Глава 8

Следующий день не принёс ни новостей, ни происшествий. Я работала над отчётами студентов, Ионит ковырялся в своих блокнотах, а Падуану как ушел, так и не возвращался. – Будет завтра, – заверил помощник, – не беспокойся. Не то чтобы я беспокоилась, если только за себя – чего мне-то ждать дальше. И хотелось надеяться, что следователь не занят очередной жертвой. От Драголича вестей тоже не было. Не могла понять толком – радует ли это меня или огорчает. Падуану явился к обеду следующего дня. Терпеливо дождалась, пока он приведёт себя в порядок, со вкусом поест и насладится кофе. И только потом вышла из своей комнаты и села напротив. Он по-доброму улыбнулся, ну как взрослый дяденька непутевому ребёнку-проказнику, и произнёс: – Опять вопросы? – Если я их не буду озвучивать, вы вообще ничего мне рассказывать не станете. – Так уж прям ничего, – хмыкнул он. – Только то, что могу. И опять первым выскочил тот вопрос, который хотела задать позже. – А как вы вообще вышли на Драголича? Почему он? Как себя выдал? Падуану потёр бровь, прочистил горло и ответил: – Я вам раскрою это, – обрадоваться я не успела, – но, когда все завершится. Пока лишь могу поделиться результатами экспертизы по леденцу. Надо же, подсластил пилюлю. – И? – не выдержала затянувшийся паузы. – О, это очень занимательная история, распутать которую удалось в том числе и вашими стараниями. У Уджена-Душки мы нашли такие же конфеты. Видимо, Драголич ему подсунул ранее. Эксперты тогда ими случайно заинтересовались, но разобраться, что же с ними было не так, не смогли. Вроде бы конфеты, как конфеты, но есть странности. А когда вышли на одну из лабораторий подельников Промба, ту самую, что ментальные зелья варила, – Падуану специально добавил в голос зловещих ноток, – тогда и выяснили в чем же дело. Для активации того, что они закладывали в эти леденцы, требовался катализатор. – Гнетущая пауза. Я терпеливо ждала. – Вы не поверите… обычный шоколад. Воздух вырвался из меня со свистом. После выставки Дориэн пригласил нас в кафе, где я заказала себе шоколадные пирожные. Выбор сделала сама, но мурашки от осознания, холодной волной пронеслись по телу. – На что это вещество влияет? – прошептала я, осипшим голосом. – Внушение. Видимо, напрямик пробиться он не смог, решил воспользоваться чужими наработками. Возможно, хотел проверить, как мы отреагируем на ситуацию в целом, как вы отреагируете на снадобье. Вряд ли он рассчитывал, что мы разгадаем тайну этого вещества, иначе бы так не подставился. Вышли ведь на лабораторию почти случайно, да и вещество не так давно стали использовать. – Это что же, мне теперь в присутствии любого из Драголичей нельзя будет есть? – невесело усмехнулась я. – Я бы предпочёл, чтобы вы вообще ни с одним из них не пересекались, – припечатал следователь. А поймаются они, только когда сами случайно проколятся. Ну-ну. – Ещё есть, что мне можно и нужно знать? – поинтересовалась я с деланым спокойствием. – Пока всё. Я кивнула и направилась к себе переваривать услышанное. Несколько дней я вообще не покидала квартиру. Заняться мне было чем, надобности шастать по улице не возникало, а свежего воздуха хватало и из окна, пока зарядку делала. Шербан даже успевал отлучаться по служебным делам, и большую часть времени я проводила в одиночестве. Тяготило ли оно меня? Ничуть. За столько времени привыкла. Наоборот, чужое присутствие чаще раздражало. Мне и одной хорошо. Наконец, студенческие работы проверила, перепроверила и на всякий случай уточнила десятком справочников. Теперь требовалось вернуть их куратору. Неплохой повод завершить ненамеренное заточение. И когда мы с Ионитом стояли уже у двери из квартиры, пришла цеда. «Я в Сэлаже. Если хочешь встретиться, дай знать.» От Рэду. Поняла, что действительно хочу встретиться – соскучилась. По нему, по брышевцам, той размеренной жизни. – Планы чуть поменялись, – сообщила Шербану. Он сначала обрадовался, что в мертвецкую не пойдём. Огорчила. – Пойдём. Просто после неё у меня встреча с Рэду. Вы с начальством не против? – на всякий случай уточнила. – Мы и начальство – нет, – вздохнул он. Отчеты отдала, взамен получила ещё большую стопку. Я хоть и была в приподнятом настроении и мыслями уже на встрече с другом, но попросить бечёвку, чтобы удобнее было тащить это богатство, не забыла. Ионит попытался было перехватить кипу, но я отбилась: – В носильщики ты не нанимался. Справлюсь. Тем более вон какой