Глава 34

Несколько часов спустя меня разбудил какой-то шум. Я лежала на боку, и ко мне прижималось длинное теплое тело. Одна нога была просунута между моих бедер, а руки оплетали меня. Я по-прежнему пребывала в полусне, но каждой своей клеточкой осязала незнакомое ощущение того, что меня обнимают. Ощущение соприкосновения кожи с кожей, коротких жестких волос, бицепса под моей головой и теплого дыхания на щеке. Все это было таким удивительным и новым. Даже сквозь паутину дремоты, туманящей мысли, я знала, что эти ощущения будет не так легко забыть.

Последнее, что я помнила: я лежу лицом к Хоуку, а он играет моими волосами и рассказывает, как заработал некоторые из мелких шрамов. Большую их часть он получил в боях, а некоторые – еще безрассудным ребенком, жаждущим приключений. Я собиралась поделиться с ним правдой о некоторых своих шрамах, но, наверное, заснула.

Когда шум повторился, Хоук за моей спиной пошевелился и поднял голову. Это был тихий стук в дверь. Он осторожно убрал ногу, зажатую между моими, на секунду замер, и потом я ощутила кончики его пальцев на своей руке. Они пробежали вниз и переместились на мое бедро, где лежало одеяло. Хоук подтянул его мне на грудь и высвободился, убедившись, что моя голова теперь лежит на подушке вместо его руки. Мои губы тронула довольная сонная улыбка.

Кровать прогнулась, когда он вставал, и я услышала, как он остановился в изножье постели. Моргая, я открыла глаза. Одна из масляных ламп еще горела, отбрасывая мягкий желтоватый свет. За маленьким окошком по-прежнему царила непроглядная темнота, но я увидела, что Хоук одевается. Он натянул штаны и, оставив их незастегнутыми, выпрямился. У меня внутри все сжалось. Он пошел к двери вот так, без рубашки, полуодетый. Разве тому, кто стучал, не станет очевидно, что здесь происходило?

Я ждала, что меня охватят паника, тревога и страх. Меня обнаружат в очень компрометирующей и такой запрещенной ситуации.

Но страха не было.

Может, потому что я еще толком не проснулась. Может, приятная истома в мышцах каким-то образом проникла в мозг и утопила здравый смысл.

А может, меня просто не заботило то, что меня застигнут.

Хоук приоткрыл дверь, и пришедший заговорил так тихо, что я ничего не расслышала. Ответ Хоука я также не разобрала, но увидела, что ему что-то дали. Он пробыл у двери всего пару секунд, после чего закрыл ее и положил на стул то, что было у него в руках.

Увидев, что я проснулась, он подошел к кровати. Без слов наклонился, подхватил прядь волос и убрал с моего лица.

– Привет, – прошептала я, закрывая глаза и прижимаясь щекой к его ладони. – Пора вставать?

– Нет.

– Все хорошо?

– Все прекрасно. Мне просто нужно кое-чем заняться.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня, поглаживая большим пальцем мою щеку как раз под шрамом.

– Тебе еще не нужно вставать, – сказал он.

– Точно? – зевнула я.

Он слегка улыбнулся.

– Точно, принцесса. Спи. – Он опять подоткнул вокруг меня одеяло и выпрямился. – Я вернусь так скоро, как смогу.

Я хотела что-нибудь сказать – о том, что произошло между нами, и о том, что это значит для меня, но не знала, как это выразить. И у меня слипались глаза. Поэтому я опять уснула.

Когда я проснулась во второй раз, лампа еще горела, а постель рядом со мной была пуста.

Я потянулась и сжала губы от странной тупой боли между ног. Мне не нужны напоминания о прошлой ночи, но они есть. Я окинула взглядом комнату и задержалась на стуле. Там была сложена моя одежда. Значит, это приходила Магда? Или еще кто-то? В любом случае, кто бы это ни был, Хоук пошел открывать дверь неодетым и разоблачил нас.

