Глава 9

Я бы удивилась и насторожилась, не спроси Драголич-старший о расследовании. – Как продвигается? – поинтересовался он. Вежливо, без намёка на чрезмерное любопытство. – Понемногу, – мило улыбнулась я. – Вы же понимаете, меня не слишком посвящают в детали. – И ничуть не соврала. – Так, некоторые отдельные поручения. – И все же Падуану привёз вас с собой сюда. Видимо, поручения не такие уж незначительные. – Видимо, – ещё одна милая улыбка. Строить из себя глупышку становилось всё труднее. – Тем более, что не так давно вы из-за них попали в неприятную ситуацию. Слава Богине, что легко отделались, – с искренним, на первый взгляд, сочувствием заверил он. – Дориэн-то, оказывается, был свидетелем, но ни словом не обмолвился, – по-доброму пожурил сына, тот рядом напрягся, – а я обо всём узнал от посторонних. – Не посчитал нужным тебе сообщать, – протянул его сын. Спокойно, даже будто чуть лениво, словно говорил о пустяке. – Не думал, что подобное тебе интересно. – Дориэн пожал плечами. – Ты так много трудишься, отец, зачем тебя грузить лишним? К тому же, все разрешилось благополучно. – Да, – закивал его отец. – Кажется, ваше ведомство смогло поймать крупную рыбу? – Он повернулся к Иониту. – Не пугайтесь, пытать не буду, – усмехнулся он беззлобно, а у меня по спине пробежали мурашки, – понимаю, служебная тайна. Но некоторые подробности уже общеизветны. Да и профессиональный интерес, что б его. – Внезапно он обернулся ко мне, так и не дождавшись от Ионита ответа, кроме кивка. – Что же это Падуану так вас не бережет? – сокрушался он. – Вопиющая халатность. И даже цокнул языком. Я испугалась, что Шербан сейчас что-нибудь выкинет, вступаясь за дядюшку, но он лишь кисло улыбнулся и принялся разделывать ножом мясо на тарелке. – Всё не предугадаешь и не предусмотришь, – ответила я. – Вот уж точно, – закивал Эмилиан. – Не хотелось бы, чтобы подобное повторилось. Надеюсь, к вашей безопасности теперь относятся серьезнее. И поручения выбирают менее рискованные. Он натуральным образом издевался. Я даже позавидовала его самоуверенности. И в то же время страшно представить, на что же он на самом деле способен, если так себя ведёт. Ему-то явно страх неведом. – Жизнь вообще рисковая штука, – пробормотала я. И чтобы не наболтать ещё чего, быстренько засунула в рот кусочек нежной телятины. Нет, определённо к еде не хотелось придираться. Хоть что-то приятное во всём этом. – Лучше расскажи, дорогая моя сокурсница, как это вы так с моим братом сдружились? – прервал мой миг гастрономического наслаждения Тобиар. – Он молчит, подробностями не делится. – Может оттого, что это не твоё дело? Дориэн, как ни странно, улыбался. Не зло, не едко – снисходительно скорее. Вот уж точно старший брат. – Мы же не чужие, – наиграно протянул младшенький, будто удивился, что такой факт нужно озвучивать. – Дориэн, – раздался возглас отца, – мне также интересно. Раз ты молчишь, может наша гостья расскажет? С Тобиаром у вас вражда, можете не отпираться, я же не слепой, а вот со старшим… дружба? Интересно, а он знает о знакомстве с моей мамой? Ну конечно знает. Вряд ли есть что-то, чего он не знает о сыновьях. Профессиональные привычки, сбор информации обо всём окружении – он сам об этом упоминал. Надеюсь, о встрече с маменькой Эмелиан знает без лишних деталей, да и откуда бы. Повернулась к Дориэну. Эмоции он сдерживал отлично. Лишь сжатая на колене рука могла выдать. Я ободряющее улыбнулась и обратилась к его отцу, подчёркнуто игнорируя младшенького. – Я помогла Дориэну, он после помог мне, так и получилось. Ничего интересного. Последним попыталась пресечь дальнейшее расспросы, но куда там. – Дориэн помог тебе? Ну ничего себе как оно бывает, – ухмыльнулся Тобиар. Понимаю, меня подначивают, но сейчас решила поддаться. – Что тебя удивляет? – холодно обронила я. – Вот просто всё, – с неуместным восторгом ответил он. – Уж очень не похоже на братца. – Может потому, что ты меня плохо знаешь? – вставил Дориэн. – Да уж получше, чем она, – едко протянул Тобиар. – Она вообще-то присутствует здесь – заметила я. Надеюсь, отцу стыдно, что так скверно справился с воспитанием. Нет, Эмилиан лишь рассмеялся: – Ох уж эти мальчишки, никак не повзрослеют. Впрочем, вы же знаете Мирелла, каково оно. У вас же брат старший? Я кивнула. Только вот мы с Фонсо никогда не позволяли так себя вести при посторонних. Хотя Тобиар вдруг решил, что мы не чужие. – Зря я рассчитывал помирить вас с Тобиаром. Вы оба не горите желанием, ну что ж, тогда, пожалуй, оставлю эту идею пока, очень жаль, – произнёс хозяин дома. Причём сожаление будто бы искреннее. – Зачем вам это? – спросила прямо. Тобиар сложил руки на груди и тоже с интересом повернулся к отцу. – Да вот чтобы