Глава 7. План решительных действий

За день в одиночестве Ксана успела многое: покрасила стены в оставшейся квартире в один слой; пока ждала, когда он высохнет, обновила ограждение балкона. Черная краска по железу оказалась не в пример комнатной ужасно вонючей.

— Бедный Мотя! Сегодня ему лучше спать со мной, в большой комнате будет слышан этот ужасный запах, — подумала Ксана и, чтобы отдохнуть, пошла готовить. Сварила щи, пожарила картошку и запекла куриные ножки в печи, которую тут называли духовкой.

Все это время она не переставала думать об Игоре. Какой, однако, ветреный мужчина. Вчера любил ее, сегодня пойдет на свидание с другой. При мысли о том, что он и эту незнакомую женщину полюбит, Ксане захотелось сломать скалку о его голову.

Когда вернулись дети с двумя огромными пакетами в сопровождении хмурого Игоря, волокущего две внушительного размера коробки, девушка успела накрыть на стол.

— Ксана, ничего себе, ты покрасила всю квартиру? — радовалась Маша, крутя головой и снова выставив перед собой телефон.

— Да, и балкон. Но только в один слой. Так что после обеда будет чем заняться.

— Ух ты! Мы к вечеру закончим ремонт, — торжественно провозгласил Мотя, — Это очень круто! А завтра нужно повесить полки.

— Точно! Папа, ты поможешь? — спросила Маша.

Игорь бросил растерянный взгляд на Ксану. Но та не стала возражать. В конце концов, еще неизвестно, сможет ли она вернуть мужа Ксюши, а помощь нужна. Хоть одно дело, но она закончит!

— И еще антресоли разобрать, — мило улыбнувшись, добавила просьбу девушка.

— Хорошо, после работы все сделаю, — пожал широкими плечами Игорь.

— Пообедаешь? — бросив робкий взгляд из-под ресниц, спросила Ксана.

Она ничего не могла с собой поделать. Если ей кто-то нравился, ее неудержимо влекло к нему, хотелось находиться рядом, видеть, слышать, вдыхать аромат. Над ней все село потешалось за то, что она за Трофимом бегала. А он просто нравился ей. Что в этом стыдного? А ведь ее детское увлечение воеводой ни в какое сравнение не шло с той бурей, что пробуждал в ней Игорь. Как ей держаться от него подальше?

— Нам пора к друзьям, — лаконично ответил мужчина, беря за руку дочь.

«Вот так просто он все решил за меня. Сейчас поедет и влюбится в другую…» — сжимая кулаки, думала Ксана.

Они с Мотей остались вдвоем. Плотно и вкусно пообедав, деятельный внук занялся завершением ремонта, он умело руководил бабулей, которая так и не смогла проглотить ни крошки, была вялой, но послушной. К вечеру маленькая квартира наполнилась светом. Мотя прикрутил новые ножки к трюмо в спальне, проложил удлинитель под кроватью для будущих торшеров, развесил во всем доме шторы, вернее, вешала Ксана, он давал советы.

На ужин были остатки обеда, и только тут Мотя заметил, что с бабулей что-то не так.

— Ксан, ты чего такая грустная? — обнимая бабушку за плечи, спросил внук.

— Устала, наверно… — прошептала попаданка, прижимая к себе ласкового мальчика в ответ, — Пойду спать. У меня ведь теперь царские покои и все благодаря тебе, Матвейка. Приходи ко мне спать, у тебя здесь с балкона пахнет краской. Голова разболится.

Мальчик кивнул и тут же вскочил, собрал грязную посуду и унес на кухню. Ксана не сомневалась, что она будет помыта.

Лежа у себя на кровати и любуясь новыми серо-бежевыми шторами с легким атласным блеском, девушка подумала:

«Мотя не любил бывать у бабушки, потому что его тонкая, чувствительная к прекрасному натура ощущала себя в этом царстве барахла как в остроге. А теперь внук получил возможность реализовать свои мечты и расцвел, почувствовал уверенность и теперь не боится проявлять свою любовь. Ну хоть для кого-то мое появление в этом мире пошло на пользу», — усмехнулась про себя Ксана засыпая.

***

Утром девушка встала без особого желания. Моти рядом уже не было, что настораживало. Настроение где-то потерялось, но появилась решительность вернуться в свой мир. Однако стоило ей выйти из спальни, как ее ждал сюрприз: Мотя сидел на софе и гипнотизировал телефон в руках.

