Глава 8

Задолго до рассвета меня разбудил браслет. Он нагрелся – опаляя, но не оставляя ожога. Пришла цеда. Будь Искра в полной силе, могла бы принимать цеды и без браслета… «В полдень буду в Дымбовице. Ждать тебя?» Братец еще спрашивал. Конечно, ждать! Помимо того, что браслет помогал мне с цедами, он был еще и следилкой. Я не могла уехать за пределы ограниченного круга, в который входила и Дымбовица. Дальше – уже нельзя. Разумеется, ни о каком сне не могло быть и речи. Я тут же вскочила и принялась быстро готовить завтрак, потом сбегала к Мырьке – подоила и покормила её. Пока хлопотала – небо посерело, ночь отступила. Сегодня солнца не предвиделось. Ну так ничего страшного – мое персональное солнце, радость, свет и теплота будет ждать в соседнем поселке. Отвезти меня согласился Дрэгос – тот самый, что в ночь убийства Камара стучался к доктору. А в результате пришел ко мне. К обеду мы добрались до Дымбовицы. Этот поселок был больше, чем Брышев. Почти городок. К тому же через него проходила железная дорога. А, значит, людей здесь всегда было больше. Тем более пришлых. В том числе и потому, что Дымбовица была важным транспортным узлом, не так далеко от нее была воинская часть, где и служил Фонсо. Пять минут я потратила на то, чтобы отдать оплату Дрэгосу. Он упирался, говорил, что я с лихвой ему оплатила – ребенка-то я его вылечила. Учитывая, что я боялась опоздать на встречу с братом, то пребывала в весьма раздраженном состоянии. Чуть ли не с рыком всучила деньги и побежала в трактир с незамысловатым названием «Колыба», где мы обычно и встречались с Фонсо. Брата пока не было, поэтому я в одиночестве расположилась в уголке – чем меньше буду привлекать внимания, тем лучше. Не то чтобы хватало желающих прицепиться, познакомиться или скоротать хоть десяток минут в моей компании, но… бывало, в общем, да. В прошлые мои приезды сюда за меня вступился пару раз даже трактирщик. А все потому, что однажды помогла ему с хроническим насморком. Кто бы мог подумать, что и без Искры вполне смогу лечить. Пусть и заговоренными снадобьями. Мама говорила, что это во мне бабушкина кровь проснулась. Та была знаменитой знахаркой-травницей, способной заговорить даже настой из ромашки на лечение язвы. Излечивающий язву, что примечательно. Потягивая кислый, бодрящий, с приятной терпкостью морс, я украдкой глазела по сторонам. Вроде бы Дымбовица и не так далеко от Брышева, а контраст – разительный. Люди здесь одевались чуть получше, вели себя чуть посдержаннее. А в совокупности – отличий уйма, и складываются они в совсем другую картину. За соседним столом расположилась прелюбопытная компания. Молодой, щеголеватый парень со смазливым до приторности лицом, приблизительно одного со мной возраста, и мужчина лет тридцати пяти, с уже намечающимся брюшком и роскошной лопатообразной бородой. И если первый одет был модно, даже чересчур, то второй – по-простому, скромно, но вещи явно добротные, аккуратные. Сразу пришла мысль, что парень – нездешний, мужчина – местный. Ну или первый – из крупного города, может быть даже Фокшана или Сэлажа, а второй – из провинции. В общем, парочка странная. Хотя, может, все проще – случайные попутчики, которые пережидают вынужденную остановку в Дымбовице, пока где-то там замело пути. Или… А много чего еще я начала выдумывать. Наверное, так на меня влияло общение с Падуану. Строю всякие странные предположения, прихожу к выводам по замеченным мною деталям. Вот будет забавно, если выяснится, что все мои догадки – выстрелы в молоко. Не сомневалась я в одном – парень мне не нравится. Какой-то он отталкивающий и подозрительный. Будто играет, а не ведет себя по-настоящему. Глазами рыскает по залу. Соседу своему улыбается, но как только переводит взгляд в сторону – расчетливый блеск, поджатые губы. И движения вроде бы вальяжные, плавные. Но нет-нет, да и мелькнет резкость, нетерпеливость. – Заждалась? – выдохнули мне на ухо. – Фонсо! – пискнула я. И тут же подскочила и