бледный. И это мы только в административной части были, до прозекторской в подвале не добрались, правда, и цели такой не было. Рэду ждал нас прямо за углом больницы. Сама не ожидала, но взмахнула руками и крепко обняла его. Припечатала тяжелой стопкой работ. – Ох, – тяжело выдохнул Рэду от неожиданности. – Я тоже рад встрече. – Прости, – пискнула я. – Да ничего. – И недобро взглянул на Шербана. – Конвой? – Охрана, – хмыкнула я. – Увы, без Ионита никак. Ну что, пойдём в тёпленькое местечко, отпразднуем встречу? Ионит кисло улыбнулся, Рэду тоже не слишком довольно кивнул. Одна я лучилась радостью. Рэду, не спрашивая, отобрал отчёты. – Чтобы не покалечила кого, – буркнул он. С ним спорить не хотелось. И друг повёл нас в трактир. Никаких чинных кафе или ресторанов. Рэду человек простой и заведение выбрал себе под стать. Основательная деревянная мебель, полумрак, кислый запах пива и яркий аромат местных закусок. Дородные подавальщицы ловко сновали между столиками, умудряясь удерживать с пяток бокалов разом или по парочке тяжелых подносов с тонной блюд. А блюда были тут, как говаривал тот же Рэду: «Разорви хл… пусть будет лицо». Никогда не отличалась плохим аппетитом, но, чтобы съесть всё это многообразие колбасок, рёбрышек, чесночных гренок, блестящих жареных куриных крылышек, пирогов с фаршем и ещё какой-то начинкой, квашеной капусты, мне точно пришлось бы надорвать лицо и немножко живот. Не поместится же ничего! Облизывая пальцы от мясного сока и прихлебывая морс – обошлась без пива и прочего алкоголя, я с удовольствием слушала новости Брышева и самого Рэду. Вмиг забылись былые обиды и недомолвки. Какие же это глупости в самом деле. Сейчас, глядя на большого, такого уютного и надёжного товарища, даже не верилось, что я могла так скверно о нём думать, поддавшись моменту и провокации Падуану. – Жильцы съехали из квартиры. Нужно привести там все в порядок, – пояснил он цель приезда, – прежде чем… – Неужели ты решился! – перебила я, охнув. Рэду смерил меня суровым взглядом, а потом смахнул крошки с бороды и пробурчал в сторону: – Пока нет. – Мне нравится это оптимистичное «пока», – хмыкнула я. Ионит недоумённо осматривал нас. Опять непонятно, о чем речь. Бедняжечка, нечего будет докладывать дядюшке. – Без сопливых разберёмся, – пробасил друг. – Ой-ой-ой, – без тени обиды хихикнула я и принялась хрустеть чесночной чёрной горбушкой. Как эти решительные самостоятельные мужики любят во всём разбираться, и всё до тех пор, пока хрупкие женщины не возьмут всё в свои руки. Алне наверняка скоро надоедят эти разборки, и Рэду и моргнуть не успеет, как окольцованный перевезёт-таки новоприобретённую семью из глуши в шумную столицу. Дай-то Богиня! Так оставшуюся часть дня и провели. На меня напала непривычная болтливость, Рэду в общем-то тоже был несвойственно для него многословен, а Ионит внимательно слушал, так и порываясь схватиться за блокнот. Правда, ничего касательно дела не промелькнуло. Или я этого не заметила. В какой-то момент закралась мысль, что такая излишняя взбудораженность и неуёмная радость в моем настроении не к добру. Обычно подобное заканчивается дурно, но я решила отмахнуться. И если сейчас хорошо, то чего переживать о ещё не случившемся, да и не факт, что оно вообще произойдёт. Рэду проводил нас до самой калитки. Не дойдя до неё нескольких шагов, он прошептал мне на ухо: – Я смотрю ты тут времени зря не теряешь. Этот молодой человек, будь его воля, убил бы меня взглядом. – Что? – недоумённо спросила я. А потом заметила стоящего неподалёку Дориэна. Вид у него действительно был хмурый. Может, конечно, неяркий свет фонарей так причудливо рисовал тени на его лице, но выглядел он зловеще. Я кивнула ему, и принялась прощаться с Рэду. – Ты хоть пиши почаще, а то мы переживали, – заявил он. Надо же, вот так сразу – мы. Не прошло и пары лет. – Раз вы, – подчеркнула я, – переживаете, то, разумеется. И для закрепления торжественно кивнула. Рэду хмыкнул и произнёс: – Коза, как есть коза. Ионит то ли булькнул, то ли проглотил смешок. Драголич не приближался. Прислушивался? Наверняка, но пока оборачиваться к нему не стала. Я ведь его не звала, поэтому пусть ждет. – Даже столичная жизнь не исправит, – нараспев протянула я. – Вот и отлично, – одобрительно кивнул Рэду, – береги себя, Мирка. И до встречи. Дурашливо натянул мне шапку по самый нос, протянул стопку бумажек и ушел. Я фыркнула, возвращая шапку на место, и