не было подобных эксцессов как сегодня. Дружелюбная атмосфера, знаете ли, больше нравится. И никто не решился задать следующий вопрос: с чего он вообще решил, что такие обеды будут и дальше? Чтобы вот так, на постоянной, да и редкой основе, я тут появлялась? Если только… Нет, это не вязалось с той угрозой, что висела надо мной. Ничего уже не понимаю. Кто врёт и водит за нос: Падуану, Драголичи? Чуть было не потерла лоб ладонью, незаметно выдохнула сквозь зубы и провела ею по ноге. Я глотнула воды, показавшейся кислой и так и несмывшей горечь с языка, и решила пока не забивать голову тем, что познать и осознать пока не дано. Все размышления потом. Сейчас бы просто пережить этот обед. И ещё эти намёки, что Дориэну несвойственно кому-либо помогать. Впрочем, это же Тобиар, и сказать он может что угодно, лишь бы задеть меня или брата, с которым явно отношения далеки от тёплых. Однако же сомнения и тревога не покидали. – Десерты и кофе подадут в малую гостиную, чтобы не смущать вас и дальше, – произнёс хозяин дома. – Странно, что никто вас не предупредил о таком сходстве с моей супругой. Надо же какая щепетильность и забота о моем комфорте. А то, что никто не сообщил – у всех явно на то были причины, и это уж точно не забота обо мне. При этом мне принесли чай, а не кофе, хотя я не успела уточнить, что не поклонница последнего. Хозяин, его младший сын и Ионит решили кофе разбавить сигарным дымом. Не знала, что помощник тоже любитель табака. Однако. Мы с Дориэном отошли к дальнему окну. – Злишься, что не предупредил о маме? Не стала играть в оскорбленную невинность и «догадайся сам». – Есть немного. – Я попросту не знал, что ты не в курсе. Он извиняюще улыбнулся. – Я догадывалась, что у вас в семье явно кто-то, помимо Тобиара, похож на меня, но… Это сходство – что-то невероятное. Я так со своими родственниками имею меньше общего во внешности. – Потёрла лоб. – Просто не укладывается в голове. – Представь моё состояние, когда впервые тебя увидел, – хмыкнул Дориэн. – Хотелось ущипнуть себя и судорожно пытался вспомнить, не пил ли чего за обедом крепче чая. Я рассмеялась. Троица на противоположном конце гостиной дружно повернулась. Заметив пристальный, тяжелый взгляд отца моего собеседника, еле удержалась, чтобы не вздрогнуть и не согнать с лица улыбку. Однако мелькнувшая следом мысль быстро её стерла. Перевела взгляд на Дориэна. Не знаю как, но он понял, что меня встревожило. Надо же. – В первый момент сходство оглушает, – грустно произнёс он, – но мамы давно нет… И это не просто принять. А потом… Ты улыбаешься иначе, иначе хмуришься, говоришь по-другому, ты – совсем другая. И так даже лучше. Я не вижу в тебе её. Чуть полегчало. Но если он не видит, то вот его папенька… Тут всё запутанно и от этого страшно. – Спасибо, успокоил, – пробормотала я. Он покачал головой. – Какая же странная ситуация, – взмахнул рукой и растрепал волосы, – и вообще всё не понятно. Вот уж точно. – Мне казалось, что вы с братом дружные, а тут… – проговорила я. – Раньше так и было. А в последнее время всё вдруг расстроилось. И брат, и отец… – Он тряхнул головой. – Ай, да не бери в голову. В семье не всегда всё гладко бывает. Видимо, просто период такой. Дориэн повернулся и обошел меня так, что остальные присутствующие скрылись за его фигурой. Не то чтобы мне требовалось их разглядывать – за окном вид поинтересней был. А может это меня пытались от них скрыть… И когда раздался голос Тобиара, я вздрогнула, не заметив его приближения. – Скажи мне кто об этом ещё год назад, не поверил бы, – весело произнёс он. – Такая занимательная парочка. Надо же. – Тебя вообще легко удивить, – хмыкнула я, выглядывая из-за плеча Дориэна. Его отца видно не было, а Ионит направлялся к нам. – Где отец? – не обращая внимания на возглас брата, спросил Дориэн. – Отлучился на пару минут по делам, его помощник пришел. Скоро вернётся. – И повернулся ко мне: – просил передать извинения, что вынужден на некоторое время оставить гостей. Он собирался было поднести сигару ко рту, но перехватил предупреждающий взгляд брата. Бросил ее в пепельницу, растянул губы в мерзкой ухмылке и продолжил: – И все же я не понимаю, как вы двое подружились так быстро. Я бы даже сказал – стремительно. – Тебе и не нужно, – бросил Дориэн. – Что? – Понимать. – Братец… – протянул младший. – Так все просто, – вмешалась я. – Ты быстро возненавидел, твой брат подружился. Две крайности, как белое и чёрное. – Интересная теория, – покивал Тобиар. – А главное, всё объясняет. – Вопрос не в том, что мы ответим, а чего ты ожидаешь, – сказала я. – Так правды всего лишь, – он развёл руками. – И что ты будешь с ней делать? – полюбопытствовал Дориэн. – Мысли о ней думать, – буркнул