повисла на шее у брата. – Хвостик, я тоже рад тебя видеть. Я сделала вид, что не услышала обращение. Дурацкое прозвище, которое прицепилось ко мне так давно, что казалось, будто братец всегда меня так называл. А может, так оно и было. Подумаешь, все время ходила за Фонсо хвостиком. Но это же не повод меня так называть. – Рассказывай! – выпалила я, как только уселись за стол. Далеко брата я не отпустила – вынудила сесть рядом. Впрочем, он не возражал. А меня распирало от желания все время касаться его – соскучилась же безумно. Хотелось вообще прижаться, спрятать голову у него на груди да так и застыть. Желательно навечно. Так уж сложилось, что брат – самый близкий для меня человек. Наверно, даже ближе родителей. Фонсо никогда не жаловался на тяготы своей службы. Говорил, что это его выбор, поэтому смысл теперь жалеть о чем-то, возмущаться. Да и нравилась ему эта стезя. Вот и сегодня – ни слова о том, как ему нелегко приходится. Только шутливые байки, забавные случаи, курьезы. Все, чтобы рассмешить меня. – Ты как? – поинтересовался Фонсо, в очередной раз доведя меня до слез. От смеха, конечно же. Пришлось рассказать о приезде следователя. И тут брат меня удивил. – Держись подальше от него, Хвостик! – всполошился он. – Я слышал о Падуану – вцепляется в дела, как собака в кость. Не оттащить, пока не разделается. И если он пообещал, что за твое содействие замолвит за тебя словечко перед комиссией, значит, так и будет. Но… Но он и из тебя вытащит все, вывернет тебя наизнанку. Разделается, как тот пес с костью. И если он тобой заинтересовался, то это точно не к добру. – Фонсо вопросительно на меня посмотрел. – Это тебе Падуану недоговаривает, или ты умалчиваешь все подробности? – Почему он так в меня вцепился? Брат кивнул. – Разумеется, я тебе не все рассказала. Но что касается непосредственно меня – все. Так что следователь наверняка недоговаривает. О чем я и сама догадываюсь. О чем я и выспрашивала его. – Ничего, – не то спросил, не то подтвердил Фонсо. Теперь уже я кивнула. – Фонсо, я все же не буду отказываться от его предложения. – Взмахнула рукой, опережая возражения и препирательства. – Когда у меня будет еще такой шанс? Когда и как? Если до приезда Падуану в Брышев я была готова спокойно жить в этой глуши, тем более что и выбора-то у меня особо не было. А теперь – не согласна. Хочу выбраться отсюда. Но с запятнанным именем едва ли возможно. А тут такой шанс проявить себя. Братик мой любимый, ну пойми же ты меня. Пожалуйста. Ведь ты, как никто, всегда был за меня, со мной. Пожалуйста, попробуй принять мое решение и сейчас. – Хвостик, я понимаю почему ты так хочешь ввязаться в это. И все же я не доверяю этому следователю. Поэтому не могу тебя вот так ему отдать. Я насупилась. И вспомнила еще кое-что, о чем не рассказала. – Знаешь, а я ведь уже большая девочка. Вот только оставить меня без присмотра никак не могут. И рассказала про Рэду. Ранее, разумеется, Фонсо знал, что я дружу с ним. Знал его историю, знал, что я особо больше ни с кем и не общаюсь толком. По началу он настороженно относился к моей дружбе с бывшим военным. Но со временем понял, что со стороны Рэду в отношении меня ничего предосудительного нет, поэтому опасаться не стоит. И вот тут я вновь удивилась. И расстроилась. И даже отодвинулась от брата. Все потому, что в его глазах промелькнула вина. Он отвернулся, но я успела заметить. – Это я отцу посоветовал Рэду, – произнес Фонсо глухо. Сказанное им ошарашило меня. Придавило тяжестью осознания, отравило горечью тоски. Ну как же так?! Я понимала, почему брат так поступил. Понимала отца – отчасти, разумеется. Понимала Рэду – почему он согласился. Мужчины все верно сделали. Только вот огорчение – меня никто не предупредил, никто не поинтересовался моим мнением – оно не уходило. Между нами повисло тягостное напряженное молчание. Вот как оно все вывернулось. Я злилась на отца, на Рэду. А выяснилось, что началось все с Фонсо. И все же на него злиться