повернулась к Дориэну. – Здравствуй. Чего мерзнешь на морозе? Мог бы и написать. – Добрый вечер, – ровно произнёс он. За моей спиной скрипнул снег. Ионит прошел в калитку и остановился чуть дальше на дорожке, ближе к дому. Это ещё что такое? Создает видимость уединения для нас с Дориэном? Однако. – Я с одним предложением, которое озвучить лучше лично. Когда я оказалась ближе, тени на его лице рассеялись, а может их прогнала приветливая улыбка, даже будто бы извиняющаяся, которая вдруг появилась на его губах. Те утратили суровость, став удивительно мягкими на миг. Мамочки, что за мысли это? Вроде бы не пила. – Что за предложение? – внезапно охрипшим голосом спросила я. Вместо ответа Дориэн подошел ещё ближе, почти впритык. Улыбка исчезла, и он, внимательно глядя в глаза, спросил: – Мирелла, что-то случилось? Я тебя чем-то обидел? – Нет, – озадаченно протянула. – После музея ты вела себя так, будто я тебя чем-то задел. Из-за того, что увлёкся беседой с Ионитом или?.. Отпираться смысла не было. – Или, – заявила я. – Это связано с делом, над которым мы работаем. А что, не соврала ведь. Подумаешь, дело с ним тоже вероятно связано. Ну так я, как и Падуану, прямых ответов давать не буду. Вдруг сработает? – Вот как, – хмыкнул он. – Пожалуй, тогда подробности мне знать не стоит. Не поверил что ли? Вот незадача. – Так, – важно кивнула я. – И всё же, что за предложение-то? Показалось, будто его желваки дёрнулись, а может опять причудливая игра теней. – Не знаю откуда отец узнал, что мы с тобой общаемся… – наконец ответил он. Я замерла, будто заморозили. – Но ему почему-то вздумалось помирить вас с Тобиаром. Ваша размолвка отца огорчает, и он жаждет это исправить. Вот и попросил, чтобы я пригласил тебя к нам на обед. Богинечка-Заступница, ну зачем же сразу и столько всего на меня бедняжечку? Первое. Его отец действительно сам откуда-то узнал, что мы общаемся? Дориэн на самом деле ему не говорил? Или это ложь, чтобы скрыть всё остальное? Второе. Что значит помирить нас с Тобиаром? Какая разница, что у нас с ним за отношения. Сколько времени не общались, и отлично все было. А тут нате вам, выдумал чего. Или просто повод, чтобы затащить к себе? Третье. Тут меня пробрал нервный смех. Сама же на днях Падуану говорила, что есть в присутствии Драголичей, мне теперь видимо не стоит. А тут целый обед. У них дома. В присутствии всех троих, один из которых меня ненавидит, другой, вероятно собирается пробраться в моё сознание, а потом убить, а третий… Третий внимательно следил за эмоциями, что сменялись одна за другой на моем лице. Мне даже показалось, что не просто внимательно, а с беспокойством. Прошло всего несколько секунд, как сказанное прозвучало, а ворох мыслей в голове всполошился, будто несколько десятков минут я пыталась придумать, как же быть, и что вообще на подобное нужно ответить. – Вижу ты не в восторге, – невесело усмехнулся Дориэн. – Нечто подобное я и предполагал. Скажу отцу, что ты не сможешь… – Я сообщу позже, – перебила я. – Что? – Уточню у начальства. Дадут добро – приду. Драголич как будто не обрадовался такому ответу. Интересно, отчего так? – И если прибуду, то в компании Ионита. – Об этом я предупредил отца, – он уже взял себя в руки и мило улыбался. На первый взгляд. Хотя, если приглядеться, то скорее вымученно. – Он все понимает. Ишь ты, понятливый какой. Чуть было не вырвавшееся фырканье, прикрыла кашлем. – Тогда я напишу тебе. Караулить тут больше не придётся, – хмыкнула я. – А я сообщу дату и время, чтобы всех устроили. Я помогу донести Он потянулся за пачкой бумаги, которая вдруг очутилась на расчищенной дорожке. Как она там оказалась, совершенно не помнила. Хорошо хоть не на снег опустила – растеклись бы строчки, получила бы нагоняй от мэтра. Когда поравнялись с Ионитом, тот резко выхватил злополучную кипу и буркнул: – Дальше мы сами. Всего доброго. Я рассеянно попрощалась с Дориэном, еле почувствовав, как он мимолётно коснулся руки, словно приободряя. Хорошо хоть это Шербан не заметил. И чего спрашивается так вызверился на него? Спрашивать и не пришлось. На лестнице помощник обернулся, сверкнул в сумраке гневом из глаз и сурово спросил: – Что он такое тебе сообщил, что ты так побледнела? Я вынырнула из размышлений, нервно облизала губы и, глядя снизу-вверх на стоящего ступенькой выше Ионита, глухо ответила: – В гости пригласил. Точнее передал приглашение отца на обед. – Да ладно, – выдохнул