Глава 35

По-прежнему стоя на коленях, я посмотрела на Хоука. Я слышала его слова и видела, что происходит, но до разума ничего из этого словно не доходило.

Или же до разума дошло, но сердце… сердце отвергало.

«Она нам нужна».

«Живой».

Нам.

– Ты зануда, – пробормотал Джерико. – Я тебе уже говорил?

– Раз десять, – ответил Хоук, и меня передернуло. Я отшатнулась. Он стиснул зубы и отвернулся, оглядывая конюшню. – Здесь надо прибрать.

Вольвен рядом с ним встряхнулся, как пес, попавший под дождь. Затем он поднялся на задние лапы и начал меняться: мех исчез, появилась кожа, которая стала утолщаться. Ноги выпрямились, пальцы вернулись к нормальному размеру. Челюсть встала на место. Рубашку Киеран где-то потерял и стоял в разорванных штанах. От раны на животе, нанесенной Филлипсом, осталась лишь розовая отметина.

Я села.

Киеран с хрустом повертел шеей.

– Прибрать нужно не только здесь.

На челюсти Хоука дернулась мышца. Он повернулся ко мне.

– Нам нужно поговорить.

– Поговорить?

У меня вырвался смешок, прозвучавший совершенно невпопад.

– Уверен, у тебя куча вопросов, – сказал он, и я уловила в его тоне оттенок знакомого поддразнивания, отчего меня опять передернуло.

– Где… где еще два гвардейца?

– Мертвы, – ответил он без промедления и прислонил лук к плечу. – Это была прискорбная необходимость.

«Я мастер в своем ремесле».

«В каком же?»

«Убивать».

Я ни капли не сомневалась в том, что именно этим он и занялся, когда покинул ночью мою комнату. В ушах зашумело, и я вдруг поняла, что за его спиной во дворе собрались люди. Они стояли неподвижно в лучах утреннего солнца.

Хоук шагнул ко мне.

– Давай…

– Нет. – Я вскочила на ноги. Как ни странно, они не дрожали. – Что здесь происходит?

Он остановился.

– Ты сама знаешь, что здесь происходит. – Его голос чуть-чуть смягчился.

Следующий вдох обжег мое горло и легкие, потому что я поняла, что и правда знаю. О боги. Я знаю, что здесь происходит. Шум усилился, и я увидела во дворе Элайджу – он стоял, скрестив руки на широченной груди. Увидела Магду, которая, положив ладонь на живот, заглядывала в конюшню, а ее лицо выражало… сочувствие и жалость.

«Ты заслуживаешь гораздо большего, чем тебя ждет».

Он сказал это прошлой ночью. И я, глупая, наивная, думала, что он имеет в виду мое Вознесение. Нет. Он имел в виду это.

Магда развернулась и, протиснувшись мимо Элайджи, пошла обратно в крепость.

– Филлипс был прав. – Мой голос дрожал. Я облекала в слова то, что уже знала.

– Прав? – переспросил Хоук, передавая странный лук одному из мужчин позади него.

– Полагаю, Филлипс начал догадываться, – ответил Киеран, глядя на свой живот. Розовая отметина уже исчезла. – Они выходили из комнаты, когда я поднялся, чтобы ее проверить. Хотя она, похоже, не поверила тому, что он рассказал.

Не поверила.

Я вообще не поверила Филлипсу, потому что верила Хоуку. Я доверяла ему – доверила свою жизнь и…

Мою грудь пронзила внезапная боль, словно в меня воткнули кинжал. Я даже посмотрела вниз, ведь боль показалась такой реальной, но не было ни клинка, ни кровавой раны, которые бы соответствовали моему страданию. Я подняла голову. Хоук играл желваками.

– Что ж, больше он не будет ни в чем разбираться. – Джерико схватил и выдернул болт. Филлипс завалился на землю. Он ткнул тело гвардейца сапогом. – Это уж точно.

Я опять повернулась к Хоуку, чувствуя, что земля разверзается у меня под ногами.

