Глава 9

Вместо того чтобы засыпать вопросами Паудану, я достала часы. Фонсо меня убьет! Прошло значительно больше, чем два часа. – У вас есть бумага? – хрипло спросила я у столичного следователя. Он не удивился – протянул мне из внутреннего кармана куртки сложенный листок специально для цеды. Карандаш я нашла у себя в кармане. Когда записка была готова, я прицепила ее к браслету. Миг – и она сгорела, не оставив пепла и следов. Падуану молча наблюдал за мной. Ничего не спрашивал, сам ничего не говорил. И не торопил меня. Я малодушно молчала, потому что тут же стало не по себе – вероятно, что-то стряслось. Неужто еще нашли труп? – Пойдемте, Мирелла, – наконец произнес столичный следователь. – У меня есть для вас любопытные сведения. Он провел меня в комнату на втором этаже, которую трактирщик сдавал приезжим. Там, видимо, и допрашивал местный следователь вора, потому как привели меня именно в ту комнату, где он находился – сидел за столом. Руки его были связаны и покоились на столешнице. И смотрел Сандор на меня не то что настороженно – боязливо. Будто я сейчас схвачу табуретку и запущу ею ему в голову. Ну а Немес смотрел на меня так, будто вором здесь оказалась именно я. От той волны негатива, что меня окатила, я даже попятилась. Но настырный Падуану, подталкивая меня в спину, произнес: – Госпожа Илейнс, вы проходите, не стесняйтесь. Елейно так произнес, с подвохом. Я ведь ничего не натворила, просто задремала. И лунатизмом не страдаю, чтобы вычудить что-то во сне. Что же случилось, пока я спала? – Господин следователь, вы не оставите нас наедине с задержанным? – уже нормальным тоном обратился Падуану к Немесу. – Вы уверены? – на всякий случай уточнил тот. Столичный следователь кивнул. Падуану вольготно устроился за столом напротив вора. Мне же сесть негде было. Разве только что на краешек кровати… Я осталась стоять рядом с дверью, намереваясь подпирать стену. – Раскажите-ка, господин Сандор еще раз, как к вам попал вот этот платок, – обратился к вору Падуану. Он приподнял над столом озвученную вещь. А после положил обратно, огладив кончиками пальцев вышитые буквы. Ответить Сандор ничего не успел. Следователь бросил взгляд на меня – заметил, что я так и не села. И негромко, но весомо бросил: – Сядьте. Я бы с радостью, но ноги словно к полу примерзли. И стеночка так удобно меня к себе притянула, будто магнитом. Тяжелый взгляд потемневших глаз словно силой оттащил меня от стены. И указал, где мне следует разместиться. Я тяжело вздохнула и прошла к кровати. Оттуда мне была видна лишь спина Падуану. А вора я могла увидеть, если только чуть наклонялась, выглядывая из-за следователя. – Итак, – напомнил про свой вопрос Падуану. А дальше я услышала совершенно невероятную историю. – Неделю назад я был в Брышеве проездом, – начал Сандор. – Зашёл в местный трактир – хотел скоротать вечер, пока дожидался человека, с которым договорился, что привезет меня сюда. В общем, сидел, ужинал, никого не трогал. – Говорил вор торопливо, нервно, будто хотел поскорее всё выложить. – И тут началась какая-то заварушка. Я там вообще ни при чём, говорю же – сидел сам, спокойно, никого не трогал. И ведь досталось и мне! Один там так махал своими кулачищами, что зарядил мне в нос. Разбил, сволочь! Ну я и поднялся, чтобы уйти оттуда – еще же ведь могло прилететь. А в дверях уже столкнулся с мужиком каким-то. Он и дал мне этот платок, чтобы я кровь остановил. У меня-то не было – я просто рукавом прикрывал нос. Вот и всё. Так всё и было. Выражение лица при этом, я его не видела. Отчего-то мне казалось, что оно должно быть обязательно испуганным – судя по голосу, но в то же время – плутоватым, судя по поведению ранее. Падуану серьёзным, ледяным тоном с ноткой не то злости, не то раздражения, спросил: – Зачем сохранили платок после его использования? – Ну так