он под грохот упавших на ступеньки бумаг. Надеюсь, смогу их вернуть в целости и сохранности. Придётся для надёжности завернуть в плотную упаковку, чтобы наверняка. – Вот-вот, – пробормотала я. – И ты пойдёшь? – шепотом спросил Ионит. – Не от меня зависит, – также шепотом ответила я. И мы дружно подняли глаза на дверь квартиры. Падуану был уже там – отчего-то вернулся рано. Окинул нечитаемым взглядом нашу прибитую команду и спросил: – Что натворили? – Мы – ничего, – заверила я, водружая в кресло несчастные студенческие работы. Пришлось отобрать у помощника ради сохранности. Хотя и сама хороша. – А кто тогда? – отодвинул чашку с кофе и сложил газету. – Драголичи, – вздохнул Шербан. Следователь подобрался. Я села рядом, подперла подбородок кулаком и, глядя в кофейную гущу в падуановской чашке, пояснила: – Господин Эмилиан Драголич попросил своего старшего сына, который, как он знает, общается со мной, пригласить меня на обед. Хочет примирить меня с младшим сыном. Падуану как всегда выхватил самую суть во всём этом многообразии: – Про общение Дориэн отцу рассказал? – Говорит, тот сам откуда-то узнал. – И вы верите? Я отвлеклась от гущи, что витиевато сложилась в неприличный знак, и посмотрела на следователя. – Уже и не знаю, чему верить. И кому, – хмыкнула я. Покрутила чашку. Нет, ничего неприличного. Даже на цветочек похоже. С натяжкой. Если с фантазией ещё подойти. В конце концов, не только неприличные знаки должны меня преследовать в последнее время. – Зачем Эмилиану мирить вас с младшим? – продолжил Падуану допытываться. – А я почём знаю, – лениво протянула я. – Думала вы мне ответите. Это же по вашей части – разгадывать задуманное подозреваемым. – Мне любопытны ваши умозаключения. Для полноты картины так сказать, – усмехнулся он. Внезапно выхватил чашку из моих рук и пробурчал: – Что вы там разглядываете? – Его брови поднялись вверх. – Однако… Надеюсь, ему тоже привиделся цветочек. Ну или грибочек на крайний случай, а не знак что все будет… так себе. – Если помните, когда мы были в драголичевском поместье, отец семейства тогда сокрушался, что я так и не подружилась с младшеньким. Больше я ничего не припоминаю и не понимаю. Не прощение же у меня будет просить Тобиар, – последние произнесла еле слышно. Вряд ли до такого дойдёт. – А ему разве есть за что? Я невесело хмыкнула и пожала плечами. Падуану кивнул и задумался. Мы с Ионитом притихли. Тот вообще забился в угол кресла и уткнулся в очередной блокнот, где изредка черкал самописным пером. Спустя пару минут я все же решилась спросить: – Как думаете, зачем ему это на самом деле нужно? Следователь резко поставил чашку на стол. Макушка загадочного знака в гуще отвалилась. Теперь просто пенёк. Ну и славно – пусть будет символом, что обезглавим всех противников и виновных. – Версий уйма. Выбирайте любую, какая ближе. Возможно, хочет устроить очередную проверку. Вам, мне, нам, – едко протянул он. – Возможно, все же хочет попотчевать вас очередным зельем, – в его голосе вновь зловещие нотки, – чтобы потом воздействовать как ему надо. Возможно, что наиболее вероятно, конкретных целей и нет. Будет действовать по ситуации. Изучать, приглядываться, планировать. Теперь уже кивала я. Предполагала нечто подобное. Падуану повернулся ко мне и предельно серьёзно спросил: – Что вы ответили Дориэну на приглашение? – Сказала, что дождусь решения начальства. Я же человек подневольный, – произнесла, вздохнув. – Так что мне ответить? Следователь отвернулся и упёрся взглядом в стол. Все затихли, даже Ионит перестал скрипеть пером по бумаге. – Как обычный человек, которому свойственны слабости, я бы никуда больше вас не отпустил. А как… Как вы там говорите – особо важный следователь? Как он, понимаю, что упускать такой шанс нельзя. Скорее всего на этом этапе он нас обойдёт, но в итоге, в итоге конечный результат того будет стоить. – И что, даже не будете обещать, что со мной ничего не случится? – едко заметила я. – В доме Драголичей – точно. Он уверен в себе, но не до такой степени. А вот после… Падуану наконец повернулся и неопределённо повёл ладонью, упираясь локтем в стол. – Оптимистично – хмыкнула я. – А главное, обнадёживает. И всё же, если это позволит предотвратить чью-то гибель, тут даже и думать нечего. – Вы готовы к этому? – будто прочитал мои мысли Падуану. Вкрадчиво так, добавив бархат в голосе. Сейчас наверняка ещё и за руку хватать начнёт. Сцепила ладони в