Глава 11

Всю ночь я электровеником носилась по квартире, убирая, вытирая пыль, намывая книжные полки на самом верху, именно там, куда не попасть даже со стремянкой в прыжке и парашютом в зубах.

И конечно в голове крутилась логичная мысль, что Игнатов ни за что не полезет смотреть, чистые ли у меня в доме потолки, но я отгоняла ее прочь. И убирала. Утюжила. Драила.

Уже под утро, засыпая, думала об одном: слава Богу, еду закажет Виталик. Не знаю, что там будет, главное чтобы побольше. И чтобы непременно роллы.

Перед тем как сознание погрузилось в небытие, я произнесла: «Нужно заказать роллы», и, наконец, отключилась.

Снились комки риса, прыгающие по лососю.

— Щекочи его, щекочи, — кричал лист нори, набрасываясь на соленую рыбину.

В этот момент чьи-то пальцы больно впились в ребра, заставляя меня изогнуться и открыть глаза. Сверху нависли лица Вари и Миши, последний вцепился в мою пижаму, и подобно полководцу на поле боя, выкрикивал сестре команды:

— Щекочи ее, щекочи!

Глухо застонав, я закрыла лицо подушкой, в надежде украсть еще пятнадцать минут сна. Глаза щипало от усталости, мозги отказываюсь работать вовсе и на просьбу сына о завтраке я пробурчала «угу» и повернулась на другой бок.

— Мама, уже половина одиннадцатого, мы все печенья съели, — осторожно произнес Миша через пять минут.

Эта новость лучше электрошока подкинула меня вверх. Весь сон как рукой сняло, а вместо песка из глаз посыпались искры. Я с ужасом посмотрела на циферблат электронных часов и будто бы не веря в увиденное, спросила:

— Алиса, который час?

— В Москве десять тридцать, а в Воркуте… — игриво ответила колонка, но я ее уже не слушала.

Кинувшись в ванную, на бегу перепрыгнула через оставленный кукольный дом дочери и через нее саму, но стоило только ухватиться за ручку двери, в спину мне прилетело:

— Мам, а завтрак?

Точно… То ради чего меня и подняли с кровати…

Одной рукой я шинковала огурцы детям для салата, другой клеила их попки под глаза в надежде как-то скрыть отеки. Не стоило тратить всю ночь на уборку, ведь мне уже не восемнадцать, и выглядеть как майская роза после ночи наедине с конспектами я не могу. Уставшая, помятая, заспанная я кое-как добралась до ванны, где знатно прооралась под струями ледяной воды. Дальше дело пошло быстрее: вылезла, замоталась в полотенце как гусеничка в кокон, нашла синие джинсы и тельняшку в тонкую полоску, высушила волосы феном, а потом скрутила их в тугой пучок на затылке. Мы все равно будем дома с детьми, так что можно не наряжаться как на королевский прием. Единственное, что заняло у меня время — макияж. И то, не из желания захомутать картавого принца, а из страха спугнуть последнего жениха прямо с порога. Взглянув в зеркало, я с трудом узнала в этом чахоточном зомби себя. Бледное лицо приобрело новый землистый оттенок, а в мешках под глазами самое время прятать картошку на зиму. Тональный крем, пудра, румяна немного сгладили ситуацию, но выглядела я все равно ужасно уставшей. Чувствовала себя также.

В голове пронеслась одна только мысль: «Напою Игнатова чаем и пойду спать, а он пусть делает что хочет».

Но не успела я представить, как буду сопеть при почетном госте, как в дверь постучали.

Я чувствовала еле ощутимое покалывание в пальцах, пока шла по коридору. Все что происходило сейчас, было волнительно, необычно, остро. Хотелось бы нажать на паузу и немного замедлить картинку, чтобы понять…что происходит?! Мне это нужно? Нравится? Во благо? Хорошо, а моим детям? Все утро, бегая между кухней и ванной комнатой, я размышляла, как правильно представлять ребятам Виталика, и нужно ли это делать вообще.

Настойчивый стук повторился, видимо кому-то не терпелось попасть внутрь. От нервов у меня скрутил живот, как перед защитой дипломной работы. Ты возвышаешься над трибуной, держа папку в руках, и вот сейчас на тебя посмотрят серьезные черные глаза…не Виталика.