— Ты чего так рано поднялся? — удивилась Ксана.

— Я вчера загрузил первый ролик на нашем канале. Мы его решили назвать «Руки делают». Я смонтировал видео, показал, какой квартира была до расхламления, что выкинули, и как преобразилась твоя спальня. Потом покажу гостиную, балкон, кухню, коридор. И до тебя очередь дойдет, — рассказывал Мотя, не отрывая испуганного взгляда от телефона.

— А что такое канал? И кто его будет смотреть?

— Ну, на специальных сайтах разные люди делают видео, стараются, чтобы это было кому-то интересно. Я вот не знаю, было ли это кому-нибудь интересно. Маша сказала, что нужно бросить ссылку в чат класса, чтобы кто-то начал смотреть. Она своим кинула, я своим. Но заходить мне страшно. А вдруг там в комментариях написали, что это дно…

— Какая разница, кто и что сказал, главное, мы сделали важное дело… ну почти сделали, — попыталась подбодрить внука бабуля.

Мотя вздохнул, для него явно было важно.

— Ну, хорошо. Давай я посмотрю и расскажу тебе? — предложила Ксана.

Мотя мотнул головой и пожаловался:

— Я есть хочу. Ночью почти не спал. На нервах слона бы съел.

Голодный внук — это радость для любой бабушки. Ксана убежала варить кашу и жарить блинчики. Через сорок минут они с Мотей накрывали на стол в гостиной, когда раздался звонок в дверь. Ксана пошла открывать. На пороге стояли Маша и Игорь.

В теплых лучистых глазах мужчины притаилась настороженность.

«Какой же он красивый!» — простонала про себя Ксана и приветливо улыбнулась гостям.

Маша в ответ поздоровалась с хозяйкой и просочилась мимо нее в квартиру. До взрослых донесся радостный вопль:

— Ух ты! Блинчики!

— Доброе утро! — тихим извиняющимся тоном начал Игорь, — На работу вызвали срочно. На юге склады строительного гипермаркета горят…

— Это опасно? — взволновалась девушка.

— Опасность — часть моей работы, — пожал плечами Игорь, развернулся и ушел.

Когда Ксана вернулась в гостиную, дети уже оживленно смотрели в Мотин телефон, у обоих были набиты щеки, а блинов на тарелке значительно поубавилось. Девушка прислушалась к щебету своих сообщников по ремонту и расхламлению, но не поняла, о чем они говорят.

— Там уже больше тысячи просмотров. И комментарии не только от одноклассников, и почти все хорошие, ну относительно проделанной работы… — с набитым ртом рассказывала Маша.

Мотя водил по телефону жирным пальцем, и глаза его горели радостью, но тут он что-то прочитал и помрачнел.

— Да как они могли такое написать! — возмутился мальчик, бросив смущенный взгляд на Ксану.

— Да, про квартиру они много чего плохого написали, — закивала Маша, засовывая в рот еще один блинчик, щедро вымоченный в сгущенке.

— Ладно бы про квартиру, они про бабушку!.. — пробормотал себя под нос Мотя.

— Не обращай внимание. Главное, что они смотрят… — радовалась девочка.

— Так, если вы позавтракали, хватит рассиживаться. Нужно разобрать ваши пакеты и коробки, — напомнила Ксана.

— Да, и разметить, куда вешать полки! — объявил Мотя.

В коробках оказался маленький, круглый столик, полностью железный, со столешницей, сделанной будто из мозаики.

— Красивый! — восхитилась Ксана.

— Это для балкона, — пояснил Мотя.

— И это. Мы их по скидке купили, — объявила Маша, доставая из другой коробки два таких же железных стула с высокой спинкой.

— А это подушки к ним, — сообщил бабуле внук.

Еще на балкон отправились четыре подвесных черных ящика, в которые Мотя насыпал земли из пакета.

— А землю тоже в магазине продают? — пораженно уточнила Ксана.

— Ну да… — удивился вопросу мальчик, — Ты что, раньше не видела?

Бабуля мотнула головой и, указав вниз, спросила:

— А смысл покупать землю, если вон ее сколько много? Накопали бы.

Мотя не смог ответить на этот вопрос, его спасла Маша.

— Мы вам и семена цветочков купили. Это бархатцы, продавец сказала, что они самые неприхотливые. Давайте посадим? — предложила девочка.