у меня ну никак не получалось. Скорее, я была сейчас в растерянности. Столько всего за последнюю неделю обрушилось. Всколыхнуло уже, как казалось, отболевшее, полузабытое. Отгоревшее. – Мы с ним не служили вместе. Ты не подумай, – наконец подал голос брат. – У нас были общие друзья, от которых я и узнал, что в то место, куда тебя отправляли, не так давно переехал и Мурешан. Меня, правда, тогда в увольнение не отпустили, чтобы я лично договорился. Рэду сам ко мне приехал, как только я ему написал. – Вот так прям взял и приехал после просьбы? – удивилась я. – Знаешь, мне кажется, что ему просто нужно было чем-то заняться. Чем не повод? – И добавил спустя мгновение: – Но от платы он отказался. В довольно категоричной форме. Отец даже не поверил сперва, когда я ему написал. – Наверное, мне стоит тебя поблагодарить, что побеспокоился обо мне. Фонсо приобнял меня и практически шепотом на ухо сказал: – Ты же знаешь, я все ради тебя сделаю. Знаю, братец, знаю. Ведь ты единственный, кто никогда меня не бросал. Фонсо прочистил горло и сказал: – К тому же за Рэду поручились люди, которым я склонен верить. Да и отец наверняка проверял его. Вот последнее можно было не добавлять. Я также прочистила горло, но со словами не нашлась. Тогда я вновь придвинулась ближе к брату и уперлась лбом в его плечо. Крепкое, твердое, надежное. Но такое родное и удобное… Он поцеловал меня в макушку и сжал мои пальцы. Так и просидели еще какое-то время, которое словно застыло. Вокруг нас сновали люди, беседовали, разрешали какие-то дела. А мы не слышали. Мы – в своем мирке, посреди этой круговерти. И даже уговаривать брата, чтобы он спокойнее отнесся к моему желанию поработать с Падуану, не хотелось. Хотя момент для уговоров был подходящий – я бы подавила на вину, брат, вероятно, прогнулся бы. В круговерти мыслей проскользнуло еще одно воспоминание. – Фонсо, я тут недавно узнала от постороннего человека, что тебя, оказывается, должны были перевести наконец-то в столицу, потом вдруг чуть ли не разжаловали в рядовые и оставили здесь. Брат напрягся и мне пришлось убрать голову с его плеча. Фонсо ничего не говорил, но я увидела, как дернулся его кадык. А затем отчетливо проступили желваки. И рука на столе сжалась в кулак. Наконец, брат повернулся. – Кто тебе сказал? Под недовольным, раздраженным взглядом Фонсо мне стало не по себе. – Дориэн Драголич. Уголок рта брата приподнялся, будто он собирался улыбнуться, но не вышло. Какое-то время Фонсо молчал, я не напирала, ждала. – Я вызвал на дуэль Тобиара Драголича. – Наконец он смог улыбнуться. С горечью, правда. Я же чуть не забыла, как дышать. – Он принял вызов, – с ноткой наигранного удивления заметил брат. – И даже прибыл на место дуэли с секундантами. Разумеется, оружие, как вызванная сторона, выбирал он сам. Револьверы, – ответил на мой вопросительный взгляд Фонсо. – Он в меня не попал, а я ранил его в предплечье. И сразу же после моего выстрела прибыли полицейские. Представь, как вовремя! Бедную, несчастную жертву отправили в госпиталь, а меня – жуткого, коварного типа забрали в участок. Но ты не переживай, Хвостик. Я легко отделался. Всего лишь продлили мне службу под Дымбовицей на неопределённый срок. И отложили повышение в звании. Не переживать? Он смеется? – Почему ты мне ничего не рассказал? – еле слышно выдавила я. Фонсо легко улыбнулся, взлохматил мне волосы и ответил: – По той же причине, по какой не рассказал и про Рэду. Смысл тебя было беспокоить? Ты бы заявила: «Не смей этого делать». – И заявила бы. И правильно сделала! – Мирелла, – сурово обратился брат, – я не мог это так просто оставить. Я должен был тебя защитить. Должен был показать, что никому не дам тебя в обиду. – В то время как отец… – Его тоже можно понять, – перебил брат. – Я отказываюсь это делать. Вот скажи, почему ты даже мысли не допустил, что я могу так дурно поступить, а он… он… – Он привык опираться на факты, – мягко возразил Фонсо. – А факты были против тебя. Я