Глава 7

— Мне показалось, или это твой муж?

— Тебе показалось, — прошептала я и добавила, отвернувшись от окна, — поехали, скорее.

До студии добрались в считанные секунды, за счет пустой дороги, маневренной машины и жопной тяги, силы которой хватило бы, чтобы улететь на луну.

А началось все невинно. Сначала позвонил Саша — первый сценарист и вторая правая рука — и спросил, как скоро мы приедем. Вежливо так спросил, вкрадчиво.

Пять минут спустя повторил звонок и попросил поторопиться.

Ещё через время обычно сдержанный юноша перешёл на истерический визг и верещал что-то невразумительное, но очень страшное.

Я даже радовалась, что произошел кошмар и все бегают на ушах. Случилось что-то такое, над решением чего я смогу посидеть пару часов и перестану вспоминать свой позор на суде, и перекошенное лицо Олега в зеркале заднего вида, когда "Инфинити" поворачивал на дорогу. Работа прекрасно чистила мозги, заставляя отбросить лишнее.

Так я думала, пока мы не попали в ангар, арендованный для съемок.

Когда мы оказались внутри, одна часть команды жужжала ульем, вторая кучковалась в стороне с максимально скорбными лицами.

Где-то посередине восседал Валерчик Серпантин. На этот раз его украшал спортивный костюм, расшитый золотыми стразами и военная папаха. Актуальненько

Завидев нас, он радостно помахал рукой, отчего стало понятно: корень зла затесался где-то там, средь блестящих пайеток и каракулевого меха.

— Саша, — позвала я ассистент, потому что не могла найти, куда спрятался юркий молодой человек.

Тот вылез из заваленного реквизитом угла и побрел нам навстречу. Шёл так, будто на каждой тощей ноге висела пудовая гиря.

— Саша, быстрее, — процедил Виталик, теряя терпение, и я осторожно взяла его за руку. Он перевёл взгляд на меня, выдохнул и добавил: — пожалуйста.

Одно это придало Саше ускорения, и он наконец добрался до нас. Сложив брови домиком, сценарист походил на Пьеро из старой сказки.

— Саш, может расскажешь? — я не выдержала первой.

Александр вдохнул, чтобы начать свой рассказ, но запнулся на первом слове и страдальчески выдохнул. Почувствовав, что мы оба теряем терпения, он наконец продолжил.

— Ну, Господин Серпантин, чтоб ему, — он замолчал, очевидно желая произнести дюжину проклятий на голову селебрити, но вместо этого выдал, — икру ложками есть… начал флиртовать с одной из наших сотрудниц.

Я почувствовала, как целая бетонная плита упала у меня с груди, освобождая легкие от тяжести. Наконец можно дышать без хрипов. Всего-то? Старый рокер поприставал к какой-нибудь девице? Нашли откровение. Панику стоило разводить, если бы Валерчик не выкинул ничего подобного.

— С кем именно, — спросил Виталик, будто читал мои мысли.

Саша замялся. Он старательно уводил от нас взгляд, и мне это не понравилось.

— С Леной? — наконец я вспомнила имя ответственной за обеды девушки. Она организовывала доставку горячих бутербродов и делала кофе. Не очень вкусный, зато бесплатный, спасибо Игнатову за то, что выбил нам нужные машины.

— Не совсем, — промямлил Саша.

Мы с Виталиком обеспокоено переглянулись. Что значило это загадочное «не совсем»?!

— С Евгенией Юрьевной, — спросила я, припоминая упитанную возрастную тетечку, отвечающую…за все. Нашу киношную фею, всегда веселую и ласковую любительницу гороскопов.

Если Валерчик обидел ее, это ужасно, но по крайней мере, у нас есть шанс оправдаться тем, что сегодня Луна в Козероге, Марс в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а там и смерть Кощеева. В общем, я бы что-нибудь придумала, если бы это была она. Купила годовую подписку на Оракул, к примеру.

Но страдальческий взгляд Саши зал понять, что перед нами задачка со звёздочкой.

— Кто?! — выдавила я, чувствуя, что начинаю сатанеть.

— С Нинель, — выдавил из себя Саша так медленно, будто у него болело горло.

Сначала я не поняла, кого он имел ввиду, но после того, как сценарист сделал характерный жест рукой, показывая беременный живот, тумблер в голове резко дернули вниз. И наступила полная темнота.

Я закрыла глаза. Нужно досчитать до десяти, чтобы успокоиться. Возможно, все не так страшно и Саше просто что-то показалось. По мне, так творческие люди слишком впечатлительны и часто преувеличивают. Пульс быстро выровнялся, возвращая меня в привычное состояние.

— А как… — я попыталась сформулировать главный вопрос, но меня перебил Игнатов.

— Я правильно понимаю, во время съёмок о бытовом насилии и ущемлении прав женщин, Валера Серпантин — человек не самой безупречной репутации — приставал к актрисе, которая играет женщину, пережившую бытовое насилие? Беременной? Прямо на глазах всей съемочной группы?

Он говорил размеренно и тихо, но этот спокойный тон не мог обмануть меня. Мы оба понимали, что случись все так, как только что описал Виталик — нам конец. Похороны всему проекту.