замок и положила на колени. – Нет, конечно – нервно рассмеялась я. – Разве к такому подготовишься? Как вы там сказали? Буду также действовать по ситуации. Авось не пропаду. Он дёрнул рукой, заметил, что свои я спрятала, и смахнул невидимые крошки со скатерти. Внезапно подал голос Ионит, видимо понимая, что ему тоже придётся идти. И неизвестно ещё, что произойдёт. – Мы делаем вид, что ничего не понимаем про Драголича. Он делает, что не догадывается о том, что догадываемся мы. И все вместе понятия не имеем, что известно оппоненту, и во что это выльется. Я ничего не упускаю? Однако, какая экспрессия! – Что-то около того – хмыкнул его дядюшка. – Ты-то чего распереживался? – Скажете, повода нет? – Не больше и не меньше, чем обычно. Держи себя в руках, – уже сурово припечатал Падуану. – И тогда поводов поубавится. И посмотрел так, со значением. Может им удавалось общаться мысленно, может Ионит и сам понял, что хоть на нём и будет ответственность за меня, но я рискую несравнимо больше, он всё же выдохнул и вроде как успокоился. Или сделал вид. – А есть какой-нибудь, ну не знаю антидот, чтобы минимизировать риск от того, что мне там могут подмешать? – поинтересовалась я. Ответ знала, но уточнить не мешало бы. – Увы, ещё не успели подготовить, – сожалел Падуану. – Препарат только обнаружили и ещё не досконально изучили. И это если он будет использовать тот же, а не раздобыл или сам создал какую-нибудь новинку. Материалов у него вдоволь. Это да. Я передёрнула плечами. Компонентов крови там уже на целую ванну наберётся. – У Ионита стоит блок на воздействие, он стандартный для наших сотрудников, но его должно хватить чтобы защитить сознание от проникновения. Поэтому он будет зорко следить за вами и в случае, если почувствует опасность, поймёт, что к нему или к вам пытаются подобраться, вы уйдёте. Хотя не думаю, что Драголич решится на откровенное нападение. В его понимании, конечно. – А мне нельзя было организовать такой же блок? Нет-нет, а обида в голосе проскользнула. Я точно хотела без неё. – Во-первых, не успели бы – нужно время на восстановление после процедуры, – пояснил следователь. О да, после любого подобного воздействия потом худо. Я ещё помнила прошлый опыт. – А, во-вторых, Драголич бы заметил. – Ну да. Он бы заметил, что заметили мы. – Я переглянулась с Ионитом. Тот тяжко вздохнул. – Так ведь вы меня назвали вневедомственным сотрудником. Сами же озвучили ему, что я помогаю в расследовании. – Поймали, – хмыкнул Падуану. – Но сейчас действительно уже не успеем. – Он скривился и, словно нехотя, добавил: – Прошу прощения, что не предусмотрел это сразу. Думал, всё обойдётся и не зайдёт слишком далеко. Я не утерпела: – Не поделитесь, что же предполагали изначально? – Верно говорите – не поделюсь. Все равно не буду и дальше оставлять попыток выудить подробности. Однако, несмотря на весь свой багаж и опыт, я всё равно оставалась обычной девушкой с её обычными проблемами. – Мне же не в чем пойти, – огорошила следователя. Сумела-таки удивить. Ну а что тут такого? Те платья, что взяла с собой, точно не подходили для предстоящего мероприятия. Идти в невзрачном платье, в котором удобно работать, на обед к подобному человеку – верх неуважения. Не то чтобы я его на самом деле уважала. А тех денег, что получила с Падуану и мэтра Матея, на приличный наряд не хватит, да и почему я дополнительно должна тратиться? Раз выполняю служебное поручение, то пусть эта служба и раскошеливается. – Что? – переспросил он ошарашено. – Вы же не позволите, чтобы я шла в этом, – я махнула рукой на надетое платье. Строгое, аккуратное, тёмно-серое, вне моды и времени. И совершенно скучное. Падуану оглядел мой наряд так, что руки чуть было не потянулись к вороту – расстегнуть пуговичку, а то как-то душно стало. – Пожалуй, вы правы, – задумчиво протянул он. Взглянул мне в глаза и произнёс: – Завтра получите чек на расходы. Из угла раздался шербановский смешок. А что такое? – Ещё вопросы, пожелания? – Поднял бровь следователь. От грядущих перспектив голова шла кругом, но я ответила: – Пока нет. Но как только, так сразу озвучу. – Не сомневаюсь, – кивнул Падуану. – А почему ты не можешь взять одно из своих платьев у родителей? – спросил вдруг Ионит. – Наверно там осталось достаточно. Я посмотрела на него, как на неразумного. – Они уже давно вышли из моды, – пояснила я. – А Эмилиан Драголич – известный эксперт женской моды, – хмыкнул Падуану. – Не