Я прикусила губу и лежала, уставившись в окошко. Как и раньше, ни паники, ни страха не было. Люди любят посудачить. Так или иначе, но о случившемся здесь узнают за пределами мощеных улиц. Сплетня в конце концов дойдет до столицы, а там и до королевы. А если есть хотя бы малейший шанс, что не дойдет, боги все равно должны знать, что я больше не дева. Узнали они или нет, все равно непонятно, являюсь я ли по-прежнему Девой в их глазах.

Но в своих собственных глазах я Девой больше не была.

Я не могла вернуться к той жизни.

Грудь пронзил краткий приступ страха, но его тут же погасила волна решимости, подобно тому, как вода заливает пламя.

Я не вернусь к той жизни без прав, когда я скрывала дар и не могла помогать людям, позволяла делать со мной что угодно, потому что у меня не было выбора. Меня постоянно ставили в такие условия, что приходилось из страха за кого-то принимать то, что со мной делают. Хотя я знаю, что королева никогда не будет со мной плохо обращаться, мне все равно придется скрывать дар, быть тихой и незаметной, смирной и спокойной. Каждое из этих качеств шло вразрез с моей натурой.

Я не могу вознестись.

И это означает, что у меня два варианта.

Я попытаюсь исчезнуть и скрываться: благодаря вуали очень мало кто знает меня в лицо. Хотя в этом случае будет достаточно описания. Уверена, распоряжение искать меня пошлют в каждый город и поселок, но я знаю, как держаться незамеченной.

Куда мне идти? Как выживать? И что будет с Хоуком, если я исчезну в то время, когда ему предписывалось меня сопровождать?

Я не предполагала, что в моем новом и неизвестном будущем останется Хоук. Тем не менее сердце по-прежнему трепетало в груди. То, что было между нами прошлой ночью, значило больше, чем простое физическое наслаждение. Уж это он нашел бы где угодно, но выбрал меня.

И я выбрала его.

И значение этого выходит далеко за пределы прошлой ночи. Не думаю, что мне еще когда-нибудь выпадет шанс такое испытать.

Станет ли Хоук частью моей жизни или нет, единственный другой вариант – пойти к королеве и честно ей все рассказать. Теперь этот вариант пугал меня, потому что я… я не хотела ее разочаровывать. Но она должна понять. Она поняла мою мать, а я – любимица королевы. Она должна понять, что я не могу быть тем, чего от меня ждут. А если не поймет, мне нужно ее убедить.

Я села, кутаясь в одеяло. Небо за окном стало светлеть.

Я знала, что больше не могу быть Девой, но не понимала, что это значит в долгосрочной перспективе для королевства и для меня. Я поговорю с Хоуком обо всем этом, причем не откладывая. Он должен знать, а я должна знать, что он думает.

Что он скажет.

Поскольку рассвет быстро приближался, я встала и начала приводить себя в порядок. Быстро умылась остатками воды. Она была холодной, но я не жаловалась, поскольку неизвестно, когда мы в следующий раз сможем вымыться. С наслаждением натянув чистую одежду, прикрепила на бедро кинжал. Я едва успела заплести косу, когда в комнату постучали.

Решив, что Хоук просто вошел бы, я с опаской приблизилась к двери.

– Да?

– Это Филлипс, – ответил знакомый голос.

Я открыла дверь, и он ворвался, заставив меня отойти. Он закрыл дверь и развернулся. Его плащ распахнулся, и я заметила, что он держит руку на рукояти меча.

Я шагнула назад, и у меня в голове зазвенели предупреждающие колокольчики.

– Ты одна? – требовательно спросил он, переводя взгляд на ванную комнату.

– Да. – У меня подскочило сердце. – Что-то случилось?

Он повернулся ко мне, глядя широко раскрытыми глазами.

– Где Хоук?

– Я… Я не знаю. Что происходит?

– С этим местом что-то неладно.

Я подняла брови.

