Глава 37

Не все было ложью.

Что именно?

История о брате Хоука? О его остальной семье? О фермерских землях, о пещерах, которые он исследовал в детстве? Что был влюблен и потерял любовь? Или все, что он говорил обо мне?

Неважно, что из сказанного им правда. Не стоит придавать этому значения. Размышляя, я расхаживала туда-сюда, насколько позволяла цепь. То есть совсем недалеко.

После ухода Хоука я села на матрас и попыталась отделить правду от вымысла, что казалось невозможным. Каким-то еще более невероятным образом я задремала. Мой разум не отключился, но тело просто сдалось. Я спала, пока меня не разбудили кошмары. Мои крики эхом разносились среди каменных стен.

Давно мои сны не посещали воспоминания о ночи, когда погибли родители. Ничего удивительного, что кошмары настигли меня здесь.

Я убрала с лица выбившиеся пряди волос и перевернулась, стараясь не запутаться в цепях.

Может… может, Вознесшиеся и в самом деле вампиры, случайно созданные атлантианцами. В это я могла поверить. Это выглядело слишком хорошо продуманным для лжи. И я могла поверить, что лорд Мэзин убил Малессу. Он был вполне способен на такую жестокость.

И, боги, я верила в то, что Хоук рассказал о клейме. Может, не в то, что его поставила сама королева, и не в то, зачем его держали. Но боль в его голосе не была наигранной. Его против воли держали в заточении и использовали так, как я даже не могла помыслить.

Но это еще не означает, что все остальные его утверждения были правдой. Что Вознесшиеся кормятся смертными, держат их в храмах и пробираются по ночам в дома, чтобы создавать Жаждущих из тех, кого не до конца осушили. Как можно сохранить такой секрет? Люди бы давно во всем разобрались.

Может, они уже и разобрались.

Что, если именно это знание заставило Последователей поддерживать павшее королевство Атлантию?

Я покачала головой.

Но это бы означало, что все Вознесшиеся осведомлены о происходящем. И ни один не отказался от Вознесения, узнав, какова цена. Даже мой брат.

Хотя наша мать от Вознесения отказалась.

У меня екнуло сердце.

Она отказалась, потому что любила моего отца, а не потому, что узнала правду и не захотела принимать Вознесение. Она отказалась ради любви, и все равно Темный ее убил.

Разве что… разве что герцогиня лгала. Но зачем? Зачем ей лгать? Жаждущими управляет Темный, принц Кастил.

Может ли быть, что Жаждущими руководит исключительно голод? Я ни разу не видела, чтобы во время нашествия они останавливались или проявляли хоть каплю сознательности.

Но если это неправда, если Темный не может ими управлять, тогда это означает, что Вознесшиеся используют Жаждущих, чтобы управлять населением? Подставляют города под атаки монстров, чтобы люди не задавали слишком много вопросов и с готовностью отдавали детей, дабы задобрить богов?

Я была сражена уже тем, что у меня возникли все эти вопросы. Хоук прав. Это целая религия.

Я опять принялась расхаживать по камере.

Если Темный не посылал Жаждущих, то как они могли появиться в городке, где их не видели десятки лет, как раз в тот момент, когда я приехала туда с родителями?

Это не имело никакого смысла, и от всех этих раздумий то с одной, то с другой точки зрения у меня разболелась голова. Даже если некоторые утверждения Хоука верны, это не меняет того, что Темный в ответе за много смертей.

Все не может быть правдой, потому что мой тихий и мягкий брат никак не мог стать Вознесшимся, если знал, как это делается. Никак не мог.

Хоук… он внес смятение в мой разум, заставил меня колебаться и лишил уверенности. Это вполне в его духе.

Я остановилась, глядя на свои руки. Он собирается вернуть меня тем самым людям, которые, по его словам, издевались над ним. Насколько это ужасно?

К глазам подступали слезы, но я сделала глубокий вдох. Я не заплачу. Не пророню ни единой слезинки из-за Хоука, из-за того, что с ним, наверное, делали, и из-за того, что он сделал со мной. Я не позволю себе сломаться. Не теперь, когда он уже разбил мое сердце.

