Глава 19

Экскурсия по фамильным предприятиям, потом по научным центрам. Все так красиво и чинно. И лишь одна мысль сидит занозой: все СЛИШКОМ радостно и складно у них выходит. Если верить тому, что мне говорят. Мол, наша семья благодаря научным наработкам спасла город. От неминуемой беды, между прочим. Все нам теперь благодарны и с радостью закупают продукты в наших магазинах. А, все что появляется в продуктовых лавках города, – так, это же благодаря научным достижениям и вопреки всем невзгодам. Ох и ах! Во всем Токмачевы герои! Слава ученым и разработчикам! И мне, конечно, надлежит гордиться тем, кто я есть. Я и горжусь, ага. Если бы не треклятая мысль о том, что все выглядит слащаво неестественно, я бы даже спать спокойно могла. Да, только не выходит что-то… не складывается… А, самое противное, – я понятия не имею, что не так! Есть лишь один способ узнать правду. Понять, как живет город, о чем думают его жители. Но одна я не справлюсь, мне нужен союзник. – Зина, – обращаюсь к служанке, пока она расчесывает мои волосы, чтобы уложить их в ракушку. – Мне нужна твоя помощь в одном, очень важном, деле. Сквозь отражение в зеркале я встречаюсь взглядом с ее удивленными глазами. Боже! Надеюсь, она не выдаст меня бабушке!? Иначе, то, что я задумала, не получится. Бабуля никогда не одобрит мою идею. – Что вам угодно, Варвара Андреевна? Вот, в чем моя беда. Слишком знатная фамилия, чтобы кто-то решился поговорить со мной начистоту и по-простому. Меня здесь боятся. Хотя это странно, мы же вечно спасаем город и его жителей. Или нет? – Я хочу прогуляться, – смотрю ей в глаза, надеясь на то, что девушка не откажет мне в просьбе. – Чего проще? Хотите, чтобы я сказала вашему водителю приготовить машину? – Нет! – прерываю ее. – Я хочу пойти, а не поехать. Глаза Зины округлись до размеров пяти копеечных монет. – И было бы чудесно, если бы ты одолжила мне одно из своих платьев, – добиваю ее окончательно. Что? Никто из нашей семьи раньше не ходил гулять пешком дальше фамильного сада? – Но…, – пытаясь вернуть на место отвисшую челюсть, мямлит девушка, – что я скажу Ольге Павловне?! А теперь самая трудная часть плана. – А мы ничего ей не скажем, – заключаю бодрым тоном. – Это будет наш маленький секрет, идет? Зина замерла, открыв рот. Уверена, бедной девушке и в голову прийти не могло мое внезапное предложение. В этом мире вокруг фамилии Токмачевых слишком много важности. А на деле, я понятия не имею, что на самом деле тут происходит. – Ну? – переспрашиваю. – Поможешь мне? Обещаю, что за вознаграждением дело не станет. А, если откажешь, то… – Что вы, Варвара Андреевна!? – всплеснула Зина перепугано руками. – Я и не смела ослушаться. И она помогла. Сначала выяснилось, что запасное платье у Зины в шкафу есть. А потом, о чудо! Оказалось, что ужасно неудобные каблуки обязательны только для высших слоев общества. А для простых граждан доступны удобные туфли на плоском ходу. Правда, у Зины они на размер больше, чем мне надо. Но ничего, затянула шнурки потуже, и проблема решена. Удобно, надо будет прикупить себе такую пару. Кстати, а где у меня хранится наличка? Перерыв все ящички письменного стола, я нашла шкатулку с деньгами. Крупные, больше привычных, банкноты, на которых изображены портреты моего дедушки, отца. Слава Богу, с моим портретом не нашлось купюры. Так есть надежда, что меня никто не узнает во время прогулки. Зато вот Дологовых я узнала сразу. Их фамильные черты не спутаешь ни с какими другими. Этот прямой нос и волевой подбородок. Так же упрямо сжатый, как у нашего заклятого генерала. – Куда вы хотите пойти, Варвара Андреевна? – смотрит с ужасом в глазах на меня Зина. Бабушка ушла по своим делам и обещала вернуться поздно вечером. Думаю, часа три у меня точно есть. – Эм, а куда обычно ходит простой народ? Да уж, Варя! Далеко пойдешь! Как истинная царевна, даже не знаешь, что в городе есть, кроме твоих владений. – По-разному, – отвечает Зина. Мы вышли из дома через черный вход и направились пешком к автобусной остановке. – Вот ты, например, куда идешь, когда у тебя заканчивается рабочий день? Мне уже нравится эта прогулка. Так непринужденно я последний раз себя ощущала в своей реальности, когда никому не было до меня дела. – А мне никуда не надо идти, – отвечает Зина, – я живу в комнате для прислуги в особняке. Конечно, все благодаря вам и вашим покойным родителям… – Так, стоп! – перебиваю ее. – Давай, договоримся. На время нашей прогулки забываешь про мой титул, ладно? И будет лучше, если ты станешь обращаться ко мне просто по имени. – Что вы, Варвара Андреевна?! Я не посмею! – Вот об этом я и говорю, зови меня просто Варей. Считай, что это приказ. – Хорошо, – неохотно соглашается девушка. Кажется, мысленно она уже