – спросил Киеран, и я сдвинула брови.

– А почему бы нет?

– Думаешь, я не замечаю, что происходит?

Мое сердце заколотилось, а в воображении сразу возник образ Киерана, патрулирующего лагерь, пока Хоук шептал мне на ухо такие непристойные, бесстыдные слова. Неужели Киеран нас видел?

О боги! Кожу закололо и обдало жаром, но под смущением я, к своему удивлению, не обнаружила ни капли сожаления. Я бы не отдала ни секунды из того, что испытала.

Хоук не ответил, и я мгновенно подумала о самом худшем. Он жалеет? То, чем мы занимались, запрещено не только мне. Я не знаю всех правил, установленных для королевских гвардейцев, но вполне уверена, что капитан не стал бы закрывать глаза на то, чем занимались мы с Хоуком.

Но Хоук должен был знать, что так нельзя.

Как и я. Но тем не менее я согласилась на это.

– Помни о своем задании, – сказал Киеран.

Хоук опять не ответил, и он повторил:

– Помни о своем задании.

– Не забываю ни на секунду, – голос Хоука был суров. – Ни на секунду.

– Это хорошо.

Хоук начал поворачиваться ко мне, и я закрыла глаза, не желая, чтобы они догадались, что я слышала их разговор. Я почувствовала, что он остановился надо мной, а через мгновение его пальцы коснулись моей щеки.

Я открыла глаза и уставилась на него, не зная, что сказать. Мысли разбегались. Он провел большим пальцем по моей щеке, а потом над нижней губой, отчего по телу пронеслась знакомая волна дрожи.

– Доброе утро, принцесса.

– Доброе, – прошептала я.

– Ты хорошо спала.

– Да.

– Я же говорил.

Я широко улыбнулась, несмотря на подслушанный разговор и на то, что мои щеки запылали.

– Ты был прав.

– Я всегда прав.

– Сомневаюсь.

– Доказать тебе еще раз? – поинтересовался он.

Мое тело пробудилось и всецело приветствовало эту идею, но разум тоже работал.

– Не думаю, что в этом будет необходимость.

– Жаль, – проговорил он. – Нам пора выезжать.

– Хорошо. – Я села и поморщилась, разминая затекшие суставы. – Мне нужна пара минут.

Когда я выпуталась из одеял, Хоук взял меня за руку и помог подняться, а потом поправил на мне одежду. Он задержал ладони на моих бедрах таким знакомым интимным жестом, что у меня дрогнуло сердце. Я подняла голову и даже в полумраке Кровавого леса почувствовала себя в ловушке его пристального взгляда.

– Спасибо за прошлую ночь, – произнес он, так тихо, что слышала только я.

Я удивилась.

– Разве не я должна тебя благодарить?

– Мое самолюбие уже польщено тем, что ты так считаешь. – Он переплел пальцы с моими. – Не нужно. Ты доверилась мне прошлой ночью, но, что важнее, мы вместе разделили риск.

В самом деле.

Он шагнул ко мне ближе, и я ощутила аромат хвои и темных специй.

– И для меня честь, что ты пошла на этот риск со мной, Поппи. Поэтому спасибо тебе.

Во мне поднялась сладостная волна, но в его голосе звучало странное напряжение. Мы держались за руки, и я отпустила чутье – после ночи Ритуала я этого еще ни разу не делала.

Я ощутила уже знакомую бритвенно-острую печаль, угнездившуюся у него глубоко внутри, но было еще кое-что. Не сожаление, а что-то со вкусом лимона. Я сосредоточилась, пока его эмоции не стали моими, а я смогла пропустить их через себя и понять, что чувствую. Смятение. Вот что это было. Смятение и внутренняя борьба, что неудивительно. Я и сама чувствовала нечто схожее.

– Ты в порядке? – спросил Хоук.

Разорвав связь, я кивнула и отпустила его руку.

– Мне нужно собраться.

Чувствуя на себе его взгляд, я шагнула в сторону и подняла голову. Сквозь густую листву пробивался слабый серый свет.

Киеран все это время смотрел на нас, и стиснутая челюсть говорила о том, что он недоволен.

Киеран выглядел обеспокоенным.