Дверь в конце коридора открылась, и я подняла голову. Появился Делано и еще один мужчина с темно-коричневой кожей и такими же золотисто-карими глазами, как и у некоторых остальных.

Атлантианец.

– Рад, что ты не спишь, – сказал Делано. – Не хотел тебя тревожить, когда заглянул раньше.

Я даже думать не хотела о том, что он приходил, когда я спала.

– Я сейчас открою дверь, и мы с Нейллом отведем тебя в более удобное помещение, – объяснил он. Я вскинула брови. – Ты же не будешь делать глупости? Хорошо?

– Хорошо, – повторила я. Во мне загорелась надежда.

Делано улыбнулся.

– Совершенно неубедительно.

– Ни капли, – согласился Нейлл. – Но я ее не виню. На ее месте я решил бы, что это хорошая возможность сбежать.

Надежда испарилась.

Улыбка Делано угасла.

– Тебе нужно кое-что понять, Дева. Я вольвен.

– Я это уже поняла.

– Тогда ты должна знать: Киеран вчера тебя не догнал только потому, что не хотел поймать. А я захочу тебя поймать.

По моей коже поползли мурашки.

– Я исключительно хорошо умею выслеживать, – продолжал он. – Куда бы ты ни сбежала, я все равно тебя найду.

– По правде говоря, – произнес Нейлл, привлекая мое внимание к его высоким, резко очерченным скулам, – я еще быстрее него, и ни один из нас не хочет тебе навредить. Но, к несчастью, это произойдет, если ты убежишь, потому что у меня сложилось впечатление, что ты каким-то образом превращаешь воздух в оружие, а нам придется защищаться. Я сомневаюсь, что он поинтересуется, хотели ли мы тебе навредить или были вынуждены защищаться.

Я прерывисто выдохнула, раздув ноздри. Мне плевать, что он хочет, делает или думает.

– Он пришпилит нас к стенам в зале, а мы оба довольны тем, что дышим и все части наших тел на месте. Так что, пожалуйста, веди себя хорошо. – Делано отпер дверь. – Хотя потеря руки или неминуемая смерть ужасны, мне просто ненавистна идея бить женщину. – Он ступил в камеру. – Даже такую явно опасную, как ты.

Я улыбнулась ему, но совсем не мило. Я обрадовалась, что они считают меня опасной.

Но я не глупа. Я не смогу от них сбежать. Это очевидно. Нет никакого проку рисковать только затем, чтобы все усложнить. Даже я это признаю.

Я подняла руки и потрясла цепями.

Смерив меня взглядом, Делано достал из кармана ключ и разомкнул наручники. Они упали, клацнув на плотно утоптанной земле.

Нейлл отвернулся первым и вытянул в коридор. Делано последовал его примеру. И вот я обнаружила, что мои глаза прикованы к мечу на поясе Делано, а мои руки свободны.

Нейлл вдруг выругался, и я отвлеклась на него.

Делано издал низкое предупреждающее рычание, отчего я похолодела.

– Проклятье, Джерико, что ты здесь делаешь?

У меня перехватило дыхание, когда я увидела выплывшую из тени высокую фигуру.

– Гуляю.

– Чушь! – бросил Нейлл. – Ты пришел сюда сам. Пришел за ней.

Я напряглась, а Джерико окинул меня взглядом.

– Ты ошибаешься, – сказал он. – И ты прав.

У входа послышались шаги, и Делано опять выругался.

– Я пришел за ней, – добавил Джерико. – Но не один.

Нет, он был не один. С ним явились шестеро мужчин – они стояли рядом в тени.

– Ты невероятно глуп, – заявил Нейлл, загораживая дверь.

Джерико уставился на меня сквозь решетку.

– Может быть.

– Знаю, ты считаешь, что тебе должны фунт плоти. Она порезала тебя.

– Дважды, – уточнила я.

Делано наградил меня взглядом, говорящим, что я только ухудшаю ситуацию.

Джерико ухмыльнулся.

– Не забудь про кисть. – Он поднял левую руку. – Вот такие дела.