покачала головой. – Знаешь, доверие в семье – штука иррациональная, которая не должна ничем подкрепляться. Только любовью, наверное. Больше ничем. – Он тебя любит. Мне удалось выразительно фыркнуть. – Погоди, – встрепенулась я. – ты ранил Тобиара. Сильно? – Дуэль была на условиях до первого ранения, хотя я бы с радостью прострелил ему башку, – зло произнес брат. – Поэтому я и целился в предплечье, куда и попал. Так, царапина. – Я выдохнула. – Но нос я ему разбил знатно, – добавил он самодовольно. – Когда увидел, что окружает полиция? – догадался я. Фонсо кивнул. – Ты мой герой, – не удержалась от смешка и приобняла брата. – То-то же! Он гордо задрал нос. – Но ты же понимаешь, что он специально подставился! – прошипела я. – Он нарочно хотел выставить тебя подлецом. Военный вызвал гражданского на дуэль. Ах, какой гадкий офицер! Драголич решился на неравный бой, чтобы выставить себя жертвой, а тебя – злодеем. И честь свою не уронил, – тут я вновь презрительно фыркнула, – и тебя выставил в наихудшем свете. – Я не мог это просто так оставить, – процедил брат. – Не мог. Сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась. – Не знаю, что тебе на это сказать, – покачала головой я. – Не знаю, как выразить благодарность за все… – Просто будь счастлива, сестренка, – глухо прошептал он мне в макушку. – А я сделаю все, чтобы так все и было. Хотя, наверное, проще тебя уже отдать замуж, чтобы это было заботой твоего мужа. Я возмутилась: – Ну знаешь, и сама со всем справлюсь. Без всяких мужей. Фонсо не ответил – лишь выразительно поднял бровь. Не то, чтобы он в меня не верит, скорее просто по привычке считает маленькой девочкой, которой нужна забота, поддержка, опора. Я бы и рада все это принимать, но иногда – слишком удушающе. Пока я обдумывала, как бы намекнуть братцу, что его инициативы иногда излишни, взгляд зацепился за ту же парочку за соседним столом. Тот скользкий парень наклонился к мужчине, доверительно что-то рассказывая. Его собеседник с довольным видом кивал и время от времени вставлял реплики. – Куда ты там смотришь? – заинтересовался брат. – Да так, – пожала я плечами. Фонсо проследил за направлением моего взгляда. Сначала брат нахмурился, а потом… Он резко поднялся и приблизился к соседнему столику. – Верните кошелек хозяину, – твердо заявил Фонсо. Дальше начался балаган. Вор твердил, что ничего не брал, пострадавший – господин Фаркас – недоумевал и не сразу поверил, что его обокрали. Ведь молодой человек по имени Сандор такой честный и милый малый – быть того не может, чтобы он вором оказался. На крики пришел хозяин заведения, а там уже и полицию кто-то вызвал. Благо брат был в форме, отчего ему сразу как-то поверили. В присутствии полицейского предполагаемого вора вынудили достать содержимое карманов. Карандаш, платок, часы на цепочке. И кошелек Фаркаса. Дальше начались стандартные процедуры на месте происшествия, подтянулись еще полицейские, следователь. У очевидцев брали показания, в том числе и у нас. Говорить, что Сандор мне сразу не понравился и вызвал подозрения, я не стала. Это же ведь мои домыслы, мало имеющие отношения к произошедшему. Хотя, отчасти именно они и побудили брата присмотреться к соседнему столику. Пока я беседовала со следователем, брат стоял позади меня, положив руки мне на плечи. Меня это слегка нервировало, хотя должно было успокоить. – Спасибо, вы нам очень помогли, – поблагодарил меня пожилой следователь с проницательными глазами, не утратившими задорный молодой блеск. – Можете быть свободны. Я кивнула и начала подниматься, но тут заметила платок, который был в кармане у задержанного. Сейчас платок лежал на краю стола, за которым расположился следователь. – Можно? – хрипло прошептала я, указывая на платок. Следователь удивился и явно хотел мне запретить, но, вероятно, что-то понял по моему взгляду. – Мирелла? – окликнул меня брат. Я отмахнулась и аккуратно подцепила кончиками пальцев платок. Чистый, белый, с ажурным кружевом по краям. Такие платки нужны лишь для красоты, по прямому назначению их используют только в крайних случаях. А в углу вышитые инициалы: «И.