Тобиар. – Ладно, понял вас и так. Быстро спелись. Ой я вам не завидую. – Почему это? Не сказать, что мне было интересно, но будет что Иониту пересказать дядюшке. – Увидите, – загадочно произнёс он. Тут и любому дураку, даже не посвящённому в детали дела, это было ясно. Тоже мне предсказатель. И все же Тобиара распирало сказать ещё какую-то гадость. Прямо-таки корежило, он нервно сжимал руки, не зная куда их деть и в конце концов выплеснул наружу еще парочку едких реплик. – Так-то Мирелла даже не в твоем вкусе. Он постучал пальцем по нижней губе, внимательно меня разгадывая, словно прикидывая. Задело ли меня? Нет, наоборот, вызвало смешок. И любопытство – что же ответит Дориэн. – Мои предпочтения тебе и неизвестны. Впрочем, какая разница, если в основе дружбы несколько иные вещи, а не вкусовые пристрастия. – Тебе-то откуда знать? А ведь и то верно – я ничего не слышала про друзей Дориэна… Так, не поддаваться на подначки Тобиара, не впускать сомнение. Потом обсужу все лично с Дориэном. Братья перекидывались едкими репликами и дальше, я не вмешивалась. Пока не вернулся их отец. Притихший в уголке Ионит встрепенулся. – Прошу прощения, – любезно сказал Эмилиан. – Неотложные дела, пришлось отлучиться. Надеюсь, вы не скучали. – К сожалению, теперь уже нам пора, – вздохнул Ионит. – Просим нас извинить, но служба ждёт. Вот это да, какое искреннее огорчение в голосе. Сама бы поверила, не зная подоплёки. Эмилиан Драголич не менее искренне сожалел, что встреча оказалась такой короткой. Богиня Заступница, мне показалось полдня тут торчим, а не пару часов! – Всегда рады таким гостям, – заверил хозяин дома. – И, если нужна будет какая-то помощь, обязательно обращайтесь. – Благодарю, – закивала, пытаясь вырвать руку из его загребущих лап. В случае как с Тобиаром вытирать ладонь не стала, хоть и очень хотелось. От Тобиара я просто отвернулась, а его брат тихо прошептал, глядя на меня. Не услышала, скорее разобрала по губам: «Я напишу». Когда мы с Ионитом оказались уже на крыльце, оба, не сговариваясь, шумно выдохнули, окружив себя облачком пара. – Как ты распинался им о гостеприимстве, – хихикнула я. – Ещё хочешь заглянуть? Ионит нервно оглянулся и тихонько прошептал: – Надеюсь, обойдётся. Богиня, я не выдержу ещё раз. Он схватил меня за руку и потащил к экипажу. Внутри него дышалось ещё легче. – Ты что-то услышал или заметил, что так стремительно засобирался? – поинтересовалась я. Меня слегка потряхивало, но ещё удавалось сдерживать себя, напряжение потихоньку выходило. – Ничего конкретного, – покачал он головой. – Просто хозяин вернулся какой-то возбуждённый, и я решил не рисковать и дальше. Я кивнула. И так хватило уже с лихвой. Всех Драголичей с их планами и странностями. – Сейчас будет приступ честности. Можешь злиться, но, надеюсь, поймёшь, – Ионит пытливо посмотрел на меня. – Когда ты рассказала про себя и Тобиара, я думал – преувеличиваешь. Мало ли, может излишне близко приняла, раздула недопонимание до трагедии. Теперь вижу – ничуть. И у меня были мысли, что дело все же в его неразделенных чувствах. Сколько раз такое наблюдал, правда, в основном в средней школе, подёргать там понравившуюся девочку за косички, а не обратила внимание – пригрозить чем похуже. Думал и у вас так. Только видно же, что он смотрит на тебя не то чтобы с ненавистью, не смог толком разобрать, но романтики там никакой точно нет. Злость, раздражение, может быть даже отвращение… – Да, я понимаю, поэтому никому кроме брата и не рассказывала, – вздохнула я. – Вот, убедился и ты. – Знаешь, мне кажется это из-за его матери. Что если он её ненавидел и перенёс на тебя? – Ты же сам говорил, что ненависти не заметил, – хмыкнула я. – Не придирайся к словам, – он попытался посмотреть сурово. Не вышло, ухмыльнулся. – Ладно-ладно, может злится? А вдруг? – Хм.. вполне тянет на правдоподобность. Но вряд ли это имеет отношение ко всему остальному. – А лично для тебя? Неужели не хотела докопаться до истоков? – Нет. Видимо я не слишком любопытна, только если в профессиональной деятельности. – Не быть тебе следователем. – Не больно-то и хотелось, – как капризный ребёнок передразнила его. – Загадки смерти – интересны. Живых – не особенно. – Ты – странная. – Не отрицаю и не отрекаюсь. Сама не всегда себя понимаю. В квартире нас уже поджидали – медики, менталисты, ещё какие-то специалисты. И над всеми ними возвышался Падуану. Он с племянником обменялся взглядами, видимо, негласно делились первичными выводами. А после нас развели по комнатам, где врачи принялись проверять состояние. Следователь ещё утром предупредил: – Не думаю, что он решится на что-то серьезное, но лучше мы перестрахуемся. Даже будь у меня Искра в своей полной яркости, сама