* * *

Моя тревога о том, что разговор с Киераном изменит поведение Хоука, растаяла, даже не оформившись. Охватившее меня облегчение должно было послужить предостережением, что ситуация… ну, она обостряется.

Она уже обострилась.

Мне не следовало успокаиваться. Скорее наоборот: нам обоим нужно очень настойчиво напомнить о нашем долге. Но я не просто успокоилась, я испытывала восторг и надежду.

Но на что мне надеяться? Для нас нет будущего. Сейчас я могу быть Поппи, но я по-прежнему Дева, и даже если во время Вознесения меня признают недостойной, это не означает, что для нас с Хоуком все закончится хорошо. Меня, скорее всего, ждет изгнание, и я не думаю, что вместе со мной накажут еще кого-то.

Вряд ли то, кем мы с Хоуком были и что значили друг для друга, может вырасти во что-то такое, ради чего он отправится в изгнание вместе со мной. Это глупо. Это…

Это было бы как та великая любовь, которую мама испытывала к моему отцу.

В любом случае прошлая ночь казалась сном. Я могла описать ее только так. И я не позволю всяким «что, если» и последствиям уничтожить воспоминание и то, что эта ночь значила для меня. Я перейду этот мост, когда настанет время.

А пока я могла только следить за тем, чтобы не свалиться с Сетти.

Щеки пощипывал ледяной ветер. Мы ехали по Кровавому лесу, красные кленовые листья и серо-багровая кора превращались в размытые полосы.

Мы забрались в самое сердце леса, где деревья стояли не так тесно и между ними проникало больше света. Но солнце все равно не грело. Чем дальше мы ехали, тем холоднее становилось, а деревья казались еще более странными.

Стволы и ветви изгибались, спиралями закручиваясь вверх, сучья переплетались. Это не могло быть из-за ветра. Все деревья стояли прямо, а кора… она казалась мокрой, словно истекала соком.

Я была права, предположив, что если пойдет дождь, то здесь он превратится в снег. Через пару часов пути начался снегопад, и роскошная ярко-зеленая трава по обе стороны протоптанной тропы начала покрываться белым одеялом. Я натянула рукавицы, но, кажется, мои пальцы с ночи так и не оттаяли. Накинула капюшон, но он только немного защищал лицо, и я понятия не имела, долго ли еще нам ехать. Лес казался бесконечным.

Из земли начали выбиваться корявые толстые корни, словно пытаясь отвоевать обратно клочок земли, которым пользовались живые. Мы поехали медленнее.

Лошади осторожно пробирались между препятствиями. Я отпустила луку седла и посмотрела вниз, восхищаясь силой корней. Мое внимание привлекло что-то на земле. Я глянула направо, мимо лошади Эйррика, и заметила под деревом груду камней, уложенных так аккуратно, что вряд ли это получилось естественным образом. В паре футов дальше виднелась еще одна куча камней, На сей раз в ней просматривался определенный узор.

Слева от тропы я заметила еще один безупречный круг из камней. Таких кругов оказалось много, в центре некоторых лежал камень, другие были пусты, а в некоторых камни размещались в виде стрелы, пронзающей круг.

Как на королевском гербе.

Меня кольнула тревога. Камни не могли образовать такие узоры сами по себе. Я повернулась в седле, чтобы указать на это Хоуку…

Вдруг одна из лошадей попятилась, чуть не выкинув Киерана из седла. Он вцепился в поводья и успокаивающе погладил лошадь по шее.

Мы все остановились.

– Что такое? – спросил Ной, следопыт, ехавший впереди.

Филлипс поднял палец, призывая к тишине. Затаив дыхание, я огляделась. Ничего не услышала и не увидела, но почувствовала, как напряглись мышцы Сетти. Он начал гарцевать и пятиться. Я положила руку ему на шею, стараясь успокоить, а Хоук натянул поводья. Остальные лошади тоже занервничали.

Хоук молча похлопал по месту, где находился мой кинжал, и я кивнула. Просунув руку под плащ, достала клинок из ножен и принялась внимательно осматривать деревья…

Он возник из ниоткуда. Черно-красный ком взвился в воздух и врезался в бок Ноя. Его испуганная лошадь поднялась на дыбы, и Ной упал, сильно ударившись о землю. Существо мгновенно оказалось сверху него, пытаясь вцепиться в лицо острыми зубами, а человек отбивался.