будем осквернять его вкус и взор позапрошлогодними коллекциями. Я важно кивнула и повернулась к Иониту, чтобы незаметно от его дядюшки показать кулак. Паршивец просто хотел отделаться от похода по магазинам. Не из его же будущей премии выдадут мне на служебные расходы. Если помощник ожидал, что я заставлю его таскаться за нарядом целую вечность и буду издеваться, долго подбирая и придирчиво водя носом, это он зря. Ионит даже испугаться не успел, как и допить свой кофе, как я уже вышла из примерочной во втором же посещенном нами магазине и любезно распрощалась с продавцом. Подогнанное по моим меркам платье обещали доставить послезавтра. Как раз к тому времени, когда нужно будет собираться на злосчастный обед. – Как, всё? – выдохнул Ионит, не донеся чашку до рта. – Пришла, увидела, выбрала, заказала, – отчеканила я. – Задание выполнено. А теперь пошли домой. У меня ещё работ непроверенных куча. Нужно успеть до знаменательного события. А то после, возможно, будет не до того. – Боишься? – Покосился Шербан, идя рядом со мной к выходу. Он придержал дверь, щурясь от яркого солнца, отражавшегося в миллионах снежинок. – Ты знаешь, сейчас уже нет. Сначала, да. Мягко говоря, не по себе сделалось, как представила всё. Теперь же, думаю, ничего страшного не произойдёт. Главное, сохранить спокойствие и не вестись на провокации, а они точно будут. Я выдохнула облачко пара, которое медленно растворилось в звенящем от мороза воздухе. Думали, что зима вот-вот пойдёт на спад, но нет. Вновь решила указать, кто здесь должен хозяйничать. – А ты? Я повернулась к Иониту. – А что я? Боюсь ли? Конечно, я же не бесстрашный и безмозглый дурачок. В состоянии оценить риски. Хотя встретиться вот так, лицом к лицу, со столь опасным противником… – он предвкушающие улыбнулся, – будоражит. Тем более без надзора дядюшки. – И будем пытаться выяснить, что же ему известно, пока он занимается тем же самым, – мы переглянулись и рассмеялись, хотя от ситуации по коже бегали мурашки от тревоги. Идти нужно было во всеоружии. А какое оружие против сильных мужчин может быть у хрупкой женщины? Только красота и ум. Первое стоило подчеркнуть и представить в лучшем свете, второе – попросту не растерять, поддавшись волнению. И то и другое оказалось непростой задачей, но я вроде как справилась. Падуану весь вечер накануне муштровал нас: что говорить, как смотреть. Я конечно отвыкла уже от подобных мероприятий и приготовлений к ним. Тем более раньше всегда помогала горничная. Впрочем, окинув себя ещё раз взглядом в зеркале, поняла – справилась приемлемо. Причёска аккуратная, макияж, как и положено для приличной девушки, незаметный, но черты лица стали чуть ярче. Платье нежно голубого цвета сидит как надо, оттенок выгодно подсвечивает кожу. Да и судя по взглядам мужчин, ожидавших меня в гостиной, мои старания оказались не зря. Ионит, не стесняясь, присвистнул. А Падуану быстро погасил блеск в глазах и произнёс: – Отлично, – кивнул он. И тут же добавил строгим тоном: – Вы все помните? – Да помню, я помню. Осторожность превыше всего. И лучше промолчать, даже если очень тянет высказаться, чем ляпнуть что-то лишнее. Только, боюсь, молчаливые гости вызовут ещё больше вопросов. – Во всём нужна мера, – наставительно пробурчал следователь. Я закатила глаза, подхватила Ионита под руку и направилась к выходу. – Ваши наставления имеют обратный эффект для меня, – бросила через плечо, – они совсем не успокаивают, а больше нервируют. – Вы просто предвзяты, – хмыкнул он. – Но если вам так проще, то я умолкаю. Вы взрослый и разумный человек. И я уверен справитесь совсем превосходно. – Надеюсь, сарказм в ваших последних словах мне послышался, – вздохнула я. – Безусловно. Пока ехали в экипаже к дому Драголичей, я всё же успокоилась. Ну что там, право слово, может страшного произойти? Выдохнула, будто выпустила из тела и напряжение. Даже удалось согреться – от нервозности морозило. Вид драголичевского дома меня ошеломил. Выглядел он совсем не так, как представлялось. Светлый камень, большие окна, милые балкончики, просторная терраса, на которой летом отдыхать должно быть очень приятно. Вокруг раскидистый сад, присыпанный сейчас снегом. Но даже так видно, что растений много, высажены аккуратно и даже в каком-то порядке. Было бы интересно увидеть всё это в тёплое время года, но, пожалуй, обойдусь. Не знай, кому принадлежит особняк, решила бы, что столь уютное даже с внешнего