– Ты – Последователь.

– Последователь? – Элайджа расхохотался, и я вздрогнула.

Киеран улыбнулся.

– Я же говорил, что ты сообразительная, – сказал Джерико.

Я не обратила на них внимания.

– Ты действуешь против Вознесшихся.

Хоук кивнул.

В моем сердце возникла еще одна трещина.

– Ты… ты знал, что это… это существо убило Рилана?

– Существо? – возмутился Джерико. – Я оскорблен.

Хоук ничего не ответил.

– Это твои проблемы. – Я по-прежнему смотрела на Хоука. – Я думала, вольвены вымерли.

Хоук небрежно пожал плечами.

– Многое из того, что ты считаешь правдой, таковой не является. Однако, хотя вольвены не вымерли, их осталось немного.

– Ты знал, что он убил Рилана? – выкрикнула я.

– Я думал, что смогу ускорить события и схватить тебя, но мы знаем, как все обернулось, – заметил Джерико.

Я резко повернулась к нему.

– Да, я хорошо помню, как все обернулось для тебя.

Он с ворчанием вздернул верхнюю губу, отчего по мне пробежали мурашки.

– Я знал, что он собирался пробить брешь, – ответил Хоук, и я опять переключила внимание на него.

– Для тебя… чтобы ты стал моим телохранителем?

– Мне нужно было подобраться к тебе поближе.

Я прерывисто вздохнула. Казалось, мое сердце сейчас разорвется.

– Что ж, ты в этом преуспел.

На его лице опять дернулась мышца.

– То, о чем ты думаешь… ты очень далека от правды.

– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю, – бросила я. Мои пальцы до боли сжали кинжал. – И чем все это было? Уловкой? Тебя послали, чтобы подобраться ко мне?

Киеран вскинул брови.

– Посла…

Хоук взглядом заставил его замолчать, и Киеран закатил глаза.

Я знала, что он собирался сказать.

– Тебя послал Темный.

– Я приехал в Масадонию с единственной целью, – ответил Хоук. – И эта цель – ты.

Я вздрогнула.

– Как? Почему?

– Ты удивишься тому, сколько людей из твоего окружения поддерживают Атлантию, хотят увидеть возрождение этого королевства. Как много людей мостили мне дорогу.

– Капитан Янсен? – предположила я.

– Она сообразительна, – сказал Хоук. – Я же вам говорил.

Глаза защипало, а жжение в горле и груди усилилось.

– Ты вообще служил в столице? – Меня вдруг осенило, и я метнула взгляд на Киерана. – Той ночью в…

Я не могла заставить себя произнести «в “Красной жемчужине”».

– Ты с самого начала знал, кто я.

– Я наблюдал за тобой так же долго, как и ты за мной, – тихо сказал он. – Даже дольше.

Этот удар меня чуть не убил. Казалось, мое сердце раскололось. Я начала отворачиваться, но увидела Джерико, который отошел подальше, уступая Хоуку больше места рядом со мной.

Все встало на свои места, и я задрожала, чуть не выронив кинжал.

– Ты… ты все это планировал?

– И очень долго.

– Ханнес. – Мой голос сделался невнятным и хриплым. – Он умер не от сердечного приступа?

– Полагаю, его подвело сердце, – ответил Хоук. – Наверняка на его сердце как-то повлиял яд в эле, который он выпил в «Красной жемчужине».

Шум в ушах становился непереносимым.

– Ему помогала выпить какая-то конкретная женщина? Та же, которая отправила меня наверх?

Хоук промолчал. Зато ответил Делано:

– Кажется, я тут упустил что-то важное.

– Я тебя потом просвещу, – пообещал Киеран.

Меня трясло. Стены конюшни точно смыкались капканом вокруг меня. Я была такой невероятно наивной.

– Виктер?

Хоук покачал головой.

– Не лги мне! – закричала я. – Ты знал, что в ночь Ритуала будет нападение? Вот почему ты исчез? Вот почему тебя не было, когда Виктера убили?