диагностику не провела бы. Да и чужим взглядом обычно виднее, так что осмотр я перенесла спокойно. – Отклонений не вижу, – заключил следовательский доктор. – Если только утомление и нервное перевозбуждение. Следом явились два менталиста. На диво аккуратно, не в пример тех, что были у Комиссии и ставили мне блоки и глушили Искру, проверили не вскрыли ли чего и натворили незаметно Драголичи бед. Обошлось. Потом я вышла в гостиную. Кто-то ещё у меня что-то спрашивал, я рассеянно отвечала. Вся эта круговерть так закружила, что в какой-то момент очнулась закутанная в плед у камина, а в руках оказалась чашка с тёплым глинтвейном. Я проморгалась. В кресле напротив сидел Падуану. Больше никого не было. – А где все? – пробормотала я. – Ушли. Что надо выяснили. – А Ионит? – Придремал. Переволновался, бедняга. Восполняет силы и потрепанные нервы. – Он так замечательно держался. – Надеюсь. Язычки пламени прыгали по дровам, что периодически потрескивали от жары. Я отпила глинтвейн и облизала губы. Вкусно. В меру пряно, в меру кисло. Хорошо. – Стало быть, все прошло нормально? – вкрадчиво поинтересовался следователь. – Вполне. Я ожидала худшего. Напряжение отпустило. Дрожь ушла, и накатило расслабление. Можно было как Ионит завалиться спать, но лучше потерплю до ночи. А то, что делает Падуану… я понимала к чему эта забота. Добивается доверия, расположения. Возможно даже попытается опять хватать за руки – телесный контакт сближает. Не поняла только, осознанно он это делает, или просто выработалась привычка, которую он сам не замечает, действуя по отработанной схеме, не задумываясь, к чему ещё это может привести. Хорошо, что я не влюбчивая. Впрочем, его интерес ко мне вполне мог быть и искренним. Одно другого совсем не исключает, да ещё и работать так приятнее. – И больше ничего рассказать не хотите, Мирелла? – поинтересовался он. – Разве Ионит не передал всё? – попыталась я отвертеться. Знаю, бесполезно, ну хоть отстрочу. – Интересен ваш взгляд. – Вот как? А почему вы не предупредили меня об Илине Драголич? Вы же точно знали всё, как есть. – А разве вы не знали? Удивление его показалось настоящим. – Откуда? Я не настолько с ними была близка. – Зато эмоции получились неподдельными, – заметил следователь. – Разве что так, – кисло улыбнулась я. Запила это глинтвейном. – Так что там с вашими наблюдениями и выводами, Мирелла? Не увести с пути. Отставила чашку, глубоко вздохнула, глядя на огонь, произнесла: – Главное ощущение, даже не наблюдение, а так, на уровне чутья, вот-вот что-то грядёт. Он явно задумал нечто мерзкое, – не громко проговорила и прочистила горло. – Может, это конечно всего лишь паранойя, но я прямо чувствую, Эмилиан Драголич – это тот, кого мы ищем. И он тоже охотится за нами. А сейчас присматривается, куда бы ударить. – Мы защитим вас, Мирелла. Падуану наклонился и успокаивающе похлопал по руке на подлокотнике. Как ожидаемо. – Меня? – зло хмыкнула я. – Нет, в ближайшее время точно не мне нужно опасаться. Драголич придумает что-то другое. – Посмотрим, – сухо произнёс следователь. – Пока подозрительной деятельности не засекли. Странно, что не добавил «разберёмся». Или все же понял, что это заклинание не работает? – Лишь бы не увидели уже реализованную, – пробормотала я. На это Падуану ничего не ответил, ну хоть и не хватал больше за руки. Так и сидели смотрели на огонь, пока и не пришло время ужина. Ощущение тревоги и предчувствие беды никуда не делось. Завтракала я одна, вместо Ионита мне сегодня выделили охранника, а помощника отправили на службу. Я должна была отправиться к мэтру Матею за очередной порцией студенческой писанины, но внезапно получила цеду. Не Дориэн. Объявился братец. «По делам в столице, остановился в гостинице.» И указании адреса. – Тебя охраняют, надо же, – присвистнул Фонсо вместо приветствия. – Такая важная персона, Хвостик? – Ты не представляешь себе, – буркнула я. Хотела его шутливо стукнуть – ну кто так здоровается с любимой сестрёнкой? А сама взяла и обняла. И стало легче. Тревоги не ушли, но забились в дальний угол. – Так всё серьёзно? – тихонько пробормотал он. – Угу. Мы сели в углу просторного холла гостиницы. Не на виду, но особо и не скрывались. Охранник делал вид, что не со мной – сидел через пару кресел у другого окна. – А ты почему тут? Что на этот раз? Я имела в виду гостиницу. Отчего-то тоже не стал располагаться в отчем доме. – Мама, – скривился братец. – Неужели жаждет познакомить с ещё одной хорошенькой, приличной девушкой из замечательной семьи? – Да. – Его даже передёрнуло. – Ужин на вечер уже сообразила. Это единственное, на что я согласился. Выслушивать целыми днями рассказы об очередной милочке, – Фонсо передразнил голос маменьки, – я не