– Со всей этой проклятой крепостью что-то неладно. Мне следовало прислушаться к интуиции. Я до сих пор жив благодаря ей, но на этот раз не послушал, – говорил он, подходя к небольшой седельной сумке. – Я здесь немного осмотрелся. Не видно ни одного Вознесшегося. Лорд Хальверстон? Никаких признаков, что здесь есть правитель.

– Мне сказали, он на охоте со своими людьми, – заверила я. – Я вчера спрашивала про него Магду.

Он взял мою сумку и повернулся ко мне, выгнув темные брови.

– Ты знаешь какого-нибудь Вознесшегося, который поедет охотиться?

– Я не знаю никого из них, кто отправился бы на охоту, но мы же не знаем всех Вознесшихся.

– Знаешь, кого мы еще не знаем? Этот парень Киеран. – Филлипс остановился передо мной. – Мы ничего о нем не знаем.

В замешательстве от того, к чему он клонит, я покачала головой.

– Я о вас всех ничего не знаю.

Кроме Хоука. Его я знаю.

– Ты не понимаешь, о чем я говорю. Я никогда раньше не видел Киерана. Не видел до того утра, когда он появился на Валу. Я ничего не смог узнать о нем, кроме того, что он служил в столице. Все прочие ответы были краткими и туманными.

Я вспомнила: они часто разговаривали во время поездки. Однако нежелание Киерана отвечать на вопросы посторонних еще ничего не значило.

– На Валу много гвардейцев. Разве ты знаешь всех?

– Я знаю достаточно, чтобы счесть подозрительным то, что в команду сопровождения Девы назначили новичка, – заявил он. – За него просил Хоук, еще один недавно переведенный из столицы, который за считаные месяцы каким-то образом стал чуть ли не самой важной персоной во всей королевской гвардии.

Я резко втянула воздух.

– О чем ты говоришь?

– Хоук – еще один человек, о котором мало что известно. Но вот он появился, а ты теперь потеряла даже не одного, а двух телохранителей.

У меня отвисла челюсть.

– Я присутствовала при гибели Рилана, а потом и Виктера…

– И мне кажется ненормальным то, что отодвинули нескольких гвардейцев, чтобы назначить твоим личным телохранителем мальчишку, едва ставшего мужчиной, – оборвал меня Филлипс. – Неважно, с какими рекомендациями он приехал в Масадонию и что говорит о нем капитан. Хоук попросил за Киерана, и вот мы здесь, в крепости, где нет ни одного Вознесшегося.

– Филлипс, что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что это ловушка. Мы выехали с ними из города прямиком в проклятую богами ловушку.

– С ними? – прошептала я.

– С Киераном, – пояснил он. – И Хоуком.

Я на миг утратила дар речи и уставилась на него.

– Я знаю, что ты не хочешь это слышать. Вы с Хоуком… похоже, близки, но говорю тебе, Дева, что-то неладно с этим местом, или с ними, и…

– И что?

– Эванс и Уоррен пропали, – назвал он двух гвардейцев, оглядываясь на дверь. – Ни Ладди, ни я не видели их с тех пор, как через час после прибытия сюда они отправились в отведенные им комнаты – и вот они исчезли. Их кровати нетронуты, и их нет нигде в крепости.

Если… если это правда, то ничего хорошего. Но предположения Филлипса немыслимы. Я не знаю Киерана, но я знаю Хоука, и если Хоук доверяет Киерану, то и я тоже. Тогда чего добивается Филлипс?

В моей голове возник только один вариант, и я похолодела. Должно быть, Филлипс – Последователь. Я была потрясена и не хотела верить, но вспомнила, как были одеты Последователи на Ритуале. Они смешались с другими гостями. Так что в моем предположении нет ничего невозможного.

Ничего невозможного.

Но если Филлипс – Последователь, то это… это плохо. Он исключительно хорошо обучен. Что еще хуже, он знает, что я вооружена и тоже обучена, поэтому я не могу сыграть на неожиданности. Мне также не нравилось то, что я с ним одна в комнате, особенно при том, что я не знаю, кто со мной рядом.