Впадины на его щеках обозначились резче.

– Что я знаю, так это то, что ты расстроена. Я тебя не виню, но я видел, что случается, когда ты в самом деле рассержена.

Он шагнул ко мне, поднимая руки.

– Мне многое нужно рассказать…

Боль вырвалась из меня, как и в ночь Ритуала, когда я накинулась на лорда Мэзина. Я утратила контроль над собой, инстинктивно завела назад руку и метнула кинжал.

На этот раз я целилась ему в грудь.

Выругавшись, Хоук шагнул в сторону и схватил кинжал в воздухе. Кто-то у него за спиной присвистнул, а Хоук резко повернулся ко мне с почти комичным недоверием на лице. Но подсознательно я знала, что он поймает кинжал. Мне был нужен отвлекающий маневр, чтобы нагнуться и подобрать меч Филлипса. Я развернулась, целясь в негодяя, убившего Рилана. Джерико отскочил назад, но недостаточно быстро. Я опять порезала его, на этот раз в живот.

– Сука! – завопил Джерико, хватая здоровой рукой зияющую рану.

Я крутанулась, и тут в меня кто-то врезался с одного боку, а потом с другого. Мне заломили руку. Что-то горячее полоснуло меня по животу, и я подалась назад, используя вес нападавшего против него же. Он упал, все еще обвивая меня руками. Я дернула назад головой, ударив его по лицу. Раздался вопль, и хватка ослабла настолько, что мне удалось вырваться.

Я схватила с соломы меч и сделала выпад вслепую. Мельком увидела потрясение в карих глазах парня не намного старше меня. Я выдернула меч, развернулась и очутилась лицом к лицу с Хоуком.

Я замешкалась.

Я колебалась, как законченная идиотка, хотя и знала, что он работает на Темного. Он – Последователь. Из-за него погибло так много невинных людей. Ханнес. Рилан. Лорен. Дафина. Малесса – боги, неужели ее убил он?

Виктер.

– А вот это очень нехорошо, – упрекнул он, забирая у меня меч так, словно я его и не держала. – Ты невероятно неистовая. – Он опустил голову и прошептал: – И меня это по-прежнему возбуждает.

Я завопила от ярости и саданула локтем вверх, откидывая назад его голову.

– Проклятье, – проговорил он, кашляя – нет, смеясь. Он смеялся. – Это не меняет того, что я сказал.

Я развернулась и бросилась к двери, но резко затормозила, когда передо мной молниеносно возник Элайджа. Он покачал головой, цокая языком.

Повернувшись, я увидела Киерана, который стоял со скучающим видом. Я завертелась и заметила пространство между столбами. Я бросилась…

Меня обхватили за талию чьи-то руки, и я узнала аромат. Хвоя. Темные специи. Хоук. Жесткий земляной пол стремительно приближался к моему лицу. Это будет больно. Очень.

Но удара не последовало.

Проворный как кот, Хоук развернулся так, что смягчил удар, но падение все равно меня ошеломило. Мгновение я не могла двигаться.

– Не стоит благодарности, – проворчал Хоук.

Я с визгом врезала каблуком сапога ему в подбородок. Он ахнул от боли, а я свирепо улыбнулась и стала кататься и извиваться, пока мой живот не запротестовал, но мне удалось повернуться в ослабевшей хватке Хоука. Я залезла на него…

Хоук ухмыльнулся, и ямочка появилась на его правой щеке.

– Мне нравится такой поворот.

Я врезала кулаком ему в лицо, прямо в эту проклятую ямочку. Костяшки пальцев обожгло болью, но я вновь отвела руку назад.

Хоук поймал мое запястье и сдернул меня вниз, так что мы оказались на одном уровне.

– Ты дерешься так, словно сердишься на меня.

Я подвинулась и ударила коленом между его ног, целясь в очень чувствительное место. Он предугадал мое движение, и колено попало в бедро.

– А вот это могло нанести вред, – сказал он.