готов. – Ну-ну, – я похлопала его по руке. – Не такие уж девушки и страшные. Даже не кусаются, обычно. – Уж тебе ли об этом говорить, пропащая дочь, – едко ввернул он. – Живёт с двумя мужчинами, знакомить приводит третьего. Я не узнаю вас, Мирелла Илейнс. – Отличный я способ нашла от повышенного маменькиного внимания, да? Так и скажи, что завидуешь. – Думаешь, мне тоже нужен гарем? – Надеюсь, ты о женском? Меня смерили таким взглядом, что следующую колкость я проглотила. С церемониями было покончено, и я наконец начала расспрашивать о том, как же поживает брат. О своих делах мало что могла рассказать. Фонсо, в общем-то, также не сильно распространялся, но час пролетел быстро. – Прости Хвостик, но мне пора уже, – с сожалением произнёс брат. – И, кстати, на ужин тебя тоже пригласили. Я. – Мне безусловно любопытно посмотреть на ваш цирк в первом ряду, но… – Что-то случилось? – тут же забеспокоился Фонсо. Не говорить же, что и вчерашнего обеда надолго хватило. Хотя тут уже в кругу своей семьи. Но предчувствие чего-то скверного вновь выбралось на первый план. – Я не могу, – нашла наиболее простой ответ. – Сейчас же ты тут, почему вечером не сможешь? Внятных доводов больше не нашлось, поэтому я выразительно посмотрела. Ведь всё равно начнутся расспросы от мамы, пусть и не при гостях, упрёки от отца. Ненужные советы и раздражающие отповеди. Не в моем нынешнем состоянии и настрое выслушивать подобное. Не выдержу. – Ладно, как знаешь, – примирился Фонсо. – Если что – пиши, приходи. – Спасибо, братик, – улыбнулась я. И добавила: – Береги себя. Он удивился, но крепко сжал мою руку и чеканной походкой ушел. Забавно. Моим замужеством озадачен в первую очередь был отец, а женитьбой Фонсо – мама. И оба потерпели неудачу. У такого строгого отца такие своевольные детки. К ночи я извелась. Дурные мысли, что возможно это был мой последний шанс побыть с семьей, не давали покоя. Что, если для меня все закончится печально, и я больше никогда?.. Попыталась гнать эти мысли и даже засела за очередную работёнку от бывшего наставника, но… Пришлось накапать успокаивающего настоя. В моем распоряжении тут, в столице, были лучшие лекарства в самых превосходных аптеках, однако, предпочитала свое родное, сделанное на брышевских травах. Наконец, пришла цеда. Фонсо, как всегда, лаконичен. «Отбился.» Утром Ионит забрал меня с собой на службу. – Чего будешь тут чахнуть? – заявил он. – Подкинешь каких-то бумажек, что нужно разобрать? – хмыкнула я. – Сугубо по твоей специализации, – заверил он. Терять было нечего, со студенческими отчётами уже управилась в приступе трудоголизма. На этот раз в ведомство пропустили без проблем. Дежурный, к слову, на входе был тоже. Помахала ему ручкой. Он сжал губы, но более никак не отреагировал. Ионит все бегал туда-сюда, таскал какие-то коробки и непонятные мне агрегаты, черкал в бесконечных папочках и блокнотах. А я меланхолично перебирала медицинские заметки по делу банды, что работала с Промбом. Мне нужно было пробежаться свежим взглядом, вдруг найду что-то полезное и по нашему делу. Сделала пару пометок, но так, на всякий случай. Вряд ли то, что нужно, но стоит проверить. Хотя история с экспериментатором, что работал с протезами, заинтересовала. И тема любопытная, и Альен засветился ранее. Правда, последний так, в довесок. В какой-то момент даже увлеклась, забыв о цели. Отвлекла цеда. «Я освободился на сегодня. Увидимся?» Братец. С сожалением посмотрела на ещё нераскрытые папки с материалами. Вот это, конечно, вылилось в кучу дел с огромным количеством подозреваемых. Суд будет грандиозным. И это только по верхам. Глубже, если дадут пробраться, столько ещё можно накопать. Ионит задумчиво грыз карандаш и смотрел в окно. – Ты когда освободишься? – поинтересовалась я. Он вздрогнул, выронил карандаш. Взмах рукой и бумаги перед ним разлетелись. Бедняга, тоже нервы шалят. Помощник достал часы, присвистнул и ответил: – Да я, в общем-то, всё. Тебе куда-то надо? – К брату хотела заглянуть, если удастся. Ионит нахмурился, но все же кивнул. – Хорошо, только ненадолго. А то могут вызвать. Фонсо встретил нас все в том же холле: – Пойдёмте в номер, закажу туда обед. Или ранний ужин. Лёгкая небрежность в одежде, еле уловимый сладко-цветочный аромат. Братец явно сам со вчерашнего дня не был тут. Вот вам и дела. На Ионита он посмотрел недобро. – Занимательная у тебя сегодня охрана. Или ты за ним присматриваешь? – поинтересовался Фонсо. – А вот хамить – не надо, – заметила я. – Спасибо, Мирелла. Но я и сам могу за себя и за тебя постоять, – сурово заявил Шербан. И глазами сверкнул соответствующе, что поверила – может. Я все же надеюсь, что демонстрировать не придётся. – Какой грозный, – поцокал братец. Закатила