Это был крысище.

Мне удалось сдержать крик, поднявшийся к горлу. Существо было огромным, больше кабана. Изогнутый хребет порос лоснящимся гладким мехом. Уши торчком, морда длиной с половину моей руки. Пытаясь добраться до следопыта, оно гребло когтями землю, вырывая пучки травы.

Филлипс повернулся в седле, натягивая лук. Он выпустил стрелу, и та, просвистев в воздухе, вонзилась в загривок зверя. Крысище завизжал, катаясь и лягаясь в попытке избавиться от стрелы.

Ной поднялся на ноги и вытащил короткий меч. В солнечных лучах блеснул кровокамень. Следопыт обрушил меч на зверя, и тот затих.

– Боги, – прокряхтел он, вытирая брызги крови со лба, и повернулся к Киерану, который еще держал лук с натянутой стрелой. – Спасибо, дружище.

– Не за что.

– Если есть один, значит, поблизости целая стая, – заявил Хоук. – Нам нужно…

Лес со всех сторон словно ожил. Листва зашумела громче, особенно справа.

Я дернулась назад, врезавшись в Хоука. Стая в самом деле появилась. Ной с проклятьями бросился к низкой ветви и запрыгнул на нее. Грызуны выскочили из кустов и помчались между деревьями.

Они не нападали.

Они бежали мимо нас, проскакивая между возбужденными лошадьми. Их были десятки, они с галдежом и визгом перепрыгивали через корни и исчезали в зарослях под деревьями.

Это зрелище ничуть не успокаивало. Если они бегут, то потому, что спасаются от чего-то.

Глянув на землю, я увидела щупальца тумана. Волосы встали дыбом. Это внезапный запах…

Воняло смертью.

– Нужно убираться. – Киеран заметил то же, что и я, – Немедленно.

Ной спрыгнул на землю, и его ступни исчезли в быстро сгущающемся тумане. У меня сердце подскочило к горлу. Наклонившись вперед, я вцепилась в луку седла и почувствовала, как напрягся подо мной Сетти. Ной подбежал к своей лошади и одной рукой схватил поводья, а другой занес меч.

Выскочивший из-за деревьев Жаждущий в развевающихся лохмотьях был так же быстр, как стрела, поразившая крысище. Он схватил Ноя, погружая ему в грудь когтистые пальцы, и вцепился зубами в шею следопыта. Ной закричал, заваливаясь назад и роняя меч. Хлынула алая кровь, заливая его грудь, а лошадь бросилась бежать мимо гвардейцев, возглавляющих нашу группу.

Раздался вой, от которого у меня заледенела кровь, а желудок сжался. Первому вою вторили другие голоса…

Хоук выругался, а Ладди развернул лошадь и пронзил копьем из кровокамня голову Жаждущего, который убил Ноя.

– Убежать не получится. – Ладди поднял копье наконечником вверх. – Не на этих корнях.

Мое сердце бешено колотилось. Я поняла, о чем он. Удача нам изменила: туман уже достигал колен.

– Ты знаешь, что делать, – сказал Хоук. – Делай.

Я коротко кивнула, а он спрыгнул на землю, покрытую перекрученными корнями. Я соскользнула с коня и шагнула чуть дальше на ровное место. Я оглянулась: остальные сделали то же самое. Эйррик заметил у меня в руках кинжал и поднял брови.

– Я умею им пользоваться, – заверила я.

Он ухмыльнулся как мальчишка.

– Почему-то я не удивлен.

– Вот они. – Киеран поднял меч.

Он оказался прав.

Они хлынули из-за деревьев: масса дряблой серой плоти и полусгнившей одежды. Некогда паниковать. Жаждущие невероятно быстры, хотя состоят практически из кожи и костей.

– Не давайте им добраться до лошадей, – крикнул один из гвардейцев в тот момент, когда Хоук шагнул вперед, вгоняя меч в грудь твари.

Я подобралась, не видя ничего, кроме окровавленных клыков, и затем один Жаждущий пошел прямо на меня. Бросившись вперед, я врезала ему кулаком в плечо, ощутив, как кожа и кости словно проваливаются под моей рукой, и вонзила кинжал ему в грудь. Когда я выдернула клинок, брызнула гнилая кровь. Жаждущий упал, а я крутанулась и схватила за изорванную рубаху другого, нацелившегося на Сетти. Всадила кинжал в основание черепа и, поморщившись, вытащила.