Я обомлела. Передо мной стояла красивая седая женщина в кашемировом пальто и вежливо улыбалась. Она осторожно протянула мне руку, и я пожала ее, мысленно отметив, что у незнакомки были длинные узкие пальцы, как у настоящей аристократки.

— Инесса Марковна, — произнесла она. И голос, удивительно мелодичный, нежный голос.

— Бабушка, вы уже знакомы, — отозвался Игнатов. Все это время он держал спутницу под локоть и наблюдал за сценой приветствия, развернувшейся перед ним. Поняв, что я потеряла дар речи и не собираюсь приглашать гостей внутрь, он перенял инициативу: — Пустишь? Мне нужно поставить пакеты.

Голос картавого нервно дрогнул. Я сразу поняла, что он тоже волнуется перед этой странной встречей и как-то сразу расслабилась. Хорошо, что волнуется, значит, он все-таки человек, а не робот.

Шагнув в коридор, я пропустила вперед бабушку Виталика и помогла повесить на вешалку пальто, пока ее золотой внучок расставлял на кухне коробки с логотипами разных ресторанов. В том числе азиатского. С самыми вкусными в городе роллами. Параллельно с этим я заметила огромный пакет из магазина игрушек, и мысленно поставила галочку рядом с пунктом «Подкупить детей подарками». Пускай взяточничает, мои ребята не были избалованны ни вниманием, ни игрушками. Я перевела взгляд от пакетов на кипенно-белые носки Игнатова и непроизвольно улыбнулась. Не смотря ни на что, первым делом он снял обувь. Ботинки аккуратно, как по линейке стояли на пороге.

— Виталик, не хочу выглядеть невежливо, но… — я сделала небольшую паузу, надеясь получить объяснения перед семейством Игнатовых. Инесса Марковна казалась мне невероятной женщиной, но все же видеть ее в своем доме было странно.

— Я подумал, что ты не согласишься на присутствие постороннего человека, поэтому не стал искать няню.

— Для чего няню, — поняла я.

— Для сюрприза, — он посмотрел на часы у себя на руке и, что-то мысленно прикинув, спросил: — Надеюсь, паспорт у тебя с собой?

Я непонимающе посмотрела на Инессу Марковну, в надежде, что хоть эта женщина скажет что-то вразумительное. Но вместо ответа она изящно поправила прическу и улыбнулась:

— Яна, где я могу найти Мишу с Варей? Мне стоит познакомиться с ними пока вы здесь.

— Но…

— Яна, — Игнатов, стоявший позади, приобнял меня за талию и притянул к себе, — пожалуйста, доверься бабушке, лучше нее никого нет. Она проработала всю жизнь в школе, нашла общий язык со всеми, включая дворовых хулиганов.

— Я просто очень люблю детей, даже балованных. — Старушка с обожанием посмотрела на мужчину у меня за спиной и добавила: — Яна, пожалуйста, не спорьте с Виталием. Если я не смогла его разубедить, то никто не сможет. А я пыталась, поверьте.

Когда она вышла из кухни, я скинула с живота руки картавого и обернулась. В глазах нахала плясали довольные огоньки.

— Сюрприз удался?

— Ненавижу сюрпризы, и потом, ты мог предупредить меня заранее, чтобы я нашла няню…

— И тогда ты бы оставила детей на несколько часов и поехала со мной?

— Нас не будет несколько часов, — ахнула я, — конечно же: нет!

— Вот видишь, — лицо Виталика вмиг очерствело, а искры в угольно-черных глазах погасли, и стало совсем темно, как ночью. — Яна, ты можешь отказаться, но я хочу, чтобы ты доверилась мне. Тебя не будет не целых шесть часов, а всего шесть часов. Слышишь разницу?

— Шесть?

Я с ужасом отпрянула от Виталика. Мозги заработали со скоростью калькулятора, высчитывая не только время, что я проведу без своих детей, но и время, что я проведу…без сна. Не смотря ни на что, спать хотелось больше чем согласиться на сумасбродное предложение картавого искусителя.