И утвердительный кивок Саши забил последний гвоздь в крышку этого гроба.

— Кто-нибудь это видел? Нет, не так, это все видели?

— Все, — прошептал Саша, — и даже…

Он замялся, подбирая слова.

— Говори, — прорычал Виталик.

— Были два репортера, я подумал что огласка не помещает, они хоть из интернет издания, но какая-никакая пресса…

Я почувствовала, как земля уплывает из под ног и наверняка бы упала на пол, если бы не твёрдая рука Виталика, прижавшая меня к себе. Он провел пальцем по сгибу локтя, а потом сжал покрепче. До боли.

То ли таким образом успокаивал меня, то ли успокаивался сам.

Я посмотрел на развалившегося в кресле Валерчика, он беззаботно болтал ногами в воздухе, а лицо его так и лоснилось от удовольствие. Поймав мой полный презрения взгляд, дедушка улыбнулся во все свои сияющие белизной виниры и скорчил забавную гримасу, будто ему было пять лет.

— Убью, — прошипела я, и двинулась вперёд.

— Постарайся контролировать себя, — тёплое дыхание опалило шею. Виталик стоял сзади, тесно прижавшись ко мне и говорил так, чтобы никто посторонний нас не услышал.

— Не уверена, что получится.

— Тогда молчи и кивай, я сам поговорю с Валерием, — даже сейчас Игнатов умудрялся соблюдать официальный тон. Валерий. Хорошо хоть не по имени отчеству. А кстати, какое отчество у Серпантина и есть ли оно вообще? Не уверена, что он родился естественным путём, скорее это неудачный эксперимент скрещивания свиньи и выдры.

— Яна, ты меня услышала? — от спокойного тембра голоса по спине пробежали мурашки. Я запрокинула голову и встретилась с чёрными глазами. Человек с таким взглядом не умеет сдаваться.

— Услышала, — нехотя прошептала в ответ, — улыбаемся и пашем.

— Вот и умница, — Виталик улыбнулся, но как-то натянуто, неискренне. И только тогда я поняла, что он и сам не верит в то, что у нас все получится.

Серпантин по королевски развалился в своём кресле-троне и взирал, как мы (очевидно челядь) приближаемся к монаршей особе (очевидно на поклон). От его самодовольной ухмылки хотелось плюнуть на обрезанные под ноль ногти и хотя бы попробовать расцарапать ему лицо. Знаю, что не получится. Но помечтать же можно?

Меня поразило, как равнодушно все остальные отнеслись к выходке нашей примы. Никто не осуждал, не цокал языком и даже не смотрел в нашу сторону, полностью сконцентрировавшись на своих делах. То ли они ожидали чего-то подобного, то ли так же как и картавый не верили в мой проект. Это было обидно.

«Проект» не встал с места, когда мы подошли вплотную к креслу. Тем самым он обрубил все возможности отчитать себя, потому что невозможно кричать на человека, глаза которого не на одном уровне с твоими. Это будет выглядеть нелепо, а глупостей этот день и так принёс мне не мало.

— Валерий, нам сообщили о проблеме, возникшей на съемках, — медленно начал Виталик. От его уверенного тона собеседник напрягся, подобрал растекшиеся по креслу конечности и сел прямо. Я подавила триумфальную улыбку, будто это на мои слова все реагируют моментальным послушанием и с уважением посмотрела на картавого. Хорош. И внешне и по содержанию.

— Да кто ж знал, что нельзя познакомиться с красивой девушкой, — начал оправдываться Серпантин и, кивнув в мою сторону, продолжил, — мне Яна Владимировна такого в инструкциях не прописывала.

— Вадимовна, — тотчас поправил его Игнатов. Он крепче сжал мою ладонь, сигнализируя, чтобы я молчала.

— Не знала, что об этом нужно говорить отдельно, — не выдержав, произнесла я.

— Обижаешь, начальника, я ведь мужик…самец…охотник.

Виталик подался вперёд, оттесняя меня и продолжил:

— Рад, что в этом вопросе у нас полное взаимопонимание. Сейчас мы спасаем вашу репутацию, и если вы хотите ее в очередной раз очернить, сначала проконсультируйтесь со мной или Яной Вадимовной. Идет?

— Лады, — по детски гнусавя протянул Валерчик.

Виталик повернулся ко мне, чтобы что-то сказать, но его перебил телефонный звонок. Быстро кинув взгляд на дисплей, он произнёс:

— Мне нужно кое-что уладить, и я вернусь. Яна, договоришься о переносе съёмок, сегодня вряд ли кто-то настроен на работу?

Я оглядела шатающихся по ангару операторов и статистов и нехотя кивнула. Собрать всех после первой же неудачи будет не под силу даже Зевсу Громовержцу. Значит придётся назначать новый день и терять деньги за аренду и зарплату сотрудникам.

Мстительно переведя взгляд на седовласого Русала в каракуле, я поклялась вычесть все неустойки из его гонорара.

Но вслух произнесла другое:

— Уверена, на следующей неделе у нас получится сделать основную часть работы. Если вы будете следовать правилам, мы закончим гораздо быстрее. Согласны?

— Не-а.

— В смысле? — не поняла я.