Я подняла голову и наткнулась на взгляд Хоука. Он натянуто улыбнулся, слабо обозначилась ямочка.

– Никогда не думал, что сочту сексуальным то, как расправляются с Жаждущими. – Он крутанулся и снес голову ближайшей к нему твари. – Но смотреть, как ты с ними сражаешься, очень возбуждающе.

– Как непристойно, – пробормотала я, отпуская Жаждущего.

Я повернулась и отскочила от следующего. Он схватил мой плащ, а я ударила Жаждущего кинжалом в грудь. Он упал, чуть не повалив и меня тоже.

Мой кинжал разил без промаха, но, к сожалению, в таком бою требовался близкий контакт. Я быстро осмотрелась. Киеран с мечами в обеих руках двигался с грацией танцора, укладывая одного Жаждущего за другим. Ладди превосходно управлялся с копьем, а Филлипс с луком. Эйррик стоял недалеко от меня. Туман уже поднялся до бедер.

Ко мне с воем бросился очередной Жаждущий. Крепче сжав рукоять из кости вольвена, я подождала, пока он приблизится, и затем метнулась влево, вгоняя лезвие из кровокамня ему под подбородок. Резко втянув воздух, отошла назад, стараясь успокоить желудок. Эта вонь…

– Принцесса, вот оружие получше.

Хоук подобрал с земли меч Ноя и бросил мне. Я поймала.

– Спасибо.

Убрав кинжал в ножны, я развернулась и рассекла шею очередного Жаждущего.

Я любила кинжал, но легкий меч с лезвием из кровокамня в такой ситуации полезнее. Теперь я могу держаться чуть дальше от противника. Я поразила очередного Жаждущего. Сердце колотилось в груди. Я наткнулась ногой на что-то сзади и дернулась вправо, опуская ногу и целясь в грудь Жаждущего. Поскользнулась на корнях, и удар оказался неудачным: я промахнулась мимо сердца. Выдернула меч и, переступив, чтобы стоять тверже, нацелилась в шею твари.

Я забыла о корнях.

Нога соскользнула, я споткнулась и отчаянно пыталась удержать равновесие, но все равно упала, и что-то врезалось в меня, сбив с корней. Эйррик. Он перехватил Жаждущего, и они вместе исчезли в тумане.

Я с головой погрузилась в туман и не видела ничего, кроме белой пелены. Меня охватила паника. Свободная рука ударилась о землю, которая оказалась слишком скользкой. Я словно переместилась на много лет назад, в ту ночь, когда была маленькой и напуганной, когда отчаянно цеплялась за руку матери, а она выскальзывала…

В голове раздался голос Виктера. Предупреждение, которое он дал мне в самом начале обучения.

«Никогда не поддавайся панике. Иначе ты погибла».

Он был прав. Страх может усиливать восприятие, но паника замедляет все реакции.

Я не ребенок.

Я больше не маленькая и беспомощная.

Я умею давать отпор, умею защищаться.

Я с криком вырвалась из пут воспоминаний и вскочила на ноги в момент, когда ко мне приблизился безволосый Жаждущий. Я пырнула его мечом в сердце. Он лишь заскулил, когда его бездушные глаза встретились с моими, и с содроганием упал навзничь. Я развернулась в поисках Эйррика и заметила, что туман становится ниже и редеет. Хороший знак. Я двинулась вперед. Стало видно, как раненый Жаждущий ползет к одной из лошадей. Я опустила ногу ему на спину, и он с воем припал к земле. Я ударила его мечом, и он затих.

Туман уже почти рассеялся.

Хоук проткнул грудь последнего Жаждущего. Тяжело дыша, я осматривалась, оценивая наши потери. Не считая Хоука, на ногах стояли только пять гвардейцев. Киеран и Ладди склонились над следопытом, который был точно мертв. А Ной умер в тот момент, когда Жаждущий вонзил зубы ему в шею.

Я повернулась дальше и нашла взглядом Филлипса. Он стоял на коленях перед…

Эйррик.

Нет.