Мне нужно быть среди людей.

– Ладно. Ты… ты давно в Масадонии. И Виктер… он всегда говорил о тебе только хорошее. – Насколько я помнила, Виктер вообще никогда не упоминал Филлипса, но мне нужно, чтобы он поверил. Я высвободила чутье. – Что я должна делать?

– Хвала богам, ты сообразительна. Я боялся, что тебя придется вытаскивать силой. – Он опять глянул на дверь, и его эмоции просочились в меня. – Нам нужно выбираться отсюда, и побыстрее.

– И что потом?

У меня ушло мгновение, чтобы разобраться в том, что я почувствовала. Никакой заметной боли, но я ощутила привкус… страха.

– Идем.

Филлипс указал на дверь, не убирая руки с рукояти меча. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор – слишком быстро, чтобы я могла воспользоваться тем, что он повернулся ко мне спиной.

– Никого. – Он встретился со мной взглядом. – Хотелось бы думать, что ты мне поверила, но я не настолько глуп. Я знаю, что ты можешь быть вооружена, и знаю, что ты умеешь пользоваться кинжалом. Поэтому я хочу, чтобы твои руки были на виду. Я не хочу причинять тебе боль, но мне придется тебя обезвредить, если понадобится, чтобы вытащить тебя отсюда в безопасное место.

Угрозы точно не заставят меня чувствовать себя в безопасности, но он боялся.

Он напуган. Я поняла, насколько сильно, когда он отошел в сторону, пропуская меня вперед. Моя рука дернулась к кинжалу. Чего он боится? Что его здесь застанут?

– Ладди и Брайант ждут нас в конюшне. Они готовят лошадей.

Я кивнула и шагнула из комнаты в тот самый момент, когда открылась дверь в другом конце коридора.

Вошел Киеран, и следом за ним пронесся порыв холодного воздуха. Без плаща я далеко не уеду. Неужели Филлипс этого не понимает? Или ему это неважно? Киеран остановился и вскинул брови.

– Что ты здесь делаешь?

Не успела я ответить, как Филлипс выхватил меч. Мое сердце заколотилось.

– А ты что здесь делаешь? – настойчиво поинтересовался он. – Выезжать еще рано.

Киеран двинулся вперед.

– Я иду в свою комнату. – Он перевел взгляд на меня. Вряд ли он понял, что Филлипс держит меч наготове. – А ты не ответила на мой вопрос.

Филлипс стоял за моей спиной, и я знала, что должна быть осторожной. Может, он и хочет сохранить мне жизнь, но моя смерть будет таким же действенным посланием. Он вонзит меч мне в спину прежде, чем я схвачу кинжал.

Я молча уставилась на Киерана, надеясь, что он, во имя богов, поймет то, что я не могу сказать.

Он шел к нам, небрежно положив руку на меч, висящий на боку.

– Что здесь происходит?

Филлипс схватил меня за руку, оттащил назад и сделал стремительный выпад мечом. Киеран был так же быстр: он отразил удар, но смертоносное острие только слегка сбилось с курса и вместо того, чтобы пронзить его грудь, порезало живот и ногу. Я закричала, а Киеран уставился на себя…

Он отшатнулся и испустил вопль, от которого у меня волосы встали дыбом. Я застыла. Звук начался как низкий раскатистый рык, даже отдаленно не похожий на то, что способен издать смертный. Я уже слышала такое – в ту ночь, когда убили Рилана в Саду Королевы. Последователь рычал точно так же.

Рык сделался громче и превратился в глубокое рычание, от которого я перестала дышать. Когда он поднял голову, мое сердце чуть не остановилось.

Его бледно-голубые глаза…

Они переливались всеми цветами радуги в тусклом освещении.

– Тебе не следовало это делать. – Его голос был искажен и звучал так, словно ему в горло набили камней. – Не следовало.

Киеран отшвырнул меч, и тот громыхнул по дощатому полу. Я не поняла, почему он бросил оружие, но тут же увидела.