— Говорю тебе «не-а», сладуся, — в его тоне не было и грамма недавнего раскаяния, так старательно демонстрируемого Игнатову. Серпантин снова откинулся на спинку кресла и раздвинул ноги пошире, будто то, что болтались между ними, мешало сидеть нормально, — Кошечка, ты разве не поняла правила игры? Я нагадил, ты убираешь. Я могу вести себя как угодно, а вам все равно придётся это схавать, потому что уже уплачено.

— Но зачем? Зачем вы это делаете? — опешила я.

— Да потому что весело! Считай, что это такой прикол.

В мутных «стеклянных» глазах певца не отражалось ничего, будто он был слепым или безумным. Мимика, тон голоса и даже поза, все в нем изменилось, когда мы остались наедине.

Я обернулась, ища Игнатова, и заметила его в нескольких метрах от нас. Тот разговаривал по телефону и, встретившись со мною взглядами, поднял указательный палец вверх, давай понять, что его не будет ещё минуту.

Я могла дождаться бывшего начальника и наябедничать. Он бы принял мою сторону, заступился, отчитал злодея как в советских сказках. Вот только проблему бы это не решило.

— Нечего сказать, — ухмыльнулся Серпантин, видя мое замешательство.

Я всегда робела перед откровенным хамством. Гаражные разборки с мордобитием не были моей сильной стороной, и сейчас, глядя в морщинистое лицо мерзавца, понимала, что мы говорим на разных языках.

Я не могла ответить в том же тоне. Но и молчать тоже не собиралась, уже сейчас понимая, что это не правильно.

— Я то уберу, Валерий, вы мне за это платите. Но потом я пойду своей дорогой, не запачкавшись, а вы останетесь вариться в собственной гнили дальше, — я презрительно сморщила нос и засунула руки поглубже в карманы шубы. Леопард из всего на свете делал театральное представление, и сейчас я ощущала себя актрисой мыльной оперы, которая вынуждена дать отпор злодею. Эта мысль придала мне сил и я продолжила: — Кому это будет интересно? Вашему юристу? Бросьте, он чуть не верещал от радости, когда сбросил недооцененную звезду на нас. А может вашей подруге с зелёными волосами? Той, что спит и видит себя в траурном платье на ваших похоронах. Кстати, где она сейчас? Никого не осталось, правда? Только вы один, и конечно вы можете продолжать «гадить» и дальше.

Я отшатнулась от фигуры Серпантина и сделала шаг назад. На секунду показалось, что в мутных непроницаемых глазах мелькнули удивление и…интерес.

Пытаясь отделаться от липкого взгляда в спину, я поспешила к Виталику и случайно услышала обрывок его разговора.

— И, пожалуйста, уберите с третьего стола алкоголь, там будут дети. Нет, лучше сделать это сразу, я плачу вам, чтобы все было безупречно. Пока семьдесят, но я не получил ответа ещё по трём приглашениям. Не хочу пустых мест на банкете, так что просто ждите.

Слышать это было неожиданно и больно. Показалось, что я гармошкой сложусь прямо на полу. Ноги подкашивались и хотелось скорее присесть, чтобы не упасть. Значит все-таки банкет. Великолепно спланированный, изысканный и безупречный, как и сам Игнатов. Он мельком посмотрел на меня и отвернулся, чтобы закончить разговор без свидетелей.

Я не вмешивалась, прекрасно помня, до чего изнурительны бывают свадебные хлопоты.

До этого момента я не думала всерьёз, что Игнатов может жениться. Не предполагала, не хотела, не рассчитывала, не делала ставок, если на то пошло.

И теперь проигралась всухую. Все на красное. На красное вино, бутылочку которого я откупорю сегодня вечером.

Виталик не услышал мой короткий рваных вздох, полностью сосредоточившись на разговоре. Я же отстранённо наблюдала за мужчиной, который мне начал нравиться всерьёз и по-настоящему. И все в нем было прекрасно, кроме одной мелочи: Игнатов женится.

И не на ком-нибудь, а на мерзопакостной Гобре. То есть, в нем было прекрасно все, кроме вкуса, выбрать в жены такую гадюку, это ещё постараться надо.

Виталик повернутся, прикрыл ладонью телефон и прошептал:

— Подожди минуту, я отвезу тебя домой.

— Я уже вызвала такси, — так же тихо ответила я.

Не правда.

Но ему знать об этом не обязательно.

Сожаление острыми жгутами сдавило рёбра, отчего мне стало труднее дышать. Как иронично: все вокруг оставалось как раньше. Операторы собирали оборудование, статисты помогали вернуть площадке приличный вид, Валера Серпантин все так же полулежал на кресле и болтал ногами. Ничего не поменялось, но поменялось все.

Теперь я знала наверняка, что свадьба не кукольная фантазия Кати, а осмысленный шаг, подкреплённый авансом за банкет. Все по-взрослому.

— Яна, мне нужно заехать в ателье, я перешивал манжеты для запонок, это займёт ровно минуту, подождёшь? — Голос Виталика звучал встревоженно и нервно.

Я заглянула в пугающую черноту знакомых глаз, стараясь угадать, что могло расстроить Игнатова? Форшмак закончился? Или гости из Тамбова попросили станцевать Кан-Кан?