красивый же. Дорогой. – Смогли отстирать? – столичный следователь позволил себе добавить в голос насмешку. – Как видите, – не без гордости ответил Сандор. – И что, тот мужчина, заметив вашу беду, сам предложил вам платок? Теперь уже в голосе Падуану сквозил скепсис. Ответа я не услышала – вероятно, вор кивнул, потому как следователь добавил: – Какой великодушный мужчина. А опишите-ка его, уж будьте так любезны. Прежде чем Сандор начал описывать того мужчину, я кое-что поняла – а ведь неделю назад в том трактире был наш убитый – Камара. Неужто прямо в тот же вечер? То ли от голода, то ли от дурных предчувствий, противно заныл бок. Лишь бы желудок ещё тревожные звуки не начал издавать. – Да что его описывать. Обычный такой мужчина. Я его особо не разглядывал, – беззаботно отозвался вор. – Вы все-таки попробуйте, – настойчиво попросил Падуану. – Возраст, рост, цвет волос. Давайте, вспоминайте. – Ну высокий, повыше вас будет. Возраст… Не знаю, но не молодой. Средних лет. Борода была! Вот точно. Такая, не очень ухоженная, клочковатая. – Какого хоть цвета борода? – устало спросил следователь. – Так светлая. Я разве не сказал? Одет он был… ну обычно так одет. Как все в той глуши. – То есть вы мне сейчас хотите сказать, что обычный брышевский житель дал вам вытереть кровь таким дорогим платком? Наконец-то в речь Падуану просочилась едкость. Сандор как-то удрученно кашлянул. – Ну я не знаю, почему он так сделал… Может быть, платок не его, и он хотел избавиться вот так? – А может, вы его у него стащили? – Ничего подобного, – серьёзно заявил вор. – Точно? – недоверчиво переспросил Падуану. – Клянусь! – Пусть так, – произнёс следователь. – После того как тот щедрый мужчина одарил вас платком, куда он пошёл, что делал? – Не помню, – растерянно ответил Сандор. – Наверно прошёл вглубь зала. Я же выскочил тогда оттуда, поэтому не знаю. – И куда направились? – Я? – Вы-вы. – Ну так на постоялый двор же. – В Брышеве нет постоялого двора, – совершенно спокойно заметил Падуану. – Нет, – тут же нашёлся вор. – Местные же все равно сдают комнаты нуждающимся, приезжим там, ещё кому… – У кого сняли комнату на ночь? – У Паолы. Плечи следователя напряглись, он чуть повернул голову, будто собираясь обернуться ко мне. Однако делать этого не стал. Я же стала перебирать в уме имена местных жителей, кто мог бы сдать комнату. Паола, Паола… Точно, соседка мэтра… На озябшие руки я натянула рукава. Опять где-то перчатки забыла. – На следующий день вы съехали и отправились сюда. Так? – Так. – Чем здесь занимались целую неделю? – Ну так, ничем особо, – заюлил Сандор. – Обирали зевак? – хмыкнул Падуану. – Сегодня произошло недоразумение. Меня просто не так поняли! – взвился вор. – Оговорили. Всего лишь подобрал выпавший кошелёк, а тут начали напраслину возводить. – Хорошо-хорошо, – внезапно пошёл на попятную следователь. И вдруг перевёл тему: – Расскажите тогда, что у вас за флакон такой, с чем он? – Так лекарство же. Сплю плохо. Капли успокаивают – жизнь же сейчас нервная. Ну и сон нагоняют. – Стало быть, лекарство. А называется оно как? – Вы знаете, не помню, – простодушно произнес вор. – Вылетело из головы. Давно мне его целитель выписывал. Уже и подзабыл. Да капли уже и выветрились небось. Перестали вдруг действовать! Врёт. Совершенно точно врёт. Даже такой дилетант в допросах как я это понимает. – Госпожа Мирелла, – повернул в мою сторону голову Падуану. – Вы не могли бы подойти. Я встала и приблизилась к столу. И все же держалась чуть позади следователя. Стало тревожно, поэтому ещё одна преграда между мной и вором, казалась совсем не лишней. Падуану протянул мне флакон. – Проверьте, – приказал он. И чуть мягче добавил: – Только будьте осторожны. Да уж буду. После некоторых событий я многие снадобья научилась совершенно точно определять своим чутьем. По внешнему