Он изменялся.

Его кожа истончилась и потемнела. Челюсть выдвинулась вперед и удлинилась вместе с носом. Кости трещали и преображались, а каждый открытый дюйм кожи покрылся желтовато-коричневым мехом. Туника лопнула на груди. Штаны разорвались, когда он согнул колени. Он подался вперед, его пальцы увеличились, ногти сменились когтями. Уши выросли, и он оскалился в леденящем неистовом ворчании. На челюсти проступили клыки, а руки – лапы – с глухим стуком упали на пол.

Не прошло и нескольких секунд – всего секунда, – и перед нами уже был не человек, а огромный зверь ростом почти с Филлипса – сплошная масса мускулов и гладкого меха. Невероятное зрелище – эти существа вымерли столетия назад, их перебили во время войны Двух Королей.

Но я знала, что это Киеран.

О боги!

Киеран оказался вольвеном.

– Беги! – закричал Филлипс, хватая меня за руку.

Мне не нужно было повторять дважды.

Филлипс в корне ошибался насчет Хоука, но с Киераном другое дело. С ним совершенно точно что-то не так.

Киеран заскреб когтями по деревянному полу и бросился на нас. Он едва не схватил плащ Филлипса. Я бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Когда Филлипс рывком распахивал дверь, я оглянулась. Все мои инстинкты кричали не делать этого, но я не смогла удержаться. Я посмотрела.

Вольвен прыгнул, извиваясь в воздухе, и приземлился на стену. Вонзил когти в камень, оттолкнулся и опустился на пол, одним скачком преодолев половину коридора.

– Идем! – Филлипс втянул меня на лестничную площадку за дверью.

Здесь было темно, лестница едва освещалась. Я поскользнулась на камне, вцепилась в перила и чуть не упала, но не остановилась.

Мы пронеслись через последний лестничный пролет и выскочили во двор. Мой мозг наконец выдал что-то полезное, напомнив, что у меня есть оружие. Кровокамень. Я могу убить вольвена, как и Жаждущего, если попаду в сердце или голову.

Топая по мерзлой земле, я выхватила кинжал.

– Конюшни, – на бегу сказал Филлипс. Плащ развевался за его спиной, как волны черной воды.

Хоук.

Неужели Киеран что-то сделал с Хоуком? У меня екнуло сердце…

Утреннюю тишину расколол вой. Я вскинула голову: вольвен перескочил через перила.

Он приземлился позади нас и издал еще один леденящий вой.

Я услышала ответ то ли из леса, то ли из крепости. Этот рев пронзил меня холодным ужасом.

Здесь не один вольвен.

– Боги, – выдохнула я и побежала еще быстрее.

Я не могу уехать без Хоука, но мне нужно убраться от этой твари как можно дальше. Я сосредоточилась на этом, потому что если я промешкаю хотя бы полсекунды, вольвен прыгнет на меня.

Мы завернули за угол. Филлипс поскользнулся, но не потерял равновесия, и мы рванули к конюшням. Нам не попался на глаза ни один гвардеец, и это было неправильно. В этот час здесь должны быть гвардейцы.

Я увидела Ладди и еще одного из наших.

– Закройте двери! – крикнул Филлипс, когда мы ворвались в конюшню и бросились к оседланным лошадям. – Закройте проклятые двери!

Наши обернулись, а я резко затормозила и крутанулась назад, зная, что в этот момент они увидели вольвена.

Брайант выругался вполголоса. В его лице не осталось ни кровинки.

Киеран догонял нас.

Я бросилась к двери, схватила одну створку и захлопнула вместе с Ладди, тогда как Брайант и Филлипс сделали то же со второй.

– Подоприте ее! – завопил Ладди. Двое других мужчин подобрали тяжелое бревно и со скрипом вставили в скобы.

Тяжело дыша, я шагнула назад и пятилась, пока не наткнулась на столб. Рукоять кинжала вжалась в ладонь. Я посмотрела на рукоять, выточенную из кости вольвена…

Большая двойная дверь содрогнулась – в нее врезался вольвен. Я подскочила.