Глупости, конечно. Представить такую пошлость на свадьбе Виталика и Кати невозможно. Они же…нормальные, не то что я.

— Ты здесь? — обеспокоено спросил картавый, когда я не отозвалась на собственное имя.

— Я очень тороплюсь, на такси выйдет быстрее, — зачастила я, чтобы ВГ не увидел моего состояния. — А ты сможешь тщательно примерить свою рубашку, запонки суеты не любят.

Он поморщился, будто ему только что наступили на больную мозоль. Я видела играющие на лице желваки и мысль, которая вот-вот созреет и оформится в настоящий текст. Казалось, Игнатов хотел мне о чем-то сказать, но сомневался, стоит ли это делать.

Не стоит. Я ведь сама ни о чем не спрашивала, потому что и так все понимала. Не надо, правда.

— Яна, у меня скоро намечаемся…мероприятие, — он дипломатично подобрал нейтральное слово, — я думал, о том, чтобы пригласить тебя. Но это будет не совсем удобно, при чем для обеих сторон.

От удивления я чуть было не закашлялась. И впрямь. Не совсем удобно, картавый, когда несостоявшаяся любовница сыплет битые стекла в салат твоей свежевылупившейся жены. А между тостами они развлекают гостей из глубинки реслингом на сцене: Катя тянет меня за кудри, я рву кружевные рюши на лоскуты.

Не совсем удобно.

То есть удобно. Но просто не совсем.

Игнатов изучающе смотрел на меня, будто ждал ответа.

— Я бы и сама не пришла, у меня дела.

— Даже так? Но ты ведь не знаешь, какое это число.

— А какое?

— Первое февраля.

— Как жаль, — протянула я, — первого февраля у меня особенно много дел.

Брови Игнатова насмешливо изогнулись, а в глазах промелькнул мальчишеский задор. Кажется мерзопакостный гад получал удовольствие от нашей перепалки. Придумывая подходящий ответ, я не заметила, что он подошёл ближе, практически вплотную ко мне и касался пальцами моей руки.

Я поспешно отстранилась.

— Такси, — отдернула сама себя, — ждёт.

— Не припомню, чтобы ты его вызывала, — парировал Виталик.

Вот черт, и я не припомню. Но мне позволительно, события последних дней так быстро мелькали перед глазами, что ещё немного и меня укачает.

— У меня приложение автоматически считывает заказ, так что…мне пора! Не хочу платить за простой. Отчёт по Серпантину пришлю завтра.

Ответ никуда не годился, но это было лучше, чем молча сбежать с площадки.

Уходя, я ощущала на себе две пары глаз: насмешливые чёрные и задумчивые серые. Я очень старалась не спешить, держать спину ровно, чтобы не дай Бог, мое отступление не было похоже на паническое бегство. Потому что чувствовала себя как под прожекторами. Обернувшись на прощанье, только подтвердила догадку: Игнатов и Серпантин внимательно следили за моей удаляющейся фигурой.

Короткими перебежками, настукивая зубами чечетку, я доскакала до остановки и забралась в первый остановившийся автобус. Студентка напротив оглядела меня с ног до головы, особенное внимание уделив леопардовой шубе.

Угу. В шкурке за 120 тысяч еду на автобусе за 24 рубля. А если не будешь учиться, повторишь мой успех.

На самом деле мне была необходима долгая дорога домой. Чтобы я могла не отвлекаясь, подумать о том, во что встряла и как из этого вылезти, не растеряв товарный вид.

Виталик и свадьба, Олег и развод, Валерчик и старческий климакс в мужской версии…ничего не забыла? Ах, да…генеральный, который грозился выйти со мной на связь, чтобы получить отчёт по работе.

Я глухо застонала и прижалась лбом к заиндевевшему стеклу. Нужно в отпуск, на который я пока даже не заработала.

А дома меня ждал сюрприз. Знакомые ботинки на грубой тракторной подошве, один прямо на пороге, второй на метр дальше по коридоры. Из комнаты раздавались мультяшные голоса и смех моих детей. И это вызывало внутри куда больше тревоги чем привычная тишина. не разуваясь, я прошла вглубь квартиры и заглянула в зал.

Варя первая заметила, что я вернулась домой и кинулась мне навстречу:

— Мамочка, — проворковала она, повиснув у меня на шее, — смотри, к нам папа вернулся!

Первое что я увидела — обезумевшая от восторга Варя в бальном платье Эльзы и блондинистом парике. С волшебной палочкой наперевес она скакала от двери к елке и взмахивала рукой:

— Это колдовство, Мама!

— Это именно оно, малыш — Олег сидел на диване и наблюдал за фокусами нашей дочери. Глаза его блестели, будто он пьян или…счастлив. Мысль о том, что муж лишён общения с нашими детьми, не успела оформиться в голове, как ее придавила другая, более тяжелая: а кто виноват в том, что он больше не видит своих детей?!

Уж точно не я.

Из угла комнаты донеслось характерное покашливание, это Миша в новой толстовке с человеком пауком развалился в кресле и крутил в руках какие-то модные часы.