— Всего шесть, — он снова притянул меня к себе и нежно поцеловал в кончик носа. Я почувствовала, как лицо мое заалело от этой ласки, и в груди растеклась сладкая истома. У Виталика был свой особенный аромат, который не найдешь на полках парфюмерных. Запах силы, власти, уверенности в том, что ты прав. И сейчас, зажатая в кольце его рук, окутанная его запахом, я ощутила, что чужая уверенность постепенно переходит ко мне, наполняя вены незнакомым доселе чувством.

— Твоя бабушка точно справится? — наконец сдалась я.

— Если не справится она, — заверил меня Игнатов, — то на помощь придет аниматор, доставка еды, шоу мыльных пузырей, и педиатр.

— А он зачем?

— Мало ли чем закончится шоу мыльных пузырей, — философски заметил Виталик и едва ощутимо провел большим пальцем по сгибу моего локтя. Стало щекотно и очень приятно. Я подняла взгляд на Игнатова, чтобы удостовериться, как внимательно он следил за мимикой на моем лице, пытаясь прочитать ответ до того, как я его скажу. Я видела беспокойство, плещущееся в его опасных черных глазах, и от этого казалось, что передо мной не человек… Зверь, которого случайно приручили.

— Мне нужно переодеваться?

Я ответила быстро, не набивала себе цену лишними ожиданиями. Рядом со львом даже дрессировщик должен понимать, кто все-таки король джунглей. И не наглеть.

Игнатов расплылся в довольной улыбке и произнес:

— Ты выглядишь изумительно. Обувайся, бери паспорт и выходи, я подожду тебя внизу

— Ты не поздороваешься с детьми?

Он покачал головой:

— Не хочу смущать их еще одним новым знакомством. Уверен, мы выберем день, чтобы наша встреча прошла мягко.

Пока я переваривала услышанное, Виталик, устав ждать, шлепнул меня по попе, тем самым подтолкнул вперед, и вышел в тамбур. Обернувшись, он внимательно посмотрел на меня и беззвучно прошептал:»Жду».

Заторможено, как рыбка в аквариуме, я брела по коридору в зал, откуда доносились детские голоса. Зайдя в комнату, увидела, как Михаил увлеченно рассказывал Инессе Марковне что-то о новой компьютерной игре, а Варя носилась рядом с волшебной палочкой наперевес.

— Мама, — заверещала дочь при виде меня, — смотри, эта тетя выглядит как елка.

Миша закатил глаза от такого хамства младшенькой, он только-только начал вникать в нормы приличия, и следил за тем, чтобы не сказать лишнего. А я изо всех сил сдерживалась и не напоминала как двумя годами ранее старший отпрыск тоже мог отчебучить что-нибудь эдакое.

Но мне не пришлось краснеть за Варю. Бабушка Игнатова оправдала свой статус «Учитель Года» и, не меняясь в лице, произнесла:

— Да, милая, мои волосы белые как ваша елка и я этим горжусь, — от ее искренней улыбки комната наполнилась теплом. Удивительная черта, связывающая бабушку и внука, озарять светом присутствующих, стоит этого только захотеть. И судя по всему, Виталик не хотел.

Варя мало что поняла из ответа своей новой знакомой, но тон ее голоса так расположил малышку, что она откинулась на спину и заливисто захохотала. Дети так смеются, только если чувствуют себя в полной безопасности. От этой мысли мне стало спокойнее.

— Инесса Марковна, — осторожно начала я, — Виталик ждет меня внизу. Я возьму паспорт и пойду, хорошо? Вы точно справитесь?

Та проигнорировала мой вопрос. Проницательные, умные глаза впились в мою тельняшку, и я заметила что-то неодобрительное в лице старушки. Моя догадка подтвердилась, когда она спросила:

— Яночка, вы пойдете…так?!

Я неуверенно опустила взгляд вниз: джинсы, тельняшка, пуховик тепленький. Кроссовки удобные на толстой подошве, чтобы не замерзнуть. Все согласовано и утверждено его Картавшеством.

— Не подойдет? — наконец спросила у строгой, как надзирательница женского монастыря, дамы.

— Боже правый, разумеется, нет. Яна, проводите меня в гардеробную. Сейчас мы быстренько подберем вам наряд.