Он лежал на спине. И он сам, и Филлипс прижимали руки к его животу. На фоне бледной кожи каштановые волосы Эйррика казались гораздо темнее, и… и так много крови. Я опустила меч и направилась к ним, перешагивая через тела Жаждущих.

– Она… с ней все в порядке? – Эйррик смотрел на Филлипса, из уголков его рта текла кровь.

Филлипс глянул на меня. Его коричневая кожа посерела, глаза были печальны. Он кивнул.

– Более чем.

– Хорошо. – Он испустил свистящий вздох. – Это… хорошо.

С болью в сердце я опустилась на колени и положила меч.

– Ты меня спас.

Он перевел взгляд на меня и выдавил слабый смешок вместе с кровью.

– Не думаю, что… тебя… нужно было спасать.

– Было нужно. – Я посмотрела на его живот. Когти Жаждущего оставили глубокие раны – слишком глубокие, и внутренности вываливались. Я подавила содрогание. – Ты подоспел вовремя, Эйррик. Ты меня спас.

Подошел Хоук и тоже опустился на колени рядом с Филлипсом. Поймав мой взгляд, он слегка покачал головой. Как будто мне нужно это говорить. С такой раной не выжить, и она, должно быть, очень болезненная. Мне не нужно применять дар, чтобы это понять, но я отпустила чутье и вздрогнула от дикой муки, пульсирующей через связь.

Сосредоточившись на Эйррике, я взяла его руку обеими своими. Я не могу его спасти, но могу сделать то, что не получилось с Виктером. Я могу помочь Эйррику, облегчить его страдания. Делать это запрещено, а при свидетелях и вовсе неразумно, но мне все равно. Я не стану сидеть и бездействовать, зная, что могу помочь.

Поэтому я вспомнила пляжи и то, как Хоук заставлял меня смеяться, заставлял чувствовать себя живой. И послала тепло и счастье Эйррику через нашу связь.

Я знала, в какой момент он получил эти ощущения. Его лицо расслабилось, а тело прекратило дрожать.

Эйррик посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он казался ужасно юным.

– Мне… больше не больно.

– Нет?

Я заставила себя улыбнуться, держа связь открытой и омывая его волнами света и тепла. Я не хотела, чтобы проскользнул хотя бы намек на боль.

– Нет. – На его лице появилось благоговейное выражение. – Знаю, что я не в порядке, но… но я чувствую себя хорошо.

– Рада это слышать.

Он смотрел на меня, и я знала, что Филлипс и Хоук за нами наблюдают. Даже не глядя на них, знала: они поняли, что внезапное облегчение не имеет ничего общего с приближением смерти. С такой раной никто не умирает мирно.

– Я тебя узнал, – произнес Эйррик. Его грудь тяжело вздымалась и медленно опускалась, изо рта опять текла кровь. – Не думаю… что мне следовало говорить, но мы встречались. Мы играли в карты.

Я удивилась и улыбнулась по-настоящему.

– Да, играли. Как ты узнал?

– Это… твои глаза. – Его грудь опустилась и совсем не сразу поднялась опять. – Ты проигрывала.

– Да. – Я наклонилась, не пуская боль. – Обычно я лучше играю. Меня учил брат. Но мне все время выпадали плохие карты.

Он опять рассмеялся, на этот раз еще слабее.

– Да… плохие карты. Спасибо… – Он посмотрел куда-то поверх моего плеча. Он видел что-то за моей спиной, за нами всеми. И это было приятное зрелище. Губы Эйррика задрожали, и он улыбнулся. – Мама?

Его грудь больше не двигалась. Она поднялась, но не опустилась. Эйррик отошел. Губы по-прежнему изгибались в улыбке, а глаза подернулись пеленой, но блестели. Не знаю, видел ли он мать, видел ли вообще что-то, но надеюсь на это. Я желала, чтобы его встретила мать, а не бог Рейн. Приятно думать, что умирающих приветствуют близкие. Хотелось бы верить, что Виктера ждали жена и их ребенок.

Я медленно опустила руку Эйррика, уложила на его грудь. Подняла голову. Филлипс и Хоук изумленно смотрели на меня.

– Ты с ним что-то сделала, – заявил Хоук, изучая меня взглядом.

Я не ответила.

Да и не нужно было. Филлипс сказал за меня:

– Так это правда. Те слухи. Я слышал, но не верил. Боги! У тебя дар касания.