– Это твои дела, – ответил Делано. – Она ни при чем.

– Ага, но я же не могу сорвать зло на принце? – сказал Джерико.

Я нахмурилась. Мне казалось, руку ему отрубил Хоук.

– Ты понимаешь, что он снесет тебе голову, если ты причинишь ей вред? Все ваши головы? – спросил Делано. – Он сказал, чтобы ее не трогали. Если вы попытаетесь сделать то, что задумали, вы все умрете. Ты этого хочешь, Рольф? Айвен? Он сочтет это предательством, но у вас еще есть шанс уйти и сохранить себе жизнь. Если кто-нибудь сделает хоть шаг вперед, этого шанса больше не будет.

Никто не двинулся, чтобы уйти.

Один из них вышел вперед – пожилой мужчина с карими глазами.

– Делано, она долбаная Дева. Сама проклятая королева воспитала ее как Вознесшуюся. Вознесшиеся забрали моего сына посреди проклятой богами ночи.

– Но ведь не она забрала твоего сына, – ответил Нейлл.

– Как я понял, принц хочет использовать ее, чтобы освободить брата, но мы оба знаем, что Малик, скорее всего, мертв, – бросил Джерико. – А если и жив, то в совершенно плачевном состоянии. Его уже так угробили, что он понятия не имеет, кто он.

– Но если мы отправим ее обратно к этим кровососам, королю с королевой, это будет адски мощное сообщение, – настаивал другой. – Они дрогнут. Нам не помешает такое преимущество.

– И мы так хотим, – сказал тот, кого назвали Рольфом. – И вы должны хотеть. Эти ублюдки перебили все твое логово, Делано. Мать. Отца. Сестрам не так повезло, им пришлось подождать, пока их убили…

– Я точно знаю, что сделали с моей семьей, – огрызнулся Делано, и у меня внутри все скрутилось. – Но это не отменяет того, что я не позволю вам причинить ей вред.

– Она стояла рядом с герцогом и герцогиней Тирман, – раздался голос, от которого я похолодела. – Она стояла там, когда они говорили мне и моей жене, что нашего сына нужно отдать богам. Она просто стояла и ничего не делала.

Говоривший вышел из тени, и я отшатнулась назад. Это был господин Тулис. Пораженная его появлением, я могла только уставиться на него.

Он смотрел на меня, и в глазах его горела ненависть.

– Только не говори, будто ты не знала, чем они занимались. Не говори, будто понятия не имела о том, что происходит с нашими детьми! – закричал он. – Что происходит с людьми, которые ложатся спать и не просыпаются. Ты должна знать, что они собой представляют.

Я открыла рот и смогла вымолвить только одно:

– Сын сейчас с вами?

– Вознесшиеся никогда не доберутся до Тобиаса, – поклялся он. – Его мы не потеряем.

Я была так ошеломлена, что мой дар ожил, и я почти не обращала внимания на то, что говорил Делано:

– И ты предашь принца, который помог твоей семье бежать? Который сделал так, что твой ребенок может расти и развиваться?

Господин Тулис не отводил от меня глаз.

– Я готов на что угодно, чтобы почувствовать на своих руках кровь Вознесшейся.

– Я не Вознесшаяся, – прошептала я.

– Нет, – издевательски усмехнулся он, выставляя нож. – Ты просто всё их будущее.

Я хотела сказать Тулису, что собиралась пойти к королеве и просить за них, но мне не дали шанса оправдаться. Впрочем, мои слова ничего бы не изменили. Ничего бы не сделали с исходящей от него ненавистью.

– Не делай этого, – предупредил Делано, обнажив меч.

– Он переживет, – сказал Джерико. – И если нам придется убить вас двоих, чтобы он ничего не узнал, то так тому и быть. Это ваша могила. Не моя.

Все произошло так быстро.

Рольф оттолкнул господина Тулиса назад, а Нейлл ринулся вперед, как свернутая в кольцо гадюка, схватил здоровяка за грудь и вонзил зубы в его шею, разрывая ее…

В Нейлла врезался какой-то мужчина, оторвав его от Рольфа, и тот упал на решетку. Кровь лилась ручьем, и он рассмеялся.