Оказавшись в спальне, Инесса Марковна старательно делала вид, что ее не интересует, как живет очередная пассия любимого внука. Или не очередная? Я задумалась, а часто ли Игнатов знакомил бабушку со своими любовницами, и ко скольки из них приводил в гости? Готова поспорить, нужное число уместится в пределах двух-трех пальцев одной руки. Судя по тому, как внимательно моя гостья рассматривала стены в поисках компрометирующих фото, стало понятно, что она вообще не балована встречами с Игнатовскими подружками. И поди ты, начать он решил именно с меня, сомнительной разведенки с прицепом в виде детей и проблем. Какая досада.

Чтобы как-то отвлечь тревожные мысли, я открыла шкаф и мысленно прочитала молитву всем богам всех конфессий мира за то, что убралась здесь накануне. Ночь без сна прошла не зря. На нас смотрел стройный ряд вешалок с платьями и блузками — по одной на каждую. Дело не в природной аккуратности, просто вещей у меня было действительно мало. Я брала явно не количеством. И не то чтобы качеством. Я не прямо «брала». Сомнения в собственной состоятельности тугими жгутами сдавливали шею, заставляя меня дышать глубже, в то время как седая нимфа скептически осматривала предоставленный ей гардероб.

Платья калейдоскопом мелькали в тонких изящных пальцах, пока она, наконец, не остановилась на одном. Черном, сдержанном, по колено и строго по фигуре. Том самом, что я купила на деловой ужин Олега и его партнеров.

Кажется, именно тогда он сказал, что я выгляжу как чучело.

— Точно его? — неуверенность волнами растекалась по телу, неумолимо напоминая все события того рокового дня.

— Именно его, Яна. И распустите волосы. Уверена, вы будете выглядеть как королева.

И вот так, с легкой руки незнакомой мне дамы, я сменила статус «чучела» на «королеву» и вторая роль мне понравилась куда больше.

Взгляд Виталика полыхнул восхищением, когда мы встретились внизу. Ему хватило пары секунд, чтобы оценить новое платье, но при этом не пялиться на то, как сильно оно облегало фигуру. Мне было приятно такое внимание. А когда Игнатов галантно подал руку и открыл передо мною дверь авто, я и вовсе растаяла.

— Рад, что ты все-таки решилась поехать, это большой шаг для тебя, — склонившись надо мной, он застегнул ремень безопасности. Его пальцы на несколько коротких мгновений задержались у меня на животе.

— А куда мы едем? — едва слышно произнесла, стараясь не смотреть на руки своего начальника. Широкие, жилистые и по-настоящему мужские, они согревали, даже когда он случайно и совсем ненадолго касался меня. Голос не слушался, путались мысли, и сама я летела куда-то в бездну, не в состоянии остановить это падение. То ли последствия бессонной ночи, то ли что-то гораздо хуже.

— Сюрприз.

И вот, лаконичный ответ картавого змея снова заставил меня замедлиться и вернул на землю. Он вел машину и даже не смотрел в мою сторону, пока, наконец, не спросил.

— Расскажешь, как обстоит бракоразводный процесс с Олегом?

— Сюрприз, — уже из вредности ответила я. Знала, что расскажу, но не сейчас, не в первое наше свидание. От этой мысли перехватило дыхание и сильнее застучало сердце.

Я с опаской перевела взгляд на того, кто сидела слева. Сосредоточенно вел машину и не обращал на меня внимание. Мерзавец редкостный, но до чего все-таки хорош. И неужели у меня с ним свидание? Ну, в смысле, у такой, обычной…и с этим…породистым. На самом деле? Всерьез? Без шуток.

— Да, — резко ответил Виталик, все так же глядя вперед. Не успела я подумать о том, что кто-то читает мысли, как он добавил: — ты ненавидишь сюрпризы, а я просто обожаю. И готов немного подождать, чтобы твой сюрприз вышел таким, как ты задумала. Но если решишься на что-то, лучше попроси у меня совет или помощи, поняла? — Я кивнула. — Как и в ситуации с Серпантином. Ян, никаких решений, ладно? Я бы вообще постарался мягко уйти от обязательств, наши юристы изучают контракт на случай лазеек, если нужно…

Он не договорил, но по брошенному в мою сторону взгляду, стало понятно, что это не просто случайно оброненная фраза по работе. И Виталик и впрямь ищет пути обхода контракта.