– Это то, что я думаю? – спросил кто-то. Кажется, Брайант. – Вольвен?

– Если ты не знаешь какое-то другое огромное волкоподобное существо, то да. – Филлипс повернулся, а Киеран опять ударился в дверь, и та затряслась. – Дверь долго не продержится. Отсюда есть другой выход?

– Есть черный ход, – вышел вперед Ладди. – Но лошади в него не пройдут.

– К Жаждущим лошадей. – Брайант взял меч. – Прежде всего нужно выбраться отсюда.

– Вы не видели Хоука? – спросила я. – Его кто-то вызвал посреди ночи.

Три пары глаз уставились на меня, но мне было плевать, что обо мне подумали.

– Кто-нибудь из вас видел его?

Треснула доска, и в щель просунулась когтистая, покрытая шерстью рука. Киеран схватил доску и оторвал.

– Нужно уходить. – Филлипс бросился ко мне.

Я увернулась.

– Я не уйду, пока не найду Хоука…

– Ты разве только что не видела то же, что и я? – настойчиво спросил Филлипс. Его ноздри раздувались. – Ты же сказала, что поняла, о чем я говорил. Хоук с ними заодно.

– Хоук не вольвен, – возразила я. – Он не заодно с ними. – Я показала на дверь, от которой зверь отрывал вторую доску. – Ты был прав насчет Киерана, но не Хоука. Кто-нибудь его видел?

– Я видел.

Я резко повернула голову на голос. В тени стоял мужчина, и что-то… что-то внутри меня сжалось.

Он вышел на свет. Растрепанные каштановые волосы. Намек на бороду. Бледные, как лед, глаза. Меня захлестнуло волной чистейшей, незамутненной ярости.

Это он.

Человек, который убил Рилана, стоял здесь и улыбался.

– Я же говорил, что мы еще увидимся.

Я окинула его взглядом, подняв брови, а три гвардейца наставили на него мечи.

– Похоже, ты потерял руку. Жалко, не я ее отрубила.

Он поднял левую руку, которая заканчивалась обрубком выше запястья.

– Я справляюсь.

Жуткие блеклые глаза устремились на меня, а треск за спиной стих. Я могла только надеяться, что это хороший знак и у нас появятся какие-то шансы выбраться живыми.

– Помнишь мое обещание? – спросил он.

– Искупаться в моей крови. Пировать моими внутренностями. Я не забыла.

– Хорошо, – громко сказал он и шагнул вперед. – Потому что я собираюсь исполнить обещание.

– Стоять! – крикнул Филлипс.

– Он вольвен, – предупредила я, теперь зная, что в крепости их по крайней мере трое.

– Сообразительная девочка.

Филлипс не отступал.

– Мне плевать, что ты богомерзкая тварь, если сделаешь еще хоть шаг, он будет для тебя последним.

– Богомерзкая? – Он запрокинул голову и рассмеялся, разводя руками. – Мы созданы по образу и подобию богов. Это не мы богомерзкие.

– Говори что хочешь, если тебе так нравится, – ответила я, крепче сжимая кинжал. – В голову или сердце, верно, Филлипс?

– Да. – Он опустил подбородок. – Или так, или так…

Дверь за нашими спинами раскололась и слетела с петель, створки врезались в стену. Лошади встали на дыбы, но они были привязаны, и им некуда было бежать. Я увернулась в сторону, по-прежнему направляя кинжал на вольвена, и оглянулась, ожидая, что ворвался Киеран.

Но чуть не упала на колени от того, что увидела.

– Хоук! – закричала я. Я так обрадовалась, что, нисколько не смущаясь, бросилась к нему. – Хвала богам, с тобой все хорошо.

– Держись от него подальше. – Филлипс схватил меня за руку.

Я попыталась вырваться. Хоук держал в руке нечто, похожее на изогнутый лук, но прикрепленный к какой-то ручке, а уже взведенный болт каким-то образом удерживался на месте. Что бы это ни было, оружие сработает.