Я едва сдержалась от замечания, что вообще-то Михаил не умеет определять время по механическим часам, тем более, у него есть телефон, на котором все видно.

Но видя, как рад сын, благородно промолчала. И впрямь, мне какое дело, я свои подарки уже сделала, с Олегом при этом не советовалась, как и он не советовался со мной. Видимо, стоит привыкнуть, что так будет всегда.

Сын, почувствовав мой взгляд на себе, вскинул голову и восторженно произнес:

— Папа ещё колонку принёс, Алису. Не китайскую, а настоящую, представляешь?!

Я представляла. И от мысли, сколько денег Олег потратил, мне становилось дурно. Потому что я так не могла.

Где-то на кухне грохнула кастрюля, и раздался командный голос Клары Гавриловны:

— Ужинать будем через полчаса, Олежа доставай стол!

От ощущения, что все это со мной уже было, когда-то давно, в прошлой жизни, захотелось выть. Раскладной стол, купленная на базаре сосна, Олег с мишурой вокруг шеи, намотанной на манер шарфа и бесконечный марафон новогодних фильмов в обнимку с салатником полным Крабового.

Жизнь, которую я проживала сейчас, настолько сильно отличалась от привычной, что я до сих пор сомневалась, не сон ли это. Не в смысле «счастливое сновидение», а липкий, полный ужаса кошмар, из которого я так старательно ищу выход последние несколько месяцев.

Нужно переодеться, но страх оставлять детей наедине с чужаком оказался сильнее. И да, теперь Олег воспринимался посторонним человеком, где-то на одной ступени с приветливым дедом из первого подъезда и грузчиком Пятерочки. Здороваться и улыбаться можно, приглашать в дом — не стоит. Я нервно провела взмокшими ладонями по ткани брюк, будто это могло их очистить и придать одежде домашний вид. В строгой офисной рубашке я выглядела первоклассницей, вернувшейся с линейки после школы, того и гляди, Олег выкатит в центр комнаты стул, заставит вскарабкаться и читать стихи. Боже…от нервов в голове ни одной приличной мысли, только глупости. Чтобы хоть как-то отвлечься, я полезла за скатертью: если мы играем в семью и организуем праздничный ужин, нужно довести абсурдность ситуации до самого пика.

К примеру, зафиналить вечер просмотром свадебных фото, а после скинуть их в чугунную ванну и поджечь. А что, символичненько.

— Ян, почему ты не уберешь елку? — Раздалось у меня из-за спины. И, поняв, что я не собираюсь отвечать, Олег продолжил: — Видела, Варенику платье точь-в-точь, я думал, она в такое ещё не играет.

Вместо радости за ребенка, я вновь испытала раздражение. Если бы благоверный уделял хоть немного времени нашим детям, то прекрасно бы знал, во что они играют, чего боятся, о чем мечтают. Но задорно скакать на чужой тетеньке оказалось куда интереснее. Что ж, это его выбор. Ну а мой — не лезть и не реагировать на провокации.

Когда я заговорила, мой голос звучал почти спокойно:

— Платье изумительное, как ты угадал с подарком, — задача на сегодня, сдержаться и не поссориться при детях.

— Да это не я выбирал, — беззаботно бросил Олег и осекся. Я выпрямилась, чтобы лучше разглядеть его. «Пока еще» муж отложил столешницу и виновато, по щенячьи строя глазки, смотрел на меня. Знал же, что сказал лишнее и теперь думал, как выкрутиться из ситуации и остаться хорошим.

И почему меня все это снова злило? Могла сама догадаться, что без предварительной подготовки, он и возраст дочки не вспомнит, не то что платье в размер подберет. Конечно же, игрушки детям покупала Анфиса. Странно, что она сама не заскочила на огонёк, тут вот под ёлкой и место есть. Жопой в колючках.

— Слушай, зато это лучшие новогодние подарки, которые были у наших детей, правда же, Миш?

— Факт, — деловито бросил сын с кресла.

Я постаралась не смотреть на него. Михаил не должен принимать чью-либо сторону в ссорах с мужем. В идеале, он не должен вообще знать, что эти ссоры бывают. Но от того, как легко дети приняли Олега обратно, меня корежило как ВДВшника на утро после второго августа.

— Алиса, — не смогла удержаться я, — напомни, какое сегодня число?

— В Ростове-на-Дону 20 января, — послышалось из колонки.

Чувствуя, что одержала небольшую победу, я горделиво забрала подбородок. Подарки мужа оказались куда лучше и дороже моих, но вот эпитет «новогодние» едва ли можно к ним применить, когда на улице конец января.

— Это на Китайский Новый Год, он через десять дней, — с ловкостью ниндзя Олег прочитал мои мысли. Техника, которой супружеские пары владеют в совершенстве. Муж воспользовался моим молчанием и быстро сказал: — тут кстати Дед Мороз еще кое-что принес, кажется, для тебя.

Он протянул мне небольшую коробку, наспех завернутую в яркую бумагу с корявым бантом на боку. Все указывало на то, что это Олег запаковал лично.

— Мама, открой! — Варя, как сорока, прибежала, увидев блестящую упаковку. В любой другой ситуации, я бы не приняла подарок, но теперь, когда рядом нетерпеливо притопывала дочь, нужно было держать лицо.