вида жилище, должно принадлежать многочисленному шумному семейству. Где обязательно звучит смех, тёплые разговоры и царит атмосфера добра и взаимопонимания. У крыльца нас уже дожидался Дориэн. Он порывался сопроводить меня и от самой квартиры, но я отказалась. Тогда бы это выглядело будто… будто между нами действительно нечто особенное, а не просто приятельские отношения, как я себе внушала и как мне хотелось, чтобы казалось со стороны. Особенно после случая в музее. Он совсем все запутал. Дориэн подал мне руку, помогая выбраться из экипажа, чем удивил слугу. – Всё в порядке? – вместо приветствия спросил он тихонько. – Да, – выдохнула я. Волнуется? С чего бы это? Или так переживает, как же я отреагирую на присутствие Тобиара? Но не по убиваем же друг друга. Надеюсь. Внутри дом оказался не менее прекрасен, чем снаружи. Ощущалось, будто в нем так много воздуха, что не успеваешь его вдохнуть. То ли высокие потолки, то ли арочные своды, то ли широкие коридоры и не менее просторные комнаты производили такое впечатление. То ли – приятные цветовые решения. Теплое дерево, оттенки охры и терракоты, разбавленные вкраплениями зелени, багрянца и темной и светлой бирюзы. Словно мы сейчас не на севере, а у южного берега, и в окно вот-вот должен ворваться горячий ветер. – Если хочешь, могу устроить экскурсию, – заметил мой интерес Дориэн. – Но позже. А пока пройдёмте, – пригласил он дальше, после того как мы с Ионитом разделись. И уже тише, чтобы слышала только я, шепнул: – Прекрасно выглядишь. Губы сами начали растягиваться в улыбке, пока я не перехватила строгий взгляд Ионита. Что, уже и улыбаться тут нельзя? Не на заклание же ведут. Два других Драголича дожидались нас в гостиной. Тут мне уже было не до разглядывания любопытной обстановки. И даже не до мыслей об отце семейства. Тобиар. Он тоже жадно меня разглядывал, будто искал следы, что оставила на мне ссылка. Надеюсь, он разочарован. Сам же бывший мой сокурсник выглядел неплохо. Что меня не сказать, что огорчило, но радости точно не добавило. Никаких изменений в нём не заметила. Рога и хвост, как у демона не отросли, клыки не заострились, а ногти не стали когтями. Всё такой же человеческий облик с нутром чудовища. Хотя, это у них семейное. И всё такой же облик, будто это Тобиар мой брат, а не Фонсо. Стоящий рядом Ионит с трудом держал себя в руках, явно удивленный такому поразительному сходству. – Мирелла, здравствуйте! – радушно воскликнул Драголич-старший. – Очень рад, что приняли приглашение. Понимаю, служба, дела, но и отвлекаться тоже стоит. – Спасибо за приглашение. На удивление улыбнуться удалось без труда. И даже так, что не выглядело оскалом. Во всяком случае никто не испугался. Со стороны Тобиара раздался смешок. – Здравствуй, сокурсница, – хмыкнул он. И обогнул отца, опередив его. Тот уже потянулся к моей руке. Тобиар вцепился в неё первым. Нарочно медленно поднимал как можно выше, вместо того, чтобы наклониться к ней. Больно сжал и, издевательски лыбясь, влажно поцеловал. Вмиг все предупреждения Падуану и Ионита, увещевания быть благоразумной и осторожной, покатились в пропасть, что разверзлась у меня под ногами. А все потому, что терпеть такое вопиющее неуважение в доме, куда меня пригласили, не собиралась. – Ты делаешь мне больно и неприятно, – отчеканила я, глядя в глаза, подобие которых видела в зеркале. Только в тех, которые были сейчас напротив, плескались такие тёмные эмоции, что почудилась, будто и в комнате света стало меньше. – Мне кажется, радушные хозяева дома, так себя вести не должны. Я выхватила руку и демонстративно вытерла её платком, который любезно предоставил Дориэн. Тот смотрел на младшего брата весьма недобро. –Тобиар, – негромко обронил отец. Одно тихое, спокойное слово, но всех пробрало до мурашек. – Добро пожаловать, дорогая сокурсница, – глумливо протянул Тобиар. – Прошу прощения, не совладал с эмоциями от радости лицезреть тебя в нашем доме. И обернулся к отцу, кивая. Так сегодня все будут делать – соблюдать формальности, в то время как у каждого по камню за пазухой. Драголич-старший, наконец, приблизился ко мне, как только его сын отступил. Потянулся к моей руке, взял ее в свои, наклонился к ней и поцеловал. В этот момент я задержала дыхание. С трудом не отдёрнула руку, с трудом не вздрогнула и не отпрянула. Ничего в движениях хозяина дома не несло видимой угрозы, но я внутреннее подобралась. Все это длилось