представляет себе, какая кара ее настигнет после того, как она решится позволить себе такую вольность. Ладно, этот страх мы поборем. Ни к чему мне, чтоб меня боялись все и каждый. Пусть боятся враги! А Зина, она простая девушка, добрая. – А куда направляются те, кто не живет в особняке, как ты? – спрашиваю. Кручу головой. Вокруг полно народу, и никто не обращает внимания на двух простых девушек, которые шагают по тротуару. Мы подошли к остановке, сели в автобус. В целом, если не считать непривычных декоров на зданиях и того, что тут нет женщин в брюках, все, как в нашем мире. Кстати, с платьями тоже не все так однозначно. Чем дальше от элитного центрального квартала, тем короче длина юбки. Пусть, до экстремального мини местным девушкам далеко, но вот чуть ниже колен – это вполне привычная, даже мне, классика. Вычурные особняки с тотемными лепнинами сменились простыми домами в несколько этажей. Трудно назвать, сколько точно, ведь, верх здания уходит в облака. – Интересно, кто живет на верхних этажах? – кручу головой. – Ничего интересного, Варвара… Варя, – комментирует Зина, смутившись и обращаясь ко мне по имени, она испуганно косится в мою сторону. – Там живут те, у кого нет денег на нормальное жилье. Самые бедные слои населения. Чернь, одним словом. Эту самую чернь мне пришлось увидеть уже на рынке, когда мы с Зиной вышли из автобуса. Мужчины и женщины в лохмотьях и с грязными растрепанными волосами, они просили у меня монетку или кусок хлеба. Я хотела дать им пару купюр, но Зина категорически замотала головой. – Что вы!? – воскликнула девушка. – Этим пройдохам только покажи, что у вас есть деньги! Они же не отстанут, пока не отберут все! Пришлось припрятать купюры обратно в карман. – Но почему они просят еду, если мои теплицы всех кормят? – спрашиваю у Зины. Я всякий раз боюсь выдать себя, показать свое невежество. Должна ли Председатель городского Совета задавать все эти вопросы? – Всех, да не всех, – качает головой девушка, – тех, кто работает, того кормят. Остальным приходится выживать. Вот, значит, как? И много, интересно, этих «остальных»? – Почему так дорого?! – слышится гулкий крик откуда-то справа. Поворачиваю голову. Там стоит женщина в платье до колен. За ее юбку держатся двое малышей. – На прошлой неделе я платила за картофель на тридцать копеек меньше! – ругает она продавца. – Ничего не знаю, такая цена, – отвечает продавец понуро. – Не нравится, не покупайте. – Это грабеж! – фыркает женщина. – Эти твари совсем обнаглели! Чем мне кормить моих детей?! – Ничего не знаю, – повторяет уныло продавец, – будете брать или нет? Глаза женщины метают молнии. Она громко фыркнула, и один из ребятишек протяжно захныкал. – Да чтоб им всем пусто было! – вскрикнув, она швыряет продавцу монеты. – Сколько еще нам терпеть этот грабеж?! – Ничего не знаю, – снова гундосит продавец. Кажется, эта его фраза на все время и на любой случай. – Мне велено, я только продаю. – Бог даст, настигнет их кара! – хватая пакет с картофелем, женщина отходит в сторону. Продавец только пожал понурыми плечами, глядя ей вслед. Так печально, словно, ан его плечах возложена вся тяжесть мира. Конечно, ему и в голову не придет представить, что одна из Токмачевых сейчас внимательно следит за мимикой его лица. Наверное, поэтому он грустно покачал головой, будто, понимая, как непросто приходится несчастной женщине, прощая ей ее грубость. – Зина, а кто устанавливает цены на картофель? – поворачиваюсь к служанке. Та удивленно вытаращилась на меня. – Как кто, барышня?! Это же из ваших теплиц продукты. Вам и решать. То есть, я могу влиять на ценовую политику? Это радует. Завтра обязательно займусь этим вопросом. – Зина, а почему так много нищих? Я не могла не заметить их. Они повсюду, и все просят кусок хлеба. В то время, как в моем особняке три раза в день накрывают стол из минимум четырех блюд, эти люди голодают. Им не в чем ходить, а мои шкафы ломятся от нарядов и дурацких туфель. И они воняют так, что меня слегка затошнило, когда я проходила мимо. – Они не могут найти себе работу? У меня же, наверняка, есть вакансии?! – Так они никому не нужны, – поясняет девушка. – После Великого перехода все, кто работал в полях, стали попрошайничать. Ну вот! Опять этот переход! Который спас всех в городе. Спас от чего?! От нормальной жизни? – А почему они не пошли работать в наши теплицы? – спрашиваю у Зины, будто, она мой личный секретарь и обязана все знать. – Так в теплицах-то столько людей не нужно, барышня, – отвечает девушка простодушно. – Там-то все роботы делают. – Ах, ну да, – киваю, чтобы не выглядеть совсем уж странно. Хотя, впрочем, сегодняшний день Зина точно запомнит. Не думаю, что мой двойник из этой реальности хоть раз вот так прогуливался по городу.