Я ногтем поддела край бумаги и потянула на себя, та легко отошла в сторону, обнажая коробку с логотипом Ленинградского фарфорового завода. Сначала я дала заглянуть внутрь Варе и, услышав ее восторженный вздох, не удержалась и сама.

На бархатном дне лежала елочная игрушка — маленький тигр с аккуратно нарисованной мордашкой и блестками на пухлом пузе.

— Ты же их еще собираешь? Нравится? — Олег подошел ближе и положил руку мне на плечо.

Я, не отрываясь смотрела на тигренка, тот выглядел настолько реалистично, что казался живым. Он будто спал на синем бархате, и наши голоса могли разбудить малыша. Такой игрушки у меня еще не было, обычно я покупала что-то попроще и подешевле, но каждый раз елку непременно украшал символ Нового года. Олег никогда не воспринимал мою причуду всерьез, даже посмеивался, вплоть до этого момента.

День, когда он решил сделать мне настоящий подарок. А немного до — отобрать квартиру и выгнать на улицу. Из бани нырнуть головой в снег не настолько шокировало как поведение моего еще пока мужа.

— Это тоже покупала Анфиса? — Сдержать эмоции все-таки не получилось.

— Ян, тихо попросил Олег, — не надо так…пожалуйста.

Тигренок идеально лег в ладошку, такой красивый, праздничный. Он сладко спал, пока вокруг происходили бессмысленные дела: накрывали столы, обижали друг друга люди, искали виноватых и лелеяли свое одиночество. Все было нипочем маленькой стеклянной игрушке. Раньше я бы умерла от такого подарка. Вот так, без повода, купить то, что мне нравится, не глядя на стоимость, просто потому что любишь человека.

Раньше. Целую вечность назад.

— А как надо? — Олег заметил перемену в моем взгляде и плотно сжал челюсть.

— Дай сюда, я повешу на елку.

От неожиданного прикосновения, я дернулась, и тигренок медленно, будто кто-то нажал кнопку пульта и включил нужный режим, полетел на пол. Тонкое стекло такое хрупкое. Бьется не так эффектно, как манекены в бутиках, но тоже очень красиво. Уцелела только мордочка и теперь, валяясь среди осколков, осуждающе смотрела на нас, двух нерадивых взрослых.

— Ну что же ты сделал, — я опустилась вниз и взяла в руки то, что еще секунду назад казалось лучшим на свете подарком. Игрушка была такой красивой, а я не уберегла, испортила.

— Я куплю тебе новую, — произнес Олег и попытался забрать из моей руки осколок. Но маленький тигр все-таки укусил меня напоследок, острое стекло впилось в ладонь, образуя продолговатый порез.

Я вскрикнула от боли.

— Мама, не трогай, это опасно, — Миша сорвался ко мне, но я остановила его предупреждающим взмахом руки.

— Не подходи, тут везде стекла, ты можешь пораниться.

— Но тут кровь, — всхлипнул он не сводя взгляда с алеющей ладони.

— Миш, не спорь, — произнес Олег, — там совсем маленькая царапина, сейчас мы уберем здесь и забинтуем маму, будет у нас своя мумия.

В этот момент распахнулась дверь и на пороге появилась Клара Гавриловна с горшочком чего-то аппетитного в руках.

— Сделала жаркое по быстренькому, от салатов все устали уже, правда, Олежек?

Свекровь замолчала, стараясь найти объяснение тому, что произошло в ее отсутствие. Немая сцена в Ревизоре выглядела не так интригующе как наш домашний квартет: Миша замер на полу в нелепой позе, будто решил поиграть в Море Волнуется. Я сижу на коленях и прижимаю руку к груди, на белой рубашке пятно крови, Олег рядом, пытается понять, нужна ли мне помощь, Варя скачет на диване, шелестя роскошным подъюбником, а фоном всему этому служит Алиса и ее протяжное: «Отпу-у-усти и за-а-абудь» из колонки.

— Мам, пожалуйста, пропылесось ковер, пока я обработаю Яне руку, а потом сядем за стол. Варь прыгай где прыгаешь, и не слезай с дивана, пол это лава, поняла?

Не успела я отреагировать, как Олег поднял меня на ноги и подтолкнул в сторону спальни.

— Где бинт? — Он выдвинул первый ящик комода, где раньше хранилась всякая ненужная мелочь, включая батарейки, инструкции от техники и лекарства. Сейчас я сложила туда косметику и украшения, чтобы не валялись везде по квартире. Это не единственные перемены, которые произошли в отсутствие мужа.

Олег удивленно посмотрел по сторонам и присвистнул.

— Новое покрывало? А куда ты дела старое?

— Отнесла в комиссионку, — фраза из Иронии Судьбы пришлась как нельзя кстати. Олег этого не понял и, посмотрев на меня круглыми от возмущения глазами, совсем по Лукашински спросил:

— Зачем?

Я не посчитала нужным отвечать, а точнее не помнила, что было дальше по сюжету. И поэтому молча открыла шкаф, заметно опустевший без офисных костюмов и рядов рубашек на вешалках. Достала с верхней полки большую новую аптечку. После ухода супруга, я навела порядок не только в голове, но и квартире.