виду, запаху, консистенции. Ошибалась теперь крайне редко, в основном если попадалось что-то незнакомое. Впрочем, в этих случаях я не рисковала. Тем более что с фобиями не так-то просто бороться… Сначала я осмотрела сам флакон. В принципе, этого было достаточно – стоило только обратить внимание на крышку – вензель фармацевтической лаборатории Олаха. А этот досточтимый муж занимался изготовлением лекарств узкой направленности. Особая специфика, строгий контроль. И только те лекарства, которые по рецепту. Когда уже хотела открыть флакон вспомнила про перчатки. Беспомощно посмотрела на Падуану и спросила про них. Мало ли, вдруг запасные носит. У него действительно нашлись запасные тонкие белые перчатки. Какой же он предусмотрительный, просто жуть. Тугая пробка поддалась не сразу, запах я старалась не вдыхать. Чуть капнула жидкость на лист бумаги, лежащей на столе. Янтарная капля жирно плюхнулась, практически не растекаясь. Моя догадка почти подтвердилась, но нужно было окончательно удостовериться. На подоконнике стоял графин с водой. Я налила воду в стакан и добавила одну каплю снадобья. Масляная пленка не образовалось, хотя, казалось бы, должна была появиться. Жидкость растворилась, не окрасив воду. И, что самое главное, запаха также не было. Я открыла окно и вылила в сугроб воду. Наконец я решилась проверить уже запах самого «лекарства». Быстро и невесомо провела открытым флаконом перед собой на расстоянии локтя. И тут же рукой разогнала воздух. Еле тлеющая во мне Искра уловила аромат. Резкий, горький, с ноткой сосновой смолы, сменяющейся удушливой волной лаванды. Окно я ранее не закрывала, поэтому тут же прильнула к нему, вдыхая свежий, скрипучий морозный воздух. – Что скажете? – обратился ко мне Падуану. – Знаете, в некотором роде Сандор прав. Эти капли действительно помогают уснуть. Весьма действенное снотворное. Только отсроченного действия. Крепкий сон наступает спустя час после приема снадобья. – Все так и есть, – закивал вор. При этом смотрел он на меня злым, яростным взглядом. Не будь здесь следователя, набросился бы на меня. – Но это ещё не все, – заметил мое замешательство Падуану. Говорить, не говорить? Уверенности у меня не было – так, смутные воспоминания. – Есть вероятность, что при превышении дозы, это лекарство может вызывать проблемы с сердцем. Я со значением посмотрела на следователя. Его глаза предвкушающе сверкнули. – Инфаркт? – В том числе. – Где взяли лекарство? – обратился он уже к задержанному. Мне был послан ещё один ненавидящий взгляд. – Так я же говорю – доктор выписал, – на контрасте со взглядом голос звучал тихо, казалось, будто перед нами лепечет подросток, которого поймали за воровством соседских яблок. – Давно это, правда, было. Года четыре назад. Но рецепт бессрочный… – И что за доктор выписал рецепт? – спросил Падуану. – Мэтр Промб. Я беспомощно посмотрела на следователя. Да быть такого не может, чтобы мэтр мог связаться с проходимцами! Вряд ли Сандор действовал один. Вернулась на своё место, предварительно тщательно закупорив флакон со снадобьем. Как же все запутанно! Но хуже всего то, что я вновь невольно втянута. Ну вот откуда у того мужчины мой платок, если вор не врёт, конечно? Да ещё и снотворное это из самкары. Для рецепта на него должны быть весьма веские показания – когда больше ничего помочь не может. К тому же стоит снадобье немало – основной ингредиент слишком дорог. Да ещё и изготавливать это снотворное могут лаборатория Олаха и ещё одна, ведь получить лицензию на такого рода лекарства слишком сложно. Это не отвары от простуды варить. А промышленное производство невыгодно – слишком малый спрос. Пока я размышляла, Падуану продолжал задавать вопросы задержанному. Пытался разузнать о подельниках, планах, былых делишках. Вор юлил, строил из себя невинную жертву. Напирал на то, что свидетель