М.» Не узнать я их не могла – сама же вышивала. Возглас брата прозвучал неразборчиво, но следователь понял все, как надо. Нас никуда не отпустили. – Это мой платок, – выдавила я, сев обратно. Следователь Немес, поднявшийся было вслед за мной, тоже вернулся на место. – И как он оказался у задержанного? – поинтересовался он. Следователь был весьма и весьма удивлен. Впрочем, мое удивление было сильнее. Я неверяще покачала головой. Самой интересно – как? – Понимаете, я этот платок не видела почти два года. Все подобные вещи я оставила у родителей в Сэлаже. – Интересненькое дельце, – протянул Немес. – Вам придется задержаться, пока мы все не выясним. – Как долго? – тут же спросил Фонсо. Следователь хмыкнул: – А это уж как получится. Брат недовольно поджал губы. – Тебе нужно возвращаться? – забеспокоилась я. Не хотелось, чтобы Фонсо из-за меня опоздал. У него, как оказалось, и без того куча проблем из-за меня. Огорчение из-за того, что он вызвал Драголича на дуэль, сменилось чувством вины. – Я не могу оставить тебя, пока они не разберутся, что же на самом деле произошло. Слишком странные совпадения. – Брат с тревогой смотрел на меня. – Он забрался к родителям в дом? Украл твой платок до того, как уехала из столицы? Вдруг ты просто уронила, а он подобрал? Но почему тогда хранил так долго. Это же не твой тайный поклонник? – Он меня явно не знает, – я покачала головой. – Смотрел на меня, будто впервые видит. – Значит, как-то миновав тебя, он достал твой платок, – заключил Фонсо. – Ведь он точно твой, ты не ошиблась? Я укоризненно на него посмотрела. – Точно. И Фонсо… езжай обратно, тебе не стоит опаздывать. – Мирелла… – Правда. Ну что здесь со мной еще случится? Сейчас этого Сандора допросят, выяснят что к чему, и все. Ради чего тебе рисковать, усугублять свое положение? Тебя ведь накажут, если опоздаешь. – Я разберусь с этим, Хвостик. Не переживай. – Я. Сказала. Езжай. В. Часть! – Голосок прорезался? – со злой усмешкой бросил братец. – Фонсо, – устало выдохнула я. – Ну правда, езжай. Со мной все будет в порядке. Как только что-то выяснится, я тебе пришлю цеду. Брат прищурил глаза, явно размышляя. Он закусил губу, замер и спустя пару минут, наконец-то произнес: – Нет. Я остаюсь. Пришлось пустить в ход последнее средство. – Да пойми ты, упертый! – На всякий случай всхлипнула. – Как я буду себя чувствовать, когда ты вновь окажешься пострадавшим из-за меня? Со мной здесь ничего не случится, а с тобой, как только вернешься… даже представлять боюсь. Фонсо дрогнул. Я видела это в его напрягшихся плечах, в огорченных глазах. – Хорошо, – процедил он. – Но знай, я вернусь, если цеда не придет через два часа. Я закатила глаза. – Хорошо, – передразнила я его. И все же прежде чем уйти, брат нашел следователя и о чем-то с ним оживленно переговорил. Хозяин трактира уже мне не улыбался. Скорее уж бросал на меня недовольные взгляды. А я что? Не я же вором оказалась. Всего лишь обратила внимание… На всякий случай прошла в тот же уголок, где мы с Фонсо и сидели до этого. Есть хотелось неимоверно сильно, но обратиться к трактирщику я опасалась. Злая, уставшая и голодная, я в конце концов задремала. И мне совсем не мешали снующие полицейские – Фарскас оказался другом дымбовицкого примара. Не мешала и обстановка в целом. Хотя в зале никого посторонних уже не было – всем посетителям, разумеется, пришлось покинуть помещение. Предварительно их опросили, конечно же. Помешал насладиться отдыхом Падуану. Он не сильно, но довольно крепко сжал мое плечо. – Вот нельзя вас оставлять без присмотра, Мирелла, – произнес столичный следователь. Я сонно потерла глаза, сбрасывая с себя дремоту. Мой возглас при виде Паудану вряд ли бы можно назвать приветственным. Скорее уж он расшифровывался: «Только вас здесь не хватало!» Хотя я всего лишь воскликнула: «О нет!»