Олег плеснул мне на ладонь перекись водорода, та моментально вспенилась на руке. Муж наклонился ближе и подул на ранку.

— Болит?

Я не знала что ответить. Порез меня скорее радовал, ведь теперь появился легальный повод для слез. Не объясню же я всем, что плачу из-за разбитой елочной игрушки. Каждый раз накануне праздников я писала список нужных мне подарков, а рядом адреса магазинов, где это можно купить. Сюрпризы никогда не были сильной стороной Олега. Ну, кроме того случая, когда он изменил мне с лучшей подругой и вот…сегодня. Это была не просто игрушка, и заменить ее не получится, даже если я найду такую же

Я всхлипнула и отвернулась в сторону двери, чтобы не смотреть в до боли знакомое лицо и случайно наткнулась взглядом на кое-что другое: комод, отполированные до блеска ручки, картина, которая прикрывала пятно от крови на стене. Как напоминание о нашей ссоре, о последнем дне, когда мы еще были вместе. И хоть я и отмыла обои, это место стало на пару тонов светлее и бесило меня каждый раз, стоило посмотреть в угол. Пришлось выкручиваться в духе передачи «Очумелые ручки».

— А помнишь, как мама застукала нас здесь, ну, когда ты переоделась развратной медсестрой? — весело спросил Олег.

Кажется, эта комната будила в нас двоих совсем разные воспоминания.

Едва сдерживая злость, я обернулась к мужу и процедила:

— Не помню.

— Ян, ну ты чего? Хватит кукситься, я же пришел с миром.

— С миром?! Олег, это шутка такая? Только недавно твой юрист рассказывал, как выставит нас на улицу из твоей квартиры, а теперь ты предлагаешь обняться и запечатлеть это дело дружеским поцелуем.

— Не драматизируй, — поморщился муж, — я сам не знал, что дело пойдёт в такое русло. Гриша погорячился, он просто прощупывал почву, никто бы не забрал у тебя твои метры.

— О, отлично, — от возмущения я перестала чувствовать боль после пореза, — а что делать мне, пока вы с придурком Мезенцевым думаете, как бы ещё поразвлечься?! Олег Олегович, мне можно пока тут пожить, или лучше перенести картонку в подъезд, как кошке?

Олег провёл ладонью по растрепанным волосам. Только сейчас я заметила, что он нервничает.

— Ничего не делай, — наконец произнёс муж.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты сама можешь все остановить.

Я непонимающе уставилась в серые глаза. Олег выглядел по-настоящему измотанным. Похудевший, в болтающемся, не по размеру большом свитере, с легкой щетиной, чего он себе раньше не позволял. Он походил на отправленного на пенсию породистого скакуна: все ещё держался прямо, хоть и понимал, что ему нашли замену и пустили в утиль.

— Можешь уточнить, что ты имеешь ввиду, — стараясь не выдать волнения, произнесла я.

— Ну как же, людям не нужно ничего делить, если они не разводятся, — взгляд мужа блуждал по стенам: картинам, фотографиям, зеркалу. Куда угодно, лишь бы не смотреть мне в глаза.

— Значит предлагаешь сойтись?

— Я сказал то, что ты сказал, Ян, повторять не буду.

Он нервно поправил кожаный ремень и отвернулся к окну. И снова все, только бы не видеть меня.

Чтобы хоть как-то занять руки, я стала складывать лекарства обратно в аптечку, а в голове настойчиво крутилась смешная песенка. Как нельзя точно подходящая к нелепости ситуации. Я подняла лицо вверх и пропела, глядя на напряженную спину мужа:

— Закончила? — прошипел Олег и добавил привычным тоном: — Молодец.

— Да мы оба с тобой молодцы, — парировала я.

Развернувшись обратно, муж в несколько шагов пересёк комнату и подошёл вплотную ко мне:

— А что мне было делать? Ты тут вся красивая, а рядом трется этот угрюмый хрен, шеф твой. Кто он тебе, Яна? Про то, что любовник можешь не рассказывать, я тебя прекрасно знаю и потому не поверю.

— А почему тебя это волнует?! — воскликнула я.

— Да потому что ты пока ещё моя жена!

— Серьезно? Главное вовремя об этом забыть, милый. И когда надо вспомнить.

Мы, не мигая смотрели друг на друга, разве что не пыхтя от злости. По перекошенному лицу Олега, я видела, что ему есть что ответить.

Но вдруг за дверью раздался голос свекрови

— Мишенька, а что ты тут делаешь? Иди в комнату, поставь Варваре мультик, милый.

Свекровь юркнула в комнату. Она захлопнула дверь и для надежности повернула замок, словно рассчитывала защищать спальню от штурма. Когда Клара Гавриловна посмотрела на нас с Олегом, стало ясно: ничего хорошего ждать не придётся. Насупленные брови, глубокая складка поперёк лба и сжатый в тонкую линию рот.

Я молча присела на край кровати, потому что чувствовала себя слишком уставшей. И эта последняя волна цунами точно могла сбить меня с ног.