не может присутствовать при допросе и все в таком духе. Как ни странно, Падуану не напирал. Если Сандор не отвечал на вопрос прямо, следователь отступал и переходил к следующему. Разумеется, это показалось мне подозрительным. Наконец, Падуану выглянул в коридор и позвал полицейского. Когда тот пришёл, приказал ему: – Уводите. Вор округлил глаза и трагичным тоном начал причитать: – Так меня что, посадят? Но как же так, я вам все объяснил! Это произвол! У вас же нет оснований, только показания девицы, якшающейся со странными типами! Мне казалось, вы все поняли. Распознали, что меня оговорили. А вы… Я буду жаловаться! – Уводите уже, – повторил приказ Падуану. Как только Сандора увели, следователь упал на стул и с силой потёр лицо, будто так можно было снять усталость, стереть чужие, липкие взгляды. Я подавила порыв – хотела положить руки ему на плечи, размять их. Дома привыкла так помогать отцу, брату. Они говорили, что мои руки согреты самой Искрой – прогоняют усталость и напряжение. – А знаете, что самое любопытное, Мирелла? – раздался глухой голос Падуану. – Что же? – негромко отозвалась я. – Ни один из присутствующих в тот вечер в трактире не назвал того мужчину, что упомянул Сандор. Вариантов – масса. Может быть, он увидел ту заварушку и не стал оставаться. Может быть, в разгар заварушки его попросту никто не заметил. Да мало ли что! Но логичнее всего то, что никакого мужчины не было. А, значит, история про то, как попал мой платок к вору, все еще непонятна. Я начала прокручивать в голове различные варианты, но спокойствия мне это не добавило. И тут меня предал собственный организм – в тиши комнаты громко раздался крик о помощи от моего желудка. Падуану, также погруженный в собственные мысли, вздрогнул и поднялся. – Действительно, задержались мы тут. Пойдёмте вниз, подкрепимся. Не уверена, что хозяин заведения даст мне хоть корку хлеба. Мне он ничего и не дал. Все досталось столичному следователю. Видимо, ранее заверил хозяина, что разберётся со всем, и проблем у трактира точно не будет, и посетители не разбегутся. А иначе почему перед Падуану появилась большая тарелка наваристого мясного супа, с крупно порезанным картофелем и морковкой, а также плоское блюдо с уткой, обложенной запеченными яблоками и огромные ломти белого хлеба? Графин с морсом также не забыли. Суп Падуану оставил мне, а сам принялся за птицу. Ели мы в тишине – все остальные вдруг разошлись. Полицейские – в участок. Надо же теперь было разобраться со всем, что удалось разузнать, раздобыть. Рядовое, казалось бы, дело, вылилось в нечто непонятное, раз ещё и столичный следователь вмешался. Хозяин трактира с прислужниками – в служебные помещения. Готовиться к завтрашнему дню. Даст Богиня, завтра, наоборот, количество зевак увеличится, так и компенсируются сегодняшние убытки. Падуану совсем не стеснялся есть утку руками. Жадно разламывал куски, голодно обгладывал ножку, отщипывал от грудки самое нежное мясо. Его пальцы и подбородок блестели от жира, хоть он периодически и вытирал их. Я с супом расправилась быстро. Наконец насытившись, вспомнила, что Фонсо все еще ждёт от меня объяснений. – У вас больше не осталось бумаги? Следователь кивнул. Он дожевал кусок, вытер пальцы салфеткой и уже хотел было полезть во внутренний карман куртки, которую так и не снимал здесь. – Достаньте сами, – произнёс Падуану. Он критически оглядел свои пальцы – до конца, видимо, так и не оттерлись. – А как же… – начала бормотать я, но он меня перебил: – Живее, хочу поскорее разделаться с этой отличной уткой. Жаль, что вы отказались попробовать. Да не бойтесь, – хмыкнул он. – Ничего страшного у меня там нет. Мне пришлось нагнуться над столом. Да ещё и зависнуть у самого лица Падуану. От него пахло весьма аппетитно – запечённым мясом. И вид совсем не портила капелька жира, блестевшая