Ксана с радостью согласилась. Она успела соскучиться по своим деревенским обязанностям: прополке, поливу. Теперь все это может у нее быть и здесь, правда, в миниатюре.

Присев за круглый столик на мягкую, привязанную к спинке, черную подушку и осмотревшись, Ксана поняла, что балкон будет ее любимым местом. Густая крона клена укрывала ее от палящего летнего солнца. Вокруг вкусно пахло зеленью. Легкий ветерок ласково гладил ее по лицу и рукам, сразу же хотелось жить. Девушка коснулась пола, и его бетонная поверхность засверкала, по мановению магии став чистой и ровной. Результат Ксане понравился, и она дотронулась до стены дома, тоже бетонной. Золотые искорки побежали по фасаду, оплетая его будто сеткой, убегая все дальше и дальше. И там, где отметилась магия, оставались лишь светло-серые стены. Потеки, разводы и даже граффити у дверей подъездов исчезали. Когда искорки начали заворачивать за угол, собираясь почистить дом со всех сторон, Ксана отняла руку от стены, она испугалась, что у нее опять истощится резерв. Остаться без магии даже на сутки не хотелось.

Пока девушка наслаждалась минуткой отдыха, ловила вдохновение и делала за коммунальщиков их работу, Мотя приделал ко всем доскам держалки и начал размечать, куда нужно будет их крепить.

Маша предложила Ксане постирать. Пришлось девочке учить хозяйку пользоваться ее же стиральной машинкой. А пока шел процесс обучения, всезнающий подросток еще и бесценные советы, как вернуть мужа, давала:

— Если хочешь вернуть его, нужно поразить твоим преображением. Чтобы ты показалась ему новой женщиной. Тогда включится инстинкт охотника, и он будет тебя завоевывать. Ведь любовница уже покорена. А если получится его еще и ревновать заставить, то он точно в лепешку расшибется, отвоевывая тебя обратно. Если хочешь, могу поговорить с папой. Уверена, он согласится подыграть.

Ксана вспомнила, как страстно целовал ее Игорь, представила, как бы вытянулось лицо Ксюшиного мужа, застань он эту сцену, и едва сдержала нервный смешок.

— Давай ограничимся преображением, — попросила она деятельную девочку.

Закинув в барабан купленное новое белье, полотенца и накопившиеся грязные вещи, Маша терпеливо показала Ксане, на какие кнопки нажимать, и гостья из прошлого с восторгом увидела, как запустился процесс стирки.

— Через два часа все будет чистым, — пообещала Маша.

«Это настоящее чудо!» — подумала Ксана и пошла готовить обед.

Дети ходили по квартире со своими телефонами, опять шушукались, хихикали. В этой уютной атмосфере обычных будней звонок в дверь прозвучал как выстрел.

На пороге стояла Оля. Они с сестрой были удивительно похожи, у обеих были миловидные лица с мягкими чертами, каштановые волосы и серые глаза. Отличался их стиль и внутреннее содержание. Беременная Лида была воплощением женственности, она распускала волосы, позволяя им свободной густой волной спадать на спину. Будущая мама наведалась к матери в нежно-салатовом платье в мелкий горох, что мысленно одобрила Ксана. Оля была ее противоположностью: прилизанный пучок на затылке и прямой пробор, строгий брючный костюм графитового цвета, глаза подведены черным, губы подкрашены красным, а на щеках блеск. Весь ее образ будто кричал: не подходи, мне не до тебя! Она смотрелась дорого и неприступно.

«В таком виде она никогда не найдет себе мужчину…» — отметила Ксана про себя.

— Добрый день, дочь! Какими к нам судьбами? — поприветствовала она, пропуская Олю в квартиру.

Деловая леди не смогла сдержать эмоций от увиденных перемен:

— Вау! Ничего себе! Я же не была здесь всего пару-тройку дней, а квартиру не узнать. Мама, как тебе это удалось?

Ксана обняла вышедшего в коридор Мотю и сдала его:

— Это все он. Матвей — будущий дизайнер. Он вдохновил, посоветовал и помог все исполнить.

— А еще нам Маша помогала, — добавил мальчик, указав на подругу, высунувшую свой любопытный нос из комнаты.

— Чудесная девочка! Я присматриваю за ней летом, помогаю соседу, — пояснила Ксана и спросила, — Пообедаешь с нами?

— У вас тут такие ароматы, что я не смогу отказаться, — улыбнулась Оля.