— Вы когда выясняете отношения, делайте это либо тихо как мышки, либо на улице. Стоял тут…уши грел… — она осеклась глядя на меня и добавила: — Ян, ты себя хорошо чувствуешь?!

— Яна чувствует себя хорошо, — ответил Олег.

В голове промелькнул странный вопрос: «А почему он говорит вместо меня?!».

Наверное ему виднее. Или это такая извращённая забота. Или он просто придурок. От нервов меня слегка трусило и хотелось, чтобы все наконец замолчали, а лучше ушли.

Клара Гавриловна положила руку мне на лоб и ойкнула:

— Девочка, ты вся горишь! Как же так, ты перемёрзла?

Глупости, в леопарде было тепло, как в пуховом одеяле. Да и погода баловала жителей легким заморозком ночью, а днём температура не опускалась ниже нуля. Может это ковид добрался и до нашего дома? Буду хоть теперь носить корону, пускай и вирусную. Я с шумом вдохнула, пытаясь определить, не пропало ли обоняние. Но нюх не подвёл, в комнате пахло апельсинами и бергамотом, спасибо новому ароматическому саше.

Когда молчание затянулось до неприличного, я наконец подала голос,

— Все хорошо, просто устала. Лягу пораньше и все пройдёт.

— Пройдёт у неё, — не разделяла энтузиазма свекровь, — Олежа, ужин переносится на следующий раз, дуй отсюда, пока сам не заболел, а я буду Яну лечить. Где у тебя горчичники и йод, голуба?

Не успела я всерьёз испугаться, зачем нам йод, как послышался недовольный голос Олега:

— Вообще-то это и мой дом тоже.

— Знаешь, сын, дом это место, куда торопишься каждый день после работы. А ты сюда что-то в последнее время носа не кажешь.

— Интересное дело, — глаза Олега опасно сузились, — то есть ты не хочешь поддержать своего сына.

Клара Гавриловна что-то искала в аптечке, а потому ответила не сразу. Вероятно она специально тянула время, чтобы подобрать нужные, не свойственные ей слова:

— Олег, тебе нужна не поддержка, а обожание, и я тебе его даю. А Яне…просто помогаю, без меня она не справится.

— Отлично, выгоняешь значит? — по лихорадочному блеску во взгляде стало понятно, грядёт драма в нескольких действиях.

Я поднялась с кровати и, чуть пошатнувшись, опёрлась рукой о стену. Мне нужна была точка опоры, потому что иначе все плыло и шаталось.

— Тебя никто не выгоняет, Олег, но мы просим тебя уйти. — И добавила для убедительности: — Пожалуйста.

Несколько бесконечно долгих секунд муж изучающе смотрел на нас со свекровью, переводил взгляд с одной на другую, пока наконец не понял: мы не шутим. И он действительно сейчас уйдёт.

— Даже так? — наконец сдался муж, — Девочки против мальчиков? Две женщины тяжёлой русский судьбы объединились и теперь дружат против меня. Спасибо мама за нож в спину! Провожать не надо, все таки я пока помню, где здесь выход.

Плечи бедной Гавриловны напряжённо приподнялись и резко опустились вниз, когда раздался щелчок входной двери. Постояв ещё возле аптечки, она повернула заплаканное лицо ко мне. Лекарств в ее руках не было.

— Может вы сойдётесь ещё, — с надеждой в голосе спросила она?

Я взвыла:

— Господи, ну не начинайте, пожалуйста, мне и так тошно! Куда вы лезете?!

— Куда я лезу, куда я лезу! Ну, конечно, конечно, как помощь нужна, так приходите. А как совет дать, то куда я лезу. Никому мы старики со своими советами не нужны, а я ведь просто как лучше хотела, — всхлипнула свекровь, — кто ж знал, что Олег…как и папа Олега…видимо это на генном уровне что-то? Генное, да?

Я подошла и обняла слабо сопротивляющуюся свекровь. Та дёрнулась пару раз, но быстро успокоилась и положила голову мне на плечо. В комнате раздались тихие всхлипы.

— Нет, Клара Гавриловна, — я провела рукой по коротким жёсткий волосам, такого же цвета как у Олега с Мишей, — измена это не генетическое. Просто так совпало.

— И экология, — из-за нарастающих рыданий, я едва разбирала, что она говорит.

— И экология. — Когда мягкая, как сдобная булка, грудь свекрови перестала вздрагивать и колыхаться, я тихо произнесла: — Клара Гавриловна, я не знаю, как дальше жить.

— Как-нибудь… потихоньку… — с каждым сказанным словом, голос свекрови креп, приобретая привычные поучительные нотки — Сначала один день, потом другой. Далеко не загадывай. Ян, — оторвавшись от меня, она снова нахмурилась: — Ну а Мама твоя что говорит?

— А она ещё ничего не знает, я не сказала. Не смогла. — и я продолжила, будто оправдывалась: — А как тут скажешь? Она думает, что все нормально, а у меня нет времени, чтобы утешать ее, и сил, чтобы слушать советы. Потом, когда все закончится, привезу им Мишку, Варьку и вот… Скажу, что вот так вышло.

— Ну, — она осторожно погладила меня по спине, успокаивая, — так оно и вышло. Все в жизни бывает.