– Ты меня укусил. – Он выбросил вперед руки, а его спина с треском согнулась. – Ты правда меня укусил.

Последнее его слово прозвучало невнятно. Он рухнул на колени и с рычанием опустился на все четыре лапы.

Отпихнув мужчину ногой, Нейлл с кошачьим шипением обнажил клыки, и мне на память пришел хищник, которого я много лет назад видела в клетке.

Пещерный кот, которого всегда напоминал мне Хоук.

Нейлл налетел на мужчину и повалил на землю, а Делано повернулся ко мне.

– Убивай любого, кто подберется к тебе.

Он бросил мне меч, и я, удивившись, поймала его, а Делано опять повернулся к собравшимся у двери камеры.

Он начал меняться, рубашка разорвалась на спине, и он упал вперед. Удлинившиеся руки шмякнулись на землю, и на огромном теле ослепительной вспышкой пророс белый мех.

В мгновение ока рядом со мной оказался массивный вольвен, а в коридоре появились еще люди.

– Вечеринка, – сказал Джерико.

Если у меня была надежда, что они пришли на помощь, то она быстро угасла. Джерико подмигнул.

– Ты популярна.

– И у меня две руки, – парировала я.

Ухмылка пропала с его лица.

Рольф вошел за ограду, и Делано врезался в него. Они покатились по камере – клубок коричневого и белого меха. Делано оказался сверху и щелкнул зубами в нескольких дюймах от Рольфа.

Нейлл схватил одного из нападавших прямо на бегу, развернулся и швырнул на решетку с такой силой, что железо треснуло. Мужчина упал и уже не поднялся.

Атлантианец развернулся к еще одному нападавшему, который проскользнул в камеру. Быстрый взгляд в глаза – не льдисто-голубые и не золотисто-янтарные – сказал мне, что я имею дело со смертным. С тем, который заговорил первым.

– Не хочу, чтобы ты пострадал, – сказала я.

– Все в порядке, – ответил он, поднимая острый серпообразный меч. – Зато я хочу, чтобы ты пострадала.

Он с воплем ринулся в атаку, но отскочить от него в сторону не составило никакого труда. Я крутанулась и обрушила ему на затылок рукоять меча. Мужчина вырубился. Может, я причинила ему чуть больше вреда, чем просто вырубила. Я не хотела признавать, но его слова подействовали на меня так сильно, что я не стала наносить смертельный удар.

Следующим ворвался не смертный. Это был громадный пятнистый вольвен. Он с рычанием оскалил крупные зубы.

– Твою мать, – прошептала я.

Вольвен бросился на меня. Я отпрыгнула назад, размахивая мечом. Лезвие слегка задело бок зверя, он врезался в стену и сразу отскочил от нее. Я в панике развернулась, занося дугой меч, и на этот раз попала в живот вольвена. Я дернула меч, но он не сдвинулся с места, а зверь заскулил и размахнулся.

Я выпустила меч, но недостаточно быстро. Когти вцепились в мою рубашку как раз под горлом. Ткань разорвалась, и меня пронзила жгучая боль.

Я отшатнулась и опустила взгляд. Половина рубашки разорвана, на обнаженной коже проступили красные точки.

Нейлл ринулся вперед.

– Серповидный меч! – завопил он. – Бери…

Ему на затылок обрушили что-то вроде дубинки. Все тело Нейла свел судорогой, а глаза закатились. Он упал, а я нагнулась за серповидным мечом.

Вставая, опять услышала вой. На этот раз Делано. Его белый мех запятнала кровь, и я взмолилась, чтобы это была кровь Рольфа.

Делано завалился набок, и я поняла, что на нем кровь не Рольфа, а его собственная. У него подогнулась лапа, и он упал, а Рольф двинулся на него, тряся огромной головой.

Мне нужно сосредоточиться на остальных, на тех, кто так решительно настроен меня убить, но, сама не знаю почему, я бросилась вперед и опустила серповидный меч на шею вольвена. Клинок был таким острым, что разрезал жилы и кость как масло.