— Давай о работе не будем говорить тоже, — сразу предложила я. Вспоминать о последней встрече с Валерчиком почему-то не хотелось. Не сегодня.

Мы выехали за черту города, когда я, наконец, сдалась бороться со сном, положила голову на изголовье и задремала. По ощущениям прошло не больше пяти минут, и вот рука Игнатова мягко погладила меня по плечу.

— Вставай, соня.

Зажмурившись изо всех сил, я прошептала:

— Может не надо?

— Надо. Пару раз я думал остановиться в гостиницах по дороге и провести ближайшие шесть часов в кровати, но я так готовился к этому свиданию. И потом, мне бы влетело от бабушки, — он лукаво улыбнулся, когда посмотрел на меня.

— Все-таки, свидание, — довольно констатировала я, чувствуя как уголки губ сами собой растягиваются в ответной улыбке. И только в этот момент я додумалась оглядеться, чтобы понять, куда вообще привез меня Игнатов. И обомлеть. Потому что наш джип остановился неподалеку от здания аэропорта.

Я моргнула. Потом еще раз для надежности и постаралась незаметно ущипнуть себя за локоть. Незаметно не вышло. Ойкнув от того, что слишком сильно ухватилась за кожу, я услышала тихий смех Виталика.

— Сюрприз удался?

— Если у тебя есть свой частный самолет, то я закричу.

— Яна, — твердо ответил он, — у меня нет частного самолета, и приобретение его даже близко не стоит в моих планах.

Я поймала себя на нехорошей мысли, что как-то задела Виталика, но уже в следующую секунду он добавил прежним, лукавым тоном:

— Ты ведь так и не подбросила мне пару тысяч. Так что я не совсем настоящий миллионер.

— Прости, кажется, я пересмотрела Красотку, — мне самой не понравилось, до чего оправдывающе это звучит. Мне вообще много чего не нравилось в наших отношениях. В том числе то, как зависит собственная самооценка от случайных взглядов или слов постороннего по сути мужчины.

— Красотка, — с сомнением повторил тот и принялся внимательно разглядывать меня. В черных глазах снова заплясали чертята, — Яна, тут выйдет совсем другой фильм. Да и потом…

Он замолчал, подбирая слова, а я мысленно сжалась, готовая услышать: «Да и потом, ты не Джулия Робертс». Шутка, которую обязательно сказал бы Олег, окажись он здесь. Шутка, от которой я бы засмеялась, не совсем натужно, даже искренне. И так же искренне обиделась на него за это. Хотя надо было на себя…

— …Да и потом, я не очень тяну на Ричарда Гира, — наконец закончил Виталик.

У меня с плеч упал камень размером с небольшую такую планету. Все что происходило со сейчас, так сильно отличалось от прошлых отношений, что я переставала понимать, где реальность. И стала бояться испортить все одним неверным словом. И именно поэтому каждый раз старалась угадать настроение Виталика. Как просто и вместе с тем глупо.

— Так теперь ты скажешь, куда мы летим, — с облегчением спросила я.

— Сюрприз.

И вот так, просто и лаконично, я согласилась на маленькое безумие.

Допустим, мы летели в Питер. Номер рейса на табло, билеты, стойка регистрации — все это несколько испортило сюрприз, и я почти сразу догадалась, Игнатов зачем-то везет меня в северную столицу. Осталось понять, зачем?

Я искоса посмотрела на его выточенный из камня профиль, Виталик лавировал между другими людьми, точно зная, куда нам нужно. Даже не взглянув на меня, он пер вперед как ледокол через замерзшее море. Все в привычках Игнатова выдавало в нем отличника: он никогда не отвлекался на дороге, не разговаривал во время еды, умел сосредоточиться на работе. Прилежный мальчик тридцати годиков, он и сейчас внимательно искал нужный нам выход, и только найдя, снова вспомнил, что я рядом. Взяв меня за руку, отвел в сторону, подальше от людей, чтобы мы могли скрыться от остальных за широкой колонной и побыть вдвоем.