глаза и покачала головой, извиняюще улыбнулась Шербану и пошла за братом. – Прошу, – он открыл дверь и махнул рукой, приглашая. – Рас…полагайтесь… Последние произнёс он уже заминкой. Я зашла и на миг остолбенела. Обычная девушка на моем месте заверещала бы и попробовала упасть в обморок. А я, как неоднократно слышала недавно, странненькая. Поэтому подскочила к Альену, валяющемуся на полу. Надежды, что он жив, было чуть. Упала на колени, протянула руки. Так и есть – мёртв. Причём, похоже, давненько. Подняла ему веки и резко выдохнула сквозь зубы. А уж когда трясущимися от нетерпения руками расстегнула рубашку, чудом не оторвав пуговицы, натуральным образом выругалась. Замершие было на пороге мужчины тут же подлетели ко мне. Фонсо схватил за плечи и оттянул трупа. – Хвостик, ну что ты, – пробормотал он, гладя меня по волосам. – Я не испугалась, – вышло хрипло. Тряхнула головой и попыталась высвободиться из цепких рук. Еле удалось. Ионит же, только взглянув на обнажившуюся грудь Альена, сдавленно охнул. Он хоть и побледнел, но отступать и находиться на грани обморока не стал. Молодец, растёт, борется со страхами. Однако, пришлось ему напомнить: – Вызывай Падуану. Пока помощник возился с цедой, я еще раз бегло осмотрела труп, а потом поднялась с пола, опираясь на руку брата, и тихонько у него спросила: – Ты же здесь не появлялся со вчерашнего вечера? – Откуда ты… – Глазастая. Ну? – Допустим. Как они меня все достали неоднозначными ответами. Зло зыркнула на братца и буркнула: – Хорошо. На самом деле неплохо. Трупу-то часов восемь-десять, и притащил же как-то незаметно его проклятый Драголич. Не знаю, как быстро прибыл Падуану со следовательской группой – время растянулось, а потом резко сжалось, выстрелив пружиной. Мелькали уже знакомые лица. Осматривали труп, комнату, опрашивали всех, кроме меня. В этой круговерти выхватила мэтра Матея. Ну да, действительно, кому как не ему тут быть, раз всё настолько серьёзно. Отлепилась от брата, которого не хотелось теперь оставлять без присмотра ни на миг. Но пришлось. – Рассказывайте, – кивнул он. Я и поделилась. Ничего нового, кроме трупа. Инфаркт, отсутствие крови и сердца. – На вскрытии будете? Усиленно закивала, потом вернулась к брату. Нужен ли тут ему адвокат в моем лице или сам справится? Перевела взгляд на Падуану, он словно почувствовал, обернулся и кивнул, дескать «Что?» Сцепила зубы и подошла к нему. –С Фонсо все будет в порядке? – Пока посидит у нас под присмотром, а там видно будет. – Долго будет под присмотром? – Как получится. Что ж, возможно не успею. – Я с мэтром на вскрытие, позволите? Вместо ответа мне выделили охранника, оставив Ионита на месте. И мы отправились в больницу. И не побоялся же наставник доверить всё мне. Давно вот так полностью и углубленно подобного не делала. Ошибки не боялась, тем более что знала, на что делать упор. Но явно сказывалось долгое отсутствие практики. Да и зоркий взгляд мэтра несколько нервировал, хоть и замечаний не было. Так, изредка перебрасывались фразами, предположениями и выводами. Когда я всё закончила, вновь раздалось короткое «Рассказывайте». Он не перебивал, слушал внимательно, изредка кивал. По ощущениям – справилась. Жаль, что ни на чем, кроме как на навыках, конечно же, это не отразится. И ведь не расскажешь никому, к профессиональным достижениям не добавишь. Написать не могла, но со всей тщательностью заключение расписала, как черновик, который мэтру предстояло переписать. А нового действительно ничего не было: картина один-в-один как Камара. Даже в кармане пепел от сгоревший цеды. И ужас, застывший в глазах. Мэтр не стал проверять записи, лишь на прощание сказал: – Навыки растеряли, знания немного тоже. Наверстаете. Все по делу, обижаться не на что, да и некогда. Как бы ни волновали собственные заботы и качество работы, хотелось успеть к Фонсо. Охранник отвез к ведомству и проводил к кабинету, где стояла подозрительная тишина. Фонсо сидел со сжатыми губами, сцепленными в замок руками, буравил взглядом пол. При виде меня его лицо немного разгладилось. Падуану стоял у окна и следил за улицей, а Ионит, как всегда, в своем уголке закопался в бумажки. Следователь кивнул на стул, приглашая сесть. Сейчас будет нечто неприятное. – Мирелла, контракт на сотрудничество завершен, – произнёс он. – Вы теперь свидетель, находящийся под нашей защитой. Я зажмурилась и сжала переносицу. В общем-то, не сказать, что удивлена. – А ваши заверения в силе? – устало спросила я. – В полной мере, – подтвердил он Тогда ладно, хотя, чем себя занять? Впрочем, это меньшая из проблем. – Это из-за Фонсо, он теперь – подозреваемый? – задала в общем-то сейчас главный вопрос. При том, что все присутствующие понимали – мой брат не при чём. Он жертва мерзкой шутки, безнаказанности зарвавшегося маньяка. – До тех пор, пока не решится вопрос хотя бы с алиби, – сказал Падуану. Я потёрла виски, пытаясь сосредоточиться. А после подняла глаза на брата… Вот же! Слов нет! В любой другой ситуации я бы прилюдно так с братом не разговаривала. Сейчас от этого зависело его благополучие и, возможно, моя жизнь. – Она замужем, да? – ввернула я. Он прищурился и не нашел ничего более глупого, чем сказать: – Не понимаю, о чем ты. Падуану с Ионитом замерли и притихли. Ещё бы, сейчас такое представление будет. «Только сегодня и только сейчас! На арене нашего цирка младшая сестра будет исполнять смертельный номер – колоть старшего брата!» Колоть, правда, фигурально. Хотя может и буквально придётся, если уйдёт в молчание. Дойду и до пыток. – Женщина, с которой ты провёл ночь, замужем, – отчеканила я. – Я всю ночь был один, – не сдавался Фонсо. Вот же дурак! Не понимает, что сейчас не до мнимой чести вообще-то уже бесчестной женщины. – Видимо, господин Падуану нечётко обрисовал тебе перспективы, – терпеливо продолжила. – Вы позволите? – обратилась уже к следователю. Тот шутливо согнулся в лёгком поклоне: – Все что угодно. Продолжайте. Уповаю на ваше благоразумие и не смею сомневаться в эффективности. – Благодарю, – буркнула я. – Значит, слушай внимательно, братец. Её имя всё равно разузнают, рано или поздно. Хотелось бы конечно пораньше, но в любом случае время будет потеряно. Оно – не просто ценно, оно работает на руку настоящему преступнику. Из-за этого будут ещё жертвы. Но зато твоя любовница получит пару дней передышки. Женщина, которая скорее всего также связана с убийцей и возможно способна нас привести к нему. – Однако, – присвистнул Падуану. Я яростно зыркнула на него. – Молчу-молчу, – прошептал он, прикрывая рот ладошкой. То-то же. – С чего ты взяла, что она связана с убийцей? – спросил Фонсо. Сдержала улыбку. Попался голубчик! Теперь уже не слезу с тебя. – А ты можешь подтвердить обратное? Согласись, слишком уж подозрительное совпадение. – Сейчас я била наобум, но чувствовала – попадаю близко, поэтому азарт захватил. – Или убийца за тобой следил и ему просто посчастливилось, что ты в нужное ему время отсутствовал? Братец нервно сглотнул. Кивнула Иониту, и тот быстро сориентировался – принёс графин с водой. – Думаю, ты просто выдумываешь, – произнёс Фонсо хрипло. Надо же, вода не смягчила горлышко этому упертому индюку. Мне не хотелось, чтобы брат узнал о реальной опасности, что мне грозит. Пришлось придумать мнимую. – Ладно. Если ты не хочешь по-хорошему, то я поступлю по-плохому. Вот прямо сейчас напишу чистосердечное признание, что убила Альена я. Сам понимаешь, с моей предысторией суду даже неопровержимых доказательств не понадобится. Фонсо закашлялся, подавившись водой. Падуану любезно предоставил ему платок. – Ты не посмеешь, – просипел брат. – Так давай не будем проверять, – вздохнула я. Про суд я, мягко говоря, преувеличила. Но в борьбе за брата и себя и не на такие выдумки пойдёшь. – Мирелла… – Ты не оставляешь мне выбора, поэтому я прошу тебя подумать хорошенько. Поверь, если бы можно было обойтись без ультиматумов, я бы так и сделала. Воцарилась молчание. Лишь слышался скрип стула под Ионитом, что ёрзал в нетерпении, да отдалённый шум из коридора. Сжала ладони так, что ногти впились в кожу, отчего чуть слёзы из глаз не брызнули. Ну же братец, давай. – Хорошо, – наконец сдался он. Отвернулся и обратился к Падуану: – Вы узнаете её имя. – И? – протянула я. – Господин Падуану, не ты. Ты ведь теперь всего лишь свидетель, а не участник следственной группы. Точнее, как там было? – Он щелкнул пальцами. – Консультант? Уел. Только тут вряд ли попытка меня унизить, что-то другое. Подумаю об этом после. Свою задачу я выполнила. Радости, впрочем, никакой. Наоборот, жутко захотелось расплакаться. Я же только что поставила равенство между собой и Падуану. Добилась результата манипуляцией, шантажом и ультиматумом. Все это ради блага, только чего же так горько на душе? Отобрала у Фонсо стакан и выпила воду залпом. Едкий привкус разочарования с языка не ушел. Брат нацарапал имя на бумаге и протянул следователю. Тот кивнул. – Однако, на какое-то время вы всё равно останетесь в камере. До выяснения всех обстоятельств, – заявил Падуану. Ну что ж, я и так сделала, что могла. Дальше только ждать остальных результатов. Просидеть несколько дней под арестом – ещё не самая страшная участь. Вот уж семейка арестантов. Отец будет в ярости. – Надеюсь, тут охрана получше, чем в Дымбовице? – поинтересовалась я, припоминая потерю Сандора. – Разумеется, – сухо сказал следователь. Надо же, соизволил ответить. Думала, проигнорирует моё