– Вот и хорошо, – прорычала я.

– Ну-ну. Ты бы потом расстроилась, если я бы я не смог им пользоваться.

Я не могла поверить, что он в самом деле это сказал. Но он сказал.

– Я бы предпочла отрезать его.

– Лгунья, – прошептал он.

Из меня вырвался такой звук, что я бы испугалась, если бы услышала его от кого-то другого. Я вскочила, вырываясь из его хватки, и собралась обрушить ногу ему на горло, но Хоук перехватил ее и дернул. Я упала на бок. Вспыхнула боль, но я не обратила на нее внимания и врезала кулаком в бок Хоука.

– Проклятье, – изрек Киеран.

– Не пора ли вмешаться? – озабоченно спросил Делано.

– Нет, – со смешком возразил Элайджа. – Давненько я не видел ничего настолько забавного. Кто бы мог подумать, что Дева может кого-то повалить?

– Вот почему ты не смешиваешь дела с удовольствием, – заметил Киеран.

– В самом деле? – присвистнул Элайджа. – Я ставлю на нее.

– Предатели, – задыхаясь, проговорил Хоук, перекатываясь так, чтобы наконец оказаться сверху меня. Я потянулась к его лицу, но он поймал мои запястья. – Прекрати.

Я попыталась поднять бедра, но это не сработало, и тогда я рванулась верхней частью тела. Я вложила все свои силы, а он просто придавил мои запястья к соломе.

– Слезь с меня!

– Прекрати, – повторил он. – Поппи. Перестань…

– Я тебя ненавижу! – закричала я, услышав свое имя, и в ярости освободила одну руку. Я врезала кулаком ему в лицо. – Я тебя ненавижу!

Хоук поймал мою руку, опять придавил к земле и приоткрыл окровавленные губы.

– Прекрати!

И я прекратила.

Я совсем затихла, уставившись на него. Потрясение лишило меня способности говорить. Я увидела его – увидела, кто он на самом деле.

Он не просто какой-то Последователь, приспешник Темного.

– Вот почему ты никогда не улыбался по-настоящему, – прошептала я.

Потому что как бы он смог?

Ему приходилось прятать острые зубы.

Два зуба.

Клыки.

Я вспомнила, как они ощущались на моих губах, моей шее, вспомнила их странную остроту.

Боги!

Теперь я понимала, почему он двигается так быстро, почему слух и зрение у него лучше, чем у кого бы то ни было, и почему он порой говорил так, словно прожил на десятки лет больше меня. Вот почему он так быстро прекращал целоваться, если я приближалась к его клыкам.

Я была так слепа.

Он не смертный.

Он не вольвен.

Хоук – атлантианец.

Я содрогнулась, глубоко внутри меня что-то съежилось.

– Ты монстр.

Глаза Хоука заблестели насыщенным золотом, и они не были нормальными. Они никогда не были естественными.

– Наконец ты увидела, кто я.

Я увидела.

Он был существом из кошмарных снов в личине красавца из мечты. И я попалась. Еще как попалась.

У меня не осталось сил бороться.

Достаточно плохо, что он Последователь, но атлантианец? Его народ создал монстров, которые отобрали у меня мать и отца и чуть не убили меня.

Хоук, похоже, что-то почувствовал, потому как быстро поднялся и поставил меня на ноги.

– Делано, – позвал он. – Забери ее.

Меня передали, как мешок с картошкой, и Делано прижал мои руки к бокам.

– Где ее поместить? – осведомился он.

Грудь Хоука резко поднялась.

– Где-нибудь, откуда она не сможет сбежать или навредить себе. – Он помолчал. – Или навредить еще кому-нибудь, что более вероятно.

– Мы будем держать ее в заточении? – возмущенно спросил кто-то. – Мы сохраним ей жизнь? Будем кормить и дадим убежище вот этой?

Вот этой.

Как будто это я была монстром, который поддерживает Темного и создает Жаждущих. Что это за люди?

– Она Дева, – крикнул еще кто-то. – Она должна умереть!