— Привет, — прошептала, когда наши глаза встретились.

— Привет, — в его голосе слышалось согревающее меня тепло.

Виталик слегка наклонил голову и упер лбом мне в лоб, после чего глубоко вздохнул. Как зверь, пытающийся запомнить запах добычи.

— Мне нравятся твои духи, хочешь, купим тебе здесь такие же?

— Это мыло.

— Серьезно? Нет, мыло я тебе дарить не буду.

— А что так? — Рассмеялась я. — Недостаточно высоко для тебя?

— Нет, Яна. Недостаточно высоко для тебя. Ты не та женщина, которой на первом свидании дарят набор земляничного.

— Я пользуюсь детским, — ворчала я просто для проформы, внутренне ликуя от того, что он и сам считает это свиданием. Не встречей, не деловым обедом и даже не командировкой, а сви…мать его за ногу…данием! Мне захотелось послушать еще приятностей в свой адрес, а потому я просто напросилась на комплимент: — Почему ты решил полететь в Петербург? Не слишком ли дорого для, как ты выразился, первого свидания?

Ох! Ничто в этой фразе не было случайностью. И это «как ты выразился» указывало на то, что формулировка встречи меня не касалась, а то, что я внутренне отбивала чечетку каждый раз при слове на букву С — чистое совпадение. И про деньги тоже не зря, ведь именно сейчас мне очень хотелось услышать, что на такую богиню как я можно потратить любую сумму. И пускай это будет неправдой, услышать то все-равно можно! Я замерла, ожидая, что же ответит мой ухажер, как вдруг:

— На самом деле первое свидание оно же последнее. — Виталик нехотя почесал переносицу и произнес: — у меня очень мало времени, на ухаживания его нет вовсе. Понимаю, это неудобно, когда мы съедемся, все станет гораздо проще. Но пока так. Поэтому вот сейчас ты видишь максимум, на который я способен, дальше только совместные обеды, и доставка цветов.

— А работа? У нас же еще Серпантин?

Я зачем-то спросила про Валеру, хотя все во мне бурлило другим вопросом. «Когда мы съедемся?!». Казалось, что мне просто послышалось, потому что не мог Игнатов предложить такую важную вещь столь будничным, даже скучным тоном. И потом, там не было предложения, а скорее состоявшийся факт. Я изумленно подняла глаза вверх и только теперь заметила, что Виталик смеется. Господи, ну конечно, он шутит! Просто шутит над глупой и доверчивой Яной.

— Когда съедемся, — беззлобно передразнила я его тон, — очень смешно.

— И практично, — кивнул Виталик и вмиг посерьезнел, — Я уже все решил, осталось договориться, как это лучше сделать. Так как я сейчас делаю ремонт в квартире, это не совсем удобно, — он принялся что-то высчитывать, произнося несвязные между собой слова и цифры. Типа: штукатурка пятнадцатое, плитка во вторник, кафель первое.

— Игнатов, ау! — Я помахала рукой перед взглядом картавого. — Мы говорим о серьезных вещах, которые так не обсуждают. И потом, у меня дети!

— Я знаю, Яна. У тебя дети, отличная новость, значит, к своим двум ты сможешь когда-нибудь родить мне третьего.

Вот тут я остолбенела. Замерла соляной статуей и уставилась на слабоизученного гуманоида перед собой. Виталик говорил что-то на русском, но я с трудом улавливала смысл сказанного. Сюрприз от свидания в Петербурге мерк по сравнению с перспективной жить вместе и рожать картавому наследника.

Я собственнически положила ладонь себе на живот, не желая делить его ни с кем кроме жареного цыпленка. Никаких детей я больше не планировала. Два это мой лимит и вид многодетных мамочек невольно навевал воспоминания о том мультике с мартышкой. Так себе пример для подражания. И потом, я только начала работать после большого перерыва и не хотела снова в декрет. Да господи, ну и даже если дети, не от Игнатова же! Не сейчас! Не здесь!

— Я сказал что-то неприятное?