– Убей его! – закричала я и вырвалась из рук Филлипса. – Это он убил…

За спиной Хоука возникло огромное существо ростом ему почти по грудь. На него мчался Киеран. У меня замерло сердце.

– Хоук, сзади! – закричала я.

Филлипс обхватил меня за талию и оттащил назад, а Хоук поднял странный лук. Киеран почти добежал до него, а я не видела на стреле признаков кровокамня. Она его не убьет.

Хоук встретился со мной взглядом.

– Все в порядке.

Филлипс без предупреждения оторвался от меня. Я упала вперед, приземлившись на колени. Я оглянулась, почти ожидая увидеть, что вольвен схватил Филлипса. Коса упала мне на плечо.

Вольвен из Садов Королевы не сдвинулся с места, но Филлипс…

Он прислонился к столбу, его меч валялся в соломе.

Погодите. Он прислонялся, потому что его ноги больше не касались земли, и на солому капало что-то темное. Я подняла голову.

Я даже не могла закричать. У меня внутри все перевернулось. Хоук выстрелил из лука. Я даже не увидела, как он это делал, но он выстрелил. Болт пронзил рот Филлипса и пришпилил его к столбу.

Содрогнувшись, я услышала крик Ладди. Оторвав взгляд от Филлипса, я повернулась к Хоуку.

Киеран в облике вольвена рыскал прямо за его спиной, опустив огромную голову к соломе и нюхая воздух. Ладди бросился на него, но потерял равновесие и упал лицом вниз.

Я сделала вдох, но воздух тут же из меня вышибло.

Ладди не споткнулся.

Из его спины торчал черный болт. Из-за лошади вышел гвардеец, который приветствовал нас вчера у входа. Делано. У него такие же блеклые глаза. Как я теперь знаю, глаза вольвена. Он опустил лук.

Брайант сорвался с места.

Он резко развернулся, но далеко не убежал. Киеран присел и взмыл в воздух. Он был быстр, как стрела, и столь же точен. Он приземлился на спину Брайанта и повалил его на солому. У гвардейца даже не было шанса закричать. Вольвен оскалил зубы и ткнулся мордой…

Я отвернулась. Послышался влажный хруст.

Затем наступила тишина.

Мужчина, убивший Рилана, вышел вперед небрежной, расслабленной походкой. И сердито зыркнул на меня.

– Я так рад, что здесь и вижу это.

– Джерико, заткнись, – ответил Хоук ровным тоном.

Я медленно перевела взгляд на Хоука. Он стоял на том же месте, ветер приподнимал и отбрасывал с красивого лица темные пряди. Он выглядел так же, как когда вышел из комнаты посреди ночи. Так же, как и несколько часов назад, когда целовал меня, прикасался ко мне и держал в объятиях.

Но вот он стоит здесь, а рядом с ним – покрытый кровью вольвен.

– Хоук? – прошептала я, свободной рукой вцепившись в сырую солому.

Он посмотрел на меня, и мой дар ожил. Между нами протянулась невидимая нить, формируя связь, и я почувствовала… Я ничего не почувствовала. Ни боли. Ни печали. Ничего.

Я отшатнулась, тяжело дыша. Что-то не так с моим даром. Только Вознесшиеся лишены эмоций. Не смертные. Не Хоук. Но казалось, что связь ударилась в кирпичную стену, толстую, как Вал.

Непреодолимую, как та стена, которую я возводила вокруг себя, когда старалась держать дар взаперти. Неужели Хоук… блокирует меня? Разве такое возможно?

– Пожалуйста, скажи, что я могу ее убить, – произнес Джерико. – Я точно знаю, какие куски я хочу оторвать и отослать обратно.

– Только тронь ее, и на сей раз потеряешь больше, чем руку. – Холодность Хоука проняла меня до самой глубины души. – Она нам нужна. – Он так и не отвел от меня глаз. – Живой.