мгновение, по ощущениям растянувшееся на вечность. Он одарил меня странной улыбкой, будто с капелькой сожаления, и отстранился. Я перехватила взгляд Ионита, быстро ему улыбнулась, пытаясь приободрить и так заверить, что все хорошо. – Мирелла, – меня окликнул Дориэн. Что он произнес дальше, я уже не расслышала, потому как за спиной Шербана заметила портрет. В массивной раме большое полотно – женщина, сидящая на стуле, а у её ног крупная собака. Породу я не знала, не разбиралась в них. Женщину я также не знала, но… Но она как две капли походила на меня, разве что чуть старше. Те же светлые волосы, те же скулы, нос, губы, лоб. Даже кисти рук – я подняла выше свои и перевела взгляд с портрета на себя. Нечистый меня побери, даже цвет кожи, столь несвойственный блондинам, и тот был идентичным – ещё не смуглый, но уже и не белоснежный. Мама все сокрушалась, что никакой аристократической бледности у меня, как румяная загорелая крестьянка. Я же отмахивалась – здоровый цвет лица, что может быть лучше? – Моя супруга. – Рядом стал Эмилиан Драголич. – К сожалению, почившая много лет назад. Чемская лихорадка. Не смогли спасти. – Соболезную, – пробормотала я и переглянулась с Ионитом. Однако… А в голосе хозяина звучало такая тоска, будто случилось всё вчера, а не много лет назад. Не отболело. Я, конечно, предполагала нечто подобное, учитывая наше сходство с Тобиаром, но что настолько… – Вы очень с ней похожи, просто удивительно, – произнес Эмилиан. – Когда об этом упомянул Тобиар, я даже проверил не родственница ли вы. – Я удивлённо округлила глаза. – Простите, профессиональная привычка, ничего более. Так я и поверила. То ли дело в его странной интонации, то ли во взглядах на меня. Но в присутствии этого портрета всё ощущалось ещё тревожнее и подозрительнее. Словно за всем этим стояло что-то ещё, непонятное и точно опасное. Жутко хотелось подхватить полы прекрасного платья и дать отсюда стрекача, только пятки и сверкали бы. Пережить тут ещё и обед? Не знаю хватит ли теперь сил и выдержки. – Действительно, удивительное сходство, – пробормотала я. Вероятно, общих родственников, слава Богине, не нашлось. – Давайте пройдём в столовую, – сказал хозяин дома и предложил свою согнутую руку. Ох как мне не хотелось на неё опираться. Ни ради вежливости, ни ради чего-то ещё. Переборола себя. Положила ладонь на локоть, растянула губы в подобие улыбки и пошла во главе скромный процессии с этим поистине жутким мужчиной. Он не говорил ничего страшного и предосудительного, не делал сейчас ничего угрожающего, а по моей спине бежали такие мурашки, что ещё чуть-чуть и начало бы трусить всю. Кое-как дыханием выправила ситуацию. Держать контроль! Держать! В столовой нас ждал празднично сервированный большой прямоугольный стол. Будто мы с Ионитом важные, действительно важные, гости. Тем более, что его посадили во главе стола. Рассадка вообще оказалась странной. Шербан во главе, напротив большая элегантная ваза с изысканными бело-кремовыми орхидеями. Интересная композиция и точно жутко дорогая. Ну да не мне считать драголичевские деньги. По правую руку от Ионита расположились Эмилиан и Тобиар. Нас с Дориэном усадили напротив. Когда тот помогал отодвигать мне стул, я почувствовала лёгкое касание к плечу – ободрял, выказывал поддержку? Быть повернутой к Иониту, что находился справа от меня, оказалось несколько неудобно. Сидящий по левую руку от меня Дориэн тоже был лишь на краю зоны видимости, зато ощущался даже через расстояние. Приходилось упираться взглядом в тех Драголичей, видеть которых хотелось меньше всего. Умысел? На совпадение не слишком походило. И без того выведенная из равновесия портретом, теперь я сидела, будто на гвоздях. Мало приятные ощущения, ни расслабиться, ни успокоиться. Постоянное напряжение и контроль. Чтобы сейчас ни происходило, на моем аппетите это не сказалось. Да и блюда оказались вполне себе вкусными. Если не придираться, а такой целью я не задавалась, так вообще превосходными. Может хозяина дома и удивил мой здоровый аппетит, но виду он не подал. А вот его младший сын смотрел так, будто мечтал, что один из кусков так и застрянет у меня в горле. Обойдётся! Пережевывала все с особой тщательностью. Даже если там какая-нибудь отрава, то хотя бы заем её вкусностями. Ничего не значащая беседа – о том, о сем, обычная светская болтовня, от которой давно отвыкла. Благо Дориэн и Ионит вместо меня периодически заполняли паузы.