Его глаза так и полыхнули недовольством, как только Виталик понял, что я не приплясываю от такого предложения. А наоборот, отчего то сержусь и грузно пыхчу ноздрями, как бык на корриде.

— Как раз-таки наоборот, — наконец начала я, — просто…так об этом не говорят.

Я уж хотела прочитать ему отповедь, как вдруг нас перебил мелодичный женский голос.

— Начинается посадка на рейс номер ***

Картавый бросил короткий взгляд на билет и сказал:

— Это наш, пойдем…

Вместо частного самолета нас ждал банальный, постылый бизнес-класс. Этот отсек существенно отличался от того, что за ширмой. Под ногами уютно стелился ковер, кресла выглядели и шире, и мягче, а стюарды приветливее. Но главное, вместо воды нам предложили вино на выбор. На выбор!

— Спасибо, лучше все-таки чай, — я заторможено следила за происходящим, не совсем понимая, где вообще нахожусь. И сейчас особенно важно было сохранить трезвость ума.

— И черный кофе, — раздался голос по левую сторону. Виталик снова усадил меня к окну. Он вел себя как папа, что опекает свою любимую, немного избалованную дочь: проявлял строгость, а потом баловал без меры. Но самое забавное, я не просила от него ни то, ни другое.

Отвернувшись к иллюминатору, попыталась игнорировать присутствие горячего соседа, но уже через секунду ощутила его пальцы на животе: по сложившейся традиции, Игнатов проверил, застегнула ли я ремень безопасности. Потому что маленькие девочки с такой задачей сами не справляются.

— Умница, — шепнул он мне на ухо.

Все крепежи были на месте, и я с сожалением почувствовала, как Виталик убрал руку. Его прикосновения всегда отзывались во мне мгновенной реакцией, вот и сейчас я потянулась на встречу, лишь бы снова ощутить привычное тепло. Игнатов невесомо огладил мою скулу и повернул лицо за подбородок к себе. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, не отводя взгляда. В черных как ночь глазах плескалась гипнотизирующая меня тьма.

— Ну, значит молчанка, — констатировал В.Г. и только тогда я очнулась.

Сколько мы так просидели? Пару мгновений или целую минуту, я не знала. Но отчетливо понимала, что и целого часа наедине с картавым искусителем мало. Уже мало.

Но он снова перестал обращать на меня внимание, откинулся в кресле и развернул предложенную стюардом газету.

Вторая особенность бизнес-класса — тут было тихо. Так тихо, что поневоле задумаешься, точно ли ты летишь на самолете. Я постаралась отвлечься на соседей, но нам попались на удивление спокойная пара, которая молча смотрела сериал. Последовав их примеру, включила экран и потыкав на какие-то кнопки выключила снова, от мысли о том, что сейчас придется думать и выбирать из каталога какой-то фильм, ныли зубы. Вместо этого решила немного вздремнуть, бессонная ночь наедине со швабрами и тряпками не прошла даром, зевала я все чаще. Одним глотком допила остывший чай, натянула на глаза маску и облокотилась на кресло.

Медленно, невероятно медленно, будто падение листьев в безветренную погоду, я погружалась в сон. Гул самолета баюкал меня лучше всякой колыбельной, и незаметно для себя я сползла на бок и положила голову на плечо Игнатова. Сквозь дрему ощутила, как он коснулся пальцами моего лица и снова заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Вместо привычного умиления и трепета, я отчего-то испытала новое для себя чувство — раздражение. Это было последней каплей!

Виталик всегда делал так, как нужно ему, не сильно интересуясь моим мнением. Может быть мне нравилось ходить лохматой, и не нужно меня сейчас причесывать своими огромными граблями?!

Резко, как от удара ремнем по мягкому месту, я откинулась обратно к себе и стянула с глаз маску. Спать больше не хотелось, и я наконец сказала то, что меня беспокоило весь последний час:

— Я не планирую жить вместе с тобой. По крайней мере, это не решается так.

Брови Игнатова удивленно поползли вверх, но уже через секунду он взял эмоции под контроль. По ровному тону голоса было не понять, испытывает этот человек хоть какие-то эмоции.

— Я и не решал, Яна, просто сказал, что это было бы удобнее для всех, я правда бываю очень занят и не смогу уделять тебе время.