в уголке рта. Еле сдержалась, чтобы не убрать ее. – Какой? – спросила я. Вышло хрипло. – Правый, – ответил он так, будто шепнул мне на ухо что-то сокровенное. Я вытащила из правого кармана пачку узкой бумаги. Сразу ясно – цед следователь пишет много. – Спасибо, – вновь прохрипела я. Да что ж такое! Вроде бы и горло уже прочистила. Отправив цеду, я наконец-то расслабилась. От сытного ужина, а за окном уже давно стемнело, меня разморило, будто от любимой вишни на коньяке. Падуану почти разделался со своей уткой, поэтому я решилась спросить: – А как вы все-таки здесь оказались? – Мимо проходил, – хмыкнул он. Но быстро посерьёзнел. Наклонился ко мне и тихо произнёс: – На обратном пути все расскажу. Со всей этой круговертью я совсем забыла, что время уже действительно настолько позднее, что довезти домой меня некому. Местные извозчики давно отправились по домам. – Удачно вы мимо ходите, господин следователь. – Просто знаю, где надо ходить. Пусть даже и мимо, – без всякого бахвальства сказал он. Падуану вытер руки, сыто откинулся на спинку скамьи и сказал: – Нужно уходить, пока я не уснул прямо здесь. – Тяжелый день? – с сочувствием поинтересовалась я. И дело было не только в вежливости. – Не тяжелее, чем у вас. Пойдёмте. Он бросил на столе несколько монет, явно превышающих стоимость ужина. Уже сидя в знакомом экипаже, я с нетерпением ждала рассказа Падуану. Но он выглядел настолько вымотанным, что даже как-то совестно было напоминать. Он вспомнил сам. – Я ехал в Дымбовицу, чтобы найти человека, которого до сих пор не опросил, – начал объяснять следователь. – Он был в трактире в Брышеве в ночь, когда убили Камару. И он единственный, кто ещё не давал показаний. Вот только найти его не смогли. И вдруг он обнаружился совсем недалеко. Осталось лишь только его задержать. – Задержать – в смысле удержать в Дымбовице. Кажется, я начала догадываться. – Именно. Скорее всего, он не стал покидать Дымбовицу потому, что ждал подельников, а может, весточки от них. Но нам нужно было подстраховаться. – Так Фаркас – ваш человек. – Но то, что вы с вашим братом окажетесь теми самыми свидетелями, мы не рассчитывали. Да и то, что Сандор так быстро схватит наживку, тоже как-то не ожидали. Собственно, поэтому я и задержался. Как виртуозно ушёл он от ответа! – Но вы же знали, где я буду. Я ведь вас предупредила. – А вот где решит остановится Сандор, я же не знал. Ладно, пусть так. – Вы теперь думаете, что он связан с вашим делом? – Нашим, – поправил меня Падуану. – Теперь-то вы уже никак от него не отвертитесь, госпожа И.М. Я плотнее запахнула пальто и сильнее прижала ноги к основанию сидения, хотя в экипаже не было холодно. – Не понимаю, откуда у него взялся мой платок. Ни у кого из них. Ведь неоткуда! – выпалила я. – Вся эта роскошь осталась там, в Сэлаже, у родителей. Я с собой ничего подобного не брала. А проникновение в дом отца точно бы заметили. Да и кто бы стал идти на такую опасность ради какого-то платка? Чушь же! Я передернула плечами. – Отчаянные влюбленные и не на такое могут пойти, – отчего-то весело заметил Падуану. – Жаль, описание скудное. Вы по нему вряд ли опознаете того мужчину. – Если он, конечно, был, – буркнула я. – Знаете, я склонен верить, что он действительно был. – Отчего же? – удивилась я. – Слишком неправдоподобно звучит для выдумки. Ну ничего, завтра к Сандору придёт художник. Глядишь и выйдет что из этой затеи. Верилось с трудом. – И что дальше? – устало, не скрывая безнадёги, спросила я. – Дальше будем разбираться. Искать ещё кого-то, кто видел того мужчину. Если будет его портрет – искать его самого. Придётся послать людей к вашим родителям. Вряд ли, конечно, они расскажут что-то интересное и нужное нам, но надо проверить. – Думаете, все связано? – Увы, слишком много тонких ниточек, которые грозятся привести к большому клубку.