Ксана с Машей пошли за тарелками и прочей сервировкой, а Мотя, взяв маму за руку, повел ее на экскурсию.

Потом все сидели за красиво накрытым столом и с удовольствием наворачивали вчерашние щи. Молча. На второе Ксана накрутила котлет и освоила варку макарон. Судя по активно двигающимся вилкам, ее первый опыт был удачным.

Разливая чай, Ксана все-таки решила расспросить Олю:

— Дочка, так зачем ты сегодня к нам заглянула? По делу или мимо проезжала?

— Это я попросил ее заехать, — сообщил Мотя, смущенно опустив глаза, — Ты в последнее время грустишь. И не говоришь мне, что тебя тревожит.

Ксана с благодарностью посмотрела на внука.

«Какой же он у меня все-таки замечательный, — подумала девушка и тут же себя одернула, — Он не мой внук, а Ксюшин».

Почему-то захотелось плакать. Пришлось часто-часто заморгать, прогоняя слезы.

— Пойдем на балкон, попьем чай. У вас там теперь так уютно, — предложила Оля, которая внимательно наблюдала за матерью и заметила влажный блеск в ее глазах.

Мать и дочь уединились.

— Мотя сказал, что вы поругались с Лидой. Что стряслось? — удобно устроившись на одном из стульев, спросила Оля.

Ксана вздохнула и, постоянно напоминая себе, что говорит о младшей дочери, поведала то, о чем рассказала ей в волшебной таверне Ксюша:

— Ты же знаешь, твой отец от меня ушел. Он решил, что будет жить со своей любовницей на Лесном. Сказал, что я почти не работала, так что оставаться мне здесь, а про ту жилплощадь забыть. Еще обязал меня на развод подать в течение недели. Ну ты же знаешь, что мы ту квартиру для Лиды покупали. Она, конечно, расстроилась такому решению отца, но виноватой оказалась я. А потом ей пришла в голову гениальная идея — выжить меня из моего же дома. Я отказалась. На юбилее я ей пообещала денег дать, если они решатся купить себе квартиру. Она отказалась, а вчера пришла требовать эти деньги. А я уже большую часть потратила на ремонт… Ну мы и поругались. Я ведь не отказалась ей помочь, сказала, что поговорю с папой. Но ты же ее знаешь…

Оля слушала внимательно, попивая чай, и хмурилась. Когда Ксана замолчала, женщина решительно объявила:

— За квартиру на Лесном осталось внести всего чуть больше миллиона. Это еще пару лет. И несмотря на то, что договор составлен на имя отца, ты при разделе имущества имеешь право претендовать на половину этой двушки. А вот отец на твою квартиру претендовать не может, ты получила ее по наследству. Так что мы идем сейчас к папе и требуем у него материальной компенсации за отказ от имущественных требований. Говорить буду я. Поняла?

Ксана с восхищением посмотрела на чужую дочь: столько ума и знаний, столько силы в ней было.

«Возможно, это мой шанс вернуть мужа в семью. Дочь будет требовать денег, а я приглашу его домой на ужин под предлогом вернуть ему его вещи. Вкусная еда и красивая женщина вскружат голову любому», — подумала попаданка.

Согласно закивав, она подскочила со стула и решительно пошла к детям, которые что-то бурно обсуждали, сидя на софе и склонив головы над телефонами.

— Мы едем к моему мужу. Посидите одни? — спросила она у Моти и Маши.

Внук, не отрывая глаз от монитора, с готовностью откликнулся:

— Конечно!

А вот у девочки имелись возражения:

— Ты же хотела его вернуть! Значит, сначала нужно сделать макияж и купить тебе сногсшибательный наряд! И это не обсуждается. Второго шанса поразить его своим преображением у тебя не будет!

— Ты хочешь вернуть отца? — удивилась Оля.

— Все ошибаются, может, он осознает, что неправ, — развела руками Ксана.

Дочь внимательно посмотрела на мать, потом на Машу и предложила:

— Хорошо, я сегодня до вечера свободна. У меня только в семь деловой ужин. Так что ты сейчас подкрасишься, мы заедем в ближайший торговый центр, купим тебе новый наряд, а на встрече с отцом я начну нападать на него. Ты же предложишь обсудить все за ужином. Но не соглашайся ничего подписывать. Он может воспользоваться твоей мягкостью.

Ксана усмехнулась. Вот чего-чего, а мягкости в ней не было. Только упрямое желание быть счастливой. Понять бы еще, в чем счастье…