— И я больше не хочу иметь детей, — выпалила я, прежде чем он договорил, — двух вполне достаточно.

— И это все?

— В смысле?

— Это все, что ты хотела мне сказать?

Я осторожно кивнула. Тогда Игнатов снова раскрыл газету и углубился в чтение, оставив меня один на один с собственными мыслями. Те галопом скакали по пустыне сознания наперегонки с перекати-полем и уцелевшими после взрыва тараканами. Недавний разговор был шуткой? Я что-то не так поняла и сейчас выгляжу в его глазах дурой? А может все это, включая самолет до Питера мне вообще приснилось.

Когда Виталик перевернул страницу, я резко опустила пожелтевшую бумагу вниз, чтобы заглянуть ему в лицо:

— Что-то еще? — равнодушно спросил В.Г. когда наши глаза встретились.

— Мне не нравится это подвешенное состояние, — честно призналась я, — в отношениях с тобой я не чувствую дна и мне нужны какие-то опоры, за которые можно хвататься. Понимаешь?

— Нет.

— И не удивительно. Ты говоришь что нам надо съехаться и родить наследников, а потом равнодушно молчишь. Тебе не кажется такое немного странным?

— Яна, — устало произнес Виталик и сложил газету пополам, а потом еще раз пополам, — мне тридцать. Дети и семья это то, что стоит в моем личном списке. Если ты этого не хочешь — твое право. Я ни к чему тебя не принуждаю, все это, включая самолет, результат твоего выбора. Жить вместе удобно, вот и все. Но я тебя услышал.

— И не будешь меня как-то уговаривать? — на секунду мне стало даже обидно, что от меня так легко отказались. Но Игнатов только покачал головой. Он больше не возвращался к журналам, не включил монитор, не составлял заметки в телефоне. Судя по тому, как сосредоточенно он смотрел на синюю обивку в кресле перед нами, Виталик думал, и мне не терпелось понять, о чем.

— Я сейчас проживаю сложный период, развод дается мне не просто, — осторожно начала я.

Взгляд Игнатова тотчас зажегся интересом, и он снова повернулся ко мне:

— Кстати об этом, у меня отличный юрист, я оставил ему твои контакты, чтобы он смог связаться с тобой.

Смысл сказанных слов с опозданием доходил до меня. Постепенно я разобралась в коротком предложении, правильно расставив акценты: Виталик не дал мне номер юриста, чтобы я сама позвонила ему, если это будет нужно — первое. Он не спросил моего разрешения, не узнал, можно ли передать уже мой номер постороннему человеку, а сделал все сам. Потому что маленькие девочки не звонят юристам.

Я осторожно отодвинулась от этого жука с хитрыми черными глазками и повернула голову к окну. По моей реакции было понятно, что он сделал что-то не так. По крайней мере, Олег тотчас улавливал эти типично женские сигналы, но продолжал их игнорировать с завидным постоянством. Сейчас же слева от меня послышался усталый вздох:

— Что не так?

Хороший вопрос… Наверное, все. Последние до хрена лет я находилась в отношениях, где за меня решали все, не оставляя возможности выбрать самой. И теперь, наконец, выбравшись на свободу, я снова попадаю в ту же ловушку — влюбляюсь в мужчину, который обожает планировать жизнь на ближайшие шестьдесят лет и вписал в этот гребаный план пару пунктов для моей тушки. А я всего этого не хотела.

— Яна, ты подозрительно долго молчишь, — повторил Виталик, пока я витала в мыслях, — Все хорошо?

— Все замечательно, — я натянула на себя самую лучшую, самую искреннюю из улыбок и добавила, — поверь, мне не нужна твоя помощь, я прекрасно справляюсь сама.

— Что же тебе тогда нужно?

— Немного сна. Ты не против? — я кинула взгляд на маску с эмблемой авиакомпании и надела ее обратно, лишь бы прекратить бесполезную ссору.

Но так и не заснула. Просто не смогла. Облокотившись на плечо Виталика, чувствуя его пальцы на своей коже, упиваясь этим ощущением близости, я задавала себе один только вопрос:

Что я черт возьми делаю?!