брюзжание. Я хотела было обнять брата на прощание, но не решилась. Он точно зол на меня. Нужен другой подход. И когда за ним пришли сопровождающие, я растянула губы в улыбке и бодро заявила: – Как более опытная, советы все же давать не буду. Думаю, справишься и так. А вещи скоро привезут. Так? Я обернулась к Падуану. Тот рассеянно кивнул, занятый бумажками, что принесли. Ох уж эта бюрократия. Даже в камеру определить не могут, чтобы без крючкотворства не обойтись. Закон и порядок, однако. – Вот и чудненько, – заключила я. – Не скучай. Если позволят, приду, проведаю. А тебя ждёт новый опыт, впечатления. Не все же мне одной по тюрьмам чалиться. Ионит подавился смешком, а брат покачал головой и сам притянул к себе. – Не переживай, Хвостик. Я действительно справлюсь, – тихонько прошептал он. И ушел со своим конвоем. Улыбка на моем лице перетекла в болезненную гримасу. Я механически переставляла ноги, добрела до стула и упала на него. Лицо спрятала в ладонях, беззвучно крича. – Не уверен, что даже если вдруг алиби подтвердится, это сработает, – прервал мои страдания следователь. Я встряхнула руки, сдула выбившиеся пряди и горько протянула: – В самый неподходящий момент всплывёт какая-нибудь неопровержимая улика. – Нельзя исключить подобного, – не отпирался Падуану. – Он с нами играет. Почти в открытую, цинично и вызывающе. А почему? Потому что может, и ничего вы ему не сделаете пока что. Тем более, что Альен – последняя жертва. Дальше – только я осталась, ведь так? Спросила даже без злости, просто устало. – С чего ты взяла? – встрепенулся помощник. Тяжело вздохнула и пояснила: – Все прошлые жертвы тихо, аккуратно, без трупов даже. Ну не считая Камара, но ведь там случайность. А тут – на виду, буквально под нос запихнули. Ещё и брата моего подставили. Преступник показывает свои безграничные возможности. И это не хвастовство, а демонстрация силы и предупреждение. Вы впечатлились, господин Падуану? – даже нашлось немного сил на едкость в тоне. Тем более что представление прежде всего для него и было. Драголич постарался от души, если она там есть. – Да, – просто ответил следователь. Достал из портсигара папиросу, покрутил её в пальцах, помял, просыпалось немного табака, но прикуривать не стал. – Я не настолько самоуверенный и безрассудный, чтобы не заметить очевидного и не признать, что всё серьёзно и непросто. Но впадать в панику или отчаиваться не собираюсь. Мы справимся, в это я безоговорочно верю. И сделаю всё для этого, – припечатал резко. Заметила, что Падуану кивнул Иониту на бумажку, что подписал Фонсо. И не удержался – бросил короткий взгляд на меня, тут же отведя его. Вот, значит, как. Вывод только один – имя мне известно, а брат не хотел, чтобы я его узнала. То ли прикрывал его обладательницу, то ли не хотел, чтобы я расстроилась ещё больше. Из всех, кого я знала, на ум приходила только одна девушка. Как он умудрился с ней связаться? Ионит спешно засунул записку в карман и покинул кабинет. Сейчас закрутятся шестерёнки следствия. Не завидую этой барышне… Как только дверь закрылась, Падуану подошел к окну и закурил. Неужели скрывается от племянника? Учитывая, что тот спокойно себе пыхтел в гостях у Драголичей, забавно. – Что скажете на то, чтобы после завершения расследования остаться в нашей команде? – внезапно спросил следователь. Я закашлялась. То ли подавилась дымом, что заклубился по помещению, то ли поперхнулась восклицанием. Ничего себе предложение от него – просто одно интересное другого. – С чего такая честь? – хмыкнула. – Ждёте похвалы? – вернул Падуану усмешку. – Получил отчёт от вашего наставника. – Я удивилась как быстро сработал. – Помимо ваших профессиональных качеств, а с получением диплома и дальнейшем, к вам уже ни от кого вопросов и претензий не будет, вы демонстрируете отличные аналитические способности, неплохую наблюдательность. Да и ваша интуиция, а я считаю, что она на самом деле просто совокупность озвученного ранее, это то, на что вполне можно опереться в нашей работе. Конечно, придётся ещё немного подучиться, ну да не думаю, что новые знания вас отпугнут. Знания – точно нет. А вот всё остальное… – Я не готова пока об этом думать и принимать подобные решения. Давайте сначала завершим наше дело, хорошо? Другого ответа у меня пока не было. Эта самая интуиция просто кричала – впереди самое страшное. То, что случилось с Фонсо, лишь прелюдия. Основное действие жуткого спектакля – ещё впереди. Пережить бы его. В прямом смысле. Но этом длинный и безумно тяжелый день и закончился. Падуану с помощником остались работать, а я отправилась в квартиру – смотреть душные, сумбурные сны, чтобы просыпаться от них в холодном поту и думать, что, слава Богине, это только сон.