Зазвучали одобрительные выкрики, а еще кто-то предложил:

– Отошлите ее обратно самозваным королеве с королем. Но только голову. Пусть они знают, что их ждет.

– Из крови и пепла! – прокричал мальчишка, протолкнувшийся в первые ряды. Тот самый, что вчера бегал от дома к дому.

У меня подкашивались ноги.

– Мы восстанем! – отозвались несколько голосов.

– Никто ее не тронет. – Хоук осмотрел толпу во дворе, заставив людей замолчать. – Никто, – повторил он, повернувшись ко мне. – Никто, кроме меня.

* * *

Когда я увидела сырые темные камеры под крепостью и белую массу перекрученных костей, покрывающих потолок, желание бороться вернулось. Я просто не могу позволить, чтобы меня посадили туда, где, похоже, никогда не оставляли людей. Даже умерших.

Делано не был готов к моему сопротивлению.

Я вырвалась из его хватки и бросилась бежать по коридору, но обнаружила, что другого выхода здесь нет. Я попыталась дать отпор Делано, но он загнал меня в угол, а потом ему на помощь пришел еще один мужчина с почти такими же золотыми глазами, как у Хоука. Меня оттащили в камеру с тонким матрасом на полу и заковали, защелкнули на запястьях холодные железные наручники.

Потом я осталась одна.

Я повертелась, ища способ выбраться. Просветы между прутьев решетки были слишком узкими, а когда я натянула цепи, крюк, к которым они были прикреплены, не сдвинулся с места.

Во мне нарастала паника. Как такое случилось? Как от предвкушения будущего, которое будет полностью моим, в котором я буду управлять своими действиями и своей судьбой, я пришла вот к этому? Как я очутилась на цепи в темнице, окруженная людьми, которые хотят разорвать меня на части?

Я знала ответ.

Из-за Хоука.

Мою грудь пронзила мука, пересилившая боль в животе. Горло и глаза горели. Хоук… он даже не смертный. Он атлантианец. Его народ создает Жаждущих, которые непрестанно наводняют этот край, как чума. Тварей, которые убили моих родителей и чуть не убили меня. Он поддерживает Темного, который убил последнюю Деву и охотился за мной. Хоук и вольвены были воплощением всего, против чего боролись боги и восставали люди. Это из-за них Вознесшиеся получили Благословение богов.

Как я могла не видеть, кто он? Неужели я была настолько глупа? Или просто он слишком умен?

Или и то и другое?

Потому что Хоук был хорошим. Он говорил и делал правильные вещи, а я так отчаянно стремилась установить с кем-нибудь настоящую связь, пожить полной жизнью и почувствовать себя живой. Так отчаянно, что не воспринимала ничего, что могло послужить предостережением. Он приехал в Масадонию с единственной целью: подобраться ко мне. Он добился этого и даже больше. Завоевал мою дружбу, мое доверие, мою…

Меня охватили мучительный гнев и сожаление. Хотелось закричать, но из-за сдавивших горло эмоций я не смогла издать ни звука.

Почему ему пришлось… делать то, что он делал? Все, что между нами было, оказалось ничем иным, как искусным притворством. Когда он называл меня смелой и сильной. Когда сказал, что я прекрасна. Вся его искренность зиждилась не на долге, а на приказах. А я поверила. Я попалась на эти уловки.

Было ли что-то в них правдой?

Его боль – была.

Это я знала, но ее источник? Я больше не была уверена.

Я поднесла к лицу дрожащие руки и убрала волосы, выбившиеся из косы. Зачем ему пришлось зайти так далеко? Зачем пришлось вскружить мне голову и пробраться в сердце? Я не просто доверяла ему. Я отдала ему себя. Всю себя.

И это оказалось ложью.

Он с самого начала знал, кто я, с той первой ночи в «Красной жемчужине». И я по неведению открыла ему о себе так много.