Рольф даже не заскулил. На это не было времени.

И не было времени, чтобы избежать удара в спину, который повалил меня на землю. Спина горела, но я крепко держала меч. Вдруг меня словно огнем обожгло и перехватило дыхание…

Я закричала. В плечо вонзились острые кинжалы, и меня грубо перевернули на спину. Это были не кинжалы, а клыки. Я размахнулась и полоснула бок вольвена. Он с ворчанием слез с меня, а я перекатилась и поднялась на колени. В глазах на секунду помутилось.

Я не увидела, откуда взялся сапог.

Ребра будто взорвались, воздух вышибли из легких. Я упала на бок, а левую руку охватила дикая боль. Я отползла назад и подняла голову.

Джерико пробрался вперед.

– Что я обещал?

– Искупаться в моей крови, – прохрипела я, думая о том, что ребра точно сломаны. – Пировать на моих внутренностях.

– Да. – Он опустился на колени. – Да, я…

Я взмахнула мечом. Джерико быстро дернулся назад и упал на задницу. Он закричал, извиваясь всем телом.

– Сука, – сплюнул он и поднял голову. Меч рассек ему щеку и лоб.

И глаз.

– Я разорву тебя напополам.

– Это поможет тебе отрастить руку? – поинтересовалась я, поднимаясь на ноги. Было больно. – Или глаз?

Я обошла его, стараясь держаться подальше, а повернувшись…

Увидела господина Тулиса, и когда наши глаза встретились, со мной произошло нечто очень странное. Мой следующий вдох, казалось, попал в никуда, а новый взрыв боли возник в животе. Все тело свело судорогой, и я выронила меч.

В замешательстве я опустила взгляд. Из живота что-то торчит. Кинжал. Лезвие кинжала. Я подняла голову.

– Я… я была рада, когда не увидела вас и вашего сына на Ритуале.

Тулис вытаращил глаза, а я выдернула кинжал, и мое горло разорвал крик. Я шагнула назад, пытаясь восстановить дыхание, по ногам текла кровь. Я повернулась, услышав, что Джерико поднимается на ноги. Его правая рука… она больше не была человеческой, а когда он выбросил ее вперед, я не могла двигаться достаточно быстро. Его когти разорвали одежду и кожу, я поскользнулась на полу, теперь таком скользком от крови – моей крови.

Левая нога подогнулась, и я начала падать. Я попыталась выбросить руки, чтобы удержаться, но они не слушались приказов мозга. Я упала, почти не ощутив удара.

Кто-то засмеялся.

Вставай.

Я попыталась. Я все еще держала кинжал. Я чувствовала его в ладони.

Послышались торжествующие крики. Кто-то радовался.

Вставай.

Я не смогла пошевелиться.

Я содрогнулась от металлического привкуса в горле. Я понимала, что это означает. Понимала, почему я не могу пошевелить руками или встать на ноги.

Надо мой возникло окровавленное лицо Джерико, его лохматые волосы были перепачканы кровью.

– Знаешь, с чего я начну? С твоей руки. – Он поднял мою руку. – Сохраню ее на память. – Блеснул клинок. – И я точно знаю, как буду ее использовать. А вы что думаете?

Его приветствовали хохотом, а кто-то предложил сохранить на память другие части. Предложение вызвало новый взрыв смеха.

Я умирала.

Я могла только надеяться, что это будет быстро и я не останусь в сознании во время того, что меня ждет.

– Давайте уже начнем! – засмеялся Джерико и опустил клинок.

Но удара не последовало.

Я решила, что просто потеряла всякую чувствительность, но потом поняла, что Джерико надо мной больше нет. Послышались разные звуки – крики и рычание. Пронзительный визг. А потом я ощутила теплый выдох на макушке и щеке.

Я повернула голову и увидела бледно-голубые глаза и белый, как снег, мех. Вольвен ткнул мою щеку влажным носом, а потом поднял голову и завыл.

Я заморгала, и вдруг на меня упала тень. Надо мной навис Киеран.

– Дерьмо, – сказал он. – Позовите принца. Позовите немедленно.