Я прошла в угол камеры, села на матрас и прислонилась к стене, размеренно дыша. Живот пронзала резкая боль. Я посмотрела на правую руку. Костяшки пальцев были ободраны и опухли после ударов кулаками. Моя улыбка быстро угасла. Сомневаюсь, что на Хоуке остались какие-то следы ран. Он же атлантианец.

У меня внутри все перевернулось.

В глубине души я никак не могла в это поверить. Он казался таким… смертным, но почему это должно меня удивлять? Атлантианцев можно принять за смертных, как и вольвенов. Я целовалась с атлантианцем.

Я спала с атлантианцем.

Я зажмурилась. К горлу подкатывала желчь. Я не могла об этом думать, потому что в голове тут же эхом раздавались крики. Мне нужно сосредоточиться.

Что мне делать?

Городок полон Последователей и атлантианцев, которые хотят моей смерти, и я безмерно радовалась тому, что Тони осталась в Масадонии. Видимо, меня будут держать тут, пока Темный не приедет или не пришлет приказы. Темный убил последнюю Деву – и вот я здесь, взаперти, жду своей участи. Нужно отсюда выбираться, но никакого выхода нет.

Я подняла голову и вздрогнула. Перекрученные кости напомнили корни из Кровавого леса. Они накладывались друг на друга и перехлестывались: грудные клетки и бедренные кости, позвоночники и черепа. Помещенным сюда узникам приходится смотреть на потолок. Скорее всего, эти кости – напоминание о том, что случилось с их предшественниками. Кто мог сотворить такое? Кто в силах сохранить рассудок, глядя на это?

Не знаю, сколько прошло времени, но вот дверь открылась и послышались шаги. Наверное, минуло несколько часов, судя по тому, как пусто у меня в желудке. Я напряглась и сразу расслабилась, увидев, что это Делано.

Он подошел к решетке, держа в руках небольшой мешочек.

– Есть хочешь?

Да. Я хотела есть, но не ответила.

Он швырнул мешочек, и тот с мягким стуком упал к моим ногам. Я уставилась на него.

– Там сыр и хлеб, – объяснил Делано. – Я бы принес тебе рагу, но, боюсь, ты бы плеснула его мне в лицо, а оно слишком хорошее, чтобы им разбрасываться.

Я смерила его взглядом.

– Никакого подвоха. Еда не отравлена.

– Почему я должна верить твоим словам?

– Он же сказал, чтобы тебя не трогали. – Делано прислонился к прутьям решетки. – Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что вредить тебе тоже нельзя.

Я изогнула губы.

– Зачем ждать? Темный все равно меня убьет.

Бледные глаза встретились с моими.

– Если бы принц хотел, чтобы ты умерла, ты бы уже была мертва. Так что ешь.

Принц. Если Последователи верят, что Кастил – полноправный наследник, это не становится правдой.

Я посмотрела на мешочек. Я хотела есть, и мне нужны силы… и, наверное, целитель. Хотя рана перестала кровоточить, в нее могла попасть инфекция.

Я нерешительно подобрала мешочек.

– Будешь стоять и смотреть, как я ем?

– Не хотелось бы, чтобы ты подавилась.

Меня охватило странное желание рассмеяться, но я открыла мешочек и принялась есть сыр и хлеб. Еда камнем опускалась в пустой желудок.

Делано больше ничего не говорил. Я тоже.

Спустя некоторое время дверь опять открылась, и я глянула, кто там, пусть и не хотела этого делать. Я увидела высокую, слишком хорошо знакомую фигуру в черном, так сильно похожую на… на гвардейца, который поддразнивал меня дневником мисс Уиллы Колинс. Сердце сжалось, точно его стиснули в кулаке.

Он остановился перед решетчатой дверью. Его красивое лицо казалось одновременно знакомым и чужим.

– Уйди, – приказал Хоук.

Делано промедлил всего мгновение, затем коротко кивнул и ушел. Остались только мы, разделенные решеткой.

– Поппи. – Хоук вздохнул, и я вздрогнула. – Что мне с тобой делать?